Зефирка

      Иногда так случается, что привычный мир переворачивается вверх дном моментально. Так шустро, что и глазом моргнуть не успеешь.       Очень чуткие к переменам люди начинают что-то понимать заранее, словно ловят нюхом отголоски дыма от костра, горящего за многие мили от них, иным же требуются более существенные предвестники, которые Судьба, чаще всего, предоставляет уже постфактум. У каждого свои истории, главы, страницы, момент смены которых не всегда удается уловить…       Тони Старк считал себя очень внимательным человеком, с уважением относился к интуиции, что позволило ему уже в тридцать восемь стать владельцем одной из самых прибыльных корпораций во всем мире, но даже он ничего не ждал от этой дружеской встречи, кроме как возможности отвлечься от предстоящей командировки в Африку. Жара, хреновая медицина, странная еда, отсутствие привычного комфорта и хорошей выпивки, — явно не его «топ пять». Тони любил родной Нью-Йорк, свою Башню, являющуюся жилищем и штаб-квартирой Старк-Индастриз, гамбургеры, плюс двадцать пять, старину Джека Дениелса и качественный антипохмелин. И торчать черт знает где две недели, потеть во всех смыслах, умасливая очередного партнера мог любой другой сотрудник его корпорации, но… Но никто кроме него не обладал такой харизмой и умело подвешенным языком, а Африка с каждым годом становилась все более выгодным стратегическим партнером в поставках. Было бы глупо упустить такой шанс.       — Ты поразишь их всех! — уверенно сказала Пеппер и назначила дату вылета. Тони вздохнул и, прикинув, что заслужил некий бонус перед нудными переговорами, с радостью согласился на встречу со старым другом перед отлётом. Планировалось немного выпить и хорошенько расслабиться.              С Роуди они дружили столько лет, что вспомнить неприлично. Зная друга, как облупленного, он согласился за глаза и с выбором места сбора, и с дополнительным персонажем их небольшой тусовки, и с алкогольным меню, явившись в весьма унылом настроении, которое очень надеялся в скором времени поправить. Первые пару шотов вошли как в сухую землю — они с другом едва поздороваться успели. Роуди сказал, что к ним присоединится его товарищ по службе со своим братом, и Тони не возражал. У Роуди были интересные друзья, а больше всего он ценил их за выносливость в отношении алкоголя.       — А вот и мы, — раздалось сбоку спустя полчаса после начала приятной, во всех отношениях, встречи. Тони обернулся посмотреть, кто еще присоединился к их скромной компании и едва не подавился орешком. Таких персонажей он видел вблизи не часто, и, несмотря на их век толерантности и равноправия, предпочитал обходить по широкой дуге.       — Знакомься, мой боевой товарищ Стэн, — засуетился Роуди, освобождая место за их столиком. — И его брат Питер. Проходите, ребята, присаживайтесь.       Не глядя, Тони пожал руку Стэну, который представлял собой все известные клише о военных — короткая стрижка, гора мускулов и тестостерона, льдистые цепкие голубые глаза и крепкая хватка. Весьма предсказуемо, и было бы впечатляюще, если бы он совершенно не терялся на фоне своего брата. Открыв рот, Тони даже не сразу понял, что их представили, разглядывая это чудо-юдо.       Спутником Стэна был худенький, лет пятнадцати, не больше, подросток. Субтильный, невысокий даже на фоне самого Старка. А уж на фоне брата он казался фарфоровой статуэткой. Облаченный в неимоверного ядовитого-розового оттенка худи с капюшоном, светлые дизайнерские рваные джинсы, сквозь дырки которых мелькали смуглые коленки, с неимоверным количеством разнообразных цветных фенечек на обоих запястьях и сережках в обоих ушах, он походил на братца примерно так, как походит хомяк на добермана.       «Хомячиха», — мысленно поправил себя Тони, сжимая манерно протянутую узкую ладошку.       — Питер, — представился парнишка. Карие глаза оглядели Тони с видимым интересом, после чего тот опустил ресницы, вспыхнув румянцем в тон худи.       — Ну вот и познакомились, — пробасил Стэн. — Проходи, Зефирка, садись к окну, там места немного, как раз для тебя.       Как он его назвал?       Тони перевел ошалелый взгляд на Роуди, но тот выглядел абсолютно спокойно, не выказывая ни тени удивления или неприятия, что значило только одно — Питер не новичок в их компании.       — А ничего что мы тут не компот пить собираемся? — хмыкнул он, жестом подзывая официанта. Весь выпитый алкоголь успешно выветрился от изумления и срочно требовалось повторить. — Я даже не знаю, есть ли у них детское меню, — он кинул красноречивый взгляд на притаившегося у окна Питера.       — О, об этом не переживай. Зефирка у нас не по алкоголю, и ему уже почти девятнадцать, так что все законно в сопровождении брата, — улыбнулся Стэн и вдруг, протянув руку, стащил с головы Питера капюшон, растрепав его каштановые вьющиеся пушистые кудряшки. Без капюшона пацан стал, удивительным образом, выглядеть еще моложе и зефирестее. Тони не понимал, отчего его так задевает этот парнишка, ведь он даже слова не сказал, помимо своего имени, а уже раздражал неимоверно.       «Надо же! Почти девятнадцать», — на вид Зефирке было не больше пятнадцати.       Нет, гомофобом себя Тони не считал. В современном мире, да еще в Нью-Йорке, сложно быть гомофобом, когда люди нетрадиционной ориентации встречаются на каждом шагу. Да и сам он, если уж совсем признаться честно, весьма активно играл за обе команды. Просто страшно не любил всей этой показушной атрибутики «инаковости», которую некоторые геи вешали на себя, будто знамя, не пойми в какой войне. Тони ненавидел гей-парады, странные наряды, и манерных сладеньких парнишек, предпочитая в постели умных или, хотя бы, сообразительных партнеров, не пытающихся казаться женственными. Вслух о таком в приличном обществе, конечно, не расскажешь, но ему искренне казалось, что вся эта шумиха и показательная борьба за равенство, многих обычных людей этого самого равенства лишает. Нравится тебе давать в зад — да ради бога, но не обязательно же об этом не просто сообщать каждому встречному, а буквально кричать в рупор, проезжаясь по барабанным перепонкам ни в чем не повинных людей.       В корпорации Старк-Индастриз работало немало людей нетрадиционной ориентации, и для него, прежде всего, всегда было важно, справляется ли человек со своими обязанностями, а не то, с кем и как он спит. Может быть, дело в том, что выглядели они куда как менее экзотично? В мастерской, возясь с металлом и машинным маслом, в розовых кофточках особо не пощеголяешь.       Не обращая внимания на неприязнь и направленный на него пристальный изучающий взгляд, Зефирка залез в свой такой же розовый, весь в мультяшный рожицах рюкзачок, достал помаду и с невозмутимым видом провел ею по тонкой нижней губе. Слава богам, помада оказалась прозрачной, гигиенической. А после, глянув прямо в глаза Тони, причмокнул, равномерно распределяя ее по губам.       Тьху! Тони отвернулся, пытаясь сосредоточиться на беседе и отличном виски.       Вечер потек своим чередом, официант обновил алкоголь и нехитрые закуски, поставив перед Зефиркой высокий бокал с чем-то ядовито-голубым и безалкогольным, а так же вазочку со сливочным мороженым. Он в разговор старших не лез, все больше помалкивал, иногда залипал в своем стареньком телефоне в непременной розовой обложке со стразами и жался поближе к брату, периодически хватая его за руку. Стэн моментально переводил на него взгляд и, казалось, между ними происходит какой-то одним им понятный внутренний диалог. Иногда Тони ловил на себе любопытные и чуточку насмешливые взгляды Зефирки, то посасывающего через соломинку свою голубую бурду, то облизывающего ложечку с мороженным, и отчего-то раздражался все больше.       — Можно мне, пожалуйста, бургер? — прошептал Питер на ухо Стэну, чуть потянув его за рукав, отвлекая от тоста за неебическую природу африканской пустыни. Узнав, куда направляется Тони, Роуди и Стэн наперегонки начали давать советы и травить байки, пользуясь тем, что бывали в Африке не единожды, а Стэну довелось даже пожить там несколько месяцев. Тони, махнув очередную рюмку, заметил, что Стэн, отвлекшись на брата, снова забыл о своей выпивке. Если бы не Роудс, вечер был бы окончательно испорчен.       — Закажем еще выпить? — с намеком поглядывая на отставленную рюмку, предложил Тони.       — О нет, думаю, мне хватит, — засмеялся Стэн и привычно взъерошил волосы Зефирке. Тони презрительно хмыкнул. Возможно, чересчур громко, потому что тут же получил тычок по ноге от Роуди и внимательный взгляд карих глаз от пацана. Стэн словно бы ничего не заметил. Извинившись, Тони вышел в туалет. Следовало действительно лучше держать себя в руках, хотя бы ради друга.       Глядя на себя в зеркало, Тони поправил растрепавшиеся волосы, с досадой отмечая, что отчего-то больше не хочет возвращаться в компанию. Он резко потерял интерес к вечеринке и выпивке, искренне поражаясь самому себе. Его раздражал этот паренёк. Бесило, что он сидит рядом, весь такой из себя розовый, жует свой бургер, нарочито подчеркивая своим внешним видом, что плевать хотел на мнение окружающих. Насмешливо смотрит на Старка своими карими глазищами и что-то шепчет на ухо брату, который тоже весело смеется. Он не пришел сюда за насмешками, он пришел хорошенько расслабиться в приятной компании, а Стэн едва ли одну рюмку пропустил, отвлекаясь на братца. Зачем Роуди их вообще приволок? Напиться они вполне могли и вдвоем.       Хлопнула дверь в уборную, и вдруг мелкое недоразумение встало рядом у умывальника, глядя на Тони в зеркало.       — Я вам мешаю? — совершенно спокойно спросил он.       — Что? — поймав в отражении взгляд спокойных карих глаз, Тони растерялся еще больше, и от этого — разозлился еще пуще. — Чем же ты можешь мне помешать?       — Ну откуда же я знаю, — Зефирка открыл кран и сунул ладони под струю воды. — Вы мне скажите. Не любите адекватных, умных и самодостаточных людей или просто гомофоб?       Тони задохнулся от бешенства. И вот это… существо будет еще его жизни учить?!       — Что-то я не вижу тут ни адекватного, ни умного ни самодостаточного человека, — нехорошо сощурившись, проговорил он. — Адекватный не стал бы напяливать на себя такое… уродство, умный — не полез бы к заведомо старшему и сильному выяснять отношения, а самодостаточный — не приперся в совершенно незнакомую компанию, не соответствующую ему ни по возрасту, ни по статусу, цепляясь за старшего брата.       — Ой ли? Прямо-таки сильному? По-настоящему сильный мужик не обидит слабого, не станет докапываться к человеку, который ему ничего плохого не сделал, основываясь только на внешнем виде. Только законченный трус может доставать из-за одежды или предпочтений, да и то, потому что сам — латентный гей!       Тони не дослушал. В голове набатом стучали молоточки, алкоголь, смешиваясь в крови с адреналином, срывал барьеры и тормоза, бешенство залило глаза. Он двинулся к выходу так стремительно, что Зефирка не успел отступить, и Тони оттолкнул его с дороги плечом. Оттолкнул, вроде бы, не сильно, но, то ли Зефирка был легким до безобразия, то ли сам Тони плохо контролировал свою силу, но тот отлетел от него, запнулся о развязанный шнурок, и упал лицом на один из стоящих в ряд умывальников. Даже сквозь шум в ушах Тони отчетливо расслышал глухой удар, стон, и мальчишка сполз на пол, закрывая руками лицо. Сквозь пальцы скользнула тонкая струйка крови.       Сердце пропустило пару ударов, а потом ухнуло куда-то в желудок. Что бы не плел тут этот мелкий недоносок, Тони ни разу в жизни не поднял бы руку на слабого и, тем более, не собирался трогать взбалмошных детей. Развернувшись, он присел на корточки и протянул руку, пытаясь отвести ладони Зефирки от лица, чтобы оценить ущерб, но тот дернулся и попытался отодвинуться от него, как можно дальше. Сердце кольнуло непрошенным раскаянием пополам со стыдом.       — Дай я посмотрю, — проговорил он, как можно спокойнее. — Нужно приложить холод.       Тони быстро достал из кармана платок, намочил в ледяной воде и снова попытался подступиться к парню, но Зефирка уже подскочил на ноги сам, и низко склонился над умывальником, плескал себе в лицо. В чашу раковины лилась розовая вода, и Тони понял, что повреждения серьезные. Да что ж за блядский день!       — Я не хотел, — проговорил он тихо, но отчетливо. — Нахрена ты вообще за мной пошел! — снова сорвался. — Будешь теперь знать, как задирать незнакомых мужчин в туалете! И это я еще не собирался тебя трогать, а был бы кто другой — шею бы свернул.       — Да идите вы нахуй, — прогундосил парнишка. — Оставьте меня в покое.       — Ну нет уж. Что я скажу твоему брату? Что избил его конфетку в туалете?!       — А разве это не так?       — Ты же сам упал! И я тебя не бил! Шнурки надо завязывать! А то серьги нацепил, а шнурки болтаются!       Наверное, Питер бы и дальше упирался, но двери туалета открылись и вошел Стэн, собственной персоной, тут же оценив ситуацию, рванулся к Зефирке.       — Что такое, малыш? Как же это? Дай гляну.       В его руках парнишка сразу оттаял, позволяя вертеть свою голову из стороны в сторону. На скуле наливался внушительный синяк, бровь была рассечена, и все еще кровоточила.       — Что тут произошло? — сурово оглянулся он на Тони, и тот подобрался. Драка со Стэном была неизбежна, и судя по его комплекции, не улететь Тони завтра в Африку, а, скорее всего, после эпической драки, лечить фингалы под глазами. Внутри как-то непонятно дернулось в осознании, что он не хочет сопротивляться, не станет, ведь Стен в своем праве.       — Я… — начал он каяться.       — Ничего, — вдруг услышал он твердый голос Питера. — У меня просто шнурок развязался, я споткнулся и ударился об умывальник. А мистер Старк был так добр, что пытался помочь, даже предложил свой платок.       Взгляд Стэна скользнул к руке Тони, в которой все еще был зажат мокрый платок, и в его глазах зажглась такое тепло и благодарность, что стало совсем хреново. Сам того не зная, Питер разделал его подчистую.       — Нет! Это я… — снова попытался он, но Стэн не дал ему и слова вымолвить, смяв в медвежьих объятиях.       — Спасибо, Тони, — он порывисто пожал ему руку, Роуди был прав — ты отличный парень, хоть и миллиардер, — неловко пошутил он. А после взял из руки остолбеневшего Тони платок и прижал к брови Зефирки, а после повел его на выход, бережно поддерживая под руку.       Вечер был окончательно загублен.       Роуди тоже раскудахтался над пацаненком, как мать-наседка, вызвал такси и помог Стэну усадить Питера в машину, неся его нелепый рюкзачок. Вернувшись зачем-то ткнул в руку Тони его собственный платок, перепачканный чужой кровью. А он почему-то сунул его в карман. На душе было так гадостно, что хоть волком вой. Алкоголь выветривался с космической скоростью, и Тони все больше охреневал со своего поступка. Ну чего он взъелся-то на парнишку?!       — Питер хороший парень, — вздохнул Роуди. — Ты не смотри, что мелкий такой, внутренней силы в нем — на троих морпехов хватит. Знаешь, у них мать два года болела. Зефирка за ней с четырнадцати лет ухаживал до самого конца, ведь Стэн все по командировкам мотался. Она умерла, когда парню едва шестнадцать исполнилось, но на том их беды не закончились. Стэн брата в опеку, понятное дело, не отдал, но сам начал спиваться, как раз его контракт закончился. Зефирка его только и вытащил. Воевал с ним, отбирал бутылки, лечил, кормил… много чего там было нехорошего. Я не все знаю — Стэн молчит, только глаза отводит, но точно одно — малой его спас. С тех пор вот каждый раз, когда тот пить с друзьями идет — его с собой берет, чтобы, значит, меру помнить. Мы все уже к Зефирке так привыкли, что не воспринимаем Стена от него отдельно, хотя его проблемы с алкоголем давно в прошлом.       Тони только зубы сцепил. Могла ли эта некрасивая ситуация стать еще более гадостной? Вряд ли, но снизу, как говорится, постучались…

***

      Поездка откровенно не удалась.              Если могли сложиться в кучу абсолютно все нелюбимые Тони факторы — они сложились, а потом еще и умножились на два. Слишком жарко, суетливо, пыльно… Странная еда и вода, сломавшийся в номере кондиционер, затянувшиеся переговоры, головная боль и, как вишенка на торте, нелетная погода, задержавшая в крохотном перевалочном аэропорту Энтеббе на неполных двое суток. Когда Тони уже, прокляв все на свете, начиная с Пеппер и заканчивая собственной компанией, трясся в небольшом пассажирском самолете по всевозможным воздушным ямам, жизнь в нем поддерживала только мысль о горячей ванне, двух бургерах и выстуженной до плюс пятнадцати спальне.       По лбу потекла очередная струйка пота, Тони вяло похлопал себя по карманам и неожиданно вытащил не понятно как оказавшийся в кармане смятый платок, весь перепачканный бурыми пятнами.       Кровь. Кровь того парнишки, Зефирки. Тони не мог вспомнить его имя, но вот прозвище въелось в память намертво.       Мрачно рассматривая платок, перебирая пальцами тонкую, заскорузлую от крови ткань, он все больше и больше понимал, что надо бы извиниться. На душе было как-то муторно с того самого случая, настолько размыто-глубоко, что не осознавалось до конца, пока он не вытащил эту тряпку. Возможно, изрядная доля раздражения была как раз на счету этого недоразумения в розовом худи, да мелькавшей в воспоминаниях окровавленной мордашки. Вряд ли пацану нужны извинения, но самому Тони — да. Нужны. Чтобы окончательно оставить в прошлом этот нелепый случай.       Удивительно, но, едва приняв решение, он почувствовал странное облегчение, тут же провалившись в неглубокий тревожный сон до самой посадки.       Пеппер была в восторге.       Несмотря на тяжелые условия, деловая хватка не изменила Тони Старку, благодаря чему заключенные контракты оказались невероятно выгодными. Деньги к деньгам — сказал бы любой простой обыватель. Тяжелый напряженный физический и интеллектуальный труд — точно знал сам Старк. Впрочем, это то, что он умеет делать хорошо, что получалось у него с самого детства.       По такому случаю, было принято решение закатить грандиозную корпоративную вечеринку на вилле Старк, на которую было решено пригласить и Стена с его братом. Тони думал и так и эдак, решив, что приглашение на веселую вечеринку ни к чему никого не обязывает, а перекинуться парой слов с пацаненком в толпе будет проще, чем вылавливать его не пойми где, рискуя схлопотать за преследование. Приглашение было решено передать через Роуди, а дальше ориентироваться по обстоятельствам. Если пацан придет — проблема решена. Если нет — тогда он продумает план «Б». На всякий случай, Тони запасся двумя билетами на выставку последних научных разработок компании, справедливо рассудив, что такой презент в качестве извинения — достаточно нейтральный. На подобных выставках бывало весело всем, даже детишкам, так что и для Зефирки сгодится.       Погрязнув в рабочей рутине, Тони благополучно выкинул это все из головы, вспомнив только тогда, когда в толпе разодетых в дорогие костюмы мужчин и блистающих драгоценностями женщин увидел хрупкую фигурку в драных джинсах и ядовито-зеленой футболке. Привычное раздражение укололо в грудь, но Тони усилием подавил недовольство, отставил на поднос ближайшему официанту не допитый третий бокал виски и плавно двинулся к Зефирке сквозь толпу.       На удивление, тот не скучал, не комплексовал и чувствовал себя в компании разодетых в пух и прах богачей в драных джинсах и яркой футболке, как рыба в воде. Не приметив рядом с ним Стэна, Тони решил, что момент самый подходящий, резво идя на сближение. Каково же было его удивление, когда он заметил, что собеседником парня является глава французского филиала, вечно угрюмый и нелюдимы Жером, не знающий ни слова по-английски? Зефирка лопотал с французом на его родном языке так, будто родился и вырос предместьях Парижа, а тот слушал его весьма благосклонно, даже улыбался. Тони тормознул, вслушиваясь, но за общим шумом и разговорами уловил только отдельные фразы. Опасаясь быть пойманным на слежке, приблизился.       — Добрый вечер, — перешел он на французский, отмечая как резко замолчал, подобравшись, мальчишка. — Как настроение? Могу я украсть у вас… э-э-э-э… — черт! Имя мальчишки вылетело из головы, а назвать его Зефиркой Тони никак не мог. Тот на его заминку никак не отреагировал, и помогать явно не собирался. — Эм… вашего юного собеседника? — выкрутился Тони. Получив благосклонный кивок, он подхватил Зефирку под локоть, направляя к открытым дверям на веранду. — Прошу, молодой человек.       Тот запыхтел возмущенно, но пошел, ни капельки не опасаясь ни малоосвещенной и безлюдной веранды, ни своего внезапного спутника.       — Чего вам? — независимо выдернул свою руку из крепкой хватки.       Его лицо зажило, от синяка не осталось и следа, но, если знать куда смотреть, можно было заметить крошечное яркое пятнышко не зажившего свежего шрама чуть выше темной брови с забавной лохматушкой. Он был весь такой — забавный, взъерошенный и не подходящий окружающей обстановке так, как только может не подходить ключ от детского блокнота к банковской ячейке. И все же, удивительное дело, Тони чувствовал облегчение от того, что он — здесь.       — Я хотел бы извиниться, — он указал взглядом на бровь. — Я действительно не хотел тебя толкать, пацан. И чтобы ты ударился — тоже не хотел. Предлагаю замять конфликт и приглашаю в знак примирения посетить завтра выставку Старк-Экспо. Там бывает интересно, вот билеты, можешь взять с собой подружку. О, извини, конечно же дружка, — не смог он скрыть иронии.       Билеты лежали в ладони Тони между ними. Зефирка перевел на них взгляд и вдруг достал из кармана губную помаду. Не сводя взгляда с Тони, он отщелкнул крышечку и на ощупь мазнул по губам. К ужасу Старка, на этот раз, кажется, помада оказалась не полностью бесцветной, покрыв тонкие губы едва заметным в полумраке перламутром.       — Как меня зовут? — вдруг смешно приподнял брови Зефирка, быстро спрятав тюбик. — Мистер Старк, вы извиняетесь перед человеком, чьего имени даже не помните, да и не хотите помнить. Перед человеком, которого презираете. Назовите хотя бы одну причину, почему я должен принять от вас эти чертовы билеты и ваше чертово извинение?       — Потому что ты сегодня здесь? — прищурился Тони. — Если бы мое извинение не стоило ломаного гроша, ты бы не принял мое приглашение?       — Ваше приглашение принял Стэн. И то, только потому, что хочет работать на вас, мистер Сарк. В охране. А я, как вы помните, всего лишь не самодостаточное приложение к нему и, по устоявшейся традиции, вцепился в брата.       Тони скрипнул зубами. Мальчишка снова выбил его из колеи, так удачно швырнув в лицо его же собственные слова. И ведь не возразишь.       — Хорошо, — выдохнув проговорил он. — Хочешь играть по-честному — давай начистоту. Ты прав, я не в восторге от таких, как ты. Я не люблю всей этой вашей показушности, демонстративности и закатывания глаз на тему ущемления околовсяческих прав, — брови Зефирки удивленно поползли вверх, но он сдержался. — Меня раздражает вся эта шумиха вокруг инаковости, ваши парады, пляски, внушение всем и каждому, что уважения вы заслуживаете только потому, что выглядите иначе, чем другие. Я не гомофоб и могу понять осознанные чувства между двумя взрослыми людьми, но выступаю категорически против смены пола, особенно в подростковом возрасте, когда у таких, как ты, мозги еще на место не встали. Ты можешь мне сейчас говорить что угодно, надувая накрашенные губы, — это моя позиция и мое мнение. Но мне действительно жаль, что я сорвался именно на тебя, жаль, что толкнул, искренне жаль, и я хочу загладить свою вину, особенно после того, что ты не позволил мне сразу ее озвучить. Если ты не хочешь билет, скажи, чего ты хочешь в качестве извинения?       Несмотря на достаточно экспрессивную речь, Зефирка вдруг улыбнулся. Искренне и светло, словно услышал то, что хотел услышать, хотя Тони был уверен, что опять перегнул палку. А потом неуловимым жестом выдернул из его руки билеты.       — Хорошо, я возьму их, но с одним условием и мы — квиты.       — Я слушаю.       — Вы сходите завтра на выставку со мной.       — Что?       — Билета два. Вы хотели, чтобы я пригласил… м-м-м… дружка? Вот я и приглашаю вас, одеться можете так, как вам угодно, на розовой пачке не настаиваю, — он нагло улыбался, чуть прищурившись, снова ставя в полный и абсолютный тупик.       — Вот уж нет, — Тони даже вздрогнул. — Дел у меня, что ли, нет?       — Есть, — спокойно кивнул негодник. — Вы будете сами на выставке, присматривать за всем, потом, кажется, в программе презентация. А я буду вас сопровождать, мистер Старк. Или так, или засуньте себе ваши билеты сами знаете куда. И можете не переживать, я ничего не рассказал брату и не собираюсь выдвигать против вас никаких обвинений или идти к журналистам.       Тони оправдывало только то, что внутри него, на данный момент, плескалось уже три стакана чудесного крепчайшего виски на голодный желудок. В голове уже изрядно шумело, губы Зефирки блестели от чертовой помады, а упрямые кошки на душе скреблись, намекая, что даже если он сейчас пошлет зарвавшегося пацана в жопу, завтра об этом опять пожалеет. Черт с ним, не убудет с него, если мальчишка поболтается на презентации где-то неподалеку. Им даже необязательно как-то особенно пересекаться в огромных выставочных залах.       — Ну хорошо, — вздохнул он. — Только это все же серьезное научное мероприятие, — он окинул взглядом ядовито-зеленую футболку с алой надписью «Fuck You» через всю грудь, — оденься чуть менее… выразительно.       — Питер Паркер, — хмыкнул Зефирка и протянул ему неожиданно теплую крепкую ладонь.       — Что? — все еще пребывая в некоторой рассеянности переспросил Тони.       — Питер Паркер — имя, которое вам надо вписать на бейджик вашего сопровождающего.

***

      Выставки достижений и новинок Старк-Индастриз были ежегодными и давно воспринимались чем-то вроде годового отчета для отдела разработок и поводом для премии. Благодаря тому, что у корпорации Старка в распоряжении была целая Башня-резиденция, дополнительно залы никто не арендовал, приспособив под выставочный комплекс с пятого по восьмой этаж, укрепив стены и стекла, позаботившись о дополнительных выходах и безопасности. Четыре огромных помещения отводились под различные отделы разработок. Причудливо разграниченные на разноцветные зоны, они притягивали взгляд самыми разнообразными диковинками — от новейших моделей старкфонов и старкбуков до вполне себе человекоподобных роботов-помощников, разливающих напитки и раздающих закуски, а так же развлекающих публику песнями и танцами. Как говорится — и хлеб и зрелища. Обычно выставка длилась пять дней, но самое большое количество посетителей припадало именно на первый день, потому что к простым людям, которые приходили посмотреть и, возможно, обновить модель телефона, присоединялись очень серьезные заказчики и их представители в ожидании кульминации открытия. Кульминацией, по традиции, был шестой, самый большой зал, безраздельно принадлежащий Тони Старку, в центре которого вот уже несколько лет размещался бессменный экспонат, сердце компании, питающее всю Башню и личное изобретение Тони — реактор холодного ядерного синтеза.       Кажется, переплюнуть это было невозможно, но каждый раз, заходя в конце вечера на личную презентацию Тони Старка, все знали — он сумеет их удивить. И он удивлял, еще до конца выставки заключая с прибывшими предпринимателями самые выгодные контракты.       К сегодняшней презентации все было готово уже два месяца назад. На этот раз Тони решил поражать публику голоэкранами, встроенными в старквотчи — умные часы. Подстраиваясь индивидуально под каждого клиента, они не только выступали в качестве индивидуального помощника, благодаря системе искусственного интеллекта, но и позволяли с комфортом смотреть видео в любое время и любом месте, превращать двухмерные фото в трехмерные модели и десятки других наворотов. Студенты, архитекторы, строители, медики, преподаватели, археологи и многие-многие другие профессии становились значительно проще, при использовании данного прототипа. А учитывая, что дизайн девайса можно было легко менять и превращать хоть в золотом инкрустированное произведение искусства, хоть в тонкий скромный и незаметный ободок — еще и очень универсальным. Тони знал, что его разработка так же может заменить секретаря для предпринимателя средней руки, особенно если это длинноногая блондинка, едва справляющаяся с кофемашиной.       Прототип был опробован, усовершенствован, презентация давно готова, речь… Тони никогда не читал с листа, предпочитая живое общение. Импровизация — его конек и хорошо подвешенный язык еще ни разу его не подводил.       В который раз поздравив себя с тем, что ему удалось совместить в своей башне и жилье и работу, он в последний раз одернул манжеты, поправил костюм-тройку за неприличную сумму денег и взглянул на часы. До начала мероприятия оставался час, и Зефирка должен был быть тут с минуты на минуту. Тони специально назначил пацану время на час раньше, чтобы быстро показать ему где и что, а после, развязавшись с нудным делом, заняться наконец-то инвесторами и презентацией. Чем меньше людей будут их видеть рядом — тем лучше, ведь на презентации будет много папарацци, не хватало ему еще таких фото и каверзных вопросов из каждого утюга.       — Питер Паркер в здании, — прожурчала Пятница — его система искусственного интеллекта, его детище и предмет особой гордости. — Проводить к выставочным залам?       — Да, детка, — подхватив прототип новых старквотчей, он защелкнул его на запястье и двинулся к лифтам.       Питер Паркер на этот раз был одет в темные джинсы и темную вполне лаконичную футболку. Волосы аккуратно зачесаны, темные же кеды на ногах — зашнурованы. Рюкзачок на это раз был тоже темно-серым, но так же щедро усыпанным разноцветными значками и сердечками. В принципе, Тони решил не придираться. Поздоровавшись, он протянул парню именной бейджик и они вошли в святая-святых кампании.       — Итак, карапуз, смотри сюда, — напутствовал Тони. — В той стороне — техника. В этой — гаджеты. Роботы в последнем зеленом зале. Справа от тебя — лаундж-зона, рекомендую канапе с икрой, вполне съедобно. В баре подают безалкогольные напитки, если совсем заскучаешь — пройди в красный зал — там развлекалово для детворы — аттракционы, автоматы, мыльные пузыри и аниматоры, в общем, тебе тоже понравится.       — Вообще-то я уже студент, — насмешливо прищурился Зефирка.       — Да что ты говоришь? — ехидно протянул Тони. — Никогда бы не подумал.       Он нарочито медленно скользнул взглядом по стройной фигурке в черном. Строгая темная одежда делала Зефирку совсем хрупким и мелким, но удивительно подчеркивала светлую, сливочную кожу и нежный румянец на щеках.       — Так вы и не думайте, — дерзко хмыкнул тот. — Зачем вам думать про такого, как я? Сосредоточьтесь на презентации.       — Именно так и сделаю, — Тони неопределенно махнул рукой, двинувшись к стендам, которые лично обходил перед началом. — Надеюсь, найдешь чем себя занять, студент, за ручку водить не надо — бросил через плечо, но ответа или не услышал, или его не последовало.       Убедившись, что все готово, функционирует и профилактически вздрючив начальника отдела разработок, Тони подхватил с подноса мимо пробегающего официанта бокал шампанского, наконец-то расслабляясь. Все было штатно, все было хорошо, двери ежегодной выставки распахнулись, впуская многочисленных гостей, и вечер потек своим чередом. Тони позволил себе погрузиться в беседы с различными людьми и журналистами, краем глаза отмечая Зефирку то тут, то там. Дольше всего тот проторчал у обновленной разработчиками компании модели двигателя внутреннего сгорания. Надо же, Тони был готов поставить на старкфоны.       До его личной презентации оставалось минут десять, когда он, хлопнув по плечу заместителя министра обороны, плавно двинулся в сторону шестого зала, готовиться к выступлению. Около входа обнаружился Зефирка, который стоял, подпирая плечом стену, равнодушно разглядывая пеструю толпу.       — Что, все-таки заскучал? — ухмыльнулся Тони. — Могу позвать клоуна.       — Зачем же? Насколько я понимаю, вы получше будете, — он кивнул на вход в шестой зал. — Позволите взглянуть?       Вообще-то презентация в шестом зале была уже не для всех. Скорее — для конкретных избранных людей, которые могли отвалить за игрушки самого Тони Старка баснословные суммы. Часто они вообще уходили в оборонный комплекс, так и не попадая в широкий доступ. Впрочем, чем ближе был его очередной триумф, тем благодушнее становился Тони. Приложив личную карточку к считывателю, он открыл двери и приглашающе кивнул.       — Входи. Пожалуй, найдем тебе место в уголке, только умоляю тебя, не отсвечивай и ничего не трогай руками. В этом зале уже не детские игрушки, особенно вон та большая штука по центру. Сунешь пальчик — даже пепла не соберут.       Глаза Зефирки зажглись таким восторгом, что последнее замечание он проигнорировал, уставившись на реактор холодного ядерного синтеза, как трехлетка на Санту — с восторгом, благоговением и ожиданием чуда. Тони ощутил, что такая искренняя, сильная и яркая реакция еще больше улучшает его настроение. Даже, некоторым образом, возбуждает. Что и говорить, его эго родилось раньше него.       — Все готово, Скимми? — лениво протянул он, приближаясь к трибуне и замер. Его личный помощник на этой выставке вынырнул откуда-то сбоку и посмотрел на него совершенно дикими глазами.       — С-сэр…       — В чем дело?       — Я не знаю. Оно не включается!       — Что не включается?       — Светодиодная подставка. Электричества нет в бесперебойнике.       Блять. Тони растерянно замер. Такого у него ещё не случалось. До презентации пять минут, на нем костюм за семь тысяч долларов, инструменты в лаборатории тридцатью этажами выше. Звать штатного электрика? Переносить презентацию? Признаться всем, что у самого Старка, на самой высокотехнологичной выставке, в самый ответственный момент перегорел бесперебойник? Не смертельно, но…       Какое позорище!       — Зови Никса! Срочно! — Тони торопливо двинулся к выходу. — Я постараюсь оттянуть время, об этом никто не должен знать!       — Погодите!       Резкий мальчишеский окрик, заставил замереть и развернуться к Зефирке. Тот уже стоял на коленях, активно ковыряясь в проводах, в открытом люке за трибуной.       — Молодой человек! — Скимми рванул к нему, выставив руки. — Немедленно отойдите!       — Да вы дольше будете ждать пока кто-то придет, — Зефирка нырнул головой в люк, и все освещение зала мигнуло. — Вау. Закольцовано да, мистер Старк? — хмыкнул он. — Такой большой и умный человек, как вы, могли бы и не складывать все яйца в одну корзину…       Под кудахтание Скимми, он вынырнул, быстро расстегнул свой рюкзак, доставая оттуда пару отверток разного калибра, зажим, изоляцию и пучок проводов, а после обернулся к подошедшему заинтересованно молчащему Старку. Кинул задумчивый взгляд сначала на его личного помощника, потом на него.       — Не подержите, мистер изобретатель? Боюсь, у Скимми сил не достанет, несмотря на мою скромную комплекцию.       Тони отмахнулся от прыгающего вокруг них помощника и опустился на колени около Зефирки. Несмотря на всю нелепость ситуации, он чувствовал, как голову поднимает неуемное любопытство, даже, отчасти, веселье. Зефирка не переставал его удивлять, давая в полной мере ощутить всю прелесть жизни, ведь главный минус богатства в том, что ты быстро перестаешь испытывать неподдельный интерес. Обхватив тонкую талию парнишки одной рукой, второй он понадежнее вцепился в его футболку, позволяя снова нырнуть в люк.       — Понаделают, — фыркнул где-то внизу Зефирка. — Кто же медь с алюминием соединяет? Дилетанты…       Его тоненькое тело вздрагивало в руках, когда они что-то особенно интенсивно делал руками, и вдруг Тони как-то странно ощутил его сразу целиком. Всем собой. Его тепло, запах чистой кожи, дыхание, тонкие косточки под наверняка гладкой и бархатной кожей… Стараясь убедить себя, что встает у него не на подростка, а исключительно на творческий процесс ремонта, Тони сцепил зубы и чуть сместился, чтобы неожиданный интерес не сильно прижимался к бедру парнишки.       — Не ерзайте, прицел мне сбиваете, — тут же сурово одернули снизу, и член дернулся особенно интенсивно. Вот же ж блять. Спустя еще три минуты его мучений, Питер дернулся в его руках особенно сильно и свет снова мигнул.       — Готово. переключил напрямую, должно работать. Попробуйте включить?       Повинуясь кивку, Скимми нажал кнопку и подставка плавно налилась ярким светом, выводя проекцию новой разработки. Раскрасневшийся и чуть встрепанный Зефирка вынырнул из люка, победно глядя на дело своих рук. Тони глаз от него не мог отвести, только сейчас понимая, как охуительно красив был пацан с чуть влажными на висках волосами, румянцем, сверкающими глазами и закушенной губой.       «Он, наверное, и в оргазме такой же», — подумалось некстати.       — Что? — Зефирка перевел взгляд на лицо Тони, который все никак не мог перестать на него пялиться.       — Выходи за меня, а? — абсолютно не фильтруя мысли ляпнул он.       Изумление плеснуло в огромных карих глазах, уступив место возмущению.       — Да ну вас! — он дернулся, резко поднимаясь, а после покачнулся, буквально снова рухнув в руки Тони. — Ой.       — Что? Голова закружилась? Не надо было резко вставать, — он осторожно проводил его до ближайшего кресла в первом ряду. — Садись.       Хлопнула дверь, в зал начали входить гости. Тони кивнул Скимми на Питера.       — Это место за парнишкой.       — По рассадке это место принца Брунея, — сунул нос в какие-то бумажки тот.       — Отсели принца куда хочешь и пошевеливайся, ради бога, — поморщился Тони и тут же растянул губы в самой своей фотогеничной улыбке, приветствуя гостей. Стояк все так же больно упирался в ширинку брюк, и расстегивать пиджак он не стал.       Презентация прошла с блеском. Заказов на новую крутую игрушку было столько, что бедного Скимми было не видно за толпой обступивших его людей. Тони жали руки, поздравляли, выражали скромную надежду на визит, предлагали вложить средства в благотворительные фонды, посотрудничать, попозировать…       Все шло своим чередом, за исключением того, что за вспышками камер он ни на минуту больше не выпускал из виду худенькую фигурку в черном. И, как только та двинулась к выходу, выдрав из загребущих рук свою ладонь, двинулся наперерез.       — Уже уходишь?       — Да, — лаконично мотнул головой Питер.       — Что ты делаешь завтра?       — Что?       — Хочу пригласить тебя в ресторан.       — Вы что, свидание мне назначаете? — обалдело округлил глаза Зефирка.       — Да. Нет, — Тони тряхнул головой, собираясь с мыслями.       — Так да, или нет?       — Не совсем. Считай, что я хочу узнать, почему медь нельзя соединять с алюминием.       — Вы серьезно?       — Вполне, — Тони пожал плечами. — Я же изобретатель.        Большего бреда придумать было сложно, но мозги известного ловеласа отчего-то пасовали.       Вдруг губы Зефирки дрогнули, и он захохотал, легко и открыто, откидывая голову.       — Ну вы даете, — отсмеявшись, он откинул со лба волосы. — Хорошо. Во сколько?       — В семь. Я позвоню.       — У вас нет моего номера телефона, — хитро прищурился тот, и Тони вдруг быстрым движением снял со своей руки пилотный образец старквотч и надел на руку Питера. Браслет, подстраиваясь под размер, тихо щелкнул.       — На них и звонить можно, и писать, — кивнул он на прототип, — так что номер у меня есть.       Зефирка секунду с непередаваемым выражением лица пялился на безумно дорогую игрушку, а потом поднял на Тони какой-то совсем растерянный взгляд.       — Я же опять в розовое оденусь, — не то пригрозил, не то предупредил он.       — Только без помады, ладно? — хмыкнул Тони, и его снова закружил людской водоворот, отрезавший Зефирку, оттесняя их друг от друга.

***

      — У… у меня в-встало на пдрстка…       — Может, все же на то, как он лихо разобрался в твоей электрике?       — И на эт тоже. Но на него тоже.       — Тони, завязывай отмечать. А то завтра будешь не в форме, — посмеиваясь, Роуди забрал из загребущих рук Старка едва початую бутылку. Он выслушивал излияния друга уже второй час кряду и третий пополуночи. — Собери яйца в кулак, проспись, сходи на свидание, может и выйдет что. Питер — настоящее чудо. Только имей ввиду, если обидишь его…       — Стэн от… ик… вет мне эти яйца, — обреченно кивнул Тони.       — И я ему в этом помогу, несмотря на то, что я — твой друг!       — И тебя не смущает наша разница в возрасте?       — А чему тут смущаться? Питер давно совершеннолетний, и ты мозгами ненамного от него ушел. В конце концов, решать тут Питеру.

***

      — Ну чего ты такой дерганный, Пит? Не хотел — не соглашался бы. Плевать на всяких там Старков, если они тебе не нравятся.       — Ну не то чтобы… Он заносчивый говнюк, конечно, но изобретатель от бога. Я все его статьи собрал, все издания. Собираюсь писать курсовик по реактору холодного ядерного синтеза…       — Ну вот и сходи, расспроси. И я тебя умоляю, закажи все самое дорогое, что есть в меню.       — Ты говоришь так, будто совсем не беспокоишься.       — Ну почему же. Беспокоюсь. За Старка.       — Ах ты.! А еще старший брат!       — Ну я же знаю тебя, мелкий, ты и святого из себя выведешь.       — Что мне делать, Стэн?       — Исключительно то, что делает тебя счастливым.

***

      Он действительно оделся в розовое. Светло-голубые джинсы и розовая рубашка были сущим кошмарным сном любого дизайнера, но сегодня Тони было отчего-то плевать. За плечом уже знакомый рюкзачок.       — Так кто же ты все-таки такой, Питер Паркер, — когда уже бы подан десерт, спросил Тони. Несмотря на все прежние разногласия, вечер удался. Негромкая музыка, вкусная еда и дорогой алкоголь дополнились, к изумлению Старка, вполне интересным собеседником. Несмотря на то, что Зефирка был еще так непростительно юн, он легко понимал то, что рассказывал Тони о своих разработках, а чего понять не мог — спрашивал. И то, насколько толковыми оказывались вопросы, уже наводило на определенные размышления. Что же касается опыта… Тони знал, что пережитое часто делает человека старше, чем цифра в удостоверении личности.       — Я гей, мистер Старк, — невинно отозвался Питер, но тут же весело фыркнул, заметив ухмылку Тони. — И студент технологического по совместительству. А что, не похож?       — На гея? — теперь уже откровенно смеялся Тони, разглядывая его возмущенное лицо. — Очень даже. Настолько, будто специально подбирал себе подходящий костюм.       — Подбирал, — кивнул головой Питер. — А потом втянулся, знаете.       — Это как?       Питер глянул на него так удивленно, будто до сих пор не верил, что Тони действительно интересно. А ему — было, так, как не было уже давно. Зефирку хотелось изучить, разложить на составляющие, рассмотреть под микроскопом, словно очень каверзную, но крайне необходимую для работы механизма деталь.             — Ну, в школе у меня был парень, который… в общем, он мне нравился. И я ему тоже, я видел, но он так боялся что кто-то узнает о том, что он гей, будто сразу конец света наступит. Впрочем, возможно, для него и наступил бы, в каком-то смысле, так как он был капитаном волейбольной команды.       — Да что ты говоришь, — Тони с удовольствием отпил из бокала, наблюдая за тем, как зажглись хитрецой глаза Питера.       — Угу. Как-то он зажал меня около раздевалки и поцеловал, а потом испугался до звезд, что кто-то увидит, сказал, что все, что есть между нами — это плохо, опасно, и… что там еще в таких случаях говорят недонатуралы?       — Ты у меня спрашиваешь?       — У вас.       — Хм… Я бы сказал — это существенно осложнит жизнь.       — Вы очень интеллигентно выразились, — скривился Питер. — Возможно, вы недонатурал в большей степени.       — Или просто более интеллигентный человек, чем капитан школьной баскетбольной команды?       — Возможно, — Питер поболтал в бокале свой сок. — В любом случае, я психанул. Не уверен сейчас что и кому я хотел доказать тогда, то ли ему — что любовь стоит усилий, то ли себе — что не боюсь, но на следующую игру я явился в костюме черлидерши.       — Оказалось действительно непросто?       — Не то слово. В школе я моментально стал изгоем, зато осталось много времени на учебу. С тех пор образ как-то прижился, здорово помогает отсеивать нежелательных людей.       — Таких, как я?       — О, — прыснул Питер, — нет. Такие, как вы, очень забавны, но не опасны. По-настоящему опасны те, кто сначала делает вид, что все хорошо, но очень боится, что их кто-то увидит в моей компании.       — И все же, я должен еще раз извиниться, — Тони подался вперед, заглядывая в глаза Питера. — Я был пьян, но это меня не оправдывает.       — Забыли, — легко качнул головой Питер. — Я тоже был не прав, не стоило вас задирать, обычно я так не делаю.       Он вдруг залез в рюкзачок и положил около тарелки Тони его старквоч.       — Спасибо, кстати, что дали поиграть. Действительно крутая штука, я немного покопался.       — Вообще-то я тебе их подарил, — Тони передвинул девайс обратно.       — Вообще-то они стоят, как половину крутой тачки, так что, определенно, нет. Я не возьму.             Старквоч снова двинулся в сторону Тони.       — Вообще-то ты спас мне презентацию, на которой я вчера заработал по очень предварительным оценкам, миллионов сорок. Так что я тебе еще и должным останусь.       Питер с сомнением смотрел на вновь оказавшуюся у его носа игрушку.       — Брось. Для меня это — мелочь, — небрежно проговорил Тони, — а тебе, надеюсь, не составит труда сообщать мне, как они поведут себя в деле?       — Предлагаете мне работу тестировщиком?       — А если и так?       — Заметано, — Питер с осторожностью снова спрятал старквоч в рюкзак.       Он сунул в рот ложку десерта и прикрыл глаза, застонав. Член в штанах Тони вновь заинтересованно дернулся.       — Черт, как вкусно-то! Что это?       — Панна-котта, — подозвав официанта, Тони заказал еще один десерт с собой для Питера.       — Так на кого учишься?       — Инженер-электротехник. Хотел на робототехнику, но баллов не набрал, — честно признался Питер, облизывая ложечку.       — Судя по всему, учишься ты хорошо. Кстати, у тебя всегда с собой отвертки, или тот раз был особенным?       Хитро улыбаясь, Зефирка отставил пустую вазочку из-под десерта и снова вжикнул молнией розового рюкзачка, доставая и выкладывая перед Тони несколько отверток, пассатижи, нож и моток изоляции.

***

      Совершенно незаметно для Тони пацан прочно окопался в его мастерской. Что его удивляло особенно сильно — Зефирку пришлось довольно долго упрашивать, соблазняя сначала возможностью исследовать тот самый, им вожделенный реактор холодного ядерного синтеза, а после Тони решил показать мелкому азы робототехники. Закончилось все тем, что домашние задания и эссе мальчишка после занятий приходил делать к Старку в Башню, пользуясь Пятницей как библиотекой.       Будучи абсолютно честным с собой, Тони признавал, что никакой особенной практической пользы в мастерской от Питера нет, максимум, он мог подать какие-то инструменты или с энтузиазмом поддержать очередной эксперимент. Но, если бы его не было, мир Тони не рухнул бы, однозначно. И разработки не стали бы хуже. Зачем же он так настойчиво добивался присутствия Зефирки в своей жизни? Неужели только потому, что неожиданно захотел попробовать его юную попку?       Вряд ли. Попка, конечно, была хороша, но если бы дело касалось только секса, он бы не плясал вокруг такой аппетитной округлости так долго. Долгие прелюдии и ухаживания — совсем не в стиле Тони Старка.

      Просто… с Зефиркой было… лучше. Уютнее, веселее, спокойнее. Его присутствие неизменно развлекало, дарило ощущение освежающего сквозняка в душном помещении. Начиная от ставок с самим собой — в какой невероятной по цвету футболке тот придет сегодня, заканчивая его вопросами, на которые даже у Старка не всегда находились ответы, его улыбкой, жизнерадостностью и ненавязчивой заботой. И похерить вот это вот, испортить случайным сексом, совсем не хотелось.       С одной стороны, Тони понимал, что парнишка очень способный, толковый. Если своими руками огранить этот алмаз, через несколько лет его отдел разработок Зефирку с руками оторвет и молиться на него станет, построив ему в одной из лабораторий розовый алтарь. С блестками. С другой стороны — не настолько он был наивен, чтобы хотя бы перед самим собой признать, что забота о будущем кадровом составе собственной компании — единственная причина по которой мелькнувшая в коридоре розовая футболка запускала в его груди учащенное сердцебиение.       Богатый взрослый дядя и юный мальчик — ай, какое клише! Просто классическое, хоть идеальной мерой меряй. Чистое упрямство, страх испортить то, что уже между ними было, уверения самого себя, что он «не такой», что чуть-чуть сложнее и серьезнее, чем любой богатый папик со своей «деткой» в его окружении, все еще заставляли держать себя в ежовых рукавицах. Хотя, что говорить, с каждым днем становилось чуть сложнее.       Например, когда Зефирка смешил его, выбирая в магазине самую отвязную шмотку с самой дурацкой надписью и нелепым цветом, застявлял примерять ее самого Старка, заливаясь хохотом и тайком фотографируя. А Тони знал, что ни одно фото с ним никогда в жизни не появится в сети, что бы ни случилось. Или когда приносил ему еду — именно такую и именно столько, сколько Тони было нужно, когда укрывал пледом, если он случайно засыпал на диване. Когда они спорили о том, какие боевики лучше — современные или «то самое старье из девяностых». Тони чувствовал себя рядом с ним удивительно живым, молодым, полным сил и энергии, с каждым днем проваливаясь в Зефирку все сильнее, обреченно понимая, что момент, когда он сорвется — все ближе.       Тони еще никогда так долго, не решался неделями на первое прикосновение. Осознанное, не в процессе совместной роботы в мастерской, а такое, какое имело бы значение. Питер не торопил, в его глазах Тони видел это мягкое понимание и предвкушение, которое захватило и его самого без остатка. Несмотря на всяческие подготовки, метания закончились неожиданно, осенним ничем не примечательным вечером, когда, промокнув под дождем и стуча зубами от холода, Питер достал из-за пазухи розового худи совершенно сухой и еще горячий стаканчик кофе из той самой кофейни, что так любил Тони.       — Взял и вам, — сдувая прилипшую челку, проговорил он. Тони знал, что для того, чтобы «взять стаканчик», Питеру пришлось сделать крюк, конкретно вымокнув, хотя сам он больше предпочитал чай. Сердце заколотилось где-то в горле, и он понял, что это — тот самый момент, когда ждать уже невозможно, да и нечего — все понятно и так. И вот этот мокрый до нитки парнишка смотрит на него широко распахнутыми глазами тоже затаенно ожидая, пряча смущение за отчаянной храбростью.       Он поднялся, обхватывая Питера руками, прижимая его, мокрого, дернувшегося, к себе. Не обращая внимания на «я же вас промочу».       — Ч-ш-ш-ш. Плевать. Ты со мной?       И это был самый не романтичный, самый косноязычный и самый искренний вопрос знаменитого ловеласа Тони Старка.       — С вами, — пробубнил Питер куда-то ему в плечо.       — Тогда я немедленно стяну с тебя мокрые вещи, — Тони пару секунд подождал. — Все, — уточнил. И так и не встретив сопротивления, вытряхнул Зефирку из его курточки и любимого розового худи, а затем положил руку на пряжку его ремня.       Парнишка, закусив губу и покрывшись гусиной кожей, не сделал и попытки отстраниться, и Тони внезапно понял, что отчего-то до сих пор не поцеловал его. Словно поцелуй — некий рубеж, между все еще невинной заботой о продрогшем мальчишке и чем-то абсолютно новым, другим, прекрасным.       — Я сейчас тебя поцелую, — поймав взгляд Питера предупредил Тони, увидев в его глазах то же самое предвкушение. — А потом сниму с тебя брюки.       Зачем он все это озвучивал — он и сам не понимал. Просто чувствовал, что так правильно, что так у Питера будет шанс его остановить, предупредить нежеланное действие. Дождавшись кивка, Тони склонился, впиваясь в обветренные губы. По телу прошла горячая волна дрожи, когда Зефирка обвил руками его шею, притягивая ближе, жарче, застонал, не скрывая удовольствия и желания. Это было какое-то безумное ощущение, будто в его груди вместе с сердцем пульсировала сама жизнь. Тони впервые чувствовал себя таким настоящим, полным необузданной энергии и силы. Если до этого он полностью контролировал их постепенное сближение, то теперь под невозмутимой гладью внешнего спокойствия обнаружился бурлящий поток, тянущий за собой, разрывающий водоворотом невероятных ощущений. Это не пугало, наоборот, хотелось сделать ему — другому, чужому-своему, очень хорошо, присвоить, пометить… Никому не отдавать. Никогда прежде Тони не замечал за собой таких желаний. Но именно такого он подсознательно ждал всю жизнь: чтобы с полувзгляда и полувздоха, насквозь и навылет. И это не было стремлением подчинить, это была простая неконтролируемая жажда получать удовольствие и дарить его, ни о чем не задумываясь.       Спустя несколько минут жарких поцелуев, Зефирку повело, Тони тут же подхватил, придержал за плечи, впившись взглядом в его лицо.       — Последний шанс отступить. Иначе я уже не остановлюсь.       — Да уж, я очень на это надеюсь, — совершенно серьезно возмутился Зефирка и снова потянулся к его губам. Поцелуй вышел жаркий, и в нем не было привкуса сожалений или сомнений.       — Пойдешь? Пойдешь со мной в спальню? — задыхаясь в поцелуй пробормотал Тони.       — Пойду, только недалеко, — Зефирка потирался о его тело, скорее всего неосознанно, тихо постанывал в поцелуй. — Н-наверх не дойду.       — Там маленькая спальня, — Тони взял его за руку, увлекая в дальний конец мастерской, где за неприметной дверью был его маленький секрет — крошечная комнатушка с узкой койкой и душевой кабиной, в которой он иногда оставался ночевать, когда очередной эксперимент был в самом разгаре. Едва переступив порог, он снова прижал Зефирку к себе, склонившись, выцеловывая шею.       — Теперь брюки, — проурчал он, прикусив мочку уха. — Что за…       Защелка все никак не срабатывала под трясущимися пальцами, и тогда сам Зефирка, накрыв его руку, помог отщелкнуть хитрый замок.       — Пойдем в душ, ты замерз до посиневших губ, — помогая вышагнуть из мокрых штанин, прошептал Тони.       — Уже нет. Губы согрелись.       — Это да, но я переживаю за все остальное, — Тони накрыл ладонью прохладную кожу неожиданно упругих, округлых ягодиц. Казалось, все калории, которые изредка попадали в Зефирку, оседали именно там. Ловко подтолкнув его в нужном направлении, Тони стянул с себя тоже промокшие тряпки и шагнул следом. Сразу стало тесно, парко, жарко и одуряюще хорошо.       — Такой вкусный, — урчал Тони, облизывая его кадык и впадинку между ключицами.       — Это у вас тут вода, наверное, минеральная, — Зефирка запрокинул голову, ловя губами струи воды.       — Ты сам как вода, — простонал Тони, разминая его тело, покрывая душистой пеной собственного геля для душа. — Свежий, прохладный, звонкий. И… необходимый.       Зефирка замер, чуть отстраняясь, серьезно заглядывая в глаза, а потом просто улыбнулся, счастливо и чуть хитро.       — Тогда я просто не могу позволить вам умереть от жажды, — проговорил он, снова потянувшись за поцелуем.       В спальне было прохладно, особенно на контрасте с жаром ванной, пространство словно бы искажалось, подрагивая волнами. Комната накренилась, и Зефирка мягко опрокинулся на мягкую ткань покрывала обнаженной кожей спины, а Тони навис сверху, разглядывая его, как редкое произведение искусства.       — У тебя давно было? — прошептал он, а мальчишка вдруг покраснел, как маков цвет.       — Утром, — пробормотал он, словно под дых ударил. — Только я не… не с кем-то. Я… я сам.       — Сам? — Тони ничего не понимал.       — Ну сам! О боже, я гей, который большую часть своей жизни не пользовался популярностью и был занят то в качестве сиделки, то в качестве заучки! Можете смеяться, я девственник в девятнадцать. Но у меня есть игрушки.       Облегчение затопило волной, в то же время, кольнуло досадой. Тони и представить себе не мог, что окажется настолько собственником, что будет ревновать пацана к силикону. Однако, ему страшно хотелось раскрыть его самому, собрать руками и губами первую чувственную дрожь. Тело Зефирки дрожало и выгибалось навстречу каждому касанию, а так не хотелось спешки, разочарования от собственной суетливой неловкости. Тони, внимательно наблюдая за его лицом, все понимал, словно каждая эмоция была доступна его взгляду. Продолжал расслабленно скользить пальцами по груди, бокам, напряженному животу, успокаивая.       — Почему я должен смеяться? В твоём возрасте у меня тоже были игрушки.       — Да ладно?       — Да, только… Эм… немного другого формата.       — Типа… натуралские?       Несмотря на крайнюю степень возбуждения, Тони не сдержал смех. Это само очарование, а не мальчишка.       — Типа да. Надувные куклы и все такое. Твоя очередь смеяться.       — Вот ещё. Каждый дрочит, как он хочет, — с апломбом заявил Зефирка, но его уши очаровательно покраснели. А потом он вдруг тревожно закусил губу.       — Погоди, но это значит… Вы раньше не…       — Ошибаешься. Не такой уж я, как ты думаешь, натурал, — хмыкнул Тони. — А теперь, если не передумал, постарайся расслабиться.       Он наклонился и с чувством чмокнул его в губы, а потом поднял его ногу себе на плечо, ласково поглаживая голень, пробежал кончиками пальцев по напряженному бедру. Питер потянулся навстречу, поверхностно и часто задышал, чувствуя горячее прикосновение на внутренней стороне бедра. Ладонь обхватила его и стала гладить сначала медленно, словно изучая, а потом быстрее, тверже, так хорошо, так правильно. Эта умелая ласка лишила последних мыслей, страх ушел, неуверенности и стеснения больше не было, можно было отпустить себя, не думать, не сомневаться.       Руки Тони, его губы и язык скользили везде, по всему телу, выбивая из Зефирки задушенные стоны, его лицо, шея, плечи, грудь и даже живот порозовели от чувственного возбуждения. Это было умопомрачительно красиво, то и дело отвлекало, подтачивая самоконтроль, особенно когда мальчишка хватался за плечи, стараясь удержать, притянуть ближе.       — Хороший мой, расслабься, ну же, — Тони на пробу толкнулся в чуть растянутый от игрушек вход сразу двумя пальцами. — Не зажимайся так, я тебя не съем, — он нырнул вниз, жадно проводя языком по аккуратному розовому члену парнишки, чуть коснулся зубами — едва-едва. — Разве что понадкусываю. Но, обещаю, тебе понравится. Дыши.       — Да не могу я расслабиться, — откинув голову и зажмурившись, Зефирка дышал часто и поверхностно. Влажные пряди облепили его лоб, а нижнюю губу он уже страдальчески измусолил до кровавой трещинки. — Я же кончу сейчас, трахни меня уже!       На это весьма смелое, но грубое требование Тони легонько шлепнул его по бедру, не акцентируя внимания на том, что в дурмане возбуждения мальчик перешел ним наконец-то на «ты», чего не смог сделать за все это время.       — Что за грубости! Не трахну, а вылюблю. Запоминай новые термины, — уже три его пальца мягко и осторожно разминали вход, периодически оглаживая простату.       Открыв свои безумные, совершенно расфокусированные, шалые глаза, Зефирка перехватил Тони за шею, притягивая его голову к себе, впился черным из-за расширившихся зрачков взглядом прямо в душу.       — Хоть трахни, хоть поимей, хоть вылюби — я уже на все согласен!       Секунду отстранившись, Тони натянул презерватив, устраиваясь поудобнее, складывая Зефирку практически пополам.       — И все же разница между «трахаться» и «заниматься любовью» есть. Постараюсь продемонстрировать, следи за событиями, — на последнем издыхании от скручивающего возбуждения пробормотал он, внутренне молясь продержаться достаточно долго.       Его руки развели ягодицы, Питер задержал дыхание, закрыв глаза, забавно сведя брови. Горячо… Как же в нем было неебически горячо и тесно, не передать никакими словами! Тони осторожно на пробу толкнулся внутрь, войдя больше, чем наполовину и замер, удерживая себя на грани. Больно и сладко одновременно, и можно только выдохнуть от облегчения. Наконец-то… Опираясь на одну руку, он умело огладил слегка поникший член Зефирки, легко сжал мошонку, отвлекая от неприятных ощущений, погружаясь до самого конца, а после, почувствовав, как снова наливается молодой, жадный до удовольствий член, как расслабляется внутри парнишка, как стонет уже не болезненно, а от удовольствия, неспешно толкнулся внутрь, еще и еще, постепенно ускоряя ритм, чувствуя как подается навстречу тело под ним.       — Еще… — бормотал Зефирка, не слыша себя, отдаваясь и забирая все, что так щедро давали. Сейчас все ощущалось острее, ярче, восприятие выходило за горизонты сознания, позволяя чувствовать его всем телом, как частицу себя, словно весь мир вокруг сосредоточен на этом мальчике, и время просто остановилось. Мгновения сливались, подчиняясь рваному ритму — еще, еще, еще… Бесконечно долго и уже размашисто, сильно. Тони сорвался, не выдержав этой обжигающей пытки, позабыв за эти несколько месяцев, как сладко обволакивает возбужденный член упругая горячая плоть. И Зефирка под ним такой открытый, горячий, отзывался на каждое прикосновение, подстегивая и распаляя. Жаркий невнятный шепот, хриплое дыхание в ухо — и ощущение пространства потерялось. Все чувства сосредоточились в одной точке, от которой волнами по всему телу разошлись сладкие судороги, а наслаждение затопило все тело. Догоняя собственное удовольствие, Тони с силой провел по члену Питера, жадно наблюдая, как тот запрокинул голову, развратно выгибая спину, смакуя каждый миг накатившего оргазма, и тихо стонет, пока мягкая истома обволакивает тело и плавно качает, едва не лишая сознания.       Они лежали друг на друге так долго, что тело, покрытое потом, не только остыло, но и начало замерзать. Вяло шевельнувшись, Тони аккуратно выскальзнул из тела Зефирки, снимая и выбрасывая презерватив.       — Ты как? — снова лег он на него. Койка действительно была узкой и тесной.       — Офигенно, — тот все еще чуть вздрагивал от пережитого, — Почти ненавижу тебя за то, что ты так долго решался, я же сразу понял, что ты на меня запал.       — Я? На тебя-то? В том розовом недоразумении? Вот уж нет.       — Значит, я поразил тебя позже? Чем же? Невероятным умом и сообразительностью? — лениво приоткрыл один глаз Зефирка. Тони прыснул, крепче прижимая к себе его разморенную тушку.       — Что-то вроде того. Считай меня впечатлили твои профессиональные навыки. Сразу понял, что такой электрик мне самому пригодится.       — Так и знал, что ты корыстный человек, Тони Старк, — зевнул Питер.       — Не спи, мелочь. Надо в душ, а потом доехать до спальни. Все равно работа на сегодня закончилась. Хочу валяться с тобой в кровати и слушать шум дождя до самого вечера, а потом, возможно, закрепить достигнутый успех. — М-м-м… — Зефирка сладко потянулся, выгибаясь под Тони, и тот понял, что в спальню они попадут не прямо сейчас.

***

      Спустя три года       — Проходите, мистер Тони Старк, мистер Питер Старк, вот ваш столик, ваше меню. Когда будете готовы сделать заказ, просто нажмите на эту кнопку, — подобострастно улыбаясь и едва не кланяясь, официант проводил весьма эксцентричную парочку к заранее забронированному месту. Он искренне не понимал, что такого нашел один из самых богатых людей в стране в этом худом угловатом мальчишке, из всех достоинств которого — круглая аппетитная задница в темных брюках, да большие карие глаза. Бывают и гораздо симпатичнее. Даже сам он — куда как интереснее, но Старк от супруга буквально глаз не отводил. Несмотря на его совершенно идиотский, абсолютно не подходящий под строгий костюм от Бриони ядовито-розовый галстук. Еще поискать надо было, чтобы найти такое уродство, абсолютную безвкусицу.       — Кажется, официанту не понравился твой подарок, — шепнул Зефирка на ухо своему законному, вот уже год как, мужу. — Мне не идет?       — Много он понимает, — Тони любовно разгладил несуществующую складочку на розовом галстуке. — Этот цвет дивно подчеркивает твой румянец и цвет кожи. Пришлось попотеть, чтобы убедить производителя выпустить лимитированную версию специально для тебя. Как-никак годовщина знакомства!       — О, я ценю, мне и правда очень нравится, — весело улыбнулся Питер, а после наклонился и шаловливо прошептал на ухо Тони:       — И те розовые трусики мне очень понравились. Очень. Настолько, что они сейчас на мне.       — Черт, — шумно задышал Тони, прикидывая, будет ли вежливо послать заказанный за месяц ресторан к черту и отправится домой немедленно. — Ты буквально убиваешь меня, малыш.       — Да? А мне кажется, наоборот, возрождаю. По крайней мере, одну определенную часть тебя так точно, — весело подмигнул Питер и углубился в меню. Несмотря на обоюдное возбуждение, он был намерен взять от этого вечера все.       Они выбрали вино и легкие закуски, определились с основными блюдами и десертом, а после Тони нажал на специальную кнопку, вызывающую официанта и… ничего не произошло.       — Черт. Бронь в этом ресторане стоит месячную зарплату ведущего специалиста моего отдела разработок! Могли бы и следить за оборудованием внимательнее, — рассерженно проговорил он, раз за разом нажимая на абсолютно безжизненную кнопку. — И что теперь делать? Кричать или идти разыскивать официанта ножками?!       — М… не думаю, — разглядывая кнопку, коварно усмехнулся Питер.       — Да ладно, — неверяще взглянул на него Тони. — Ты же шутишь? На тебе убердорогой костюм, и ты не брал с собой рюкзак!       — Какие уж тут шутки, — ухмыльнулся Питер и… достал из внутреннего кармана отвертку. — Сегодняшний вечер определенно удался, — добавил он к ней зажим и две тонкие проволоки.       — Я удивляюсь, что ты не спишь со своими отвертками, — прикрыв глаза рукой, ржал Тони, наблюдая за ловкими движениями Питера.       — Ты так уверен? Под подушку заглядывал? Дилетанты… ну кто же соединяет алюминий с медью…       Тони смотрел на своего Зефирку, все еще смеющимися глазами и чувствовал абсолютное, искреннее, незамутненное счастье. Медь и алюминий. Гальваническая пара, которая греется настолько, что искрит и вызывает возгорание проводки. Очень плохо для бытовых приборов, самое замечательное, что случилось за его сорок лет.       А, скорее всего, и за всю его жизнь.