hundred thoughts

у сону, вроде, всё нормально.. кошмары и панические атаки почти исчезли, да и ночные истерики тоже. но, также, исчезли щеки, в которые так любил тыкать рики, чтобы подстебать парня, исчезли смешки корейца от малейшего подкола со стороны брюнета. а также – исчезла близость. сону отдалился. не только от рики, а от всех. блондин ест один, гуляет один, смотрит дорамы один, практикует хореографии один. это всё неестесственно. сону же буквально экстравертный экстраверт, солнечный заряд всей группы, но что же случилось? ночная пелена охватила мемберов когда наступило около двух часов ночи. в такое время все нормальные люди со здоровым режимом сна давно спят. ким в сотый раз выходит из комнаты, дабы попить чего-нибудь, но натыкается на макнэ группы, заметившего сону. кореец от испуга чуть ли не шарахается назад, но чувствует сильную хватку на талии, не позволяющую упасть. бездонные тёмно-коричневые глаза нишимуры смотрели на сону не отрываясь, пока тело само не притянуло корейца ближе, из-за чего младший чувствовал учащённое дыхание в районе шеи. – сону-хён.. ты чего не спишь в такое время? – мне нужно кое-что принять, выпусти, рики. – непривычно низким и хриплым голосом ответил старший, попытавшись оттолкнуть макнэ. – что принять? ты после похода к психиатру сам не свой. что в тебя пичкают, а? и почему ты вообще что-то принимаешь? – психиатр сказал, у меня тревожно-депрессивное расстройство. таблетки прописал, я пью по дозировке.. чего ты так привязался к этому? – потому что ты, какого то чёрта, не разговаривал ни с кем уже больше пяти дней. дай мне таблетки, почитаю, чем тебя пичкают. в ладонь рики прилетела баночка, где красовалась надпись "элзепам", а сбоку мелким шрифтом были выведены "побочные эффекты". – снижение уровня стресса, уменьшение проявлений негативных эмоций, расслабление мышц.. при передозировке возможна бессонница, уменьшение болевого порога, обмороки, исчезновение чувств. хён, ничего не хочешь сказать? – нет, с чего бы? в рецепте было написано - по три таблетки три раза в день. я так и принимал, не делай из меня идиота, рики. – у тебя слишком большая дозировка, попроси уменьшить врача. ты будто сейчас в обморок свалишься, хён.. и японец оказался прав, когда ему в руки упало лёгкое, как пух одуванчика, тело сону. сейчас не хотелось его отпускать. хотелось, как раньше, заснуть вместе в постели, связывающей их такие разные, но такие сочитающиеся запахи. нишимура, как можно аккуратней, положил хёна на его прохладную, незастеленную кровать. открыв окно на микропроветривание, он лёг рядом, смотря на длинные ресницы, чуть приоткрытые пухловатые губы сону. давно хотелось снова так взглянуть на него, но за пять дней рики давно потерял на это надежду. веки слипались, не позволяя младшему рассматривать парня еще дольше, и тот провалился в крепкий, но чуткий сон. снова утро. но такое ли оно тревожное, как прошедшие пять дней? японец, открыв глаза, увидел пристальный взгляд кима. тот рассматривал, изучал, как в первый раз. – как ты? помнишь что ночью было? – прервав тишину, спросил рики, слегка придвинувшись к корейцу. – не знаю, но, похоже, дозировка и вправду больше, чем нужно.. вчера не принял же в итоге, и сейчас понимаю, что таблетки мне вообще всё заблокировали. я не чувствовал ничего, но когда ты обнял меня, было так.. хорошо? спустя долгое время почувствовал, что мне не плевать, а именно хорошо. после того разговора с рики, кореец будто ожил. дозировка была понижена. сону, потихоньку, начал больше проводить время с мемберами, но нишимура был его главной мотивацией попытаться снова жить. глаза у парня начали блестеть как раньше, как пять дней назад. объятья рики спасали при панических атаках и во время отработок хореографий. с психологическими проблемами сону справится, а если поникнет, нишимура поможет начать заново. также, как заново началась их дружба в символичном для парней двадцать четвертом году.