Такая холодная и сосредоточенная, это заводит.

— Дорогие друзья, сегодня решила записать для вас такой вот обычный и простой кружочек, в котором я поделюсь своим настроением и может быть частичкой энергии с вами, — произнося каждое слово с привычной долей уверенности и приподнятого духа, Виктория держала телефон перед своим лицом, немного вытянув руку и слегка жмурясь от попадающего прямо в глаза яркого солнца. — В комментариях жду от вас рассказов о том, как вы проводите эти дни, как ваше настроение и самочувствие. Тем временем от себя посылаю яркие лучи солнца прямиком из Турции. И помните: сила только в нас. Не сдержав искренней улыбки и подмигнув в камеру, женщина довольно резко отводит палец в сторону, чтобы отправить только что записанный кружочек на канал. Несмотря на частую занятость и порой отсутствие лишнего количества сил, которым бы она могла поделиться со своей любимой аудиторией, жрица культа предков старалась лишний раз записать что-то на канал, ответить на сообщения, чтобы так или иначе поддерживать связь, незримую, но такую прочную. Ей это казалось важным, о чем, собственно, и говорил отклик, который она чаще всего получала в обсуждение в телеграмм-канале и иных социальных сетях. Чего только стоило количество уведомлений об отметках. Убедившись, что кружок был отправлен и первые комментарии уже начали появляться, а значит все работает исправно, Райдос выключила телефон и положила его на столик, расположенный рядом с шезлонгом. Ответить на все будет куда удобнее все же в тишине, в прохладном номере, под приятным ветерком от кондиционера, чем сейчас под палящими лучами солнца. Давненько в жизни этой женщины не было достойного отдыха. Постоянные съемки то для телеканалов, то на собственный канал, различные интервью, конференции, регулярные прогнозы и проведение мастер-классов, а также сеансов — все это стало для Виктории самой настоящей рутиной, в которой если и находилось время на маломальский отдых, то очень редко. Впрочем, Райдос нравился ее ритм жизни. Он не только заряжал и подталкивал к новым совершениям ввиду постоянной обратной связи, но и делал долгожданный отдых еще более приятным. Кто знает. Может, если бы она так не уставала и не нуждалась в своеобразной «перезарядке», то и возможность растянуться в одном только черном купальнике на приятном плетенном шезлонге не была бы настолько притягательной и манящей. Виктория буквально каждой клеточкой себя чувствовала, как сильно ей это было нужно. Вокруг суетятся остальные туристы — откуда-то слышна даже немецкая, французская речь, что вызывает легкий интерес и заставляет Райдос слегка повести бровью. Чужие слова доносятся до слуха крайне приглушенно — их буквально перебивает шум моря, волны в котором сегодня необычно спокойные и словно бы шепчущие: «Ну давай, рискни. Искупайся. Представь, как тебе станет хорошо и прохладно.». Голубая гладь перед глазами так и манила своим умиротворением и неописуемой красотой, что заставило женщину плавно выдохнуть, благодаря чему грудь размеренно опустилась, демонстрируя все расслабление одной из многих туристок. Так приятно было порой затеряться в толпе и не получать излишнего внимания. Откинув голову немного назад и повернувшись в сторону небольшого круглого столика, который находился в тени пляжного зонтика, Райдос сразу же цепляется взглядом за опустошенный стакан. Безалкогольный мохито поразительно быстро закончился, оставив после себя лишь напоминание в виде долек лайма, листиков мяты и быстро тающего льда. В голове буквально красной нитью мелькает мысль, что стоило бы обновить напиток, пока жажда не замучила, но женщину заставляет поморщиться и мысленно махнуть рукой осознание того, что бар находится в самом верху пляжа, пока она расположилась совсем близко к морю. Желание немножко отключиться и отвлечься от окружающего мира, прислушаться к самой себе и внутренним ощущениям, попробовать поймать умиротворение, начав ровно и размеренно дышать, пересилило все остальное, в результате чего Виктория окончательно вытянулась на шезлонге, чувствуя, как каждая ее мышцы расслабляется. Правда ощущение приятного уединения было недолгим. Стоило только Виктории прикрыть глаза, как она внезапно услышала незнакомый женский голос совсем рядом. Это заставило вздрогнуть и слегка сжать шезлонг под собой. — Рядом с вами, кажется, не занято, — утверждение звучит с удивительной долей уверенности, несмотря на слово «кажется», в них мелькает та самая доля какой-то лисий хитрости, которая и подталкивает Райдос к тому, чтобы сразу же открыть глаза и посмотреть на неожиданного собеседника. — У меня как раз есть лишний мохито. Подумала, может вы будете не против компании? В этот момент взгляд карих глаз наверняка должен был переключиться на стакан, которым незнакомка показательно потрясла в момент завершения своих слов, но Виктория была ни то настолько удивлена, ни то настолько недовольна нарушением безмятежного спокойствия, что невольно сконцентрировала все свое внимание на женской фигуре перед собой. Легкое и полупрозрачное белое платье не только, с трудом, но все же, скрывало стройное тело, но и позволяло огненно-рыжим прядям волос, аккуратно упавшим на плечи, еще сильнее выделяться на общем фоне. От такого вида Виктория подумала, что этой женщине не хватает только венка на голове, чтобы вполне сойти за участницу Ивана Купалы. — Алло? — несмотря на ощущение внимательного взгляда на себе, незнакомка не могла сказать, что ее внезапно выбранная собеседница находится здесь и сейчас с ней, потому она попыталась хоть как-то привлечь ее внимание. Хотелось бы еще щелкнуть пальцами перед чужим лицом, это казалось вполне эффективной затеей, да вот только руки были так не к случаю заняты. — Мы с вами вроде бы не по телефону разговариваем, — наконец прочистив горло и осознав, что смотрела на женщину дольше положенного, Виктория подает голос, решив скрыть легкую растерянность за привычно саркастическим тоном, который явно пришелся по душе внезапно улыбнувшейся рыжеволосой бестии. — Приму эти слова за завуалированное предложение продолжить начатое знакомство. Сложно было не заметить, как на фоне шутливо-заигрывающего тона голубые глаза внезапно сверкнули какой-то лисьей игривостью. Райдос даже в какой-то момент думает, что ей показалось, но общую картину дополняет уверенная и выразительная усмешка, которая отбрасывает буквально всевозможные сомнения. — Марьяна, — опустив стаканы с прохладными напитками на столик и быстро кинув пляжную сумку на свободный шезлонг, Романова с приятной улыбкой протянула новой знакомой руку для рукопожатия. — Виктория, — будучи все еще неуверенной, что это ей на самом деле нужно и вообще является хорошей затеей, женщина медленно протягивает руку вперед, мысленно задаваясь лишь одним вопросом: «Какого черта?». Если бы не растерянность и факт того, что Марьяне удалось застать ее врасплох, Виктория однозначно бы одернула руку назад и нашла способ «отстоять» такое необходимое одиночество. Она его заслужила, в конце концов. Да вот только было поздно. Романова, как и в первые мгновения, взяла инициативу на себя, совсем не смущаясь и не теряясь в отличие от новой знакомой, и окончательно сократила расстояние между их руками, плотно переплетая пальцы и даже немного сжимая. Невозможно было не заметить то, насколько тонкими и изящными были пальцы Марьяны, украшенные различными кольцами, которые в любой иной ситуации жрица культа предков с интересом рассмотрела бы. Будучи воплощением самой женственности, фаланги так легко и комфортно обхватывали руку Райдос, что та не могла даже заставить себя изобразить наигранный дискомфорт. От нежной кожи исходило неподдельное тепло, такое жаркое и мягкое, что по руке, от кончиков пальцев и вплоть до плеча, сами собой пробежались мурашки. — Должна признаться, я удивлена, что такая женщина находится на отдыхе в полном одиночестве, — нарушая повисшее на несколько мгновений молчание мыслью, которая первой пришла в голову, Романова с какой-то задорностью наклоняет голову в бок. Растерянность Вики казалась ей милой и, что греха таить, немножко забавной, так как вынуждала женщину то напряжено сводить брови, то не торопиться разжимать рукопожатье, которое явно затянулось. Наверное, так подействовали уже два выпитых мохито — хотелось поставить собеседницу в какое-то неловкое положение, понаблюдать за реакцией, выдать что-то такое, отчего изящные губы плотно сомкнутся. Сдерживать себя от очередного выпада или поддразнивания так чертовски трудно. Практически невыносимо. — А почему ты решила, что я одна? Может ко мне должны вот-вот подойти? — решив больше не давать спуску рыжеволосой бестии, которая вызывала весьма неоднозначные эмоции, Виктория резко и достаточно внезапно вопросительно вскидывает бровь, вытаскивая руку из легкой хватки и одним движением надевая солнцезащитные очки. Подобная перемена настроения, по всей видимости, пришлась по вкусу Марьяне, что можно было предположить по отзеркалившей мимику Райдос, слегка приподнятой брови и голубому взгляду с явно заинтересованным взглядом. — Брось. Ты находилась здесь одна, без посторонних вещей и не воспользовалась аргументом: «Ко мне сейчас подойдут, так что прошу меня простить», — последнее предложение было произнесено с такой театральной, намеренной наигранностью, что Виктория сама не заметила, как уголки ее губ дрогнули в легкой полуулыбке. Что-что, а отрицание наличия в этой лисице харизмы было бы полной глупостью. — Наблюдательная, — заключив сказанное всего одним словом, ведьма уже более уверенно оборачивается в сторону столика, на который не так давно были опущены два стаканчика с мохито. Один из них она точно может считать моральной компенсацией за доставленные неудобства и разрушенное вдребезги одиночество. Эта мысль подталкивает ее спокойно протянуть руку и взять один из стаканчиков, а именно оказавшийся ближе к ней. Пальцы моментально ощущают под собой прохладу и медленно стекающие по стеклянным стенкам капли воды. Обычное ощущение, которое чувствует каждый, кто берет в руки прохладную бутылку или стакан в жару. Но именно оно внезапно заставило Викторию подумать о том, что касаться теплых женских рук было куда приятнее. — Моя наблюдательность говорит о том, что сейчас слишком жарко, — с заметной долей иронии произнеся каждое слово, Марьяна наконец приподнимается и стягивает с себя единственный элемент одежды, скрывающий под собой довольно-таки откровенный красный купальник. Райдос не составляет никакого труда это мысленно отметить, когда взгляд сам собой внезапно цепляется за оголенные ягодицы. Хочется дать себе за подобное подзатыльник, но женщина лишь резко, прежде чем Марьяна обернется вновь к ней лицом, отворачивается и пытается вполне спокойно и неспешно потягивать свой мохито, оказавшийся весьма к месту — во рту внезапно пересохло. Кто, черт возьми, придумал столь откровенные купальники. — Не хочешь искупаться, Вика? Вода освежает, — это фамильярное «Вика», которым она не позволяла себя никому называть, в сумме с весьма заманчивым предложением так и манят обернуться, вновь посмотреть на рыжеволосую бестию, которая сейчас отчаянно пытается собрать волосы в высокий хвост. Но Виктория осознает, что этого лучше не делать. Хотя, если бы она обернулась, то наверняка заметила эту крайне самодовольную улыбку, которую Марьяна даже не попыталась подавить. Она добилась того, чего так хотела — вновь смутила «железную леди». — Предпочту отдых на пляжу в компании мохито, — приподняв стакан вверх и все также смотря куда-то в даль, но никак не на Марьяну, женщина внутренне ликует, что ей вполне удалось сохранить непринужденный вид. Может ее собеседница ничего и не заметит. — Мне предпочли мохито? Ужасно, — в обиженной манере надувая пухлые губки, Романова наконец окончательно затягивает хвост. — Хотя признай — ягодицы пришлись тебе по вкусу. Вике казалось, что уже буквально ничто не заставит ее потерять самообладание. Хватит. Пускай хоть из кожи вон лезет и кидает провокацию за провокацией. Марьяне и так достаточно много раз удалось поставить ведьму в неловкое положение, что откровенно не нравилось той и постоянно хотелось возразить, встать, как говорят, в позу, да вот только слов подходящих не находилось. Но очередное откровенное и крайне неожиданное заявление вновь заставляет нервно поперхнуться мохито и с немым вопросом взглянуть в сторону чертовки, которая, как ни в чем не бывало, направилась к морю, плавно покачивая бедрами и маша рукой парню, который слишком открыто зацепился за нее взглядом. — Что за, — только эти два слова и слетают с губ Райдос, пока она с крайне отчетливым непониманием во взгляде наблюдает за своей новой знакомой, что плавно входит в воду и практически сразу же погружается в нее с головой. Внутри ощущалась стойкая готовность поспорить по поводу того, что Марьяна совершенно не нуждалась во внимании того юноши, который теперь буквально пускал слюни, пытаясь с берега уловить взглядом женский силуэт и даже ради этого приподнимался на шезлонге, когда Романова терялась из поля зрения. Но ей крайне нравилось провоцировать людей и заставлять их выдавать именно ту эмоцию, в которой рыжеволосая бестия заинтересована хотя бы на долю секунду. И Райдос попалась. Вот что раздражало. Хмыкнув и посильнее спустив солнцезащитные очки, Виктория демонстративно убрала в сторону коктейль, дабы впоследствии ей было намного удобнее и комфортнее принять расслабленную позу с расставленными в сторону руками, а что самое главное — запрокинуть голову и совсем не смотреть в сторону Марьяны. Той нравилось играть в провокации, а потомственной ведьме чертовски нравилось менять правила под себя. Теперь именно Романова будет смотреть на нее. И ведь она смотрела, испепеляя взглядом и изредка чертыхаясь от напущенного равнодушия.

***

Держа обе руки в карманах легких летних серых шорт, Вика неосознанно склоняет голову вбок, одновременно с чем все также продолжает размеренным шагом следовать за Марьяной. Та беззаботно шествовала впереди, активно жестикулируя руками и рассказывая историю о каком-то безумном клиенте, который влюбился в нее будто привороженный — ведь и неудивительно, что нечто такое произошло именно с этой женщиной. А Райдос тем временем не могла перестать исследовать ее внимательным взглядом в попытке молча прояснить для себя момент того, по какой такой, черт возьми, причине она позволила этой женщине так внезапно, подобно тайфуну ворваться в ее размеренный отпуск, где планировалось лишь уединение и никаких лишних знакомств. Все также рассматривая Романову из-под угла, теперь имея возможность лицезреть ее в ночной тени, нарушаемой лишь отельными огнями, Виктория предполагала, что дело могло быть в наглости, которую эта рыжая чертовка проявляла каждый раз, когда представлялся случай. Нагло сказать свои мысли прямо в лицо, какими бы они не были? Пожалуйста. Игриво улыбнуться незнакомцу, а потом сделать вид, что она этого даже не заметила? Без проблем. Ровно также Марьяна позволяет себе сделать и сейчас: в процессе рассказа Романова внезапно замолкает, когда ловит на себе внимательный мужской взгляд, и это заставляет ее демонстративно усмехнуться, подмигивая пристально смотрящему незнакомцу. Райдос даже не удивляется, когда она также спокойно, будто ничего не случилось, вновь устремляет свой взгляд вперед и как ни в чем не бывало продолжает рассказ с прерванного места. Отчего-то подобные выходки начинают немного раздражать. Вике хочется списать все на непривычное для нее развязанное поведение, наблюдать за которым якобы не так уж и приятно, но все же злило нечто совсем иное. Что-то, что толкало в определенный момент раскрыть карты Марьяны против нее же самой. — Ну и вот… — разводя руками и успевая краем взгляда зацепить небольшой папоротник, так живописно расположившийся у каменной тропинки, Марьяна собирается продолжить свой рассказ, который, она уверена, собеседница внимательно слушает, но ее заставляет прерваться мужской голос, так неожиданно возникший где-то позади. Это заставляет раздраженно нахмурить брови и, поправив белоснежное платье с россыпью ярких красных вишней, обернуться к источнику. — Прошу прощения за нарушенный покой. Артем, — видимо, придерживаясь той же тактики «берем внимание и расположение уверенностью», мужчина, которому как раз-таки Марьяна и подмигивала пару мгновений назад, останавливается возле Вики и, приятно улыбаясь, протягивает руку в знак знакомства. Хочется вежливо отказать, так как у Артема буквально на лбу горела табличка о том, с какими именно намерениями он подошел познакомиться, но остановиться заставляет всего единственное наблюдение — Марьяна явно не в восторге. Впервые за их знакомство длинной в день она с какой-то легкой враждебностью скрестила руки на груди и неодобрительно осмотрела потенциального кавалера. Удивительно, но даже не попыталась включить свою флиртующую игривую натуру. Пока молчала, но это так раззадорило Викторию, что она решила не упускать своего шанса немножко позлить ту, кто весь день, черт возьми, рушила ее планы буквально на ходу. — Виктория, — непривычно, так мягко произнося собственное имя, женщина протягивает руку тыльной стороной, как бы призывая Артема к тому, что ему стоит проявить инициативу в рукопожатие. Чертовски хочется обернуться к Марьяне, посмотреть на ее реакцию, а Вика уверена — выразительные черты выдадут крайне красноречивые эмоции, которые наконец позволят ей самодовольно хмыкнуть, но она сдерживается и лишь дружелюбно улыбается мужчине. Демонстративное игнорирование ее персоны и переключение внимания на незнакомца уж наверняка заденут Романову достаточно сильно, чтобы она проявила себя. — Боюсь, что нам пора, — реакция не заставила себя долго ждать, и это выбивает из легких жрицы довольной выдох. — Видимо, Вика совсем позабыла о том, что нас ждет столик на двоих в ресторане. Компания на вечер однозначно не входила в наши планы. Сказанное заставляет несколько удивиться не только Артема, но и саму Викторию, которая не сразу замечает, что Романова впервые позволила подойти себе слишком близко и взять ее под локоть как раз той руки, что была протянута мужчине для знакомства. Переключив свое внимание на женщину, Райдос вопросительно изгибает бровь и пытается понять, почему именно так Марьяна отреагировала. Неужели ее настолько сильно задело игнорирование, что ей хотелось доказать самой себе, что она без проблем сможет обратно и всецело вернуть себе женское внимание? Или дело немножко в другом? Скользнув внимательным взглядом по шее и плечу, усыпанными огромным количеством маленьких и еле заметных, аккуратных родинок, которые так интересно сочетались с огненными рыжими локонами, ныне собранными в хвост, женщина неожиданно концентрирует внимание на том месте, где их руки соприкасались. Это заставляет усмехнуться и почувствовать легкую волну тепла, окутывающую все тело. Может дело было именно в этом? Никакая уверенность и наглость не могла сравниться с теми ощущениями, которые Райдос имела возможность в полной красе прочувствовать лишь тогда, когда Романова позволяла себе перейти рамки дозволенного и подойти совсем близко, прикоснуться. Рядом с этой бестией было так тепло и дышалось свободно, что Вике было сложно заставить себя отказаться от внезапной и поначалу нежелательной компании. Честнее будет признать, что у женщины в принципе не получалось сделать ничего, чтобы хоть немного оттолкнуть от себя Марьяну, от которой буквально исходил приятный аромат свободы и азарта. Виктории, привыкшей жить по правилам и создающей в своих социальных сетях образ мудрой и правильной женщины, этого чертовски не хватало. «Отвали, парень». Буквально именно эта пара слов читалась в голубых глазах в тот самый момент, когда рыжеволосая шаманка в последний раз посмотрела на Артема, явно потерявшего хватку и решившего, что тут ловить нечего. После этого она незамедлительно потянула Викторию в сторону, словно бы стараясь увести подальше. И это заставило Райдос звонко и мелодично рассмеяться, как-то инстинктивно запрокидывая голову. — Смешно, Виктория? — вопросительно изгибая бровь то ли от непонимания реакции женщины, то ли от первого за весь день искреннего проявления эмоций с ее стороны, Марьяна как-то с силой сжимает аккуратный локоть и непроизвольно хмурится в попытке получше рассмотреть женские черты в ночном мраке. Сейчас ей не слишком-то нравилась, что огромная территория отеля была освещена с какой-то явной таинственностью. Тропинки имели редкие фонари, позволяющие не споткнуться и не сбиться с пути, но их было недостаточно, чтобы, например, во всех деталях рассмотреть эмоции жрицы, что была подобна самой настоящей головоломке. — Да, — внезапно прекращая смеяться и лишь расслабленно улыбаясь, Вика явно смелеет и останавливается перед Романовой, чтобы уже в следующее мгновение опустить внимательный взгляд на необычный кулон на идеальной женской шее. — Ты довольно мило и смешно ревнуешь. Марьяне откровенно нравилось на протяжении дня ставить женщину в неловкое положение, заставлять ее косо смотреть или изгибать идеальную бровь. Она это вполне смело могла назвать даже своей привилегией, так как Райдос не порывалась сделать ответных шагов, но что-то внезапно изменилось, ведь сейчас резко нахмуриться пришлось именно ей. С уст Виктории подобные фразы были чертовски неожиданными. Но еще выше брови Марьяны поползли в тот самый момент, когда жрица протягивает к ней руки и начинает медленно перебирать в руках кулон, будто делала это миллионы раз. — Это было неожиданно, но мило, — лукавит Виктория по поводу внезапности, все также перебирая в руках кулон и с трудом сдерживая улыбку от того, как сильно стала выступать вена на шее Романовой. — Райдос, катись к черту, а, — закатывая глаза и только сейчас окончательно улавливая этих чертиков в темных карих глазах, Марьяна плотнее берет женскую руку и вынуждает следовать Викторию за собой, прямиком в сторону ресторана.

***

Расслабленно смеясь и чувствуя, как рыжие локоны спадали на плечи при каждом наклоне головы, Марьяна чувствовала себя настолько расслабленной, что вполне могла прировнять это чувство к эйфории. То ли дело в прекрасном вине, которое сделало ее поведение еще более развязанным и немного притупило сознание, то ли дело в этом прекрасном отеле, по длинному коридору которого она сейчас шла мимо других номеров, где уже давным-давно мирно спали остальные постояльцы, то ли в брюнетке, которая шла рядом с ней и смеялась точно в такт, наконец-то позволив себе окончательно расслабиться и отпустить свой до жути правильный образ. Может дело и вовсе было во всем в сумме, но особенно Романовой нравилось осознавать, что она, черт возьми, добилась своего, она заставила Райдос наконец отпустить себя, начать позволять отпускать какие-то шуточки и перестать придерживаться каких-то рамок и что самое забавное — она начала поддерживать шутливый флирт. Хотелось надеяться, что дело не только в хорошем красном гранатовом вине, но и в ней. В Марьяне. — Давай руку. Я тебе на судьбу погадаю, — все не унималась Романова, продолжая шутить на тему гадания и заливисто смеясь. Абсолютно безразлично было, что кто-то может проснуться, выйти и начать ругаться на них. Дверь ее номера теперь совсем близко, остается только руку протянуть, и они могут по-детски там скрыться, чтобы не вступать в непонятные разборки со взрослыми злыми дядями и тетями. Усмехнувшись мысли об этом, женщина останавливается фактически возле двери в свой номер и резко разворачивается к Райдос, позволяя себе облокотиться плечом о белую стену. Ей было так легко и хорошо, что от пьяной и счастливой улыбки уже сводило скулы. — Возьмешь мою руку и скажешь мне, что знакомство с какой-то рыжеволосой женщиной на пляже было для меня судьбоносным? — продолжая слегка посмеиваться низким от легкой и приятной усталости голосом, Вика немного наклоняет голову вбок. Несмотря на проведенный совместный день, Марьяна все равно продолжала казаться ей каким-то самым настоящим кубиком-рубика, собрать который все еще не получалось. Вот она шутит и дразнит, пытаясь вывести на эмоции и сарказм, следом она заигрывает с другими и злится, если Виктория пытается сделать нечто подобное в ответ, а уже потом она смотрит каким-то томным взглядом, сопротивляться которому нет сил от слова совсем. Прям как сейчас. В океане голубых глаз, который притягивал и казался глубже того моря, возле которого Райдос провела сегодня большую часть дня, вновь плескалось что-то томное, словно призывающее: «Ну давай, сделай первый шаг, прекращай ломаться, мы же обе знаем, чего ты хочешь». И Вику больше всего пугало, что она на самом деле осознавала, чего она сейчас хочет. Туго сглотнув от внезапной сухости в горле, женщина плавно опускает взгляд на губы Романовой. Те немного влажные, так как ведьма совсем недавно медленно и так дразняще проводила по ним языком, что Вике при одном только воспоминании об этом одновременно захотелось попробовать их на вкус и, списав все на вино, как можно скорее уйти. Остатки здравого смысла твердили, что второй вариант будет самый верный, правильный, но взгляд голубых глаз, с которым Виктория вновь столкнулась, заставлял оставаться на месте и не шевелиться. — Поцелуй меня, — так тихо, полушепотом срывается с губ Романовой, что Виктории сначала кажется, что она ослышалась. — Пожалуйста. Хочется начать строить из себя дурочку и делать вид, что она и правда ничего не понимает, что это практически умоляющее «пожалуйста» не заставило дыхание участиться. — Если я поцелую тебя сейчас, — также тихо, практически неслышно произносит Райдос, наблюдая за тем, как Марьяна резко задерживает дыхание и плотно сжимает губы в нерешительном ожидании. Сейчас былая уверенность и наглость словно бы испарились. Пропала своенравная маска. На смену ей пришло легкое волнение и нежелание получить отказ, что так явно читалось во взгляде и в край обезоруживало Викторию. — Я не смогу уйти, — признаваясь в первую очередь самой себе, Вика плавно выдыхает, чувствуя, как ее тело начинает немного потряхивать от томного предвкушения. Но полностью выпустить весь воздух и напряжение вместе с ним не удается, ведь уже в следующее мгновение Марьяна резко и так уверенно притягивает Вику к себе, что они практически впечатываются в деревянную дверь номера. Хочется усмехнуться и сказать, что речь шла о поцелуе, но Райдос теряется в голубых глазах, которые смотрят на нее с неприкрытым желанием и будто бы просьбой не уходить, пока тонкие и аккуратные руки медленно обвивают шею, прижимая ближе к себе. — Я хотела этого с самого утра, когда только увидела тебя на пляже. Такая холодая, сосредоточенная. Это заводило, — шепча внезапное признание и одновременно с этим исследуя женские черты, Марьяна все же решает сделать шаг первой. Немного наклонив голову вбок, она медленно и аккуратно приближается, словно бы боясь, что эта «железная леди» в любой момент может передумать и уйти, просто отступить. Но Виктория, опустив руки на женскую талию и медленно сжимая ее, продолжает стоять на месте, осознание чего заставляет рыжеволосую бестию усмехнуться и податься вперед, накрывая губы Райдос своими. Непонятно, кто из них двоих в этот момент стонет, но Виктория сразу же ловит себя на мысли, что губы Романовой именно такие, какими она из представляла еще за ужином. Сладкие, влажные, нежные и до жути желанные. Целовать их такое бешеное удовольствие, что женщина окончательно плюет на все и впивается сильнее, пытаясь в полной мере прочувствовать божественный вкус. Ей хочется поклоняться ему, хочется сказать напрямую, что это самое лучшее, что она когда-либо чувствовала, но буквально сбивает с толку тот факт, что Марьяна никак ей не препятствует, размыкает пухлые губы и впускает язык Райдос дальше, чтобы та могла попробовать больше, получив полный доступ. Из всех, кому шаманка подмигивала, на самом деле дать этот самый «доступ» она была готова только жрице культа предков. — Открывай чертову дверь, — фраза звучит в приказном тоне, отчего у Марьяны по телу сразу же пробегает волна мурашек, заставляя низ живота заныть в приятной судороге. — А что будет, если я не открою? — хочется поиграть, завести и раззадорить Вику лишь сильнее, отчего женщина мурлычет свой вопрос прямо в губы, дабы потом спустится плавными и еле ощутимыми поцелуями по аккуратной линии подбородка. Хочется добраться до шеи, оставить там свой след, наплевав на мнение Райдос на этот счет, но Марьяна не успевает этого сделать, так как чувствует, как длинные пальцы вплетаются в ее распущенные волосы и вынуждают немного запрокинуть голову. — Если не откроешь, я возьму тебя прямо здесь, наплевав на то, что любая из дверей может в любой момент открыться, — выдыхая каждое слово прямо в область за женским ушком, Виктория медленно сжимает волосы, откровенно усмехаясь от мысли, что Марьяне это явно нравится — венка на шее все сильнее проступала, а дыхание, черт возьми, так сильно сбилось, что грудь чертовки все чаще поднималась и опускалась. Еще утром Романова усмехнулась бы и посмотрела бы на потомственную ведьму в духе «Ты в самом деле можешь это сделать? Брось», но сейчас обстоятельства обстояли иначе. Женщина практически не сомневалась в том, что ее потенциальная любовница так и сделает, по причине чего она судорожно сглотнула, стоило только Виктории отпустить ее волосы, и дрожащими от предвкушения руками быстро нашла в сумке карточку, которая позволила им оказаться в номере. Дверь за ними захлопнулась, вернее Марьяна толкнула ее со всей силы ногой, и именно теперь они могли не сдерживаться в своих желаниях. Романова предполагала, что именно в номере ей удастся взяться первенство, получить в свои руки власть над ситуацией, как это было на протяжении всего дня. Все же она — инициатор, именно она весь день пыталась подталкивать Викторию к неоднозначным фразам, шуточкам. Но на деле оставалось буквально лишь подчиняться. Как там говорят? В тихом омуте черти водятся? Это оказалось именно о Райдос. Такая с виду тихая, правильная и неприступная, сейчас она казалась рыжеволосой ведьме совсем другой. Не позволяя сделать и шага назад, Вика вынудила женщину буквально пятиться в сторону кровати, на которую они в одно мгновение рухнули, сминая под собой идеально застеленные простыни. — Мне виделось, что именно я буду сверху, — успевает выдохнуть Марьяна, прежде чем протяжно выдохнуть от ощущения чужих губ на собственной шее. Виктория зря времени не теряла. По-хозяйски восседая на женских бедрах, она развела руки Романовой в сторону и, прижимая их к постели за запястья, осыпала открытые участки нежной кожи поцелуями. Совсем немного, практически неощутимо довелось прикусить в области за ушком, что вынудило Марьяну дернутся вперед. Довольно улыбнувшись этому, Вика стала медленно исследовать шею, чувствуя, как под горячими губами бешено пульсирует вена, а в голову посильнее любого алкоголя ударяет аромат парфюма Романовой. Такой сладковатый, фруктовый, но в то же время ненавязчивый и чертовски подходящей этой бестии. — Совет: оставайся снизу и просто получай удовольствие, — приподнявшись, чтобы игриво подмигнуть Марьяне, Райдос намеренно медленно наклоняется к ее уху. — Иначе я рискну найти способ тебя привязать. Еще никому и никогда ранее Романова не позволяла брать над собой верх. Ей нравилось быть сверху, контролировать ситуацию и фактически решать, что случиться дальше. Но укус, который Райдос оставляет на мочке уха, буквально отбивает последнее желание сопротивляться, вынуждая согласно промычать и судорожно выдохнуть. Именно в момент, когда легкое платье оказывается снято с тела и это вынуждает оказаться перед ведьмой в одном только белом нижнем белье, Романова окончательно осознает, что не ошиблась в своем выборе. От правильной и местами суровой девочки не осталось и следа, теперь она видела перед собой само воплощение похоти и вожделения. Под этим взглядом было попросту невозможно не почувствовать себя женственной и желанной, отчего Марьяна уже не контролирует себя и ощущает, как с каждым мгновением оказывается готова все легче и проще, не оказывая никакого сопротивления, подчиняться, пока ее нижнее белье все больше и сильнее мокнет. — Теперь будь хорошей девочкой, встань и сними с себя нижнее белье, — оставив багровый след где-то в области груди, Виктория уверенно произносит каждое слово и резко падает на место рядом с Романовой, что та могла встать. А она и не сопротивляется. Чувствуя ощутимую дрожь, Марьяна поднимается на ноги и начинает медленно лишать практически оголенное тело оставшихся элементов одежды. Щелкнув застежкой бюстгалтера, она медленно стягивает лямки с плеч, намеренно растягивая каждое чертово движение. Зачем? Ей просто нравилось чувствовать, как Райдос буквально пожирает ее взглядом, как та нервно сжимает под собой постельное белье в надежде, что шаманка этого не заметит, а та отчетливо видела и лишь сильнее таяла от осознания, как она действует на жрицу. Трусы летят вслед за бюстгалтером и платьем на пол, после чего Марьяне хочется язвительно добавить что-то в духе «Зря ты стриптиз не заказала, Виктория», но ей буквально не оставляют возможности. — Боже, иди ко мне, — Вика это так сладко протягивает, что Романовой кажется, будто у нее начнет кружиться голова от переполняющего ее возбуждения. Она тормозит, хочется подольше насладиться тем, с каким желанием на нее смотрит Виктория, но той оказывается достаточно лишь поманить указательным пальцем, чтобы ведьма сдалась и села к ней на бедра, расставляя руки в стороны и нависая над той, кого чертовски хотелось раздеть. — Сможешь стонать мне прямо в губы, Романова? — опуская пальцы на женскую шею и резко притягивая к себе любовницу, Виктория не дожидается кивка. Ей нравится чувствовать и осознавать, что Марьяна фактически целиком и полностью в ее власти, что она подтверждает в тот самый момент, когда одновременно с началом грубого и наглого поцелуя она сразу вводит в Романову два пальца, вынуждая ее выгнуться дугой и протяжно простонать прямо в губы. То, насколько рыжеволосая бестия влажная, насколько плотно ее стенки сжимаются вокруг пальцев, буквально сбивает ведьму с толку. Она не сдерживается от того, чтобы большим пальцем собрать влагу и начать массировать клитор одновременно с ритмичными движениями во влагалище стонущей на ней женщине. — Боже, Вика, пожалуйста, не останавливайся. Я буду стонать тебе прямо в губы, буду кричать твое имя, только, черт, трахни меня так, как тебе самой того захочется, — впервые чувствуя себя в чьей-то власти, Марьяна выстанывала каждое слово прямиком в женские губы, чувствуя, как ей не хватает кислорода от сжимающих горло пальцев, чувствуя, как с каждым мгновением ей все больше и сильнее хочется насаживаться на чертовы пальцы, создавая трение. — Значит тебе нравится находиться в подчинении? — немножко удивляясь данному факту, Райдос намеренно ускоряет собственные движения, начиная не только сильнее вколачиваться в жаждущее разрядки влагалище, но и быстрее тереть клитор, отчего Марьяна буквально начинает дрожать и течь на этой женщине. — Тебе — да, — простонав эти слова как-то особенно сладко, Романова в одно мгновение до упора насаживается на тонкие женские пальцы и замирает, ощущая, как ее тело пробила мелкая дрожь, а все внутри свело судорогой. Она протяжно стонет, а лицо искажается прекрасной гримасой удовольствия, от наблюдения которой Райдос буквально самой хочется протяжно простонать. Лишь после этого, будучи мокрой и ослабленной, Марьяна окончательно рушится на Викторию, утыкаясь носом куда-то в женскую шею и не понимая, что, черт возьми, ей стоит говорить. Благодарить за ошеломительный оргазм? Признаваться в том, что это лучший секс в жизни? Говорить Вике, что она чертова богиня секса? — Я тебя приметила еще в тот самый момент, когда ты только зашла на пляж, — выдавая внезапное признание, Вика медленно вплетает пальцы в рыжие спутавшиеся локоны и слабо усмехается.