Дочь

Фред был уже достаточно далеко от своей изначальной позиции, вступая в бои на каждом квадратном метре замка. Дыхание спирало, а руки начали дрожать от спазмов. С каждым новым столкновением вспоминать заклинания становилось все тяжелее, порой палочка предательски не слушалась, криво выплевывая разноцветные лучи. Вдруг, совсем близко к молодому волшебнику раздался грохот взрыва, одна из стен раскололась, разлетаясь во все стороны острыми камнями. Фред едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть снесенным лавиной кирпичей. Воздух наполнился дымом и мелкой грязью, пыль поплыла перед глазами, заполняя нос, рот и легкие. Юноша согнулся, хватаясь за нижнюю часть лица руками, но было уже поздно. На зубах ощущался песок, а язык щипало гарью. Фред принялся плеваться и откашливаться, пытаясь на ощупь найти хоть какое-то укрытие, пока пепел и грязь не улягутся. Он махнул палочкой, набрасывая на голову воздушный шар. Грохот вокруг начал отчаянно дублироваться в голове, ударяя по барабанным перепонкам внутри и снаружи. Фред прислонился спиной к ближайшей колонне, запрокидывая голову, словно это могло помочь с дыханием. Свободная от палочки ладонь сжалась в кулак, и что-то твердое вонзилось в мизинец. Он поднял руку, распрямляя пальцы. Кольцо. Волшебный артефакт, что юноша сделал на пару с Винтербир. Поисковое украшение сверкнуло своими темными морскими цветами, издевательски напоминая о себе. Напоминая о той, которую так хотелось видеть. Но в то же время страх, что Лисичка находится сейчас где-то неподалеку, швыряясь проклятиями в его друзей и близких, приводил в ужас. Увидеть ее сейчас было бы сродни самоубийству. Фред зажмурился с такой силой, что под веками поплыли синие и фиолетовые круги, вытесняя нежные образы прекрасной нимфы, в которую он когда-то влюбился. Пыль понемногу улеглась, и по телу пробежал ночной холодок. Юноша открыл глаза, понимая, откуда взялся этот ветер. Оказывается, рухнула одна из стен, за которой показался школьный двор. Темнота снаружи озарялась вспышками заклинаний, хлопки и крики не умолкали ни на мгновение. *** Вироса-де-Кута бежала по ступеням сломя голову, пытаясь как можно скорее выбраться из подземелий. Мятая диадема в руке тяжелым металлом холодила пальцы, словно пытаясь удержать девушку от побега. Дыхание начало сбиваться, а пыль и грязь с верхних этажей успели осесть и сейчас медленно заполняли пространство вокруг ведьмочки, попадая в разгоряченные легкие. Перед глазами поплыли темно-красные круги, голова кружилась от бесконечной спиральной лестницы. Вироса слегка запуталась в ногах, спотыкаясь о каменную кладку. Девушка со всего размаха влетела коленями в острые края лестницы, падая на грубые выступы грудью. Она едва успела выставить ладони вперед, защищая лицо от удара. -Моргана! - шикнула Вироса, ощущая моментальную режущую боль в ногах. -Хоз-зяйка в пор-рядке? - послышался тихий дрожащий голосок. Юбка чуть задралась, и на лодыжке почувствовалось движение. Змей тонкой серебристой лентой стек с ноги Виросы, подползая ближе к ее лицу. Узкие зрачки внимательно осмотрели открытую кожу на наличие ссадин, а после маленький раздвоенный язычок едва коснулся ее щеки. -Донумп! - охнула Вироса-де-Кута, окончательно приходя в себя. - Что ты здесь делаешь? Я думала, ты остался в маноре Малфоев. -Нагайна с-сказала, что будет страш-шная битва, - залепетал змей. - Нагайна тоже отправилас-сь вмес-сте с-со с-своим гос-сподином. Девушка моментально отругала себя за неосмотрительность. Она настолько привыкла, что тонкое тельце рептилии постоянно обвивает ее лодыжку, что совершенно перестала его ощущать на собственном теле. Близость Крестража создавала видимость полноценной души в одном теле, поэтому Донумп своим постоянным присутствием помогал хозяйке не лишиться чувств окончательно. Вироса-де-Кута, превозмогая сжимающую и режущую боль в теле, кое-как поднялась на ноги, наводя на себя серьезный вид: -Ты должен был спросить у меня дозволения, перед тем, как отправляться вместе со мной. -Прош-шу.. прощ-щения.. х-хозяйка, - Донумп виновато опустил голову, пряча от Виросы бусинки глаз. -Говоришь, что Нагайна рядом с отцом? Можешь найти ее? Мне срочно нужно к Лорду, - девушка сжала в ладошке диадему, быстро прикидывая дальнейший порядок действий. -Донумп найдет Нагайну, - оживился змей, начиная волнисто подниматься по лестнице. Ведьма так и не смогла понять, что за удивительная связь была между двумя рептилиями, и как им удавалось находить друг друга, где бы оба не находились. Но и сейчас времени на то, чтобы разбираться в волшебных свойствах живых Крестражей, не было, поэтому Вироса-де-Кута просто доверилась змею, поспешила за ним на выход из подземелий. Серебристая ленточка выбралась из темноты лестничных проемов в полумрак одного из залов Хогвартса. Вокруг не осталось ни единого живого места: разбитые вазы, сломанные рамы с черными полотнами, грязные колонны, и огромная дыра вместо стены. Каменные обломки гигантской горой лежали у кривого проема, позволяя рассмотреть весь ужас битвы, бурлящей на призамковой территории. Один из троллей, буяня, сносил своим металлическим жезлом крыши с переходов; акромантулы бросались на волшебников без разбора, вонзая в тела свои острые лапы; несколько дементоров бились о поставленную кем-то призму Патронуса. Девушка не могла отвести взгляд от искаженных болью и страхом лиц, медленно передвигая ноги. Осколки и камушки резали босые ступни, а колени жарило вытекающей из ран кровью. Она вновь, как тогда в Министерстве, словно выпала из своего тела, оставаясь лишь наблюдателем всего происходящего хаоса. Донумп уверенно полз к разрушенной стене, намереваясь вывести обоих наружу. Кажется, змей и думать забыл о том, что его хозяйка гораздо больше его самого, и она не сможет также быстро и незаметно проскользнуть через все это грохочущее поле битвы. *** Фред сначала подумал, что у него помутнение рассудка, что дым и грязь, которыми он надышался, попали в мозг, отравляя, вызывая галлюцинации. Его волшебная Лисичка плыла по холлу, зачарованно смотря на дыру в стене. Юноша несколько раз плотно зажмурился, пытаясь сбить наваждение, но его прекрасная нимфа никуда не пропадала, только становилась все четче, наполняясь деталями. Легкое черное платье было разорвано, рукава и корсет в желтовато-серых разводах и пятнах, а тонкие ноги, что виднелись сквозь разрезы на юбке, были покрыты темными синяками и тонкой сеточкой кровоточащих ран. Без всяких сомнений в нескольких метрах от Фреда куда-то медленно брела Вироса-де-Кута. Взмыленные каштановые кудри торчали в разные стороны, а белоснежные пятнышки обрели пепельно-серый оттенок, покрытые слоем затхлой грязи. Фред, как и всегда, загипнотизированный молодой ведьмой, не отдавая себе отчета, сделал пару шагов из своего укрытия. Вироса, заметив постороннее движение, замерла и, словно нехотя, перевела на него взгляд своих жутких кровавых радужек. Она была шокирована не меньше, чем юноша. Нежные розовые губы слегка приоткрылись, а в глазах сверкнул испуг. -Ты.. все же здесь.. - прошептал Фред, забывая делать вдохи. -Я.. уже ухожу.. - слабо двигая губами, произнесла Лисичка. - Пожалуйста, отпусти меня.. В рубиновых глазах показались слезы. Ее губы задрожали, а бровки поползли вверх. Такая хрупкая и беззащитная. Истерзанное тельце застыло напротив, умоляюще заглядывая в теплые карие глаза. Что-то оглушающе застучало в широкой груди. “Отпустить?” - словно пущенная из лука стрела, это слово пронзило голову. -Отпустить? - монотонно повторил Фред. Нет уж. Он не был готов ее отпустить. Не после того, как она таким извращенным, отвратительным способом предала его чувства. Не после того, как она заявилась в Хогвартс на стороне Того-кого-нельзя-называть. Не после того, как Лиса попалась ему на глаза в самый разгар битвы. Сердце разрывалось от боли, и древко родной палочки начало кусать пальцы. Жар разносился по венам, вонзаясь в висок тысячами игл. Любимая предательница стояла перед ним, жалобно поджимая губы и сверкая мокрыми глазами, пока кости ломило от обиды и злости. В горле запершило: -Отпустить? - гораздо громче повторил Фред, двинувшись вперед. Вироса испуганно дернула плечами, неосознанно делая крохотный шаг назад. Этот незначительный жест вывел юношу из себя, словно пощечина. Так она еще и боится его? Натворила дел, за которые никогда не сможет вымолить прощения, и пятится, словно маленькая девочка? -Я должен сейчас тебя просто отпустить? - рявкнул Фред, сгибая в локте руку с палочкой. Красные глаза округлились, и тельце напряглось. Вироса покрепче схватилась за свою волшебную палочку, резко дергая руку вверх. Кончик древка почти уткнулся в широкую грудь. Это стало последней каплей масла, упавшего в беснующийся огонь. Фред открыл рот, неказисто выдыхая, искривил губы в диком подобие оскала. -Вот, значит, как, - выплюнул он, рассматривая дрожащие пальчики перед собой. -Пожалуйста, - взмолилась Вироса, делая еще один крохотный шаг назад, шаркая босыми ногами по грязному полу. -Теперь уже точно - нет, - фыркнул Фред, угрожающе наклоняя голову. С длинных ресниц сорвались крупные капли соленых слез. Влажные дорожки разрезали бледную кожу, прячась под подбородком. Оба замерли друг перед другом с палочками наизготовку, но ни один не мог начать. Словно загнанные друг другом дикие звери, выжидающие, у кого первым сдадут нервы. Потому что тот, кто ударит первым, уже точно никогда не сможет взглянуть другому в глаза. Шумные резкие вздохи становились громче магических ударов снаружи. И в тот самый момент, когда мир вокруг принялся тускнеть и исчезать из вида, над головой раздался писклявый птичий крик. Фред и Вироса моментально отвлеклись, задирая головы. Статный беркут кружил под потолком, распластав длинные крылья. -Винтербир! -Паффи! Одновременно крикнули оба. Фред тут же счел появление слизеринки за новую угрозу, окрестил знакомую очередной предательницей, выступающей на стороне Темного Лорда. Одновременно с его забулькавшей злобой, раздался протяжный выдох облегчения. Вироса-де-Кута следила за порхающей подругой, не отводя от птицы взгляда. Озлобленное решение было принято моментально. Фред разрезал воздух рукой, швыряя в беркута мощное оглушающее заклинание. Паффина умудрилась увернуться, обиженно гаркнула своим птичьим голосом и сделала очередной кульбит в воздухе, заходя на очередной круг над головами молодых людей. Выставленные вперед лапы своей близкой (и, вообще-то, единственной) подруги заметила и Вироса-де-Кута. Девушка чуть присела, отвела руку назад и, хорошенько размахнувшись, из последних сил что-то швырнула в воздух. Серебристый крупный обруч блеснул в воздухе и со звоном вонзился в когтистые лапы беркута. Птица еще раз пискляво взвизгнула, ударила крыльями, разгоняя пыльный воздух, и вылетела через разбитое под потолком окно. Мгновение тишины, нарушаемое грохотом битвы, дало Фреду всего секунду на осознание. Вироса-де-Кута сейчас передала то самое “что-то небольшое, принадлежащее одной из основательниц Хогвартса Кандиде Когтевран” - о котором говорил Гарри некоторое время назад. Лисица только что спасла из замка Крестраж Темного Лорда, и Винтербир, будь она проклята, помогла ей с этим. Фред крутанул головой в сторону тяжело дышащей девушки, занимая уверенную боевую стойку. Его всего распирало от ненависти и досады. Он отчитывал себя за неосторожность, за тупую надежду, за эту дьявольскую влюбленность в хрупкую леди перед собой. Прямо у него на глазах она предала его еще раз. Некогда с ней церемониться, нужно срочно перехватить Винтербир, рассказать обо всем Гарри, уничтожить Крестраж. Колдун ударил первым. С кончика волшебной палочки слетело ядовитое проклятие пропитанное всей той горечью, что терзала его изнутри. Вспышка просвистела в воздухе, попадая прямо в резко поднятую волшебную палочку. Вироса-де-Кута успела в последний момент среагировать на удар, блокируя гневную размашистую атаку. Их взгляды вновь встретились. Горячий терпкий чай столкнулся с бледными засохшими пятнами крови. Он зол. Она растерянна. -Как ты могла так поступить? - крикнул Фред. - Почему ты сражается на стороне зла? -Зла? - удивленно пробормотала девушка. - На этой стороне мой отец.. -Темный Лорд? - перебил ее колдун. - Серьезно называешь его отцом? Того, кто только и делает, что разрушает и убивает? -Если бы ты только дал мне время все объяснить.. -У тебя была целая куча времени, - упрекнул Фред, вновь занося палочку для удара. - Сейчас это уже не важно. Очередная извилистая молния соскочила с его древка вонзаясь в неказистый щит ведьмочки. Фред принялся уверенно размахивать волшебной палочкой, бросая в худую фигуру новые и новые заклинания. Его лицо перекосило от ярости, а перед взглядом плыла мутная пелена. Вироса-де-Кута обжигала свои щеки горячими слезами, слабо отбиваясь и пошатываясь, отходила назад. Очередной выброс ярко красного луча вогнал девушку спиной в колонну, пока Фред, раздувая ноздри, в безумном порыве готовился ударить чем-то едким и жалящим. Как вдруг, черная тень мелькнула справа от них обоих. Молодые люди были так заняты собственными переживаниями, настолько глубоко уходя в тоску и разочарование, что не заметили, как мрачный туман съежился, обращаясь высоким человеком с русыми кудрявыми волосами. Пожиратель Смерти по имени Август Руквуд - один из верных и наиболее агрессивных сторонников Темного Лорда, замер, наблюдая интересную картину. В парочке молодых волшебников легко было узнать поссорившихся влюбленных: рука у рыжеволосого юноши дрожала при каждом взмахе, давая девушке возможность успеть защититься; в то время как молодая ведьмочка, не сдерживаясь, рыдала, пытаясь взглядом проникнуть в душу любимого. Это забавляло. Руквуд фыркнул, задорно ухмыляясь. Вокруг война и разруха, крики и вопли, сломанные кости и лужи крови; а эти двое выясняют отношения, не обращая никакого внимания на то, что происходит за пределами их тел. Пусть будет по-вашему, не можете договориться, но изо всех своих душевных сил жаждете остаться вместе - хорошо. Пожиратель бесшумно двинулся подальше от парочки, вознося руки к потолку. Словно черный ангел смерти, Август Руквуд принял на свои плечи задачу - подарить возлюбленным покой. Довольный своей безумной идеей, Пожиратель захихикал, напрягая плечи и сжимая челюсти, сколдовал самое мощное разрушительное заклинание, которое всплыло в его безумной голове. Его волшебная палочка завибрировала, стреляя в потолок ядовито-желтым лучом. Камень над головами молодых людей затрещал и разломился, с неистовым грохотом обрушиваясь на ведьмочку и колдуна. Валуны посыпались один за другим, потолок опадал, словно зимний снегопад, погребая под собой молодых людей. Августа разорвало от хохота. Счастье за горе других расплылось на его лице звериным оскалом, а низкий голос смешался с грохотом камней. Стоило колонне, к которой спиной прижималась Вироса-де-Кута, развалиться, словно детская пирамидка, Пожиратель довольно кивнул, неизвестно кому поклонился и прыгнул в черный туман, исчезая из разрушенного до основания зала. *** В голове звенело, а тело ломило от боли. Кажется, у нее сломано несколько костей. Одно из ребер, наверное, расщепилось, влетая осколками в сердце, потому что оно слишком слабо билось и слишком сильно ныло от каждого едва различимого удара. Перед взглядом все плыло, пыль и грязь резали слизистую, оседая на ресницах и придавливая их своим невероятным весом, не давая открыть глаза. Всю левую часть тела придавило камнями. Через несколько мгновений после того, как Вироса очнулась, она поняла какую же адскую боль испытывает. Девушка едва могла шевелить правой рукой, пытаясь нащупать пальцами волшебную палочку. Древка не было. Подушечки медленно ползли по острым песчинкам, двигаясь на несколько сантиметров по сторонам. Палочку выбило у нее из рук, а значит и применять Левиосу или хотя бы минимальные залечивающие заклинание придется без нее. Вироса-де-Кута попыталась оторвать голову от грязного, разбитого камнями, пола, выдыхая. Воздух, вырвавшийся из приоткрытого рта тут же поднял тучу коричнево-серой пыли, что вновь налипла на потный лоб и щеки, залетая в ноздри. Хотелось кашлять и плеваться, но сил хватило лишь на то, чтобы едва проехаться разбитой щекой по твердым мелким камушкам. Среди полумрака завала и грязного, пыльного цвета крупных кирпичей почудилось что-то знакомое. Тяжелая, пульсирующая голова принялась с трудом восстанавливать последние события. Она. Он. Их столкновение. Его магические удары. Ее слабая защита. Гнев и слезы. Фред! Рыжие волосы, полностью покрытые серой крупной пылью, неподвижно лежали совсем близко к ее лицу. Юноша был завален камнями даже плотнее, чем она сама. Фред лежал на животе, придавленный большим валуном, левая рука неестественно вывернута, а длинные ресницы плотно сомкнуты. Он был бледен, почти сливаясь с окружающими его мрачными красками. Раненое сердце внутри сломанной грудной клетки Виросы начало подавать куда больше признаков жизни. Это даже слегка позабавило - ради хозяйки стучать не хотело, но как только девушка заметила Фреда, сердце тут же принялось работать усерднее, будто желало таким нелепым образом перекачать в него свою кровь, поделиться жизненной энергией. “Поделиться энергией?” Вироса-де-Кута тяжело сглотнула, пытаясь заметить хоть какое-нибудь движение со стороны юноши. Тот, кажется, не дышал. Паника тонкой сеткой принялась опускаться на ее тело. “Передать свою жизненную силу?” Ведьмочка замерла пытаясь не дышать, лишь бы услышать, бьется ли чужое сердце. Но грохот битвы, пульсация в раскалывающейся голове не позволяли различить хоть что-нибудь, кроме шума собственной крови, бегущей по венам. “Отдать себя, чтобы спасти его?” Мысли сталкивались друг с другом в ноющем сознании, разбиваясь и разлетаясь в щепу. Их осколки влетали в мозг причиняя новую и новую боль, заставляя девушку скулить от пронзающих спазмов. “Спаси его. Ты же знаешь как.” Дыхание участилось, с шумом поднимая перед лицом дымку пепла и пыли. Вироса-де-Кута вновь попыталась двинуть правой рукой, стараясь переместить пальцы немного ближе к бледным губам и носу Фреда. “Спаси его, Вироса! Начерти руну!” Глаза сами собой закрылись, пряча под веками жар. Маленькая девочка внутри жалкого искалеченного тела лупила своими кулачками по сломанным костям, вопя от страха, заливаясь жгучими слезами. Она была в кандалах, сидела на привязи слишком долго; и теперь, видимо, ненависть ко взрослой себе была столь велика, что малышка Виросочка, освободившись, наконец, от своих цепей, была готова пожертвовать неправильной версией себя, только бы спасти единственного реального человека, который ей до безумия нравился. -Хорошо, - беззвучно двигая губами, согласилась с крохотной собой Вироса-де-Кута. В конце-концов, у нее есть Донумп - Крестраж, которым она воспользуется, чтобы вернуться к жизни. Сейчас у нее есть шанс извиниться перед Фредом за всю ту боль, что она ему причинила. Исправить хотя бы крупицу своих злых и холодных действий. Пусть это будет считаться искуплением. Странная руна, с которой все началось, которая не давала ей покоя, секрет которой раскрыл портрет сэра Навелюкс, пульсирующим пятном появилась в голове. Родная волшебная палочка так и не нашлась. Что ж, природная магия, сейчас самое время доказать, что хоть в чем-то Волан-де-Морт был прав, и ты действительно существуешь и помогаешь колдунам. Хогвартс, волшебное место, твоя помощь тоже будет не лишней. Кровь, что досталась от великого мага - Салазара Слизерина и от древней чистокровной семьи Дасадити - выжимай из себя все, что копила столько лет. Тонкие пальчики, перепачканные грязью и пылью двигались нехотя, дрожали и сопротивлялись ее действиям. Вироса-де-Кута использовала все свое мужество, все свои душевные и магические силы, вкладывая их в старинную, всеми забытую руну, дарующую жизнь одному, за счет души другого. *** Темнота. Черное, непроглядное нечто засасывало его столь стремительно, что Фред чувствовал, как падает, не имея ни малейшего шанса ухватиться. Он барахтался в пустоте, пытался кричать, звать на помощь, но тьма сожрала любые его попытки вырваться. Он открывал и закрывал рот, глупо пытаясь выдавить из себя хотя бы звук. Отчаяние затопило его, пробираясь в грудь, раздирая плоть своими когтями. Фред понял - он умирает. Душа медленно вытекает из тела, бросая все, что он не успел сделать в своей жизни на самотек. Отчаяние сменил страх, затем пришли злость и сопротивление. Но как бы яростно он не сражался, юношу утаскивало все глубже во тьму, убивая на корню любые попытки спастись. Жуткая бесконечная и абсолютно черная ночь принялась холодить и замораживать его пальцы. Ноги постепенно дубели, грудь сковывало. Наверное, нет больше смысла драться. Наверное, пора смириться с тем, что последнее, что Фред сделал в этой жизни - это швырял в свою возлюбленную темные заклинания. Юноша закрыл глаза, проклиная себя, отдаваясь на милость всепоглощающей темноте. Но стоило ему перестать бороться за себя самому, что-то крохотное и теплое коснулось его солнечного сплетения, принимаясь за отвоевывание Фреда у смерти. Их сражение было недолгим. Не успел молодой колдун вновь открыть веки, как все уже закончилось. Теплая кроха, кажется, победила. Над головой послышался грохот и чужие взволнованные голоса. Тело пронзила такая боль, словно ему без остановки ломали все кости разом. Дышать было слишком тяжело, юношу зажало между двух плит и продолжало расплющивать его грудь, пытаясь соединить ребра с позвоночником. Он заскулил, взвывая от боли. Глаза с трудом открылись, демонстрируя уродливую картину. Валуны, камни, пыль, мусор окружили его со всех сторон, давили на его тело, намереваясь задушить. Сверху чувствовалось движение, плита, которая вдавливала Фреда в пол, начала медленно двигаться, причиняя дополнительную боль. Юноша попытался пошевелиться, едва дергая пальцами на правой руке (левую он не чувствовал совсем). Но стоило ему ухитриться и повернуть немного голову, скребя виском по камням, Фред на пару мгновений забыл, что его тело изломано и разодрано. Совсем рядом с ним лежало бездыханное тельце. Совершенно серое лицо с едва приоткрытыми глазами. Рубиновые радужки потухли, а на щеке виднелась тонкая уже высохшая дорожка от слез. Его Лисичка. Вироса-де-Кута отказалась под завалами рядом с ним, умерщвленная гигантскими обломками потолка. Валун, что прижимал Фреда к полу, был сдвинут, а голоса стали громче. Оказывается к нему на выручку пришли папа с Джорджем. Они были чумазые и запыхавшиеся, крутили своими волшебными палочками в воздухе, быстро освобождая юношу, тут же залечивая первые попадающиеся на глаза раны. Пока его вытаскивали из-под обломков, Фред ничего не мог понять. Перед глазами остановилась бледная темная картина с серым лицом и приоткрытыми разбитыми губами. Мертвая Лисичка, чье маленькое тельце тоже достали на свет. Сломанные кости сопротивлялись его движениям, а гудящий в голове шум не давал услышать, что говорили отец и брат. Все, на чем был зациклен его взгляд - это бездыханная любимая девушка со вьющимися каштановыми волосами и маленькими бледными пятнышками, словно звезды на ночном небе. В груди хрустнуло. То ли очередная кость не выдержала веса тела, то ли это его некий внутренний стержень, который отныне более не восстановить. *** Драко был в замке в тот момент, когда всем послышался голос Темного Лорда: “Вы храбро сражались. Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови - утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.” Часа было вполне достаточно, чтобы насмотреться на все ужасы разрухи, что остались после кровавой бойни в замке. Драко старался не попадаться студентам и педагогам на глаза, старательно прижимался к стенам и прятался за колоннами, медленно продвигаясь к главному выходу. Гнетущая вина и усталость колотили его в грудь, сбивая дыхание. Со стороны Большого Зала слышались стоны и плач, словно сотни людей собрались вместе, чтобы завывать песню о горе и утратах. Юноша аккуратно заглянул в открытые двери, прячась за створкой. На полу лежали тела, кого-то успели прикрыть простынями, других же оставили лежать серыми лицами вверх. Их глаза походили на мутные стекла, словно глаза полусгнившей рыбы, а губы расползлись в стороны, как просроченное желе. Драко скривился, хватаясь ладонью за рот, поспешил отвести взгляд от мертвецов. Совсем рядом от бездыханных тел тряслись, кусая губы раненые волшебники. У многих были серьезные повреждения, сломанные руки, выбитые челюсти и разрезанные вдоль грудные клетки. Мадам Помфри порхала между ними, искусно вращая палочкой в своей руке, передавая эликсиры и заживляющие мази помогающим ей домашним эльфам Хогвартса. Ведьма уверенно выполняла свою работу, словно ее оглушили и ослепили, иначе не объяснить, как она могла спокойно воспринимать крики боли и видеть вывернутые наизнанку мышцы. По телу пробежала нестройная волна мурашек, и Драко отвернулся от раненных. Те, кто были в относительной целости заняли места по периметру Большого Зала, разбиваясь на небольшие группки. На глаза тут же попалось большое скопление рыжеволосых. Уизли всем составом тихо перешептывались, бросая тяжелые, озадаченные взгляды на одного из близнецов. Драко за столько лет так и не научился их различать. Фред и Джордж для него были единым организмом, который предпочитал тупые забавы учебе. Но, если бы Драко сегодня впервые с ними познакомился, он бы точно запомнил кто из них кто. Потому что Джордж, хоть и был побит, измазан сажей и тяжело дышал, выглядел все равно гораздо лучше своего брата. Лицо Фреда было сродни тем, которые сейчас закрывались белыми простынями. У него был ровно такой же пустой взгляд и серое лицо, будто юноша превратился в каменную статую. Памятник лишению. Фред сидел на полу, бестактно протянув ноги, руки обмякшими тряпками висели по бокам. При нем не было волшебной палочки. Будто несуразная гигантская игрушка, из которой выпотрошили весь поролон, юноша сдулся, медленно клоня подбородок к груди. Вдруг, со стороны главного входа послышался шум. Гул задорных голосов и удары, словно победные барабаны. Драко оторвался от двери, делая несколько шагов в сторону двора. По широкому главному мосту к замку двигались Пожиратели Смерти и егеря во главе с Темным Лордом. Юноша икнул, кончики пальцев обледенели, а предплечье тут же ошпарило ядом метки. Все, кто еще был в силах стоять на ногах, потянулись на выход из Хогвартса, на встречу со своим захватчиком. Стоило Лорду остановиться, театрально обводя своих новых слуг кровавым взглядом, Драко понял - это конец. Чуть дальше от змееподобного мага стоял полувеликан - Хагрид, закованный в тяжелые цепи, держал на своих огромных ручищах тощее тело. -Гарри Поттер МЕРТВ, - с невероятным удовольствием озвучил Темный Лорд, демонстративно ведя рукой в сторону Хагрида. Полувеликан, не сдерживая слез, тряс головой, заливая соленой водой лицо юноши на своих руках. Плотоядная Нагайна зашипела от удовольствия, сползла с плеч своего хозяина на брусчатку. Рядом с ее огромным чешуйчатым телом, откуда ни возьмись появился небольшой серебристый змееныш. Две рептилии угрожающе открывали клыкастые пасти, проползая ближе к обескураженной толпе. Многие, кто доблестно защищал Хогвартс, начали шмыгать носами, кто-то открыто заплакал. Ведущие руки, что держали палочки наготове, начали опускаться. -Гарри Поттер мертв, - повторил Темный Лорд, делая пару шагов вперед. - И с этого дня вы будете подчиняться только мне. Пришло время вам признать меня. Присоединяйтесь или умрите. Колдун замолчал, рассматривая перепуганные несчастные лица перед собой. Но несмотря на пробирающий до костей ужас, в защитниках зарождалось кое-что еще - ненависть. Злость. Многие гордо поднимали головы, выставляя вперед подбородки. Никто не ответил на призыв темного мага. Как вдруг из толпы Пожирателей послышался хриплый напряженный голос: -Драко.. - отец трясся и дрожал, неуверенно протягивая руку по направлению к сыну. - Драко. Но юноша не мог. Не после того, что он увидел в стенах замка. Не после того, как Поттер спас его во время вторжения. Не после того, как он не нашел чертову диадему, за которой его отправил Темный Лорд. -Драко, - уверенный голос мамы тут же вытеснил все, что шуршало под коркой юноши, - выходи. Сопротивляться ее теплым глазам было невозможно. Нарцисса кивнула сыну, твердо держа в руке свою волшебную палочку. Драко редко видел мать стойкой, особенно после того, как в их жизни появился Темный Лорд. И сейчас среди обломков и крови ее уверенность была неожиданным подарком для юноши. Решением, которое, слава Салазар, приняли за него. Юноша аккуратно спустился, проходя к родителям, прячась за их спинами от гневных взглядов своих бывших сокурсников и преподавателей. Как вдруг, следом за слизеринцем, вперед зашаркал неуклюжий Невилл Долгопупс. Гриффиндорец лишь скользнул взглядом по Драко, переводя все свое внимание на Темного Лорда, словно совсем того не боялся. -Я хочу кое-что сказать, - Невилл сильно сжал в руках шляпу, в которой с трудом узнавалась та самая остроконечная Распределяющая Шляпа, которую надевали на головы первокурсникам на церемонии распределения. - Это не важно, что Гарри умер. Люди умирают каждый день. Да, сегодня погиб Гарри, но он все еще с нами, как и все, кого мы сегодня потеряли. Они погибли не напрасно. В отличие от тебя, - юноша ткнул пальцем в воздух в сторону змеевидного мага, с силой сжимая зубы. - Потому что ты ошибаешься! Сердце Гарри билось за нас, за всех нас. Ничего еще не кончено. Кажется, длинная речь хромого гриффиндорца утомила змей, которые вились неподалеку от его ног. Нагайна сжалась, выбрасывая свою огромную голову вперед, разинула пасть, плюясь ядом. Тут же, словно второй заряд поменьше, на Невилла бросился и второй змееныш, повторяя за своей подружкой. Но вместо пронзительного крика боли, в это мгновение послышался звон металла. Долгопупс вытащил из старой и рваной Распределяющей Шляпы сверкающий меч. Длинный клинок мгновенно обернулся в воздухе, разрезая пространство. Две змеиные головы отлетели в сторону все с теми же распахнутыми пастями, клыками вперед. Неуклюжий Невилл убил страшилу-Нагайну и ее белоснежного дружка.