Цветы распускаются сами.

      И в забытьи, и наяву перед глазами Герды было лишь лицо Меркуцио, его живая нежность во взгляде, чистая живая эмоция. Безжалостно бьющая наотмашь нежность, потому что она адресована не ей.       Её штормит.       Герда, ты влипла.       Ты по уши влюбилась в парня, которому ты нафиг не нужна…       Хоффман.       Прости меня, Хоффман, потому что я, кажется, на грани. Я начну делать глупости, и ты первый попадёшь под раздачу.       Хоффман, я честно буду стараться держаться от тебя подальше, но я уже ни за что не отвечаю… Может, мне стоит купить поводок для своего сердца? Или намордник для своих чувств?       Кажется, я сильно влипла в тебя, Меркуцио Хоффман…       Герда проваливается в тёмное забытье.       Наутро лежащую без сознания Герду обнаружила обеспокоенная Примула Уайт, её соседка по комнате. Обычно Росси вставала и собиралась раньше всех, и увидев, что девушка до сих пор не встала, Примула забила тревогу с энтузиазмом пожарной сирены. Из медицинского корпуса была срочно вызвана мадам Медуница, и Росси отправили в лазарет.       Она очнулась под утро.       Туманный рассвет клубился в тишине больничной палаты, и Герда видела всё окружающее её в какой-то дымке.       Но было что-то ещё. То, что наполнило её ощущением радости, и заставило сердце биться чаще.       Запах можжевельника и кожаной куртки. Аромат, который мог принадлежать только одному человеку в этой школе.       Движение рядом с её кроватью заставило вздрогнуть, и девушка повернула голову.       И увидела его. Хоффмана. Словно продолжение сна. В котором она видела светловолосого, спящего под деревом мальчика. Только теперь этот мальчик надел кожанку и, кажется, забыл причесаться.       Около её кровати стоял Меркуцио Хоффман, засунув руки в карманы, и задумчиво глядя на неё в упор.       Всё ещё не веря себе, Герда вопросительно прошептала:       — Меркуцио?       Он удивлённо приподнял бровь.       — Ты знаешь моё имя? До сих пор я был для тебя Хоффман…       Герда молча смотрела на парня, и он снова заговорил, не отводя своего задумчивого взгляда.       — Впрочем, неважно… Герда… — Хоффман усмехнулся, видя, как переменилась она в лице, услышав своё имя из его уст. — Я пришёл, чтобы поговорить с тобой.       — О чём? — прошелестела Росси, ощущая, как нехорошее предчувствие наполняет холодом её внутренности.       — О чём? Да о твоей влюблённости в меня, конечно…       Он холодно смотрел на неё, и она сжалась в комочек под одеялом, подтянув коленки к животу.       — О чём ты говоришь? — попыталась изобразить непонимание Герда.       — О том, что ты выставляешь себя на посмешище, Росси. Ты не Джульетта, а я не Ромео. И это не Верона, а школа магии, если ты вдруг забыла.       Герда старалась дышать, но воздуха всё равно не хватало, потому что её словно под дых ударили слова Меркуцио.       — Не думала же ты, что меня растрогают твои томные взгляды в мою сторону? Или то, что ты чуть не доводишь сама себя до полусмерти, падая в обморок из-за меня? Неужели ты думала, что я не догадался? Да я специально поменялся местами с Лоренцо в столовой, чтобы убедиться в своих предположениях!       Герда молча смотрела в его ледяные глаза, не чувствуя своих рук и ног. Его морозный взгляд заморозил её душу.       — А как ты пялишься на нас с Китти? Росси, тебе не надоело?       — Что? — одними губами спросила она, не слыша саму себя.       Но он услышал. И ответил.       — Любить меня.       — Нет, — честно ответила Герда.       Меркуцио Хоффман поморщился с досадой, и сказал:       — В таком случае держи свои чувства при себе. Потому что мне они неинтересны. Направь свой корвет по другому курсу, сделай милость. И, да, это твоё…       После этого он положил что-то на столик возле окна, и быстро направился к выходу, словно боялся, что любовь Герды может быть заразной.       — Меркуцио! — окликнула девушка, не понимая ещё, зачем позвала его.       Но парень остановился в дверях и вопросительно посмотрел на неё.       — Ты любишь стихи? — спросила Росси.       — При чём здесь это? — удивился он. — Пока, Росси, выздоравливай, и хорош уже страдать фигнёй. Удачи!       Он вышел, оставив после себя холод и пустоту.       Герда также лежала, глядя в потолок, и пыталась осознать, что это такое сейчас было.       А ничего особенного. Просто конец света — маленький, локальный, но её личный конец света.       Я ему не нужна. И он только что об этом мне сказал.       Спасибо за честность, Хоффман…       Она протянула руку и взяла в руки то, что он принёс.       Её книга. «Смерть на Ниле».