Молодая красивая дрянь

Молодая красивая дрянь Запиваю шампанское страхом А любви вашей нет, это глупость и бред Я закрашу её чёрным лаком

Я пыталась когда-то любить Но ты сделал мне больно и жутко И теперь пред тобой вместо девочки той Молодая красивая сука

Алена Швец – «Молодая красивая дрянь»

Как бывший обитатель Подземного города Карин знала о множестве заброшенных туннелей под Стохесом. Эти проходы были едва ли не старше самого города, скрытого под землей. Построенные сотни лет назад по приказу монархии, они должны были спроектированной сетью соединять подземные города – место для эвакуации и последний оплот человечества в случае падения стен. Но план был свернут из-за крупного обвала во время строительных работ, только один подземный город был возведен, а сеть прорытых туннелей заброшена. Многие из них разрушились, некоторые были близки к этому, и далеко не каждый отваживался войти под их свод, что было одной из причин их забвения. Знание об этих туннелях было чем-то на уровне местной легенды, которую когда-то в детстве решилась проверить она сама. С тех пор Карин знала, что есть пара мест, позволяющих незаметно выйти из подземного города и также тайно в него спуститься. Лейтенант королевской полиции Карин Карвен в одиночестве шла по заброшенному туннелю. Пещерный холод пробирался под ткань легкой форменной куртки и сдавливал грудь. Девушка поежилась и вдохнула сырой подземный воздух, в этих туннелях он казался еще более тягучим и тяжелым, чем в самом городе. Он будто бы неприятным осадком осел где-то в легких. Последний раз она была в мрачных туннелях много лет назад, незадолго до того, как навсегда покинула это забытое всеми богами место. В этот раз вниз ее погнала тревога. Он не пришел на встречу. Хотя обещал. А Леви Аккерман всегда держал обещания. Их странный роман длился уже около года. Лейтенант королевской полиции и преступник подземного города. Все случилось очень быстро, пара встреч переросла в бурные ночи. Карин чувствовала, что ее тянуло к этому замкнутому и немногословному человеку. Девчонка, волей случая оказавшаяся на поверхности, будто по насмешке судьбы нашла свою родственную душу в городе под землей, существование которого так проклинала, мечтая покинуть. Каждый раз они встречались в лесочке у стены, разделяющей Стохес и Митру, именно здесь располагался тайный выход одного из тоннелей. Леви соваться в столицу без документов было опасно, зато они сколько угодно могли гулять по вымощенным темным камнем улочкам Стохеса днем, а ночью утопать в объятиях друг друга в каком-нибудь местном трактире. Многие в свой увольнительный стремились посмотреть на красоты Митры, а Карин, на удивление сослуживцам, каждый раз подписывала разрешение на выезд из столицы. Карин долго ждала новой возможности встретиться, и в предвкушении встречи долетела верхом от штаба до оговоренного места за какие-то пару часов. Сначала она злилась, что он опаздывает, хотя подобной привычки за Леви не водилось никогда. Обычно он приходил на встречи первый, иногда надрав для нее где-нибудь недалеко букет пестрых лесных цветов или душистой сирени. Прождав пару часов на поваленном дереве, Карин начала волноваться по-настоящему, она уже не верила, что Леви просто опаздывал, а уж тем более забыл о встрече. Что-то случилось. Лейтенант доверяла своей интуиции, она обычно никогда не подводила ее ни в расследованиях, ни в жизни. Где-то в груди разгоралось жгучее чувство тревоги, которое девушка не в силах была унять, меряя шагами лесную опушку и заламывая руки. Плохое предчувствие гнало ее вниз – прямиком в пропахшие сыростью и плесенью объятия подземного города. В подземный город в отличие от туннелей Карин возвращалась не раз. Все-таки иногда полиция заглядывала в него по долгу службы. Запутанные следы преступников часто приводили сыщиков сюда, в место с наибольшей концентрацией криминала внутри стен. Сами преступления в городе под землей мало волновали блюстителей порядка, но иногда, когда их последствия проникали на поверхность, королевской полиции приходилось спускаться вниз и «марать руки». В основном, такое происходило при расследовании поставок и распространения запрещенных веществ или торговли людьми. Скрыться в подземье было легко, как и спрятать кого-то, чем и пользовались элементы криминального мира. Несколько раз во время таких вылазок Карин умудрялась видеться с Леви. Ей не приходилось наступать на горло свой совести или порочить офицерский мундир, ставя личные интересы выше долга - он и его банда ни разу не попадали ей на стол в качестве новых дел. Скорее спускаясь в Подземный город по долгу службы, она могла рассчитывать на приятно проведенные пару часов, улизнув от основной поисковой группы проверять окрестности. Благодаря подобным рейдам она знала где его искать. Карин быстро добралась до места, где Леви обычно скрывался с Фарланом и Изабель, приближенными членами своей немногочисленной банды. По пути несколько раз на нее оборачивались из-за форменной куртки: кто-то с испугом, а кто-то с нескрываемой ненавистью смотрел на ее эмблему в виде зеленого единорога на спине. В целом, все прошло без происшествий, чему девушка была чрезвычайно рада. - А что за очаровательная краля у нас тут гуляет? – сзади Карин раздался подвыпивший сиплый мужской голос. Она инстинктивно схватилась за костяную рукоятку револьвера на поясе. - Тише, тише, мамзель, не горячитесь! – пьяный бродяга округлил глаза и театрально поднял руки вверх. Это был мужчина неопределенного возраста, его пропитое отекшее лицо явно не позволяло сказать сколько ему лет. Неуклюжим жестом руки он пригладил сальные волосы и вытер руку о потертую и давно не видевшую порошка или мыла рубаху. Из переулка вынырнул второй бродяга и хлопнул сиплого по плечу. - Глаза разуй Эд, не первый раз мамзелю видишь! Не лезь к ней, если не хочешь, чтобы тебе башку снесли. Подружка Аккермана это, - второй щуплый бледный паренек явно узнал Карин, не раз сюда приходившую и сейчас тянул своего приятеля за драный рукав рубахи и пытался по его мнению спасти его от лишних проблем. - Да сдох твой Аккерман поди, че ты ссышь-то, - Эд загоготал, развязно отталкивая своего подошедшего товарища. Карин будто окатили ухватом ледяной воды. Слова жившего на этой улице бродяги разбередили и без того саднящее ее чувство тревоги. Натренированными движениями она выхватила револьвер из кобуры, сняв предохранитель, и направила на говорившего. - Повтори, что сказал, - Карин взвела курок. Пугливый паренек оттолкнул своего товарища в сторону и, прихрамывая, сделал пару шагов к девушке навстречу, медленно и с поднятыми руками. Выдрессировали. Видимо часто его тут гоняла военная полиция. Кашлянув, он медленно заискивающе заговорил: - Эд вечно вздор мелет, как выпьет, не видели мы просто никого у этого дома уже как неделю, да и слухи разные ходят… - Какие слухи? – она теряла терпение, чувствуя, как холодеют пальцы от нервов. - Слыхал, что пропали они, как в воду канули, все втроем! Аккерман, друг его белобрысый и девчонка с ними эта. Нет нигде! Кто-то говорит, что полицаи поймали и вздернут теперь, а висеть им-то есть за что… Карин поморщилась, чувствуя, что ее пытаются заболтать: - Я из военной полиции! Мне бы была известна эта информация. Еще что, выкладывай, - она продолжала держать бродягу на мушке, готовая в любой момент снести ему пол лица. Пусть только дернется. Он облизал сухие потрескавшиеся губы и продолжил: - Перестрелка тут была недавно, говорят много полег в ней кто из банд этих… Только ты, красавица, не узнаешь уже, кто был там, а кто нет, подчистили все быстро… Новые хозяева улиц у нас теперь. Карин почувствовала, что ей не хватает дыхания. Она быстро моргнула. - Оба, пошли вон отсюда – кажется, она сказала это слишком тихо, и оба обитателя Подземного города будто не услышали ее, - Пошли вон! – уже в ярости крикнула она, готовая к чертям застрелить попавших ей под горячую руку бродяг. В те минуты ей было так плевать на превышение служебных полномочий, устав и на всю военную полицию, в частности, закрывавшую глаза на царившее в подземье беззаконие, жертвой которого в очередной раз стал слишком близкий для нее человек. Бродяги испуганно скрылись прочь, опасливо бросив напоследок «психичка». Карин не помнила, как будто в тумане, дошла до крайнего к выходившим наружу туннелям района. С беспомощной яростью она смаргивала выступавшие на глаза слезы. Сейчас не время поддаваться нахлынувшим чувствам. Сначала она выберется наружу, доберется обратно до штаба, а там, уже будучи в одиночестве и безопасности, даст волю эмоциям, а затем попробует разобраться в ситуации на трезвую голову. Интуиция снова подсказывала, что верить бродягам на все сто процентов нельзя. Но что же тогда произошло? Карин устало потерла ладонью лицо и вздохнула. - Что с тобой, дорогуша? Она обернулась и заметила говорившую. Это была молодая женщина, примерно ее ровесница или пару годами старше. Волнистые рыжие волосы распущены и спадают водопадом по оголенным худым плечам. Яркий макияж и платье из дешевой ткани кричащего розового оттенка, открывающее плечи и часть груди. Проститутка. Карин уже хотела послать ее, как заметила зажатую в тонких пальцах сигарету. - Угостишь? Жрица любви удивилась просьбе лейтенанта, но промолчала, окидывая взглядом покрасневшие глаза Карин и подрагивающую протянутую руку. Карин зажала полученную сигарету губами, неумело прикурила и глубоко вдохнула едкий дым, и тут же задрожала от неожиданного приступа кашля. Непривыкшее к курению горло саднило, но Карин затянулась еще раз. Проститутка хмыкнула. Карин рвано выдохнула дым дешевой сигареты и подняла голову к темному своду подземной пещеры, безлико нависшему над городом, полным людей, никогда не видевших солнца и звезд.

***

Карин задумчиво сжала зубами вытянутый янтарный мундштук женской курительной трубки. Сомкнула подведенные алой помадой губы и затянулась. - Карин, опять не в форме, - к ней подошел Найл Док и приветливо кивнул. - Брось, Найл, у нас сегодня не самая формальная встреча, - Карин обезоруживающе улыбнулась командующему военной полицией. Он рассмеялся, оглядывая ее черный строгий костюм: - Лиса. Мало кто мог устоять перед очаровывающей улыбкой и мелодичным голосом этой привлекательной женщины. Майор военной полиции Карин Карвен не часто надевала военную форму. В силу своего положения и рода занятий ей не приходилось стоять в карауле, летать на УПМ, в основном, она занималась расследованиями преступлений внутри стен. В отличие от гарнизона и разведки ее главными врагами были не титаны, а люди, нарушившие закон. А с повышением она все меньше работала в «полях», и все больше ее заваливали бумажной работой. Так что форму она надевала в исключительных случаях. И сегодняшнее полуформальное собрание военного руководства по итогам квартала не было одним из них. Карин, стоя в окружении колонн в главном холле штаба военной полиции, в котором было назначено собрание, лениво пускала дым и оглядывала входящих. В помещении показались представители разведки. Первый вошел Эрвин Смит. Представительный молодой командор, не так давно назначенный на свою должность. На правильном лице при виде Карин появилась одна из его обаятельных улыбок, от которых таяли светские дамы. Эрвин умел нравиться и убеждать, добиваться всего, чего он хочет. И чтобы обезоружить оппонента ему не нужно было применять силу, достаточно только слов. За ним следом появилась глава исследовательского отряда Ханджи Зое и не так давно ставший известным, как сильнейший воин человечества, капитан Леви Аккерман. Тогда, несколько лет назад, интуиция не подвела Карин. Она не поверила в его смерть, но для нее стало загадкой его исчезновение. И тогда Карин принялась за то, что получалось у нее лучше всего – расследовать. Первое время было тяжело, зацепок не было, трое преступников из подземного города будто растворились. Карин постоянно казалось, что она упускает что-то важное, и информация утекает у нее сквозь пальцы как песок. А потом до нее стали доходить слухи о новом солдате в разведке, который был необычайно силен и мог расправиться с несколькими титанами в одиночку. Говорили, что родом он был из Подземного города, а в разведкорпус попал по приглашению Смита. Пазл сложился. Позже Карин выяснила, что это, действительно, был Леви, и в разведку он попал благодаря Эрвину, оценившему по достоинству его незаурядные способности. Также она узнала о гибели Фарлана и Изабель на первой вылазке за стены. Они виделись всего пару раз, но были знакомы, и ей было очень жаль, что их жизнь оборвалась так скоро и так ужасно. Жизнь разведчиков такова, что у большинства из них после смерти нет могил. Их тела хоронят где-то там, далеко за стенами, на той свободе, к которой они так рвутся при жизни. Либо не находят их тел вовсе. Для таких солдат разведки был возведен монумент памяти, напоминающий об их подвиге и так рано оборванной жизни. Однажды Карин пришла к нему и оставила там два небольших букетика цветов: желтые нарциссы и розовые магнолии – в память о людях, недолго бывших в ее жизни и о которых мало кто будет помнить и скорбеть. Но в собранном Карин по кусочкам пазле не хватало одной детали: она не понимала за что Леви так поступил с ней. Сначала она пыталась искать ему оправдания, терзалась мыслями, что может это она поступила как-то не так, потом ее охватило жгучее чувство обиды. Самое главное она не понимала причину. В ее рациональной картине мира это сводило ее с ума и заставляло впадать в слепую ярость от собственной беспомощности в попытке разобраться в произошедшем. Но со временем яркие чувства поблекли, осталась только какая-то глухая злоба. Поблекла и пропала и та молодая девчонка-лейтенант, радостно сбегавшая на свидание в каждый свой увольнительный. - Майор Карвен, - Эрвин тем временем подошел к Карин поздороваться и элегантно с улыбкой поцеловал ей руку. Хитрая искра блеснула в его голубых глазах. Смит всегда предпочитал «дружить» с полезными ему людьми. Несомненно, Карин, руководившая практически всеми внутренними расследованиями, была одной из них. - Рада встрече, командор Смит, - Карин чуть дольше положенного не отпускала руку Эрвина и вернула ему такой же хитрый взгляд. Обменялась короткими приветствиями с Ханджи и заставила себя посмотреть на Леви, которого впервые видела вживую так близко после его исчезновения. А он ничуть не изменился. Все также идеально уложенные черные волосы, красивые черты лица, опрятная отутюженная одежда. Даже платок на шее тот же дурацкий, повязанный на манер аристократов. Только глаза серые смотрят растерянно. Будто совсем не так он представлял их встречу. Карин не спешила здороваться, выжидающе смотрела на него сверху вниз. Как младший по званию он должен был первый отдать ей честь. Она знала, как он всегда не любил эти формальности, и сейчас ее охватило какое-то мрачное злорадство от осознания ситуации. Кажется, время не очень-то притупляет боль. Леви догадался чего она ждет, молча посвятил сердце и отвел взгляд. - Капитан Аккерман, - Карин холодно кивнула, никак не изменившись в лице. Пора было идти на собрание. Карин зашагала вперед, звонко стуча каблуками по гранитному полу. Эрвин поравнялся с ней и завел беседу. Он был очарователен, и в любой другой бы день Карин бы льстило его внимание. Ей нравилась эта словесная игра с ним, и, возможно, она была бы не против и чего-то большего. Но сейчас Смита она не слушала, отвечала ему что-то, возможно даже впопад, и эта дорога до отведенного кабинета казалась ей мучительно долгой. Собрание прошло гладко, все, как и было запланировано, Карин умела отключать эмоции, когда это было нужно. Ее даже похвалили за высокий процент раскрываемости дел. Распрощавшись с начальством, она была рада наконец сбросить наигранную вежливую улыбку, которая давалась тяжело, и сегодня от нее будто бы вот-вот сведет щеки. Карин открывала ключом дверь своего кабинета, когда услышала знакомый голос: - Карин. Сердце пропустило удар. - Капитан, вам нельзя находиться в этой части штаба военной полиции. Я могу проводить… Леви поморщился и перебил ее: - Перестань. Нам надо поговорить. Секунда раздумий. Карин молча толкнула дверь и вошла во мрак дверного проема. Дверь осталась открытой, приглашая его войти. Леви вошел внутрь. Карин зажгла свечи на столе и сейчас возилась со спиртовой лампой. Она уже сняла верхнюю металлическую крышку и смочила спиртом калийную сетку. Приоткрыла клапан, чтобы залить спирт в емкость снизу и промахнулась, разлив часть себе на стол, руки и коробок спичек. - Блять, - она встряхнула кисти, сдвинула мокрые спички в сторону. - Помочь? – предложил Леви, наблюдая за ней. - Не надо, свеч хватит, - Карин встала напротив, облокотившись на стол. В полумраке ее глаза казались почти черными. Блики от свечей плясали на ее темных длинных волосах, роскошной короной обрамлявших бледное лицо. В тусклом свете ее контрастная красота обретала какой-то демонический оттенок. Карин махнула рукой на диван напротив, приглашая Леви сесть. Сама достала свою курительную трубку и принялась забивать в нее душистый табак. Его сладко-пряный с легкой горчинкой аромат смешался с резким запахом спирта. - Говори, что хотел, - Карин зажала в зубах трубку и чиркнула спичкой. Просторный кабинет майора полиции наполнился едким дымом. Леви так и не сел по ее приглашению на диван, а подошел ближе. - Хотел объясниться насчет всего того, что произошло. Думаю, что должен это сделать, - серьезно начал он. - Правда? И что тебя натолкнуло на такую мысль? – хохотнула Карин со злобной иронией и выдохнула сизый дым прямо ему в лицо. На лице Леви промелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки: - Хватит курить эту хрень. Воняет. Когда уйду, делай, что хочешь. Она изменилась. Сильно. Он помнил ее совсем другой. Теперь Карин была взрослой женщиной, привлекательной, несомненно, и однозначно знающей об этом и о том, какой гипнотический эффект ее красота оказывала на мужчин вокруг. А еще она никогда не говорила с ним так. - Снова уйдешь и пропадешь на несколько лет? Так и быть, в этот раз не расстроюсь. В этот раз? Карин села на край своего высокого деревянного лакированного стола, сложив ногу на ногу. Черная юбка изящно очертила ее стройные ноги. Леви вздохнул и потер лицо. - Я не по своей воле оказался в развед-корпусе. Нас поймали. Это был обмен на свободу. Мундштук со стуком задел ее зубы, Карин нервно спрыгнула со стола и сделала шаг к нему. - А потом Эрвин Смит держал тебя в подвале? И ты поэтому не мог написать мне даже письма? - Карин вздернула бровь и наклонила голову на бок. Она брызгала ядом. В этот момент она жалела, что не может обратиться коброй и убить здесь и сейчас человека, стоявшего напротив и вызывавшего в ней столь противоречивые чувства. Ей хотелось уничтожить и растоптать его за нанесенную когда-то обиду. И снова было больно, разбередились старые раны. Но ведь не бывает больно, когда ненавидишь? Леви было неприятно от ее слов, она это видела. - Я не был уверен, что переживу первую вылазку за стену и встречу с титанами. Не хотел делать тебе больно дважды. Разведчик может умереть каждый день, и возвращать что-то просто не было смысла… Карин засмеялась. Леви оборвал свою речь и посмотрел на нее как на ненормальную. Пазл сложился. Какая до банального простая причина. А ведь это на него похоже. Но у него не было права решать все это за нее. Карин подошла почти вплотную, так, что снова ощутила знакомые нотки травяного мыла и пряных древесных мужских духов. Леви был верен своему аромату, а Карин знакомый запах с головой грубо макнул в воспоминания. Захотелось коснуться его, чтобы проверить - не наваждение ли это, но Карин одернула себя. - Леви, ты эгоист, - она впервые назвала его по имени сегодня, - ты все это не для меня делал, а для себя. Тебе так проще, меня ты даже не спросил. Карин грустно усмехнулась и сложила руки на груди: - Слушай, а может тебе просто посрать было? Решил пропасть без лишних проблем и разговоров, теперь ты на поверхности, сильнейший воин человечества, девчонка из полиции сразу утратила свою полезность… - Замолчи. Леви явно привели в ярость ее слова. Он шумно выдохнул и поджал тонкие губы. Карин видела, что ему тяжело дается спокойствие. Значит, задела. Сильно. Кажется, что пора бы уже остановиться и не переходить дальше красные линии, но она не могла. Ей так хотелось выплеснуть все: накопленную обиду, непонимание, которыми она терзала себя все это время и не могла себе позволить кому-либо открыться. Ей так хотелось заставить его пожалеть о содеянном, будто от выплеснутых на него эмоций ей станет легче. И услышать его Карин не хотела, она сама не понимала почему ей становится так тошно от его оправданий, будто бы намного проще просто найти виноватого. Найти и снова задавить злостью пугающие ее забытые чувства. Карин смерила Леви взглядом. Действительно, совсем не изменился. Будто все это было просто тяжелым сном, и вот он снова перед ней. И как бы не сильна была ее обида, она не могла не признать, что хотела бы еще сильнее сократить расстояние между ними, и злость не могла затушить пламени разгоравшегося влечения. - Тяжело слышать правду? - Заткнись. - Заткни меня, - Карин хищно ухмыльнулась, и первая перешла грань, протянув руку и хватая форменные ремни у него на груди. Потянула на себя. На короткое мгновение Леви замялся, будто не решаясь ей ответить. Потом все же поддался и коснулся ее губ своими. Карин на минуту замерла, будто сомневаясь в происходящем, но после ответила на поцелуй. Она почувствовала его руки на своей талии, тепло прижимающегося к ней тела. Все так знакомо и в то же время почти позабыто. Капитан углубил поцелуй, его язык встретился с ее, Карин положила руки ему на плечи и коснулась нежной кожи напряженной шеи. Хотела оставаться холодной, высказать то, что думает, ублажая свое чувство обиды и уязвленную гордость, а сейчас она чувствовала, как по спине пробегают мурашки, а внизу живота будто что-то переворачивается, когда прохладная ладонь Леви забирается под ее рубашку и касается разгоряченной кожи. Но это ведь только сегодня? Они оба попятились к столу, Карин с силой врезалась в него задом, пытаясь удержать равновесие, свалила рукой кипу каких-то бумаг и чернильницу. Со звоном разбился полетевший на пол стакан с водой. Она сдавленно зашипела от боли Леви в губы, не разрывая поцелуй. Кажется, он хотел что-то у нее спросить, но она не позволила, притянула его ближе, теряя голову. Это явно не то, что она планировала. Затмевающее разум желание, явившееся из разбереженных воспоминаний, стало в этом уравнении неучтенной переменной, злившей Карин. Но это ведь просто секс, правда? От страсти и злости в какой-то момент ласки Карин стали грубее. При поцелуе она прикусила его губу и почувствовала металлический привкус на языке. - Ебанулась? – выдохнул рвано Леви, и она заметила кровь на его губах и крупную алую каплю, спускающуюся с нижней губы к подбородку. Карин бросила на него опьяненный взгляд, провела носом по щеке, вдыхая аромат кожи, и спускаясь ниже, слизнула каплю крови, обманчиво нежно проведя теплым влажным языком по его губе. Прижатым телом Карин почувствовала, как после этого стало тесно у него в штанах. Леви обхватил Карин за бедра и приподнял, сажая на письменный стол, ослабил атласный черный галстук и поцеловал ее в шею, оттягивая воротник рубашки. Среди рваных вздохов она не смогла сдержать стон, запустила руку в его темные растрепавшиеся волосы. Карин стащила с Леви форменную куртку, и она полетела вниз, намокая от разлитой на каменном полу воды. Глаза Карин сверкнули дерзким огнем, когда она потянулась к ремню на его белых брюках. Леви задрал ее юбку выше, оголяя подтянутые бедра, сжал их и коснулся уже нежнее с внутренней стороны. Карин в нетерпении заерзала на столе, расправилась с его ремнем и пуговицей на брюках и потянула их вниз, протянув руку вперед, но Леви не дал ей себя коснуться, рывком развернул ее к себе задом и нагнул, прижимая к столу. Карин выдохнула, ощутив на оголенной коже груди холод лакированной деревянной поверхности своего рабочего стола. Леви уже успел поднять ей юбку и стянуть нижнее белье. Карин резко вывернулась из его хватки и развернулась. - Нет, я хочу видеть твое лицо, - пояснила она, встретив его удивленный взгляд, и снова притянула Леви к себе, запрыгивая на стол и разводя ноги шире. Карин громко ахнула, когда он вошел в нее, тихо застонала, уткнулась в шею. Она быстро намокла, сама не ожидая от себя такой волны возбуждения. Толчки становились глубже, чувственнее, Карин ощущала, как ее кожу щекочут рваные вздохи Леви. Она запрокинула голову назад, позволяя целовать свою шею и грудь, с очередным толчком впилась ногтями в его плечи. Карин была грубой, была страстной, была чувственной. На мускулистой спине капитана теперь точно останутся следы от ее ногтей, как и на ее бедрах синяки от того, как он вжимает ее в край стола. Один - один. Кажется, боль способна раззадорить только сильнее, смешавшись в возбужденном сознании с желанием. Карин всегда всего было мало. Она хотела большего во всем, и секс не был исключением. Она задвигалась бедрами в такт, подаваясь вперед и все глубже насаживаясь на его член. С ее губ слетали громкие стоны, она явно не сдерживалась в своем желании. Она хотела еще. Еще глубже, еще чувственнее и еще больше. Карин прикрыла глаза, сама резко потянулась за поцелуем, столкнувшись с Леви носами, за шею притянула его к себе ближе. Кажется, ему нравилось поддаваться ей - женщине, которая не давала, а брала, что хотела. - Еще.. да… - Карин рвано выдохнула, глядя на него затуманенными желанием глазами. Она уже несколько раз была близка к пику, но никак не достигала его. Она то сама сбивалась, то Леви менял ритм. Ее смазки уже становилось слишком много, а мышцы гудели от перевозбуждения и желания финала. Уже чувствуя себя изнуренной, она откинула прилипшую к влажному лбу прядь волос, выгнулась дугой ему на встречу, затряслась, ощущая новую волну приближающегося оргазма. Дыхание перехватило, но долгожданной разрядки не случилось. Карин сдавленно застонала от перевозбуждения, напряжение между ног не отпускало, но затянувшиеся попытки кончить убили желание. Леви резко вытащил в последний момент, чтобы не кончить в нее. Он тяжело дышал, нежно целуя ее в шею, а она чувствовала себя совершенно разбито с разведенными и перепачканными в смазке ногами. Тело еще ощущало возбуждение, а мысли уже навалились тяжелой ношей. Она не кончает. Снова. Леви собрал свою разбросанную одежду и быстро оделся. Даже сейчас, собираясь в спешке после внезапного секса, он умудрялся выглядеть опрятным. Карин, не сразу вернувшись в реальность, тоже неспешно приводила себя в порядок. Она еще не до конца застегнула рубашку, когда Леви подошел и обнял ее сзади, Карин прикрыла глаза, с удовольствием ощущая его тепло. Она не получила оргазма как он, но ей все равно была приятна его близость сейчас, это немного смягчало груз навалившихся на нее переживаний. Внутри Карин бушевала буря из различных эмоций. Ураган сознания раскручивал их и перемешивал между собой смятение, радость, злость, обиду, нежность. Карин развернулась к нему лицом и взяла за руки: - Знаешь, Леви, если бы ты служил в военной полиции, то тебе не нужно было бы сейчас уходить. Она сама не верила, что говорила это. Леви на секунду замер, но потом качнул головой, аккуратно вытащил из ее ладоней свои: - Карин, если это предложение, то ты знаешь ответ. Я дал присягу, своих клятв я не нарушаю. И я должен отомстить… Она нервно всплеснула руками, сделала шаг назад и перебила его: - Я, я! Ты опять думаешь только о себе, - Карин грустно усмехнулась, глядя на него стеклянными глазами. Волна разочарования накрыла с головой. Ее что, променяли во второй раз? Леви сделал к ней шаг вперед, понимая, что не стоило сейчас, когда замаячила призрачная надежда на возрождение отношений, быть таким резким. - Карин, перестань, я бы тоже хотел все вернуть, - в его голосе звучало неподдельное сожаление. Он был не железным, Леви огромных усилий стоило не пойти на поводу у своих чувств. Возведя вокруг себя неприступные стены из принципов, он сам оказался в ловушке. - … но из разведки уйти я не могу, - закончил он, отведя глаза, не в силах выдержать осуждения в ее взгляде. Карин сжала зубы. Короткие вдохи. Она не хотела, чтобы он увидел ее слезы. Через мгновение она гордо вздернула голову, взяв себя в руки, в темных глазах застыло разочарование. - Плевать, иди в свою разведку, - она с напускным равнодушием махнула рукой и потянулась за курительной трубкой на столе. Припухшие от недавних страстных поцелуев губы изогнулись в злобной усмешке: - Мне хватает мужчин в рядах полицейских. То хрупкое, что возродилось между ними за этот вечер, безвозвратно разбилось. Леви внимательно посмотрел ей в лицо, поджал губы, принимая неотвратимость происходящего, бросил короткое: «Я тебя понял» и зашагал к двери прочь. У самого выхода он на мгновение застыл, напряженно поведя плечом в сторону, будто вот-вот желая обернуться. Карин задержала дыхание, а потом силой заставила себя отвернуться. Уязвленная гордость выла, заглушая слабые возражения сердца. Хлопнула дверь. Леви ушел. Карин поднесла трубку к губам и затянулась, горький вкус табака наводил порядок в мыслях. Она потянулась убрать щекочущую пылинку с щеки и с удивлением поднесла к глазам мокрые пальцы. Слезы.