проклят тишиной

      Стук собственного сердца гулким эхом отдается в ушах Намджуна, а ноги предательски не слушаются, когда он, сломя голову, несется по коридорам городской больницы, то и дело невольно задевая широкими плечами проходящий мимо персонал, что смотрят на него с осуждением и раздражением.       Но мужчине плевать. Все это не имеет смысла.       Смысл, смысл...       Его смысл сейчас лежит в реанимации, борясь со смертью.       Намджун резко тормозит у нужного кабинета и нервно топчется на месте, ожидая, пока ему разрешат войти. Вскоре не выдерживает и начинает мерить напряженными шагами коридор, отчаянно кусая губ, уперевшись взглядом в собственные ботинки.        Киму кажется, что проходит целая вечность, прежде чем из операционной показывается уставший врач. Мужчина резко вскакивает и буквально подлетает к нему. От страха невольно пересыхает в горле.       —Вы Ким Намджун, верно? Ваша визитка была в сумке у пострадавшего,—сочувственно глядя на бледное лицо мужчины спрашивает врач.       —Да, это я,—упавшим голосом подтверждает Намджун, готовясь к самому худшему.       —Ким Сокджин в коме. Внутри что-то обрывается.

***

      Ким устало плетется по уже так хорошо знакомым коридорам больницы. Голова кипит после напряженного рабочего дня, оставляя только одно желание — как можно скорее прийти домой и упасть на кровать без чувств.       Но Намджун не смеет позволить себе такую роскошь уже два месяца.       Ноги машинально выносят мужчину к привычному кабинету. Ким негромко стучит, надеясь услышать столь любимый голос, сквозящий нежной улыбкой.       Но чуда не происходит.       Намджун заходит и до уха сразу доносится привычная тихая мелодия. Ким рад, что Сокджину поставили аппарат, оповещающий музыкой о его состоянии. Иначе Намджун бы непременно свихнулся от постоянной звенящей тишины, которая сейчас возникает лишь в моменты переключения песен.       Мужчина аккуратно опускается на стул, стоящий подле койки Джина. Осторожно заправляет выбившуюся прядь волос за ухо находящего без сознания Кима.       Запоздало Намджун замечает, что по его щеке предательски катится слеза. Он резким движением смахивает ее, чуть качая головой.       —Я должен оставаться сильным ради тебя,—шепчет чуть слышно, жмуря глаза в попытке сдержать горячие капли, так и норовящие вылететь из глаз.       С невообразимой нежностью мужчина кладет свою руку поверх пальцев Джина, стараясь унять щемящую боль в груди.       До разума смутно доходят строки заигравшей песни.

" The hospital asked, "Should the body be cast?"

Before I say goodbye, my star in the sky

Such a funny thought to wrap you up in cloth

Do you find it all right, my dragonfly? "

***

      Намджун устало вваливается в палату, забывая постучать. Но смысла в этом ничтожно мало. Как и надежды, оставшейся в душе.        Прошел очередной месяц. Очередной месяц звенящей пустоты и ледяной постели.        Этот день не отличается от сотни предыдущих. Одинокий подъем в полседьмого, завтрак, зарядка, полчаса дороги в душном вагоне, восемь часов в офисе со спертым воздухом, недолгая езда на последнем автобусе, привычный путь до палаты…       Но сегодня что-то не так. Ким напрягает мозги, чуть прикрывая глаза.       Музыка. Музыка сегодня тише обычного.        Сердце пропускает пару ударов, а тело немеет. Мужчина рвано выдыхает и судорожно нажимает на кнопку вызова персонала, падая на колени перед койкой.  Тишина.       Намджун оторопело смотрит в лицо Сокджина, святящееся безмятежностью и тронутое легкой улыбкой.        —Джин!—резко выкрикивает мужчина, но его голос быстро тонет в звенящей тишине.        В неверии мужчина хватает чужую жутко ледяную руку, нащупывая точку пульса. Внутри что-то с треском ломается.        Ким заходится в безудержных рыданиях. Теперь ему не для кого быть сильным. 

***

Пришедшая санитарка найдет в палате два трупа.