На последнем вдохе

— Доброе утро, господин. — первое, что услышал Сал, открывая свои глаза. Было мягко и тепло. Необычно. Приняв положение полулёжа, юноша осмотрелся. Это была его комната до того времени, когда он попал в подвал. Точно такая же. — Доброе... — взгляд упал на нового дворецкого, который держал в руках поднос. — Это был не сон? — Нет, это был не сон. Я принес горячий чай Эрл Грей. — Ларри протянул чашку новому графу, ожидая его реакции. — Спасибо... Но ведь поместье сгорело. — отпив напиток, юный граф расслабился. Давно он не мог позволить себе такое. — Вкусный. — Да, сгорело. Я построил новое. Точно такое же, которое было до этого. — А в газетах что-то есть? — вместо ответа Сал получил газету, в которой была огромная статья про "кошмарный пожар" в поместье Фишеров. — То есть, я теперь граф? — Получается, что так, но не для всех. Только для меня, Вас и... — не успел дворецкий договорить, как в комнату постучали. — Эшли. — Можно войти? — девушка не дождалась ответа и вошла. Быстрым шагом добралась до кровати Фишера и обняла. Обняла так нежно, как не обнимала родная мать. — Сал, я так переживала. Боже, какой ты худой! — Эшли, держи себя в руках. Ты ведь слуга, а не его родственница. Или уже позабыла, как нужно вести себя в поместье? — грубый голос заставил Кэмпбелл отстраниться и мило улыбнуться. — Простите, господин, за свою бестактность. — Ничего страшного... — щеки невольно приобрели розоватый оттенок. Смущает. — Эшли, позволь нам договорить. —Ох, конечно-конечно! Голубоглазый проводил взглядом служанку и вернул свой взгляд на дворецкого. — Сейчас Вам нужен отдых. Побольше есть и спать. Я разберусь с вашем титулом, поэтому за это даже не беспокойтесь. — Хорошо, можешь меня оставить. Я хочу побыть один. Как только дверь закрылась, юноша поднялся с кровати и подошёл к зеркалу, которое было во весь его небольшой рост. Сейчас на нём была ночнушка, которая скрывала всё безобразие, но это его не остановило. Быстрым движением Сал снял её, рассматривая своё голое тело. Дыхание сбилось, а в глазах отражался страх и отвращение. Он не видел себя таким и даже не мог представить. Казалось, что всё не так уж и плохо. Выраженные скулы, небольшие впадины вокруг глаз. Сильно виднеющиеся ключицы и ребра. До ужаса впалый живот. Ноги можно было сравнить со спичками. Да и его в целом можно описать, как ходячий скелет. Больше нет тех радостных глаз, милых щёк... В принципе нет того десятилетнего ребенка, который верит в сказки про единорогов и волшебников. — Это не я... — прошептал парень, отходя назад. — не я, не я... Не я! — под руку попалось что-то тяжёлое. Это "что-то" полетело прямо в зеркало, разбивая его в дребезги.

***

— Эш, приготовь, пожалуйста, кашу. А я займусь... — не успел Джонсон договорить, как услышал стук, а после звон чего-то разбитого. — Боже! — Эшли дёрнулась и схватилась за сердце. Этот звук явно напугал. — Что у него там происходит? — Ларри не ответил, оставляя слугу одну. В ту же секунду отправился в покои графа. — Господин...— картина, которую он увидел, не сильно его радовала. Юный граф сидел на коленях, держась за голубые волосы. Казалось, что ещё немного и он выдернет пару прядок волос. Он что-то бормотал себе под нос. Что-то невнятное и только ему понятное. — Господин! Джонсон присел рядом на одно колено, медленно убирая его же руки с головы, смотря прямо в зарёванные глаза. — Господин, глубоко дышите и смотрите на меня. Вдох. — дворецкий сам сделал вдох, показывая, как надо делать. — Выдох. Юноша последовал его примеру, хоть и не сразу. Его тело трясло, из-за чего вдохи и выдохи были прерывистыми. — Вот так... Ещё раз. Ещё несколько минут они держали зрительный контакт и дышали вместе. Не ясно, что именно помогло, но парень успокоился и наконец отвёл взгляд. Было стыдно. Стыдно за свои настоящие эмоции. Он плакал только тогда, когда все уходили и то, очень тихо. Держал в себе все "постыдные" эмоции. Только пару раз он ревел при матери, пытаясь понять, из-за чего он тут оказался. Где он так провинился, что теперь обязан сидеть тут и обслуживать мужчин. Увы, но ему никогда не давали ответа, только лишь "тише". — Прости, я... — Вам не за что извиняться. Лучше вернитесь обратно в постель и поспите. — Взяв юношу на руки, демон уложил его обратно в кровать и сел рядом, поглаживая по голове. — Пусть Вам приснится что-то доброе. Только сейчас дворецкий заметил осколки зеркала. Порыв агрессии? Испугался себя? Ему остаётся только гадать, ведь спрашивать сейчас графа - не самая лучшая идея. — Я настолько ужасно выгляжу? — этот мальчик, как будто услышал его домыслы, и решил сам ответить на вопрос. — Вы выглядите... Достаточно болезненно, но пройдет время, и всё измениться. Не будет этих выпирающих костей и такого цвета кожа. Но для этого придется постараться. — Точно? —Конечно. Вы сказали говорить только правду. — Верно, только правду... Стой! Ты спросил меня:"Не хочу ли я отомстить им взамен на свою душу." Но я ведь отомстил, так почему я жив? — Дело куда сложнее. Не только им Вы должны отмстить. — А кому ещё? — Этого я сказать не могу. Кареглазый поднялся с места, подходя к причине истерики парня, вернее, то что осталось, и стал собирать их. Наблюдая за этими действиями, Фишер сам не заметил, как погрузился обратно в сон. — Чёрт... — демон нахмурил свои густые брови. Причиной тому был запах души мальчика, которая отдавала чем-то отвратительным. Сейчас она медленно гниёт и, если не спасти - будет только хуже. В голову стали лезть мысли о том, что зря он спас парня. Ничего хорошего не выйдет, но так ли это? Может, просто надо помочь? — С какой стати демон должен помогать? — прошипев эти слова, Ларри обернулся на спящего и тяжело выдохнул.

***

— Эшли, он не поранился, я проверил. Не беспокой господина. — Ну вдруг! Кэмпбелл всеми силами пыталась уговорить дворецкого, чтобы тот разрешил ей лично осмотреть тело графа, но тот грубо отказывал. — Через час нужно его разбудить и накормить. Удачи. — ответом последовала радостная улыбка. И всё же добилась успеха. — Хорошо, мистер Джонсон! Я пойду приготовлю кашу!

***

Девушка медленно зашла в темную комнату с подносом. Поставив его на тумбу, она подошла к плотно закрытому шторами окну и распахнула их, впуская в комнату свет. — Господин, вставайте. Слуга села на край кровати и аккуратно погладила по голому плечу. — Мам, не хочу... — сонно проговорил юный граф и попытался укрыться одеялом с головой, но ему не дали этого сделать. Раскрыв свои голубые глаза, парень удивился, а после отвёл взгляд. Посчитал слугу за собственную мать. Ну не позор ли? — Добрый день. Вам нужно поесть каши, чтобы поскорее набраться сил. Мне покормить Вас? — она издала смешок и взяла в руки глубокую тарелку с кашей. — Я не маленький. — Сал забрал еду из нежных рук и стал уплетать за обе щеки. Слишком вкусно. Слишком давно не ел нормальной пищи. — Не стоит так спешить, а то подавитесь. На самом деле Кэмпбелл было очень приятно, что её назвали мамой. Она ни в коем случае не смеялась над этим, наоборот, считала милым. — Позвольте мне осмотреть Вас. Ларри сказал, что он осмотрел, но что-то мне не верится. Получив кивок, девушка стянула с "сына" голубое одеяло. Долго осматривать не пришлось. Взгляд мгновенно упал на колени, которые были в свежих синяках. — Я так и думала! — своей рукой она провела по правой коленке, наблюдая за реакцией. — Вам не больно? — Совсем немного. Не стоит так беспокоиться. — Фишер поставил пустую тарелку на поднос и закусил губу. — А можно что-то сладкое? Просто я очень люблю его... — Сладкое? Конечно можно. Господин, Вы ведь граф. Не нужно говорить "можно, пожалуйста и так далее." Просто говорите хочу и принеси. — зеленоглазая укрыла графа обратно и встала с кровати, забирая пустую посуду. — Точно. Эм.. Хочу сладкое! — в данный момент это прозвучало так неловко и совсем неубедительно, что слуга еле сдержалась, чтобы не посмеяться. — Подождите немного, господин. Как только Эш вышла за дверь, она столкнулась с Джонсоном, который, кажется, подслушивал. — Что ты тут делаешь? — Хотел зайти, а что? — Граф хочет сладкое. Ты умеешь готовить? — в глазах леди читалась надежда. Ей плохо удается выпечка. — Да, умею. — кареглазый улыбнулся и отправился на кухню, попу тно закатывая рукава и отчитывая себя за то,что оставил её в живых. На мгновение показалось, что тот ужасный запах стал уходить, но не рано ли радоваться?