Даже, после смерти...

Новости пестрели заголовками об Достоевском. Его смерти. Русский Эспер, глава преступной организации, виновник множественных хлопков — мёртв! Ничего нового. Никакой зацепки. Николай до сих пор не верил, в произошедшее.Он думал, что ещё во время взрыва в самолёте — он закончил свою жизнь, но, как оказалось, способность Фёдора заключюлась в смене тела, если это так можно назвать. После победы Брэма над ним, с помощью особого меча, что был единым во всем мире. Единственный способом победы— являлась смерть тела. Иногда, сквозь способность Достоевского, истинный владелец мог пробудится, но умереть можно было лишь одним методом.На каждый яд, есть своё противоядие, как говорится. Каждый раз, видя новости, Николай испытывал разный спектр эмоций, от злости до пустоты, с лёгким трепетом. Все заслуги приписали Фукудзаве Юкичи, главе Вооруженного Детективного Агентства, тем самым, очистив их репутацию окончательно. Почти все грехи участвовавших в этом — были замяты. Кровь Фукучи записали на мёртвого Фёдора, кто ее мог возразить. Смерть была напрасна, в какой-то мере, ничего толком не изменилось. На его похоронах присутствовало большое кол-во народа, он был народным героем, чье имя, обязательно будет в учебниках истории. Портовая мафия постепенно восстанавливалась, набираясь новыми сотрудниками и возможностями. За определенную помощь в произошедшем им начали спускать с рук всё большее, но не заходящее за рамки крови. Всё закончилось хорошо, но не для Фёдора Достоевского. Фёдор. Достоевский. Не мог же он просто так умереть? Он жив. Николай был уверен в этом. Даже вспоминая тело, что он лицезрел в морге, куда пробрался специально. Уже над трупом, издевались. В самом начале его расчленили, не найдя никаких особенностей строения тела, этого им не хватило. Народ требовал его крови, мучений. Быстрая смерть — милосердие, для такого, как он. Пусть отплатит после кончины. Тело сожгли, на прах ссали, мешали с мусором. Мерзость. Правительство одобряло это, вызывая всё большую агрессию у последователей Достоевского, а у Гоголя — в особенности. К сожалению, он не мог постить его полноценно, отвезти на родину, на его или на свою, даже без разницы. Они многое ещё не успели сделать, о многом поговорить. Николай жалел, что хотел убить его. Смерть лучшего друга вызывала отвращение. Хотелось, просто, лечь? Заснуть и не проснуться. Будто, забрали что-то важное. Он до последнего верил, что смерть подстроена, это всё гениальный план Достоевского. Часами, он пересматривала новости, фотографии с места происшествия, в надежде, найти зацепку. Он перечитывал их переписку, вспоминал встречи, пытаясь восполнить картину. Пазл с тремя тысячами деталей, покупая его, ты ожидаешь, что соберёшь быстро, но тратишь месяца, если не года. Да только в этом случае сложнее всё, одна часть пазла — год, прожитый Достоевским. Часто, в пазл не докладывают детали, не давая лицезреть полный вид. Недостающими частями был Сигма. Именно он, получил почти все воспоминания, он — был главной помощью, если бы не работа в агентстве. Николай был в недоумении, от раннего подросткового бунта Сигмы! Но понять можно было, ясно дискомфорт во время стёба над ним, вместе с Русским эспером — был заметен даже в Индонезии. Освободившись от гнёта одного человека, он приобрёл друзей и свободу, смог стать личностью, не оглядываясь на прошлое. В душе, он был даже рад на него, но не мог сказать из-за образа. Дни превратились в рутину, коей, не позавидуют даже офисные работники. Телефон, ноутбук, многочисленные бумажные кипы и личное дело Достоевского — это максимум, который можно было получить со связями Николая, ни больше, ни меньше. Очередная фотография мёртвого тела, но с нового ракурса добавлялась на “детективную стенку„ , скреплённая с остальными. Гоголь взъерошил волосы, томно вздохнул и сел на диван. Сколько суток он не выходил на улицу? Сколько не спал? Как скоро его ожидает смерть от недосыпа? Он определённо что-то упускает, но, что? Вглядываясь, в цепочку событий, связанных между собой, он потратил много времени, не заметив, как уснул. —... Я понимаю, что ты искренне проникся моей личностью, но не нужно так много времени уделять мне. Дай отдохнуть хоть в аду.— произнёс до боли знакомый голос, того, на чью поиски он потратил большую часть сил и времени. Открыв глаза, Николай смог увидеть Достоевского, восседающего на троне из черепов, в одеяниях, похожих на те, что носил перед смертью, да сердце с мечом воткнутым насквозь. Обстановка была не менее прекрасной, вокруг котлы, головы, скелеты и река крови, растягивающаяся на всю округу. Кроме этого, вокруг — стена из черепов. Гоголю хотелось разрыдаться. Ноги начали дрожать , совсем не держа, доводя до падения на колени. Увидев, кто со стороны, подумал, что он кланяется ему, да грехи замаливает. Неожиданно, обстановка сменилась. Вместо черепов, из окружали компьютеры, подняв голову и некогда помокревшие глаза, он вспомнил. Это то самое место, где они встречались раньше.