Омрачение твоей души / The Darkening of Your Soul

      “Предательство не только разбивает твое сердце, но и омрачает твою душу. Ты никогда не забудешь боль, которая, как туман, навсегда останется в глубинах твоего разума”.

- Неизвестный

      Предательство, когда оно произошло, ошеломило Гарри сильнее, чем любой бладжер на квиддичном поле. Он не ожидал этого, не был готов к этому, едва мог даже поверить в это.       Война закончилась. Враг был повержен. Гарри исполнил пророчество и, наконец, смог жить той жизнью, которой хотел жить, вдали от славы и необоснованных ожиданий запуганной общественности, ищущей спасения у простого подростка.       По крайней мере, теоретически Гарри был волен делать все, что хотел. Пресса по-прежнему преследовала его и писала о нем нелепые статьи. Начиная от сомнений в его решении провести лето в Хогвартсе ради помощи в его восстановлении, и заканчивая выдумками о тайных романах между Гарри и практически всеми ведьмами и волшебниками, с которыми он хотя бы отдаленно контактировал, а некоторых даже никогда раньше не встречал. Но Гарри не позволил этому беспокоить себя, он уже привык к подобному нежелательному вниманию. Он проводил дни с Гермионой, профессором Флитвиком и многими другими, чтобы исправить ущерб, нанесенный их любимой школе. А ночью он спал в комфорте и безопасности Гриффиндорской башни.       Рон решил присоединиться к силам Мракоборцев через неделю после финальной битвы, когда Кингсли, как новый министр магии, предложил эти должности и Рону, и Гарри. Однако Гарри отказался. Да, он все еще верил, что, возможно, захочет стать аврором, но сначала ему нужен был перерыв после тяжелого года. Итак, Гарри решил поступить так же, как планировала Гермиона, и вернуться в Хогвартс еще на год, чтобы сдать ТРИТОНы. После этого он всегда мог поступить на факультет авроров. Гарри был почти уверен, что ему не откажут, независимо от его оценок по ТРИТОНам.       За неделю до своего дня рождения Гарри получил сову от Кингсли с просьбой прийти в Министерство. Было несколько вещей, которые требовали прояснения, и поскольку Гарри еще никому не давал никаких официальных заявлений, Кингсли предложил, чтобы они позаботились об этом одновременно. Как дурак, Гарри ничего не уточнил, особенно после того, как показал письмо Гермионе, и она заверила его, что, вероятно, это было просто обычное интервью для их архива.       И, как еще больший дурак, Гарри отправился в Министерство на следующий день в назначенное время и наткнулся на стену авроров. В него попали в упор по меньшей мере пять оглушающих заклинаний, прежде чем он смог хотя бы вытащить палочку из кармана.       Гарри очнулся в камере, вокруг него были белые стены и массивная белая дверь без ручки. Никаких окон, только обычная металлическая мебель. Кровать с тонким матрасом и потертым одеялом, стол и единственный стул, а в углу туалет с маленькой раковиной над ним без зеркала.       Разинув рот, Гарри медленно сел. “Какого черта?”       Нет ответа.       Гарри сглотнул, холодный пот выступил по всему его телу. Он был в камере предварительного заключения министерства и понятия не имел почему. “Что происходит? Кингсли? Кто-нибудь есть?” Гарри прошелся взад и вперед по камере, несколько раз постучал в дверь, но ответа не последовало, и никто не пришел, чтобы что-либо ему объяснить. Гарри осмотрелся, но не нашел ничего полезного. Всё, что было при нем, пропало. Его волшебная палочка, кожаный мешочек, который он носил на шее, пригоршня галлеонов, которые он держал в кармане джинсов на случай, если ему захочется прогуляться в Хогсмид, выпить в "Дырявом котле" или съесть плитку шоколада в "Сладком королевстве".       После того, как Гарри походил по комнате, как ему показалось, несколько часов, он с усталым вздохом сел на кровать. Пожиратели смерти снова стали главными в Министерстве? Люциус Малфой вернулся в Азкабан после короткого судебного разбирательства, и многие другие, такие как Яксли, Кэрроу и Лестрейнджи, погибли во время финальной битвы. Но Драко и Нарцисса Малфой были вольны делать все, что хотели, после того, как Гарри выступил от их имени во время судебного разбирательства. Он был обязан Нарциссе жизнью. Это казалось достойным поступком, но теперь Гарри задавался вопросом, не было ли это наивным, и он дал им возможность каким-то образом отомстить ему       Простые туалетные принадлежности и блюда появлялись в установленное время. Овсяная каша на завтрак, бутерброд с ветчиной или сыром на обед и тарелка картофеля, моркови и кусочек вяленой курицы на ужин. Хотя поначалу Гарри был настроен подозрительно, он съел приготовленную еду. Он слишком хорошо знал по тому времени, когда жил у Дурслей, и по тому, как почти год жил в палатке с минимальными приготовлениями, что не есть, когда дают еду, очень глупо. Он не знал, что надвигается. Ему нужны были силы. Он проводил дни, расхаживая по комнате, а по ночам спал, сколько мог, время от времени звал кого-нибудь, но никто никогда не отвечал и не приходил.              После того, как Гарри догадался по количеству съеденных им блюд, прошло около недели, дверь, наконец, открылась. Гарри вскочил с кровати, будто только что проснулся. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, высокий аврор наложил на него заглушающее заклинание. Мгновение спустя тяжелые металлические кандалы сомкнулись вокруг его запястий и лодыжек, толстые цепи сковали их вместе. Гарри бесцеремонно вытащили из камеры, провели по короткому коридору в большое, знакомое помещение, до краев заполненное волшебниками и ведьмами.       Это был зал суда, где Гарри проходил слушание по делу о магии среди несовершеннолетних прямо перед пятым курсом. Аврор практически дотащил его до большого деревянного стула посреди комнаты, усадил на него и взмахом волшебной палочки прикрепил к нему цепи.       Гарри отчаянно огляделся, пытаясь позвать, но у него пропал голос. Его судили? Почему? Что, черт возьми, происходит?       Шум вокруг него был оглушительным. Люди по всему залу, как посетители на зрительских местах, так и члены Визенгамота, громко выражали свое замешательство и недовольство. Большинство, казалось, были возмущены, увидев своего героя в цепях, и потребовали объяснить, что происходит, с облегчением отметил Гарри. Возможно, что бы ни происходило, это было просто недоразумение, и его скоро освободят.       Затем он вспомнил Сириуса и все судебные ошибки, с которыми столкнулся этот человек, и внезапно Гарри засомневался, увидит ли он когда-нибудь снова дневной свет. Сириус был совершенно невиновен и гнил в Азкабане тринадцать лет, прежде чем сумел сбежать, только чтобы умереть несколько лет спустя, все еще находясь в розыске.       Гарри тоже был невиновен, насколько он знал, но это знание мало помогало успокоить его бешено колотящееся сердце.       Он снова огляделся и увидел Августу Лонгботтом и Нарциссу Малфой, сидящих здесь. Драко Малфой сидел с бледным лицом среди присяжных, в то время как несколькими рядами выше него Гарри заметил Невилла, Луну, Симуса и Дина. Все выглядели потрясенными, увидев Гарри в цепях. Но они были не теми, кого Гарри хотел, должен был увидеть. Однако, как бы он ни старался, он никак не мог найти Рона и Гермиону в толпе.       Гарри пришла в голову ужасная мысль. Были ли Рон и Гермиона тоже арестованы? Поэтому их там не было? Вспомнить только, как далеко она зашла, помогая Хагриду с защитой Клювокрыла еще на третьем курсе. Нет, та Гермиона, которую он знал, сделала бы все, чтобы ее друг не стал жертвой некомпетентности министерства.       “Тишина”, - раздался голос по комнате. Появился Перси Уизли с несколькими свитками и перьями. “Всем встать, чтобы приветствовать министра магии Кингсли Шеклболта”.       Кингсли появился в пурпурных церемониальных одеждах, в то время как все вокруг поднялись на ноги. Кингсли быстро отмахнулся от них. “Мои друзья, ведьмы и волшебники. Я позвал вас сюда на суд над Гарри Джеймсом Поттером за измену Волшебному миру”.       Шум, который на мгновение затих, усилился десятикратно, когда люди закричали, требуя объяснений. У Гарри отвисла челюсть, когда он недоверчиво уставился на Кингсли.              Подняв обе руки, Кингсли удалось немного утихомирить зал. “Министерство получило письмо от Альбуса Дамблдора, которое было зачаровано для доставки через месяц после поражения лорда Волан-де-Морта тому, кто исполняет обязанности министра магии. Сейчас я прочитаю это письмо вслух”.       Когда Перси протянул Кингсли лист пергамента, люди притихли настолько, что можно было услышать, как пролетела муха. Кингсли развернул пергамент и откашлялся. “Всем, кого это может касаться. Я пишу вам, чтобы убедиться, что лорд Волан-де-Морт больше никогда не вернется. Чтобы добиться этого, Гарри Поттер должен умереть ”.       Гарри закричал в знак протеста, но из него не вырвалось ни звука. Он уже умер! Он шел навстречу своей гребаной смерти!       “Лорд Волан-де-Морт обрел бессмертие, используя чрезвычайно темную магию, чтобы разделить свою душу. В трагическую ночь убийства Поттеров лорд Волан-де-Морт поразил юного Гарри Поттера смертельным проклятием. Но из-за магии жертвоприношения, ставшей возможной после смерти Лили Поттер, смертельное проклятие обернулось против лорда Волан-де-Морта, разрушая его тело и разрывая его и без того поврежденную душу, пока от нее не отделился осколок и не попал в Гарри. Поскольку Гарри был еще младенцем с недоразвитой собственной душой, частичка души Волан-де-Морта слилась с его душой, став единой новой душой”.       Кингсли пришлось на мгновение прервать чтение, поскольку крики снова стали оглушительными. Гарри заметил, что общий настрой изменился. Больше не было слышно большинства голосов, призывающих его поддержать.       “Я велел Гарри пожертвовать собой, и я уверен, что достаточно управлял им при жизни, чтобы он добровольно это сделал. Но Гарри обладает сверхъестественной способностью выживать в самых замечательных ситуациях, поэтому я пишу это письмо вам, чтобы убедиться, что Гарри останется мертвым. Чтобы их слившиеся души умерли, тело Гарри должно быть уничтожено. Если Гарри оставят в живых, его можно будет использовать, чтобы вернуть лорда Волан-де-Морта. Я глубоко сожалею, что до этого дошло, и я призываю вас осмотреть Гарри самостоятельно, как я сам проверял его много раз. Я сказал Гарри, что осколок души можно удалить смертельным проклятием Волан-де-Морта, но я сделал это только для того, чтобы Гарри пожертвовал собой, имея надежду выжить вопреки всему. По правде говоря, выживание Гарри Поттера невозможно, если мы хотим гарантировать, что лорд Волан-де-Морт никогда больше не восстанет”.       Кингсли сложил пергамент и положил его на скамью перед собой. “Департамент тайн допросил мистера Поттера, когда мы впервые задержали его, и они подтвердили все, что написал Дамблдор. Я также лично разговаривал с портретом Дамблдора в Хогвартсе, и он тоже подтвердил правдивость этих слов. У нас есть несколько свидетелей, которых можно добавить к этому делу. Я вызываю Гермиону Грейнджер для дачи показаний”.       Гермиона не смотрела на него, когда садилась на отведенное для свидетелей место. Гарри в отчаянии уставился на нее, его щеки были мокрыми от слёз, когда он умолял Гермиону придумать решение, чтобы исправить положение, но Гермиона не смотрела на него.       “Мисс Грейнджер, мистер Поттер когда-нибудь говорил вам, что он поместил частичку души Волан-де-Морта в свое тело?” Спросил Кингсли, его глубокий голос был не успокаивающим, как обычно, а жестким и требовательным.       Гермиона едва заметно кивнула. “Да. Но он пожертвовал собой –       “Не имеет отношения к делу, согласно выводам Департамента тайн. Спасибо, мисс Грейнджер. Мы вызываем Рональда Уизли для дачи показаний ”.       Рон выглядел ужасно бледным под своими веснушками и заметно сглотнул, когда занял место Гермионы. В отличие от Гермионы, Рон не переставал смотреть на Гарри широко раскрытыми глазами, не веря своим глазам.       “Мистер Уизли, мистер Поттер когда-нибудь говорил вам, что он поместил частицу души Волан-де-Морта в свое тело?”       Рон открыл рот, но не издал ни звука, поэтому он прочистил горло. “Да, он сделал это несколько раз”.       “Это чушь собачья”, - крикнул Невилл с трибун, угрожая Рону кулаком. “Ты предатель, так ты отплатишь своему другу? Гарри – хороший парень, лучший, и вы все... “ Мир никогда не узнает, что хотел сказать Невилл, потому что находившийся поблизости Аврор оглушил его и левитировал тело из комнаты. Луна переводила взгляд с Гарри на Невилла, в шоке зажав рот обеими руками.       Когда Гарри оглянулся на трибуну рядом с министром, Рона уже не было, а на его месте сидела Джинни.       “Мисс Уизли”, - сказал Кингсли, проигнорировав всю суматоху, чтобы продолжить суд. “Вы с мистером Поттером когда-нибудь обсуждали его чувства к лорду Волан-де-Морту, и выражал ли мистер Поттер когда-либо какие-либо позитивные идеи или чувства по отношению к Темному Лорду?”       Джинни кивнула с легким вздохом. Она выглядела гораздо менее шокированной, чем Рон и Гермиона. “Да, на шестом курсе. Гарри несколько раз говорил мне, что считает Тома Риддла, которым был Волан-де-Морт до того, как изувечил себя, очень красивым. Он также сказал мне, что, по его мнению, Том Риддл заслуживает второго шанса”.       Комната взорвалась какофонией голосов, большинство из которых требовали немедленной смерти Гарри. Гарри тоже попытался вскочить, но цепи удержали его на месте.       Он не говорил таких вещей, не таким образом. Да, он считал Тома Риддла красивым, потому что у него были глаза. Большинство людей, которые видели Тома Риддла, назвали бы его красивым. Что касается предоставления Тому Риддлу второго шанса, Гарри сочувствовал одиннадцатилетнему Риддлу, которого он видел в воспоминаниях Дамблдора. Гарри знал, каково расти нежеланным и нелюбимым, и он был зол на Дамблдора за то, что тот списал со счетов ребенка, пытавшегося выжить в ненавистном окружении. Это не означало, что он хотел возвращения гребаного лорда Волан-де-Морта, и Джинни это знала. Она даже согласилась с ним.       Но Гарри не мог защититься, не мог ничего объяснить, и ущерб был нанесен. Джинни покинула трибуну, не оглянувшись, и Кингсли призвал зал к порядку. “Сейчас мы проголосуем за то, чтобы предать волшебника, известного как Гарри Джеймс Поттер, смерти, протолкнув его через Завесу в Отделе тайн сразу после этого судебного процесса. Все, кто за, поднимите свои палочки ”.       Все вокруг подняли волшебные палочки, и Гарри сразу увидел, что подавляющее большинство проголосовало за его немедленную смерть. Августа Лонгботтом опустила палочку, и, что удивительно, то же самое сделала Нарцисса Малфой.       Кингсли быстро подсчитал и крикнул: “Итак, решено, Гарри Джеймс Поттер будет немедленно предан смерти. Авроры, проводите его к Завесе”.       Гарри посмотрел на трибуны. Драко Малфой выглядел позеленевшим и готовым упасть в обморок. По лицу Луны текли слезы, она снова и снова отрицательно качала головой. Симус уставился в пол, в то время как Дин закрыл лицо руками.       Два аврора грубо поставили Гарри на ноги, но конечности едва держали его. Он оцепенел внутри и снаружи, неспособный осознать, что происходит. Авроры потащили его ко входу в Департамент тайн, где две фигуры в плащах с капюшонами сопроводили их через лабиринт дверей и коридоров. Кингсли, Перси и несколько других официальных лиц последовали за ними.       У Гарри не было времени бояться. У него едва хватило времени понять, что происходит. Единственное, что он слышал, был лязг его цепей и тяжелое, неровное дыхание, которое он издавал, а немного позже он смог разобрать голоса, шепчущие ему из-за вуали.       “Подтолкни его”, - сказал Кингсли без особых эмоций, и прежде чем Гарри смог отстраниться, прежде чем он смог использовать свои ноги, чтобы помешать им потащить его к завесе, двое Авроров, державших его за руки, толкнули его вперед.       Гарри споткнулся, упал и исчез в ткани, которая на ощупь была совсем не тканью, а ледяным порывом ветра. Все было темно, а потом стало светло. Его руки и ноги были свободны, тело больше не онемело, Гарри огляделся и мгновенно узнал призрачную версию вокзала Кингс-Кросс, который он посещал однажды раньше.       “Здравствуй, юный господин”, - произнес мрачный голос у него за спиной.       Гарри резко обернулся и уставился на высокую фигуру. Она была создана из оживших теней, черных и всегда стремящихся окутать все больше и больше света вокруг себя, но при этом никогда не становящихся больше. Живые тени приняли форму человека в капюшоне, возвышающегося над Гарри, по меньшей мере, на два фута. Хотя ни глаз, ни какой-либо части лица видно не было, Гарри все равно чувствовал на себе холодный взгляд.       “Смерть”, - сказал Гарри, поскольку это казалось наиболее логичным выводом. “Привет”.       Из живых теней, образовавших капюшон, донесся хриплый смешок. “Вернулся так скоро?”       Гарри фыркнул. “Да, очевидно, Дамблдор все это время действительно хотел моей смерти”. Ярость наполнила Гарри, хотя всего несколько мгновений назад он вообще ничего особенного не чувствовал. Он огляделся, надеясь найти старика таким, каким был в прошлый раз, когда был там. “Его здесь нет? Я бы хотел придушить его собственной бородой”.       “Нет”, - сказала Смерть глубоким, но неземным голосом. “В последний раз Судьба забрала его без моего ведома”.       “Почему Дамблдор произнес всю эту речь, призывающую меня вернуться, когда он хотел моей смерти?” Почти до того, как Гарри закончил задавать вопрос, он знал ответ. “Чтобы закончить работу, конечно. Я бы позаботился о том, чтобы Волан-де-Морт умер, а затем из-за гребаного письма Дамблдора меня убили бы месяц спустя ”. Гарри посмотрел на Смерть умоляющими глазами. “Это вообще правда, что душа Волан-де-Морта сливается с моей собственной?”       “Это правда”, - сказал Смерть без особого беспокойства, как будто он только что не выдергивал ковер из-под всего существования Гарри.       Гарри тяжело опустился на белую скамью позади себя. Думать об этом было слишком тяжело. У Гарри закружилась голова. “Итак, вместо того, чтобы хранить временный крестраж Волдеморта, я и есть его постоянный крестраж”.       “По сути, да. Вся твоя душа и небольшая часть его выросли, чтобы вместе стать одной новой душой ”.       “Тогда как он умер, если я поддерживал в нем жизнь? И как я жил, если крестраж внутри меня не был уничтожен, когда я попал сюда в первый раз. И кто был этот уродливый младенец под скамейкой?”       “Фрагмент души, который ты нашел под скамейкой, принадлежал другому крестражу. Чаша, я полагаю, которая была уничтожена всего несколькими часами ранее. Что касается того, почему Волан-де-Морт умер, а ты выжил, ответ прост. Это произошло потому, что ты этого хотел”. Взгляд, которым Смерть наградил его, хотя Гарри и не мог его видеть, показался насмешливым.       “А?” Гарри чувствовал себя совершенно сбитым с толку.       “Ты - Повелитель Смерти. У тебя есть власть решать такие вещи. Если ты хочешь смерти Волан-де-Морта, даже если твоя собственная душа связывает его с миром живых, тогда это будет сделано ”, - терпеливо объяснила Смерть все еще с насмешливым видом.       Гарри был очень рад, что он сел, потому что иначе потерял бы опору. Это многое помогло ему осознать. “Что-нибудь из этого вообще имеет значение?” Гарри размышлял вслух. “Я мертв. С этим ничего не поделаешь”.       “Ты что, не слушал, юный господин? Если ты захочешь, многое можно сделать”, - сказала ему Смерть твердым, но не недобрым голосом.       “Например, что?” Гарри спросил, немного истерично. “Потому что, если я вернусь и выйду из-за этой завесы, люди будут очень расстроены и снова бросят меня в нее”. Гарри на секунду задумался и содрогнулся. “Или отдадут меня дементорам”.       “Ты можешь вернуться в прошлое”, - спокойно сказала Смерть, как будто все это имело какой-то смысл. Гарри был наполовину уверен, что ему приснился лихорадочный сон или что-то в этом роде.       “Прошлое?” Спросил Гарри, вспомнив одиннадцатилетнего Тома Риддла. Если бы он мог вернуться в детство Тома... “Насколько далеко в прошлое?”       “Неразумно возвращаться к тому, что было до твоего рождения, юный господин. У реальности есть шанс сломаться”.       “Да, конечно, звучит плохо”, - согласился Гарри, хотя и не без некоторой степени разочарования. Он подумал еще несколько мгновений. “Если бы я вернулся, скажем, на свой первый год, сохранил бы я свои воспоминания?”       “Ты бы сделал это, - сказала Смерть, а затем добавила, “ И другая часть твоей души тоже”.       Глаза Гарри расширились. “Другая часть моей души? Ты имеешь в виду Волдеморта? К нему тоже вернутся воспоминания?”       Смерть кивнул, и Гарри захотелось вскочить и громко отказаться даже рассматривать этот вариант. Потому что это казалось безумной идеей.       Высвобождение Волан-де-Морта с воспоминаниями о его поражении и как этого избежать, возвращение в мир? Безумие. Полное, абсолютное безумие.       С другой стороны, что этот гребаный мир когда-либо сделал для Гарри Поттера? За исключением первого года его существования, Гарри ненавидели, высмеивали, боготворили, отвергали и причиняли боль... ему причиняли боль снова и снова. Так что, возможно, мир заслужил вернуть Волан-де-Морта, а взамен получить новую боль.       Но нет. Гарри покачал головой. Он не был настолько жесток, независимо от того, как сильно мир облапошивал его вплоть до казни. Итак, Волан-де-Морт был на свободе. Но у Тома Риддла был потенциал. Но в чем разница между Волан-де-Мортом и Томом Риддлом?       Это было достаточно просто. Душа. Целостная душа.       “У меня есть вопросы”, - прошептал Гарри, его разум лихорадочно перебирал все планы и теории, которые он придумывал. Смерть кивнула, и Гарри продолжил. “Ты говоришь, я могу решать, жить мне или умереть, верно? Так что я, по сути, бессмертен, верно?”       Смерть кивнула еще раз.       “Хорошо. Я постоянный крестраж Волан-де-Морта, так что, пока я жив, он будет жить, верно?”       “Пока ты этого хочешь, да”, - сказала Смерть, откидывая капюшон.       “И можешь ли ты вернуть Волдеморту душу целиком, когда вернешь ему воспоминания?”       Смерть немного выпрямилась. “Его душа все еще расколота”. Смерть указала бесформенной темной рукой на огромную белую станцию вокруг них. “Если ты соберешь осколки, я смогу положить их обратно”.       “Я сразу перейду к этому”. Гарри вскочил и побежал вдоль скамеек. Прошло совсем немного времени, прежде чем он услышал жалобное хныканье, странно знакомое, но сжимающее сердце Гарри. Или это должна быть его душа? Изуродованный малыш Том лежал под скамейкой и смотрел на него усталыми глазами.       “Не нужно бояться, Том”, - сказал Гарри, нежно поднимая ребенка и прижимая его к груди. “Мы получим второй шанс, ты и я, оба. У тебя будет полноценная душа, а я твой крестраж, и я сохраню нам обоим жизнь столько, сколько потребуется, чтобы мы оба вели полноценную, счастливую жизнь без вмешательства директоров школ”.       Гарри не знал, как долго он бродил по призрачной станции. Время, казалось, не имело особого значения. Тело Гарри никогда не испытывало голода или усталости, и он продолжал поток заверений и обещаний светлого будущего каждому маленькому изуродованному малышу Тому, которого он находил. На тот момент у него было четверо детей, и он держал их всех на руках, прижав друг к другу, но никто не жаловался. Все смотрели на него широко раскрытыми, не верящими глазами.       Следующий Том, которого он нашел, был не младенцем, а ребенком лет семи-восьми. Его кожа выглядела восковой, а глаза запавшими, как будто он страдал какой-то ужасной болезнью.       “Я знаю тебя”, - сказал малыш Том.       “У нас общая душа”, - сказал Гарри и протянул малышу Тому одного из изуродованных младенцев. “Вот, подержи этого. Нам нужно найти еще одного из вас”. Ребенок Том принял вторую частичку души и тихо последовал за ним. Гарри подумал, что он мог быть частью, которая находилась в кольце Гонта, второй по величине части души, которую Волан-де-Морт превратил в крестраж.       Это означало, что часть души из дневника будет самой большой.       Том-подросток выглядел угрюмым, больным и таким очень, очень подозрительным, когда Гарри и все маленькие Тома подошли к нему.       “Привет, Том”, - весело сказал Гарри.       “Не называй меня так”, - огрызнулся Том-подросток, а затем оглядел Гарри с ног до головы. “Кто ты? Я тебя знаю? Ты кажешься знакомым”       “У нас общая душа”, - сказал ему Гарри, потому что произнесение этого вслух помогло ему принять это. Часть Волан-де-Морта, Тома Риддла, теперь была частью его самого, и это не собиралось меняться в ближайшее время. “Смерть, они все у меня”, - прокричал он на всю станцию, заработав растерянный взгляд Тома-подростка и любопытный - Тома-ребенка.       “Итак, я вижу, юный господин”, - сказала Смерть, материализуясь из ничего прямо рядом с Гарри. Том-подросток подпрыгнул примерно на фут в воздух и бросился за спину Гарри, в то время как изувеченные малыши начали причитать. У ребенка Тома по щекам катились крупные слезы.       “Когда я вернусь, я останусь Повелителем Смерти?” Спросил Гарри, прижимая изувеченных младенцев чуть ближе, чтобы утешить их.       “Да, пока никто другой не объединит все три Дара, ты останешься моим Повелителем”.       И это было все, что Гарри нужно было знать. “Смерть, не могла бы ты, пожалуйста, поместить эти кусочки обратно в главную душу Тома? И я хотел бы вернуться в тот день, когда пришло мое письмо из Хогвартса. Спасибо ”. Гарри передал троих младенцев, оставшихся в его собственных объятиях, в руки подростка Тома, который изо всех сил пытался удержать их всех.       “Как ты пожелаешь, юный господин, так и будет сделано”. И Смерть коснулась бесформенным пальцем лба Гарри, и Гарри рухнул навзничь, вникуда.