Ужасно

      Ночь пеленой накрыла замок, закрывая окна чернотой и заглушая все звуки жизни. Дрожащие круги света распускались в настенных подсвечниках. От каменных стен веяло легкой прохладой, так необходимой жарким летом, и родной сыростью. Сидя перед пыльным зеркалом, Брэм расчесывал свои длинные волосы. Кажется, он просидел так уже полчаса. Такие простые и приятные действия завлекали и успокаивали. И в этой идиллии только глухой стук у окна выбивался из общей картины. Раздраженно бросив изысканный гребень на стол, Брэм подошел к окну, прислушиваясь. Тихий стук приближался откуда-то снизу. Как только он раздался у самого подоконника, Брэм резко распахнул деревянные ставни. Источник звука отшатнулся, боясь получить в лоб, и чуть не рухнул вниз.       — Ты как сюда залез?       Брэм наклонился, стараясь рассмотреть стену под ногами гостя. Она ведь была абсолютно гладкой и высокой. Но черная макушка тут же преградила ему обзор.       — Когда человек влюблён, он и не на такое способен.       Фёдор сделал убедительное выражение лица, но Брэм все равно не понял ни слова. Говорить горе-романтику мешала зажатая в зубах роза с предусмотрительно обрезанными шипами. Брэм отошел от окна, наблюдая за нелепыми попытками Фёдора забраться внутрь. Перекинув ногу через подоконник, он не нашел опоры и рухнул на пол, растянувшись на спине по мягкому ковру. Уделив пару секунд оценке ковра, Фёдор деловито уселся на задницу и наконец выпустил розу изо рта, с улыбкой протягивая её Брэму.       — Романтик ты мой.       Брэм покачал головой, беря за бутон слюнявую розу.       — Всё для тебя.       Под насмешливым взглядом герцога, вторженец, называющий себя «бардом», продолжал любоваться ковром, поправляя одежду.       — Это всё? — подняв бровь спросил Брэм.       — Нет. — протянул Фёдор, становясь на колено и снимая со спины потрепанную лютню. — Я тебе песню написал!       — Ого. Ну давай, удиви меня.       Брэм оперся на стену, с легкой улыбкой ожидая очередного концерта. Фёдор прочистил горло, опуская голос, и с петушиным величием запел.       — Нассы мне полный рот мочи,        И на спину мне надрочи!        Затуши мне бычок в сосок и        Выдерни со своего яйца волосок…       Фёдор душевно пел, сохраняя серьёзное лицо, а Брэм уже не мог сдержать тихого смеха.       — Боже, Фёдор, это ужасно. — Стокер покачал головой, прикрывая ладонью улыбку.       — Зато с душой!       Бард наконец поднялся с колен, откланявшись единственному зрителю. Растянувшись в ухмылке, он подошёл к Брэму, кокетливо поправляя волосы.       — Раз уж я так постарался, возможно я заслужил поцелуй?       — Пф, ладно. Брэм вздохнул, изображая недовольство, но всё же наклонился к наглецу и чмокнул его в губы.       — А теперь убирайся, пока тебя не выкинула стража.