Поезда

«Уважаемые пассажиры! Поезд номер… сообщение Воронеж — Москва прибывает на четвёртый путь. Нумерация вагонов с головы поезда…» Когда-то поезда вызывали у Жени прямо-таки щенячий восторг. А как иначе? Поезда — это предвестники новых воспоминаний, знакомств, самых разных ярких эмоций. В поезде даже обычный перекус варёным яйцом и бутербродом становился самым вкусным в мире лакомством и такой же обычный чай превращался в напиток богов. Правда, когда начались разъезды с «Куражом» и с «Мавриным» и нахождение в поезде стало ассоциироваться с усталостью и работой, Женя перестал придавать особое внимание поездам. Видимо, вырос. Голова была забита совершенно другими вещами: всё ли он взял, в хорошей ли он форме, сколько часов ему удастся поспать и далее по списку. Однако вокзалы и поезда в частности вновь начали вызывать трепет, когда не только Женя оказался в разъездах, но и его любимый человек. Перрон стал их особым местом — здесь они прощались, но здесь же и встречались после долгой разлуки. Так было и сегодня. Женя зевнул, устало посмотрел на медленно приближающийся состав и сильнее закутался в прихваченную кожанку. Июнь июнем, а в пол восьмого утра всё же свежо, так ещё и дождь ночью шёл. Если не двигаться, то в футболке довольно быстро озябнешь. Впрочем, всяко лучше, чем плавиться на солнце в тридцатиградусную жару. На перроне находилось совсем мало людей по московским меркам — от силы человек двадцать и все с такими же заспанными лицами, как у самого Жени. Кто-то нервно прохаживался взад-вперёд, кто-то пытался испепелить взглядом не то железнодорожные пути, не то сам поезд. Очень хотелось пожаловаться на то, что одного прекрасного мужчину угораздило приехать в такую рань, но Женю останавливало три нюанса. Во-первых, для вечно путешествующих музыкантов семь тридцать — это не так уж и рано, бывало и хуже. Во-вторых, пресловутый прекрасный мужчина сорвался сразу же после концерта именно ради Жени — так сказать, с бала на корабль. Вернее, с концерта на поезд. А мог бы спокойно со всеми поехать утром и приехать уже к вечеру. Ну и в-третьих, загруженный график редко позволял им увидеться. Переписки, звонки, видеозвонки помогали заглушать тоску друг по другу, но технологиям всё же было далеко до времяпрепровождения в реальности. А потому приходилось хвататься за каждую возможность, даже если это значило впопыхах привести себя в божеский вид после выступления, упаковать вещи и пулей полететь на поезд. Или, в случае Жени, подняться ни свет ни заря и поехать на Казанский вокзал. Зато сегодня Женя с удовольствием заснёт в чужих объятиях, кутаясь в тепло родного тела, как в самое мягкое на свете одеяло. Когда они вот так засыпали в последний раз? Два, нет, три месяца назад? Все неудобства однозначно того стоили. Вот только поезд, зараза, как назло подходил медленно. Женя уже изучил всех встречающих, посчитал количество плиток от одного края платформы до другой, представил себе всякое приятное, а колёса всё ещё стучали по рельсам. Телефон радостно брякнул, извещая о новом сообщении в мессенджере. Женя вытащил руку из кармана куртки вместе с телефоном и хмыкнул. «Карлсон вернулся,» — гласило сообщение. И два смеющихся смайлика в конце. Женя фыркнул, сунул телефон обратно в карман и начал мысленно прикидывать, где именно ему надо встать, чтобы оказаться у нужного вагона. Пока Женя выискивал глазами нужную цифру на окнах, поезд остановился и из открывшихся дверей хлынули пассажиры, преграждая путь и то и дело загораживая обзор. — Ищешь кого? — со смешком спросили откуда-то сзади. Женя мгновенно развернулся и… просто замер на месте, не в силах сделать шаг вперёд. Только губы растянулись в глупой улыбке. Сколько раз они вот так встречались, а дыхание спёрло, будто впервые. Миша одной рукой поправил наплечную сумку, другой махнул в приветственном жесте. Волосы его растрепались за ночь, одежда помялась, оставшийся кое-где сценический макияж чуть расплылся. Зрелище нелепое, но воистину умилительное. — Привет, — самообладание вернулось к Жене, хотя нахлынувшие эмоции остановить было не так-то просто. Зря он волосы в хвост собрал — наверняка видно краснющие уши. — Давно не виделись, — Миша сам шагнул Жене навстречу и приобнял его. — Я скучал, — он как ни в чём не бывало похлопал Женю по плечу и тут же отстранился. Ничего сверхъестественного или подозрительного для людей со стороны. Тело Жени свело сладостной судорогой, и он уже решил выдать что-нибудь смешное, чтобы разрядить неловкий момент, но вместо этого с губ по привычке сорвалось то, что он говорил по телефону уже много раз: — Я тоже очень соскучился.