Правитель заснеженных земель

Здесь можно было услышать вой ветра и волков. В некоторых местных маленьких прудиках, что ещё каким-то чудом не замёрзли, можно было выловить рыбку. Бродили олени и лоси, пытаясь добраться до погребённой под снегом жухлой травы. Но они очень часто становились добычей волков и медведей. От голодных хищников не спасал ни бег, ни попытки забраться на деревья - те забирались следом, в попытке урвать драгоценный кусочек мяса. Ночь здесь наступала спустя несколько часов очень смутного и слабого дня. Солнце никогда не проглядывалось сквозь тяжёлые и почти всегда чёрные тучи, постоянно извергавшие из себя тонны и тонны снега. Ежедневные снегопады отлично заметали кровь и кости, не портя “невинный” образ белых заснеженных полей.  И где-то там, на краю пропасти, стоял огромный мрачный замок. Его высокие стены не позволяли увидеть, что там внутри, но путники, что смогли выбраться с этой земли, рассказывали, что оттуда, как будто, доносился вой и плач непутёвых жертв, что умудрились попасть в лапы Короля.  О Короле том слагали легенды. Он и королём побыть успел, и императором, лордом, графом. Люди именовали его по-разному, исписывая фолианты романов, жутких историй и детских сказок. И все они, как один, твердили: не приближаться к замку на километр, ведь иначе живущий там правитель схватит тебя, измучает и сожрёт. Обглодает косточки, а потом слопает и их, ничего не оставит, а затем зальётся жутким смехом и будет терзать ещё и твою душу.  Некоторые говорят, что там давно уже никого нет. Что никто не может прожить так долго, в одиночестве, в ужасном холоде без еды и воды. Будь ты человеком или демоном, это не важно, там было слишком холодно, голодно и одиноко.  В замке том никогда не горел свет. Никто, по крайней мере, огней не видел. Он выглядел заброшенным, но очень жутким, а истории о криках и плаче держали людей и воров как можно дальше от прикрытых ворот. Никто не решался рискнуть своей жизнью ради сомнительной возможности разбогатеть.   И всё же, в замке обитатель был. Один, он стоял у окна и смотрел вдаль, на заснеженные поля, слушал вой волков и изредка - крики путников, которым не повезло повстречать на пути голодных хищников. В такие моменты он закрывал глаза, крепче сжимал руки за спиной и опускал голову. Молчал, всегда молчал. Но в такие моменты молчание было особенным. Он чтил погибших, но никогда не шёл им на помощь. Не мог покинуть своего замка, своих владений.  Своей тюрьмы.  Правитель стоял у окна, а позади него стоял почти накрытый стол. Поверх красной узкой скатерти стояли канделябры с зажженными свечами, стояли скромные деревянные стулья, немного кривоватые, словно сделанные наспех или неумелым ремесленником. Они должны быть симметричными, но каждый по-своему отличался. Где-то спинка стула была слишком высока, где-то резьба сильно уходила в сторону. Прорезь на спинке была смещена влево или вправо, или и вовсе вместо нормального ромба там было что-то лишь его напоминающее.  Трон, во главе стола, был таким же. Деревянным, и не симметричным. Спинка трона должна была напоминать акант, но, с одной стороны острых кривоватых листьев было восемь, с другой - всего пять. На спинке и подлокотниках остались глубокие следы когтей.  На столе не было ни одной тарелки, лишь золотой кубок, стоящий рядом с троном, измазанный кровью.  Зал, в котором Он стоял, был украшен колоннами, парой статуй у окна, держащих в руках настоящие зачарованные и древние мечи. На стенах висели красные шторы, на колоннах чёрные флаги. Ткань была разорвана, свисала нитями и ошмётками, а на флагах уже не разглядеть эмблемы замка.  Это место навевало на Него тоску. Он стоял у окна, поднявшись по нескольким ступенькам, и не хотел оглядываться, хотя смотреть на белоснежное поле ему было ещё больней.   Он разворачивается, опуская взгляд к полу. Спускается по лестнице, и Его красный плащ следует за Ним, растекаясь по полу словно длинная лужа крови. Канделябры гаснут, стоит пройти мимо, и воздух становится холоднее и печальнее. Он щурится.   Покинуть этот зал, не поднимая глаз.     Здесь было и что-то хорошее. Что-то, что Он любит, потому что больше любить было нечего.  Спустившись с верхнего этажа вниз, Он толкает скрипящие двери и выходит на улицу, с другой стороны замка. Здесь не было стен и не было видно снежных простор. Совсем рядом был обрыв, а за ним - бесконечные острые скалы, леса и туман, земли мёртвые, пустые. Там не было даже мертвецов. Но то было внизу, а здесь, рядом с обрывом, зелёная трава, огоньки цветущих огнелистов и снежников, несколько елей, клёнов и дубов. Они росли в небольшом укромном уголке, спрятанном за невысоким садовым забором. Иногда там летали белые бабочки, иногда фиалковые или голубые. Ему очень нравилось наблюдать за ними, сидя на мраморной скамье возле небольшого круглого фонтана. В нём вода всегда была тёплая, и если окунуть туда руку, она сразу согревалась, даже если это была Его рука.   Он всегда мчался сюда, в свой зачарованный сад, послушать журчание воды, шелест листьев и отдохнуть от мрака собственного замка. Этот позабытый всеми живыми сад был настоящим убежищем, скрывающим за зеленью цветов Его бесконечную тоску и печаль.   Он проводил здесь время за чтением бесконечных книг. Сколько бы Он ни перерывал свою библиотеку, книги никогда не заканчивались. Ему казалось, да так и было, но Его библиотека сама по себе пополнялась новыми томами, видимо, позабытыми или наоборот, слишком распространёнными. Это был, наверное, один из малочисленных плюсов Его вечного проклятия.  Возможно, только это и позволяло Ему не сойти с ума. По крайней мере, окончательно.   Он толкает калитку, скользит в сад словно призрак, опуская взгляд и разглядывая каждую травинку. Трава здесь мягкая, свежая, Он очень трудился над тем, чтобы сад оставался в первозданном виде. Практически все остатки Его былого могущества были сосредоточены здесь, в покое зелени небольшого сада.  Останавливаясь возле фонтана, Он вытягивает руку, едва касаясь тёплой воды. И она кажется Ему такой горячей, но не обжигающей. Такой согревающей и уютной, что хотелось всем телом, с головой, погрузится в неё. Но было нельзя. Как минимум, потому что Он там не поместится. Фонтан был ниже Его ростом, совсем маленький.  Он проходит мимо скамьи и юркает к цветам огнелиста, присаживаясь между ними и снежниками. Поведя по траве рукой, Он позволяет себе улыбку. Усталую, желающую вечного сна.   Потому Он ложится. И стоит голове коснутся мягкой травы, как глаза Его закрываются, а шелест травы позволяет успокоить мысли. Короткий вздох, за ним идёт глубокий. Плащ укрывает его словно мягкий тёплый плед. Его пальцы ерошат траву и спустя время медленно останавливаются. Он засыпает, и сад вокруг Него замирает, не смея нарушать покоя своего хозяина.