Призма для лунного света

Помещение было темным и прохладным, но от золота исходило призрачное тепло. Стены горы гулко вибрировали, отзываясь на мои тяжелые шаги. Еще не погасли гномьи печи, что веками топили здесь драгоценные металлы, превращая бесформенные уродливые самородки в славные блестящие монеты. Еще не застыли в ушах крики умирающих. —Я Смауг. Я погибель. Я страх. Я дракон. - шелестели в голове мысли. Богатства дарили тепло, грели пламенную душу. Будоражили. С утробным рычанием я опустился животом на золотой холм. Любовно огладил могучей лапой перелив прекрасных самоцветов. Эйфория прокатилась по телу, позволяя чувствовать, как лава и жар в груди стихают. На смену пришло сочное и долгожданное наслаждение. Дым, запах паленых бревен и горелой плоти, еще стояли в стенах подземелья. Этот кружащий голову аромат то ли пьянил, то ли возбуждал. Это возбуждение не давало покоя и не позволяло задремать. –Непобедимый Смауг! Золотой Дракон! Я безмерно богатый. Я правитель! – в голове всплыли картины догорающего города этих жалких людей. Еще более жалких, чем копошащиеся в глубинах земли, гномы. —Дейл горел. А эти позорные человечки пытались подбить мою потрясающую чешую стрелами. И они сгорели вместе со своей деревней! А-ХА-ХА! Я тряхнул головой, прислушиваясь, как мой раскатистый хохот проносится эхом по пещере. Довольство собой сменилось усталостью. Копнув лапами россыпь монет и разноцветных камушков, я нырнул в эту гору, которая, поглаживая и почесывая чешую, заставляла стонать от удовольствия. Нагрыв себя покрывалом богатства, я вытащил нос на поверхость и втянул воздух. Намереваясь сделать последний вздох перед долгой упоительной дрёмой. Гарь и смог, в этом углу хранилища, сменялись свежим привкусом льда, гор, плоти и страха. Шумно фыркнув от неожиданно яркого привкуса жизни, я открыл глаза и резко вздернув голову на поверхность, уставился в темную подворотню пещеры. Вжавшись в стену и обхватив ноги руками, там сидело крошечное белое существо, чьи грязные волосы и покрытая сажей кожа, казалось, издавали слабое серебристое свечение. —ЭЛЬФ!!!! — Заревел я, узнав этот запах вечной жизни, и бросился вперед, набирая в груди залп и мечтая скорее избавить себя от мерзотного общества. Существо дернулось, но не побежало. (Да и куда). А только сильнее прижало колени к лицу и превратилось в жалкий комок, что пах как боль и ужас, и одновременно как сама жизнь. Я смотрел на крошечный пучок платинового света. И чуял нечто странное. Оно было другим. — Ты эльф?! Ты пахнешь как остроухое отродье, но есть в тебе кое-что, чего я никогда не видал в Средиземье! Звереныш замотал головой и затрясся в истерике. Прямые, как струи водопада волосы, оголили острые уши. — Значит эльф! С какого ты леса? В груди клокотало пламя, но любопытство... Ох, враг мой - моя страсть узнавать ответы, на все загадки мира. —ОТВЕЧАЙ! —Я.. н..не... знаю. —Говори мне кто-ты!!! Я рванул, раскидывая все на своем пути. И поднес голову прямо к лицу сушества. — Он говорил я их Сокровище! Он сказал, что я здесь для сбережения! Я.не.знаю.ничего. Последнее эльф пробормотал задыхаясь, после чего, рухнул на бок. Глаза закатились. Я с интересом наблюдал за этой пост-травматичной потерей сознания. Сокровище? Что хранил гномий король? Почем он не хвастал этим ненормальным для эльфа серебрянно-платиновым огоньком? Почему спрятал так, как не догодался спрятать самое ценное сокровище Одинокой горы – Аркенстон? Разгадаю ка я, эту загадку. И пока эльфийское дитя, пошевелилось, приходя в себя. Я рассмотрел то, что без сомнения можно было назвать — женским началом. — Девченка! Сегодня ты не умрешь! Сегодня мне интересно... Огромные черные глаза посмотрели на меня сквозь россыпь серебряных волос