Оторвать бы тебе твои прекрасные хвосты

      — Оторвать бы тебе твои прекрасные хвосты, — бурчит Шэнь Цзю, прижимая к себе хрупкое тело. Юань на это только хихикает и валит мужчину на груду вещей, которые он только нашёл в этом доме. — И откуда у меня в доме такой бестолковый ребёнок?       Хули-цзин фыркает, принимаясь снимать с лорда пика многочисленные одежды. В какой-то степени он и рад их количеству, ведь никогда не будет лишним добавить их к гнезду, но с другой стороны это неимоверно раздражает из-за сложности добраться до желанного тела.       — Как будто бы ты против этого, папа, — наконец закончив с этим чёртовым количеством одежды, он встал с мужчины и отошёл, принимаясь поправлять борт гнезда.       Только заявившись в отцовский дом, Шэнь Юань начал наводить свои порядки. Он до этого воспитывался матерью — чистокровной хули-цзин, которая, решив, что сыну пора знаться со своим отцом, с чистой совестью оставила его на Пике Цинцзин(причём, нисколько не заботясь о том, что там вообще-то заклинатели обучаются) прямо под дверью дома человека, который при первой же встрече наверняка попытается его убить.       Впрочем, так и было. Только почуяв что-то неладное, Шэнь Цинцю попытался отрубить тому голову, однако был остановлен фразой «так вот как, оказывается, люди встречают своих детей» и в оцепенении даже невольно позволил себя обнюхать. Придя в себя, мужчина схватил того за запястье, когда тот попытался повеситься ему на шею, и оттолкнул.       Сам до сих пор не понимая почему, он в первый же день знакомства впустил юношу в свой дом, а позже — в постель. Если её можно так назвать, когда младший превратил её в мягкое тёплое гнездо, словно готовился к потомству.       Сейчас он понимал смысл этого гнезда, лёжа в самой середине и сверкая своей наготой.       Но ещё он не понимал, каким образом пришёл к тому, что трахать своего же сына до потери сознания почти что каждую ночь — хорошая идея. И вот его лисья сущность никак не помогала в этом! Очень даже наоборот: у того каждый год начинался период спаривания, когда он мог заниматься сексом круглосуточно. И ведь не только мог, но и занимался. Если рядом не было Шэнь Цзю, то младший мог сам начать да хоть трахать подушку — лишь бы унять зуд ниже пояса.       Продолжаться это должно две недели. Это не первый их цикл вместе, и они уже подготовились к нему по максимуму.       Закончив возиться со своим творением, демон махнул одним из своих трёх пушистых — они были очень пушистые, зима как-никак сделала своё дело — хвостов и снова полез к отцу. Он сам одежд практически не носил, ведь большую часть времени находился именно в доме, докучая Цинцю. То маячил перед ним, виляя задом, то наглейшим образом мешал работать — мастерски склонял к сексу.       — Не дёргайся, — именно в этот момент Юань взвизгнул от колющего ощущения, прошедшего по позвоночнику, и навалился на мужчину всем телом. — Мне тебя привязать?!       Шэнь Цзю под ним ёрзал, принимая более удобное положение, и вдруг схватил сына за бёдра.       — А может мне тебя связать? — предложил он, опуская руку ниже, после чего поднял её и звонко ударил по ягодице. — Связать, засунуть в тебя вибратор и оставить здесь на две недели?       Шэнь Юань зашипел и вцепился в чужое плечо. Клыки у него очень острые, чем он просто обожает пользоваться, тут и там кусая мужчину.       — Сам знаешь, что только себе хуже сделаешь, — и то верно: период спаривания просто увеличится вдвое, а то и втрое. И всё это время хули-цзин будет безжалостно вытрахивать из старшего все силы.       Хвосты взметнулись, вертясь из стороны в сторону, а сам их владелец протяжно застонал, когда пальцы погрузились во влажный пульсирующий вход.       — Неужели тебе так сложно просто взять и трахнуть меня, — фыркнул Юань, смотря, как из свежего укуса капает кровь на, вроде бы, любимый верхний халат его отца. Удовлетворившись, что предмет одежды испорчен достаточно, что к концу его удовольствия пятно будет не отстирать, и придётся либо выбросить вещь, либо оставить здесь, чему он будет только рад, он начал слизывать багровые струйки жидкости, на вкус напоминающие железо.       Мужчина не ответил и, до боли сжимая чужие ягодицы в ладонях, поменялся с юношей местами, вжимая его в то место, где сам только что наслаждался его ласками. Тот вскрикнул и вновь протяжно застонал, стоило только Шэнь Цзю с громким хлопком тела о тело войти в него.       Каждый раз как в первый: рот открывается в беззвучном стоне, когда глаза с удовлетворением смотрят в пустоту, а внизу приятно тянет, заставляя ноги обхватить чужую талию и прижать ближе, чтобы тот не ушёл. Никогда. Просто остался внутри и никогда и ни за что не покинул его тело.       Он прикрывает глаза, с наслаждением ощущая каждую пульсирующую венку на члене отца и урчит:       — Хочешь, чтобы я забеременел? — притягивает к себе за шею и кусает нижнюю губу Шэнь Цинцю прежде, чем с остервенением впиться в его губы.       Он не двигается, пока накатившая волна не отступит, давая время отдышаться перед следующей. Лорд Цинцзин почти что кончил, чувствуя обхватившие его мокрые горячие стенки, но сдержал сладостный порыв.       — Мне и одного тебя хватает, — плюёт он, хватая чужие запястья и занося над чужой головой. Взгляд невольно цепляется за рыжие пушистые уши, дёргающиеся туда-сюда от любого вздоха. — По горло.       — Хмм.. А вот в горло я тебе ещё не конч- Ааа!.. — его оборвали резкие толчки, так кстати устремлённые в одну-единственную сторону, где Юань отличался особой чувствительностью. — Мерзавец!       — Ты слишком много болтаешь, — в сопровождение послышался хлопок, и ягодицу снова засаднило от удара по нежной коже.       — А ты мало слушаешь!.. Сильнее! — хули-цзин запрокинул голову, открывая шею для новых засосов и укусов, хотя она уже и так была вся синяя ещё с прошлой ночи, но его отец не отказал себе в удовольствии потерзать её ещё немного. — Да! Вон там!       Это было глупостью. Одной большой глупостью, так приятно разрывающей нутро младшего Шэня, заставляя его кричать от удушающего удовольствия и метаться под сильным телом заклинателя.       Через ещё несколько толчков, Шэнь Цзю кончает внутрь. Какая разница между тем, чтобы сразу кончить внутрь нежного податливого тела, с жадным удовлетворением принимающее всё, что ему дают, будь то член его отца или удар плетью по спине за неподобающее поведение, и тем, чтобы наблюдать, как Юань самолично собирает пальцами сперму с простыни или бедра и погружает их в пульсирующую растраханную дырку? Верно, время и эффект, который это даёт.       Когда мужчина кончает внутрь, он всё ещё наслаждается прекрасным телом и тем, как чужой член тоже выплёскивает семя на плоский живот. Чуть позже Цинцю выходит из него и наблюдает за вытекающей струйкой белого семени, подавляя в себе желание вычистить чужой блестящий от естественной смазки зад языком. А Юань медленно разминает запястья и тянется вниз, желая всё ощупать, с неподобающей для сына сексуальностью в глазах смотрит на него, и собирает обеими руками семя, чтобы одной рукой закрыть своё ноющее от желания нутро, а второй попробовать чужой вкус. Мужчина снова твердеет от этой соблазнительной картины.       — И как ты можешь быть таким раздражающим и таким сексуальным одновременно, — ругается Шэнь Цзю, не надеясь на ответ, и гладит пушистый хвост.       — Весь в тебя, — снова урчит демон, переворачиваясь на живот, поднимает хвосты и задирает зад, виляя им из стороны в сторону, заставляет смотреть на освобождённую от пальцев дырку, призывающе пульсирующую вокруг пустоты. — Папа, пожалуйста, помоги, мне так нужен твой член! Ты ведь не оставишь своего любимого сыночка в таком тяжёлом положении?       Шэнь Юань прижимается щекой к штанам под своей головой и самозабвенно вдыхает запах, пока его хвосты метаются из стороны в сторону, то закрывая, то открывая вид на его лицо, с лёгким прищуром наблюдающее за каждым действием.       Цинцю с удовольствием вновь вошёл в него, сразу срываясь на бешеный темп, выбивая из младшего весь воздух и стоны вперемешку с выкриками «да!», «сильнее!», «вот так!», «превосходно!» и прочими восклицаниями. Хули-цзин замычал, когда его схватили за длинные волосы и потянули назад, поднимая с одежды. Второй рукой мужчина подхватил его под живот, тоже приподнимая, чтобы младший потерял всякую опору, кроме его члена.       — Говоришь, обрюхатить тебя? — и укусил, после чего визгливый стон сорвался на лай. — Сдержишься на такой срок от того, чтобы не выпросить мой член в свою задницу?       До Юаня не сразу дошёл смысл слов. Обычно этот их разговор заканчивался на «Мне и одного тебя хватает», однако в этот раз, кажется, в голове его отца что-то переклинило.       — Сам-то тоже не удержишься, чтобы мне не засадить, — демон задрожал и обмяк в чужой хватке. — Готов поспорить, что ты и дня не вытерпишь без секса.       Внезапно руки перестали его держать, и юноша снова оказался на мокрой от пота, смазки и спермы одежде. Его хвосты тоже были мокрыми, но всё ещё метались, хлестая их обоих по бокам.       Шэнь Цзю немного отполз, тяжело дыша, но поддался, когда сын потянул его вниз, вновь укладывая под собой. Прикусив напоследок чужой сосок, тот опустился ещё ниже и провёл языком по опавшему члену.       — Издеваешься, паршивец, — мужчина внимательно наблюдал за тем, как под терзаниями от юркого шершавого языка у него снова вставал.       Сегодня, стоило ему вернуться с уроков, как хули-цзин накинулся на него прямо на пороге и просто охренительно отсосал, пока тот прижимался спиной к входной двери. Как и сейчас. Плотные стенки горла не такие податливые, как задница, но от этого было ещё приятнее.       Намотав на кулак чужие волосы, он резко насадил его рот на себя.       — Ты больше похож на живую секс-игрушку, — в ответ на это Юань только замычал, пуская вибрации по горлу, а на его глазах выступили слёзы от нехватки воздуха.       Он захныкал от раздражающего удовольствия, и попытался ещё глубже вобрать в рот, пока не уткнулся носом в лобок. К его сожалению, он не мог вдохнуть запах отца полной грудью, но и отстраняться не собирался.       Вцепившись когтями в ткань простыней, он сразу начал активно двигать головой, то облизывая розовую головку, одновременно с этим вдыхая немного воздуха, то обхватывая опухшими губами основание.       — Остановись, — вдруг послышалось сверху, а пока юноша попытался понять это, его голову резко сняли с члена, уже готового кончить. Он сразу возмутился:       — Эй, это вообще-то я тебе сосу! — но гневную триаду снова прервал Цинцю, хватая его за бёдра, чтобы повернуть того задом к своему лицу. — Мм?       — Продолжай, — двумя пальцами мужчина закрыл растраханное отверстие, а после повторил чужие действия, насаживаясь ртом на член.       Сейчас он бы с превеликим удовольствием лёг спать. Вот только это ничего бы не изменило: Юань не прочь бы и потрахаться со спящим.       Когда демон излился ему в рот, он и сам не сдержался. Отвесил ещё один удар по его ягодице и вскинул бёдра, заставив того подавиться.       Юноша сразу же слез с него, тяжело дыша, и устроился под боком, вылизывая чужую шею и потираясь всё ещё возбуждённым членом о бедро.       Он явно ждал, пока отец отключится. Конечно, это ничего бы не изменило. До тех пор, пока он будет без сознания, демон всё равно собирался скакать на его члене, выжимая того досуха.       Но у старшего были другие планы. Отдышавшись, он подхватил демона за талию и, не поднимаясь, развернул к себе спиной. С громким хлопком он снова вошёл, прижимаясь сквозь мокрый мех хвостов к его спине, и снова стал беспорядочно трахать его.       Осыпая уже не светлую, а нездорово-фиолетово-красно-синюю кожу новой россыпью засосов и укусов, он искренне наслаждался этим. Наслаждался обжигающим теплом, податливыми стенками вокруг себя, щекоткой от длинной липкой шерсти, мокрым полупрозрачным белёсым пятном под ними, громкими криками. Всем.       — Ты чего там бормочешь? — вопросил лис, тут же вскинувшись от особо глубокого толчка.       Только после этого его вновь наполнили тёплым семенем, а Цинцю остановился. Теперь Юань смог разобрать его слова, среди которых преобладало только «мой», повторяющееся много раз.       — Твой-твой- Ай! — и тут его кожу прокусили, заставив дёрнуться, но также удержали на месте, не давая сдвинуться.       Шэнь Цзю принялся зализывать укус, как это обычно делал его сын, от чего тому стало чуть легче.       Он не говорил ничего против, на самом деле демон обожал эти редкие проявления собственничества.       Хватка чуть ослабла, и, обернувшись, хули-цзин увидел умиротворение на лице отца. Слизнув с чужих губ свою кровь, он приподнялся, полностью развернувшись, чтобы оседлать чужие бёдра лицом к нему.       Времени друг на друга у них много.