Наступает белая полоса

– Саша... – Чего тебе? Зачем опять пришёл? Миша вновь приехал в Ленинград к Саше. Хотя тому больше нравилось когда его зовут Шурой. Вид у Невского был намного лучше, чем в их первую встречу: кожа уже не такая белая и прозрачная, волосы выглядят намного лучше и видно, что Саша начал следить за своей внешностью, последнее время он даже начал очки иногда носить. Хоть Ленинград и возмущался, но всё равно отошёл в сторону, чтобы Москва вошёл. – Тебя увидеть, Саш. Как дела? – Нормально, всё как обычно. – пробубнил Невский себе под нос, уходя на кухню, и крикнул на последок. – Голодный? – Немного. – Иди на кухню. Односложно и немногословно, но это уже хорошо, ведь раньше его просто выставляли за порог, не желая слушать. Да и на обращение Саша он уже не возмущается и не говорит, что Шура... – Хорошо, сейчас прийду. Помыв руки, Миша направляется на кухню. На стуле сидит Невский, а на столе стоят две кружки ароматного чая и вкусные пышки. – Ты снова готовишь? – садясь на стул рядом, спрашивает Москва. – Начал... Нужно как-то убивать время... По клубам я перестал ходить. Надоело. – после наступило недолгое молчание. Миша знает, что сейчас Саше не нужны его слова, Ленинграду надо чтобы его выслушали. – Но стало сложнее справляться с плохими мыслями и воспоминаниями. Знаешь... Когда вышел на улицу и встретился с наркоманом, мне стало страшно. Он такой... Такой замученный и от него веет безысходностью и смертью. Стало страшно. Я не употребляю уже недели две. Всё время его вспоминаю, когда вижу шприц... Я не сказал, но этот человек от ломки умер прямо у меня в ногах... Это я бессмертный, но они все нет... Их жизнь быстро заканчивается, а это дрянь только всё ускоряет... – Звони мне когда плохо, Саш. Я приеду и помогу справиться со всеми проблемами... Постараюсь. В ответ не последовало колкой шутки, а лишь тихое хорошо, что очень обрадовало Мишу, но он старался не показывать свои эмоции, чтобы не спугнуть... – Сложно бросить свои вредные привычки. Без них жить становится скучно, а выходить на улицу - страшно, потому что знаю, что встречусь с таким же обречённым на это жалкое существование как и я... – вновь молчание, а после Ленинград внимательно посмотрел на столицу. – Миш... – Что такое? Невский немного замялся. Видно что он хочет что-то сказать, но видимо стесняется. – Я... Можно поцеловать тебя? – Конечно можно, не спрашивай, Саш. Ленинград встаёт со своего места и подходит к Москве. Миша встаёт со своего места и Саша подходит к нему очень близко и стоит. Столица решает сделать первый шаг. Он аккуратно касается талии, щупая почву. Еле заметный кивок даёт понять, что его действия одобряют и Миша уже более уверенно прижимает любимого к себе. Саша, обхватив шею руками, целует нежно, но страстно, вкладывая в поцелуй всё свои чувства. – У меня для тебя подарок... – шепчет Миша отстранившись и жадно глотнув воздух. – Какой? Саша видит как из кармана пиджака столица достаёт... Паспорт. Протянув документ Ленинграду, Москва внимательно смотрит на него. Невский медленно открывает маленькую книжечку на главной странице. Там его фотография достаточно новая и на ней он выглядит не плохо, а рядом имя и отчество... А фамилия... – Романов? – Да, Саш. Это твоя фамилия, которая хранит часть твоей истории и тебя. Прости что отобрал её у тебя тогда. – Так было нужно... Иначе меня бы убили, посчитав, что я имею отношение к императорской семье... Хоть так и было... Но спасибо, я тронут, правда. Вместе ответа Миша вновь обнимает Романова. Он чувствует как его плечо намокает от слез, а Ленинград сильнее сжимает его в объятиях. Давая Саше время на эмоции, столица осторожно гладит его по плечам, даря ощущение защиты и опоры. – Спасибо. – ещё раз говорит Романов, отстраняясь на совсем и заглядывая Москве в глаза. – Я не знаю, чем отблагодарить тебя. – Ты не оттолкнул меня и тебе сейчас намного лучше. Это лучшее, что могло произойти и самая большая благодарность для меня с твоей стороны. Сашу такой ответ более менее устроил. Он кивнул и жестом пригласил столицу в гостиную. Они сели друг напротив друга и молчали. Никто не решался заговорить первым. Миша снова заметил, что в комнате не слышно тиканье часов. Они напоминают Саше о метрономе из блокадного времени. В помещении полумрак из-за дождливого неба за окном. Кажется скоро пойдёт дождь. Саша заговорил неожиданно и не очень громко, но Миша понял, что он рассказывает. Романов читал стих: –Апатия, бессонница, кошмары, Вновь ужасы кромешной темноты, И в свете бесконечной драмы Не видно проблеска заботы,теплоты. Эмоции вновь в кучу собирая, Я делаю гримасу доброты, Как будто снова маску надевая, Я забываю теплоту души. Вокруг меня в кромешном полумраке Вновь виден страшных образов балет, Они кружат в своём ужасном танце И только взгляд их отражает полусвет. Вся комната наполнена тенями, Они так страшно пляшут надо мной. Как бесы и с безумными глазами, Пытаются забрать души покой. Так больно, почему внутри так давит? И голоса твердят мне: "не иди! Ты жалкий и что тебя так манит К прекрасному забвению теплоты? Ты думаешь его ты заслужил? И можешь просто лечь вдруг и заснуть? О, нет! Себя ты погубил, Когда решил вновь выбрать сложный путь. " А голоса кричат не умолкая, Мне страшно, что я слышу чётко их. И в темноту с опаской наступая, Я провалился в тень и мир затих... После вновь наступило молчание. Миша не мог ничего сказать... Прочитанное стихотворение пробирало до мурашек, собирая в себе всё ужасы психологического состояния и мыслей. Через три минуты Саша заговорил вновь. – Я написал этот стих неделю назад. После того случая с мужчиной и передозом, я начал плохо спать и меня мучили кошмары. К бутылке я ни разу не притронулся и смог справиться с этим кошмаром только когда изложил свои мысли на бумаге. В блокадном время я тоже иногда писал, но все мои стихотворения были сожжены... На глазах у Ленинграда слезы. Больно вспоминать прошлое. Сильнее жмурясь, Саша надеется исчезнуть, испариться. Неожиданно его обнимают, прижимая к себе. Миша снова не говорит. Сложно подобрать нужные слова... Единственный, что он говорит, это три заветных слова. – Я люблю тебя... Романов цепляется за него как за последнюю ниточку надежды на хорошее будущее. Он любит Мишу и счастлив, что тот сейчас с ним рядом и больше не причинит ему вреда. Саше хочется в это верить. Спустя минут пятнадцать Ленинград полностью успокоился и нежился в объятиях Москвы. За окном был слышен шум не спящих людей. Даже в такое позднее время город не спал, а его отголоски не умолкали ни на минуту. Саша наслаждался моментом. Всё уже не будет как прежде, но он верил, что станет намного лучше. Миша всегда будет рядом и не причинит боль. Их любовь начала рассветать с новой силой, казалось, что они влюбились в друг друга снова. Других людей для них не существовало. Мысль о счастье, будущем без всего этого кошмара, рядом с Мишей радовали Романова. В груди начинало рассветать давно забытая нежность и желание. Всё это ужасное время он не позволял себе даже смотреть на других и сейчас понял, что внутри разгорается пожар. Он хотел Мишу и не мог ничего сделать с этим. Он начал руками гладить Мишу по спине, иногда залезая под рубашку. – Саша? – Что? Посмотрев на лицо любимого Романов видит, что щеки столицы немного покраснели. – Не нужно... – Что не нужно? Трогать? – сейчас голос Саша был заигрывающим. Удивительно быстрая смена настроения. Может это всё из-за переизбытка эмоций? – Я не думаю, что сейчас самое время для интима... – прошептал Миша на ухо любимого. Руки Романова вновь забрались под рубашку и уже более настойчиво и уверенно начали гладить его. – Я отказался от всех своих вредных привычек ради возвращения к нормальной жизни. Всё время теперь чувствую боль прошлого, а воспоминания давят... Только рядом с тобой мне хорошо. В твоих объятиях тепло, а слова греят душу. Я рад, что ты стал прежним. Миша, я хочу тебя. Пожалуйста не отказывай мне. Я хочу вновь получить хоть какое-то удовольствие и отбросить в сторону свои гнетущие мысли... Сейчас я полностью осознаю себя, Миш... Саша снова целует столицу, обхватив его шею руками. Он увереннее садится на бёдра Миши, не давая ему шанс сбежать. После поцелуя он отстраняется и внимательно смотрит на любимого, ожидая реакции. Москва сдаётся. Он проникает под майку Саши и кладёт свои руки на его талию. Ленинград на это улыбается и снова целует. Они не спеша снова изучают друг друга. Всё как будто в первый раз: осторожные касания, нежные слова и неспешные поцелуи. Всё это заводит ещё сильнее. Миша переходит на нежную шею, оставляя на ней влажные поцелуи, вызывая у Саши томные вздохи и тихие стоны. Со временем он начинает прикусывать кожу, доводя Романова почти до пика. Давно он не чувствовал себя так хорошо. Ни одна доза не сравнится с нежностью и трепетом, который дарит ему Миша, что в обычной жизни, что в постели. В один момент столица уверенно хватает Сашу за бёдра и встаёт, не разрывая поцелуи. От неожиданности Ленинград стонет, но не отстраняется, а лишь крепче обнимает за шею. Неспешным шагами столица движется в сторону спальни. Вскоре Саша ощутил под собой мягкую простынь, что приятно отдавала вечерней прохладой. Романов уверенными движениями начинает растëгивать пуговицы на рубашке Миши. Помогая любимому, столица, как только Саша закончил с пуговицами, снимает ненужную вещь и бросает в сторону. Потом разберётся, сейчас не до этого. Он лёгким движением поднимает сашину майку до груди, а после снимает, кидая её к своей рубашке. Почти сразу Миша касается соска, обводя языком по ореолу, вызывая у Саши громкий стон удовольствия и заставляя прогнуться в спине. Саша сжимает Мишины плечи, поглаживая их. Своими ласками столица опускается ниже и доходит до домашних штанов. Он медленно стягивает их вместе с боксёрами, открывая вид на возбуждëную плоть Ленинграда. Громко простонав, Романов раздвигает ноги, а после тянется к ширинке мишиных брюк, проделывая те же действия, но немного быстрее. Ему не терпится ощутить любимого внутри себя. Негромко хмыкнув, столица целует его. – У нас нет смазки, Саш... – В тумбочке... Наклонившись столица достаёт из ящика небольшую баночку лубриканта. – Готовился? – Я очень этого хотел... И ждал... В стеснении Романов отворачивается, пряча лицо в складках подушки, вызывая на лице Москвы улыбку. Немного выдавив смазки себе на пальцы, Миша подносит руку ко входу, раздвигая ноги. Саша вновь поворачивает к нему голову, смотря за его действиями. Долгое время столица размазывает лубрикант вокруг входа, пытаясь подготовить и себя и любимого, а также разогревая смазку таким образом. Подняв взгляд на Романова, он негромко сказал. – Саша, если будет хоть немного больно, то не молчи, а говори мне. Хорошо? – Хорошо... После сашиных слов Миша проникает в нутро одной фалангой указательного пальца. Ленинград немного дёргается из-за небольшого дискомфорта. Какое-то время столица не двигался, давая время привыкнуть. После уверенного кивка Саши, он вошёл пальцем на всю длину, уже не встречая сопротивления. Через минуту он вставил второй, так же дав время, а позже вошёл и третьим. Подготовка была долгой. Секса у них не было больше четырёх лет уж точно, да и навредить любимому Миша не хотел. Он ни раз ловил себя на мысли, что сейчас всё ему напоминает их первый раз: волнение, трепет, беспокойство. Сейчас у них не было страсти, а лишь любовь и прекрасное чувство желания такого родного и любимого тела. – Миша... – Больно? – Нет... Я готов... Хватит уже подготовки. – Уверен? В ответ Саша кивнул. – Хорошо, если будет больно, то говори. – Хорошо... Только вставь уже... Миша, смазав член лубрикантом, аккуратно касается входа. Саша сжимает простынь в кулаках, пытаясь расслабиться, чтобы не причинить себе боли и дискомфорта. Миша, заметив его реакцию, успокаивающе гладит коленку. После не уверенного кивка, столица осторожно проникает головкой. Ленинград громко стонет. Кажется, что за такой длительный период разлуки в физическом плане, он забыл эти ощущения, что были спрятаны за огромным количеством алкоголя и наркотиков. – Саш? Всё в порядке? Мне продолжать? – Д-да... Осторожно Миша проникает всё глубже. Саша теряется в чувстве удовольствия и задыхается, от собственных стонов. Сейчас ему очень хорошо и столица согласен. Спустя столько времени вновь чувствовать друг друга - прекрасно. Снова погрузиться в узкое нутро Саши и почувствовать как нежные стеночки сдавливают член... Голова немного кружится от переизбытка эмоций. Хочется сорваться на быстрый темп, но нельзя. Сегодня всё должно быть медленно и нежно. Дойдя до конца, Миша не надолго останавливается, давая Саше перерыв. В это время он целует шею и щеки любимого, шепча нежные слова. Когда Романов начинает вилять бёдрами, тем самым говоря, что готов. Миша начинает двигаться. Громкие стоны Саши заполняют всю комнату. Ленинград прижимается к столице, пытаясь насладиться этим моментом и Мишей. Сейчас обоим очень хорошо. В порыве страсти Романов не сильно кусает Москву за ключицу, вызывая у второго негромкий стон удовольствия. В ответ Миша льнет к сашиной шее. Запрокинув голову назад, Ленинград как будто ненавязчиво приглашал его к действиям. Сейчас было хорошо. Внутри было горячо, а снизу очень хорошо. Волна удовольствия всё сильнее накрывала, а тело начало трясти. Саша скрещивает ноги за спиной любимого. – Миш... – М? – Х-хочу в..внутрь... – Ха... Уверен? Потом мыться долго... – Ничего... Помоюсь... Миша кивает. Оба уже на пределе. Столица берёт член Саши в свою руку, подстраиваясь под темп своих толчков и начиная надрачивать. Кончаю они одновременно. Саша издаёт громкий стон, а после чувствует жидкость у себя на животе и внутри него. Офигенно. Миша выходит из любимого и ложиться рядом, рассматривая его лицо. Саша громко дышит, прикрывая глаза от удовольствия. Не удержавшись столица касается волос, начиная их гладить. Приятная мягкость сашиных кудряшек щекочет руку. Романов лениво приоткрывает глаза, смотря на Мишу. – Люблю тебя... – еле слышно шепчет Ленинград. – И я тебя... Прости за прошлое, Саша, прости, что причинил столько боли... – Главное, что сейчас ты со мной и всё налаживается, а что было, того не вернуть... Столица вздыхает, прикрывая глаза. Это правда. Заводить эту тему больше не хотелось, чтобы не портить такой хороший вечер. Внимательно осмотрев Романова, Миша усмехается. – Нужно в душ сходить. – Угу... – А то у тебя сперма и на теле и внутри. – Угу... – Блин, и на постель немного попали. – Миша приподнимается на локтях, осматривая пространство рядом, а позже переводит взгляд на Сашу, что лежит с полу прикрытыми глазами, засыпая. – Угу... – Что угу? Не засыпай пока, Саш. Надо ещё в душ. – Угу... – Саша, надо в душ. Идти можешь? – Нет... Ноги трясутся... Вздохнув, столица встаёт с кровати, беря Ленинград на руки и неся в ванну. Саша прижимается к нему ближе, ощущая тепло, которое дарит ему тело Миши. Через пол часа они спокойно засыпали на чистой постели, чистые и в мягких пижамах. Крепко обнимая друг друга, города наслаждались теплом тел и соединением двух искалеченных душ. Всё должно скоро наладиться. В их жизни происходят большие перемены и их судьбы вновь сплетаются воедино. На дворе уже 1991 год...