Выход

      Новый Майбах колесил по улицам Токио. Впервые за эту неделю они выбрались куда-то вдвоем. Юджи работал над диссертацией, а Мегуми — чтобы купить эту машину. Спонтанные прогулки всегда самые запоминающиеся — оба поняли это сегодня. Романтика ветра, солнца, уходящего за горизонт — оба жадно вбирали это состояние в память. — И дорого вышло? — Порядочно. Но у нас еще остались деньги. Как диссертация? — Я, наконец, написал результаты исследования. Очень, рад, что закончил сегодня. Теперь буду спать спокойно, — Юджи улыбнулся, смотря вдаль, на теплый солнечный свет, отражающийся на асфальте.       Мегуми тоже молча смотрел на дорогу. Вдруг, какая-то тревога напала на него, хотя тот и не знал отчего. Казалось, что они уже не те, что прежде. И дело даже не в покупке машины. Мысль, что они отдалились, пока были заняты рутиной, пугала. И, кажется, Юджи думал о том же. — Слушай, — Фушигуро первым прервал молчание. — Что ты думаешь насчёт нас? — Насчет? — Ну, нас. Я не рад покупке этой машины. — Наверное, лучше кататься на метро? Извини, но «в бедности» я жить не хочу.       Итадори сильно изменился. Мегуми кольнуло в сердце, а посторонние звуки — гудящего мотора, порывы ветра, летящего в открытое окно — словно исчезли. Лишь голос. Жестью прошедший по живому. — Знаешь, я тебя люблю. Но и деньги, как выяснилось, тоже. — Ты этому у Годжо нахватался? Я просил тебя прекратить с ним общение. — А я монашка, по-твоему? — Когда ты успел деньги полюбить? — Вот именно, что у тебя их и не… — Юджи осекся. — Договаривай. Ты спал с Годжо за деньги? Юджи долго молчал. А Мегуми молился всем, чтобы он молчал и дальше. Лишь бы не подтверждал. — Да… — тихо отозвался Итадори. — Да. Я спал с Годжо, но не брал денег. Я лишь принимал подарки. Знаешь, только с ним я чувствовал…       Мегуми опомнился через два дня, лежа на больничной кровати. Он не сразу понял, что с ним случилось. Не вспомнил он и Юджи, с которым ехал в тот день.       «Я чувствовал, что любим», — лезвием эти слова вонзились в сердце, а после — Юджи вонзился в дерево, которое некстати росло прямо в жилом районе, куда они случайно заехали, пока их головы были захвачены тяжелым разговором. — Юджи… мой Юджи.       Сам Мегуми потерял тогда руку. Левую. Где носил обручальное кольцо. За три года до этого они обвенчались. Тогда Итадори не был таким жестоким. Он был Итадори, каким его знали все. Тогда он не был знаком ни с Годжо (которого Мегуми, хотя и «не винит», но прекратил всякие связи с ним, как и с многими другими людьми, которые связывали обоих), ни с Токио, откуда Мегуми уехал. Недалеко — в пригород. Наверное, стоило ехать в США или далеко в Европу, где не цветет сакура каждую весну, где Солнца никогда не видно, где ничто не напоминает о былых чувствах. Хотя, кого он обманывает? Чувства есть до сих пор. Они не исчезнут даже если он убежит. Убежать можно куда угодно, кроме как от себя.       Рука, несмотря на то, что ее нет, еще чувствуется. Врач говорил, что это синдром «фантомной руки». Но никто не говорил, что он будет ощущать прикосновения фантомных холодных рук к своей «фантомной руке». Был бы у него такой же глаз, чтобы он видел фантомного Юджи; фантомный нос, чтобы слышать его запах… Фантомная душа. Выход есть.       Сейчас Мегуми стоит на стуле. Он решился на это спустя 5 лет. Ничего его не остановит в этот раз. А ведь и правда — что терять? Ни знакомых, ни близких и даже ни денег. — Любовь сделала это со мной. — Ты сделал это сам. Фушигуро улыбнулся. В последний раз. Нога откинула стул. Оказывается, принять смерть от веревки — не лучший выход. В плане — не самый приятный. Но, возможно, так его фантомная душа останется целее для встречи на том свете. Организм мучительно реагирует на удушение. Рефлекторные порывы оттянуть верёвку делали только хуже — петля натягивалась все сильнее.       «Вся жизнь несется перед глазами». Но Юджи здесь другой, ведь именно таким он был в последний момент жизни: алчный, грубый.       Оказывается, Мегуми уже давно не был влюблен, задолго до аварии. Всем двигало желание жить «как все»: один партнер до конца жизни, смерть в старости. Сейчас он вполне бы мог найти себе нового парня или девушку. Юджи никогда не был подарком. Выход был. А сейчас он один, отчаянно пытается выжить. И все же, Мегуми хотел жить. Но было уже поздно.