Fragile

Что вы едите на завтрак? Может, яичницу с апельсиновым соком? Или овсянку с молоком? Любой завтрак хорош, если вам он нравится. Джисон любит сигареты по утрам. Ну и кофе, если заслужит. Хан выяснил, что выкуривая пару никотиновых палочек — совсем пропадает аппетит. Это действовала ему на руку, потому что его тело не достойно еды. Он так думал. Особое негативное внимание к своему телосложению Джисон начал уделять пару месяцев назад, хотя признаки расстройства пищевого поведения наблюдались у него и ранее. Но в тот вечер Хан понял: так больше не может продолжаться. Он хочет быть тем, на кого смотрят и думают: «Вот похудею, как он, и надену ту блузку…» — а не наоборот. Каждый раз, смотря в зеркало, Джисона преследовали ужасные мысли: «Ноги в этих джинсах смотрятся отвратительно, а без них ещё хуже. Что с моим лицом? Эти складки из-за щёк ужасны». — Проще убить себя, чем полюбить. Может… я умру с голода? — шептал Хан, сминая свои ноги. — Тогда мой труп будет худым. Он бы отдал всё, лишь бы иметь худощавое тело. 🚬🚬🚬 Джисон живёт один, потому он думал, что никто не заметит его голодовки. Но он так сильно ошибался. Ли Минхо — его вторая половинка. Младший любит его до потери сознания . Хо всегда поддержит, обнимет и утешит в трудную минуту. А ещё он безумно внимательный. И когда в очередной раз Минхо заметил, что продукты в холодильнике не пропадают неделями, то он начал кое-что подозревать и бить тревогу. Он спрашивал у Джисона, что вообще происходит, почему он перестал есть, а тот, в свой черед, отнекивался, говоря, что всё хорошо, ведь не хотел тревожить своего парня по пустякам. Его здоровье не так уж и важно. Ли решил отстать от Джисона на какое-то время, чтобы понаблюдать и точно быть уверенным, что младшему нужна помощь. В один из солнечных дней Минхо позвал своего возлюбленного на ночёвку. Он купил любимый чизкейк и кофе для Хана, но когда младший пришёл, то десерт остался не тронутым до утра. На вопросы тот не отвечал. Лино безумно волновался, беря руки парня в свои. Тело Джисона было таким слабым, оно тряслось и это было отлично видно. Раньше Хан был самый весёлым человеков на земле. Его смешило буквально всё. Он очень любил поесть, смотря глупую дораму со своим хёном. Каждый день был полон энергии, которую тот отдавал Минхо. Но всё изменилось. Так резко и неожиданно. Такое чувство, что младший скоро сломается напополам. Он стал очень хрупким и слабым. Один выход из дома сопровождался обмороком или сильной слабостью. Следующие попытки накормить Хана были удачными на десять процентов. Он мог пить при старшем только кофе и съесть немного салата. На этом всё. А ещё от Джисона за километр несло табаком. — Джисон-а, ты в последнее время стал больше курить, — Ли держал курящего парня за руку, стоя на балконе. — Нервничаю просто. Ответ казался сухим. Джисон буквально тухнет на глазах. Как ему помочь? «Я обязан быть рядом и спасти его. Он будет в порядке». — Хён? Ты чего плачешь? — Джисон обернулся, услышав сдержанных всхлип. Старший захныкал громче, когда Хан впутал его в некрепкие объятия. Руки, что обнимали его, казались очень хилыми. От этого хотелось рыдать громче. — Джисон, я не хочу, чтобы ты убивал себя, — Ли нежно обхватил талию парня напротив. — Ты… Почему ты всегда молчишь? Сколько ты уже не ел, Джисон? Ты ведь можешь умереть, понимаешь? Младший почувствовал укол вины. Так стыдно, так стыдно, так стыдно… Всё это время Джисон был зациклен на своём «уродливом» теле, не замечая волнующегося старшего. Нужно было лучше прятаться. Лучше. Или может… Стоило сразу рассказать хёну о мыслях, которые сжирали его каждую ночь? Тогда всё было бы иначе? — Пожалуйста, не молчи, умоляю, Хан… — тихий голос дрожал. — Мне так больно видеть, как ты мучаешь себя. Но тебе ещё больнее, знаю. А я даже помочь не могу, — Минхо тараторил, останавливаясь только из-за недостатка воздуха. — Я такой жалкий, не могу помочь моему Хан-и. Последние слова Ли проговорил тихо, чтобы Джисон не услышал. — Минхо-хён, прости меня, — капли слёз скопились возле глаз Джисона. Он старался не плакать, но не смог. — Прости, что не поделился, мне было так мерзко от себя. Мой вес слишком большой. Повсюду какие-то растяжки и складки… Я хотел избавиться от них, ничего больше. Я не собирался умирать! Отчасти это была ложь. Хан правда не хотел своей смерти, но он понимал, что голодание может привести к ужасному исходу. И всё равно продолжал… — Я очень люблю тебя, твоё тело, характер. Всё, что связано с тобой — прекрасно. Если бы ты видел себя моими глазами, то упал бы в обморок от красоты, а не от недостатка еды, как сейчас. На улице холодало, но никто из парней этого не замечал. В объятиях тепло. Особенно если это твой родной человек. Особенно если он здоров. — Хён-а, не плачь, пожалуйста. Я буду работать над собой, обещаю, — у Джисона пошли мурашки от нежных поглаживаний старшего. — Я помогу тебе. Мы справимся, родной. 🚬🚬🚬 «Каждый из нас достоин еды. Каждый достоин ласки и любящего человека рядом. Любят не за что-то конкретное, а просто потому что вы есть». Блокируя телефон, Хан идёт на кухню, где его уже ждёт с поцелуями Минхо. Они справились. Джисона больше не беспокоит его тело, калории, белки, углеводы, сигареты и прочее. Более того, он начал вести свой блог про лечение расстройства пищевого поведения, где делится советами и милыми постами. Конечно, в начале было тяжело. Он привык ничего не есть и чувствовать тошноту. Хотел бросить эту идею и смириться, что ужасное состояние и мысли не уйдут, но рядом был Лино. Он стоял рядом, когда у Хана была рвота, когда Хан плакал над тарелкой с двумя жалкими кусками хлеба с яйцом, когда он падал от слабости. Минхо всегда был рядом. Он смог помочь своему Хан-и.