нет причин ненавидеть

Алина была из тех людей, у кого в приоритете всегда была семья. Она прожила в Беларуси половину своей жизни, а в шестнадцать умотала в Москву, где как ей казалось, она найдет ответы на свои вопросы. Но вместо этого получила только кучу проблем на голову, таких как гребаная жизнь от зарплаты до зарплаты, постоянные просроченные платежи за коммуналку и долги по учебе.  Она закончила юрфак в двадцать. За спиной были девять классов, проведенные в Минске и Московский вуз, где она чувствовала себя лишней. Пока не начала заниматься стримингом и не нашла близкую по духу подругу.  Макарова всегда старалась угодить родителям. Будучи единственным ребёнком на неё была возложена огромная ответственность. Семья Алины была довольно… консервативной. Родители держались за традиционные ценности, что брак и высшее образование это важно. Мысль об этом рушила все, к чему Алина стремилась. Ненавидела себя за слабость перед родителями.  Было тяжело, когда она с интересом рассказывала им о увлечении стримами, мама пожимала плечами, переводила взгляд на папу а тот, в свою очередь, молчал, отрицательно мотая головой. Но со временем они, наверное, свыклись. Им больше ничего не оставалось, кроме как принять то, что дочь не будет ни акушером, как мать, ни ментом, как отец.  Она боялась знакомить Влада с родителями. Наверное, они ожидали вновь увидеть у себя в гостях Ярика. Но не тут то было. Куертов реально согласился поехать с ней и знакомиться с семьей, бросив в трубку решительное: «Хорошо, давай». Это был чертовски важный шаг для их, типа, отношений. Но страх пропал, когда они вместе сели в самолет и отправились как на её, так и на его родину.  Через полтора незаметных часа они оказались в Минске, вызвав такси до родительского дома от аэропорта. Перед тем, как сесть в такси, Влад помог сложить два чемодана в багажник. Они оба сели на заднее сиденье. Алина то и дело бросала на него короткие взгляды, а когда он это заметил, то вскинул бровь, смотря на неё. Она поджала губы.  – У меня здесь квартира куплена. — сообщил Влад, и её брови удивленно поползи вверх. – Поздороваюсь с твоими и к себе поеду. Сможем увидеться вечером.  – Перестань. У нас есть гостевая комната, трешка же. — она помотала головой и устремила взгляд в окно. – Не знала, что у тебя тут квартира. Ты не говорил.  – Не было подходящего момента. — усмехнулся он, откинув голову на сиденье и его рука коснулась её ладони, что лежала на колене.  – О да, ты прав. — закатила она глаза и сжала его ладонь в своей. – Здесь направо. — сказала она водителю и тот послушно свернул. – Спасибо. — поблагодарила Макарова и машина остановилась у большого панельного дома.  Минск ощущался иначе. Он очень тихий для миллионника. Нет безумного московского гула.  На стенах граффити, во дворе качели, которые скрипят сами по себе. Район, в котором Алина выросла будто был создан для прогулок по вечерам, или для пива на лавочке. Здесь было по своему уютно. Выйдя из машины и взяв чемодан, который Куертов с вздохом выдернул у неё из рук они прошли в подъезд. У неё до сих пор были ключи от дома. Со старым поношенным брелком. Родительский дом встретил их запахом яблочного пирога и разговорами родителей. Мама вышла в коридор, увидев дочь она тепло улыбнулась. Куертов прошел следом, закрывая за собой дверь и поставил оба чемодана на пол. Мама настороженно взглянула на молодых людей.  – Заяц, ты чего не сказала, что с молодым человеком будешь? — улыбнулась мама и теперь смотрела только на Влада. — Здравствуй.  В этом была вся Марина Макарова. С родной дочерью не поздоровалась и ввела Куертова в ступор. Потому что он реально стоял и молчал. Алина поджала губы, смотря на мать. Она почти не изменилась с их последней встречи. Они виделись около полугода назад, и у мамы стали виднеться морщинки, голубые глаза потускнели, а темные каштановые волосы она постригла до плеч.  – Мам, это Влад. — представила она Куертова и он, будто опомнившись, протянул ей руку.  Мама с теплой улыбкой пожала её. – Мой коллега и близкий друг.  – Прошу прощения, Влад. — виновато глянула на него мама и отступила, приглашая внутрь. – Заходите, не стойте на пороге. Алина, отнеси чемоданы в свою комнату, я там прибралась.  Макарова послушно кивнула и сняла кроссовки, Куертов последовал её примеру.  – А папа где? — Макарова осмотрелась, а когда услышала «Доча, я тут!» из гостиной, то усмехнулась. – Я покажу Владу комнату, мы тут на сутки. Он останется в гостевой, ладно?  – Конечно, заяц, никаких проблем. Как с вещами разберетесь на кухню приходите, ужином вас накормлю. — мама снова улыбнулась, и кажется, искренне. – С отцом поздороваться не забудь.  Алина закатила глаза и кивнув на дверь в конце коридора, пригласила Влада внутрь.  Дверь со знакомым скрипом открылась, и первое, что ударило в нос - благовонии с запахом меда и ванили, стоящие на рабочем столе. Небольшая кровать была идеально заправлена, чистое постельное белье. Матушка явно постаралась, потому что даже старые книги на настенной полке были аккуратно сложены. Над кроватью висела гирлянда и постеры групп «Linkin Park» и «Maroon 5». Куертов явно оценил, потому что усмехнулся, закрыв дверь и поставил розовый чемодан Макаровой у постели.  – Серьезно? — спросил он, пальцем указывая на плакаты и повернулся к шатенке.  – Что не так? — хмыкнула Макарова и сложила руки на бедрах. – Я до сих пор фанатка, если что. С годами страсть к их музыке не утихла.  – Здесь мило. — быстро перевел он тему, сев на край постели.  – Думаешь? Здесь душно. — сказала она, намекая на удушливый запах благовоний.  – Правда мило. Я рад, что ты привезла меня сюда. У тебя теплые отношения с мамой.  Макарова промолчала, вскинула бровь и подошла ближе.  – Ошибаешься. Последний раз мы виделись полгода назад, когда я отвезла её в Анапу на собственные деньги. И каков итог? Стримы для неё не работа. Никакой благодарности, она после такого отпуска еще и недовольна осталась. — тихим голосом ответила она, останавливаясь между его коленей.  Влад поднял на неё взгляд, и она провела пальцами по его плечу, задержавшись у ворота его толстовки. – Она своенравная, но в целом, справляемся. Когда далеко друг от друга.  Влад промолчал, ладони поднялись к её бедрам, длинные пальцы поглаживали её поясницу.  – Мой отец воспитывал меня довольно строго, так что я понимаю тебя. Просто потерпи немного и мы уедем. В любом случае я на твоей стороне, хорошо? — успокаивающе произнес он, разглядывая веснушки на её лице.  – Хорошо. — Алина поджала губы и слабо кивнула. С кухни послышался громкий голос отца. «Дочь, айда за стол!» и кудрявая тихо рассмеялась. – Пошли, с отцом будет проще, даю слово.  Макарова чувствовала его поддержку. Это было странно. Ощущать его теплые крепкие ладони сквозь клетчатую рубашку было непривычно. Совершенно непривычно. Но ей это нравилось.  Знакомство прошло больше, чем неплохо. Потому что когда Куертов пожал отцу Макаровой руку со словами «Приятно познакомиться, Вадим Анатольевич», а тот похлопал его по спине, добродушно улыбнувшись и усадив за стол, сердце защемило.  Влад вписывался в её жизнь, теперь он неосознанно стал частью её мира. Они вместе поужинали и сидя рядом напротив родителей за большим столом, где мама наготовила кучу всего и задавала вопросы по поводу его работы, о том, как он заработал первый миллион, Макарова крепко сжимала его ладонь.  Алина отмывала посуду с помощью Влада ближе к одиннадцати ночи, в то время как родители уже давно спали. Они выпили немного вина вдвоем, болтая о разном и совершенно глупом. Влад сам вызвался помочь после ужина, протер стол и теперь стоял, оперевшись руками о столешницу и смотрел на её спину. Девичий телефон был подключен к колонке, из которой играла мягкая тихая музыка. В его глазах Макарова выглядела настоящей, такой уютной и домашней. На ней была кофейная клетчатая рубашка, которая сейчас была расстегнута и открывала вид на молочный топ на бретельках, когда она выключила воду и повернулась к нему, сложив руки на боках. Джинсовые шорты облегали бедра и он рассматривал её. Видит Бог, он бы хотел их снять прямо сейчас.  – Слишком открыто пялишься. — подметила Макарова и подошла к нему так близко, что когда подняла голову, встречаясь с ним глазами, то касалась своим носом его.  Он слегка наклонился, улыбаясь.  – Не скрываю. — прошептал он ей прямо в губы. Через мгновение Макарова сидела на столешнице и шире развела ноги, позволяя ему приблизиться. Мужские ладони теперь покоились на её бедрах и она посмотрела в голубые глаза напротив. Она тяжело дышала, а он был слишком близко. Типа, прям слишком, и это смущало.  – Я не люблю американские горки. — призналась Макарова, и он озадаченно вскинул бровь, сжимая её бедра.  – Хорошо. Было бы круто, если бы ты объяснила, о чем речь. — Куертов хотел приблизиться, но она слегка отстранилась, отрицательно помотав головой.  – О нас с тобой. — она подняла руку, а затем указательным пальцем провела в воздухе между ними. – Что происходит? Наверное, после того случая, клянусь, я думала что больше не заговорю с тобой. Потому что меня выбесила ситуация с Юной, и вылечил сегодняшний день.  – Хочешь конкретики, я понял. — кивнул он, но не отстранился. Облизал пересохшие губы и посмотрел на неё. – Я заблокировал её во всех соц сетях и сказал, что в отношениях. С тобой.  Вдруг легкий чилл-аут сменился песней “Hozier-Cherry wine” В эту секунду Макарова была готова поклясться, что умерла и воскресла, как бы тупо это не звучало, ощущалось именно так. Её сердце бешено стучало а уголки губ сами поползли вверх и она нервно усмехнулась.  “The way she tells me I'm hers and she is mine” – Странно, до этой самой секунды я думала, что совершенно точно была свободна. — она встретила хмурый взгляд Влада и закатила глаза. – Знаешь, если наступит конец света и ты скажешь, что все хорошо - я тебе поверю.  “Open hand or closed fist would be fine” – Из крайности в крайность. — тихо рассмеялся Влад и наконец поцеловал её.  Этот поцелуй ощущался иначе. В отличие от предыдущих, сейчас она была девушкой, мать его, Влада Куертова. И поцелуй этот был наполнен нежностью и чувствами, на которые, как думала Алина, он не способен. Вкус дорогого вина смешался со знакомым запахом грейпфрута, который теперь признала самым любимым из всех его парфюмов.  Сегодня она официально вступила в отношения со своим коллегой и человеком, которого до этого презирала.  ”The blood is rare and sweet as cherry wine.” – С этого момента я тебе спуску не дам, Владос. — прошептала она и снова потянула на себя, плотно прижимаясь к его груди.  Чертов Куертов со своим чертовым обаянием вскружил ей голову. И она была готова это принять с превеликим удовольствием, потому что, блять, он ей нравился. Она, наверное, бесповоротно влюбилась. Это чувство окончательно свело её с ума.