Влюбленные по Шекспиру

       Чонгук выдохнул, сверяясь с адресом кабаре, который был написан на бумажке у него в руках, с тем, где сейчас находился, чтобы быть уверенным, что пришел в правильное место и нигде не ошибся. Он только-только прилетел в Париж и успел всего лишь закинуть вещи в гостиницу, как сразу же отправился сюда, чтобы успеть к открытию. Ему не терпелось взглянуть на Лису, увидеть ее собственными глазами и убедиться, что его не обманули и отдали самую достоверную информацию, без фотошопа и попыток получить деньги. Гук очень переживал весь полет, что ему могли предоставить ложные данные, пускай и ничего не выдавало этого, а наоборот, указывало на правдоподобность. Именно поэтому он так сильно стремился сюда, желал взглянуть в ее глаза, снова обнять, полюбоваться этой особенной улыбкой, которая раньше предназначалась только ему одному.        Этот цветочек, что долгое время скрывался от всех, прятался в темноте, показывая свою хрупкую и нежную натуру, не показывая никому свои шипы, чтобы жертвы напоролись на них только перед своей смертью. Раньше она не принадлежала никому, но при этом завораживала всех, кому попадалась на глаза, ею желал завладеть каждый мужчина. Сколько бы не было приложено усилий, а она оказывалась недосягаемой, загадочной, что только больше привлекало к ней других, а после становилось погибелью. На ее шипах был самый ядовитый яд, что простыми словами называется «любовь», она отправляла души влюбленных в нее людей, медленно проникая по венам, заменяя кровь и убивая.        Чонгук усмехнулся, предвкушая, как вот-вот сомкнет пальцы на ее нежной тонкой шее, а потом сделает всё, чтобы она действительно начала принадлежать ему, только ему одному и никому больше. Он не позволит никому прикасаться к ней, забрать ее у него, а уж тем более пытаться присвоить этот нежный цветок, потому что он должен распускаться только в его руках. Гук желает быть единственным, кто видит ее улыбку, кто танцует с ней и кто постоянно отравляется о ее прекрасные острые шипы, которые скрываются в глубине ее души. Он хочет закончить вереницу мужчин, которые проливали из-за нее кровь, и быть последним, чтобы окончательно замкнуть этот порочный список.        Он медленно, с некой опаской, начал двигаться в сторону входа в кабаре, где уже собирался народ, проходя внутрь, чтобы посмотреть шоу, которое сегодня будет показано. Все в Париже уже давно знают дни, когда выступает именно Лиса, а не ее девочки, и в эти вечера у них не было отбоя от посетителей, их оказалось настолько много, что некоторые даже смотрели шоу с улицы через окна. Лиса стала настоящим фурором два года назад, когда впервые появилась здесь, абсолютно каждый желал увидеть ее, сначала один раз, затем второй, а затем и третий. У них начали появляться постоянные гости, некоторые приходили только к Лисе, а некоторые еще и к другим девушкам, но главная звезда этого кабаре была одна. Удивительно было только то, что ее имя разнеслось только по Франции, не выходя за пределы страны, ведь в таком случае Чонгук давно бы узнал про нее.        Гук встал в очередь на вход, рассматривая окрестности и людей, что пришли сегодня сюда, среди них были как мужчины, что жаждали как можно быстрее оказаться внутри, так и женщины, причем некоторые из них выглядели очень недовольными и пришли сюда, видимо, для того, чтобы выяснить, на кого ходят смотреть их мужья. Чонгук удивлялся такому ажиотажу вокруг этого места, ведь ожидал, что здесь будет значительно меньше народу, на половину, ну или хотя бы на треть. Почему-то его не на шутку удивило то, насколько Лиса популярна в Париже, и очень сильно задевало, ведь теперь получалось, что она не принадлежала ему одному, а нужно делить со многими другими. Столько мужчин, что жаждут ее внимания, получить от нее то же, что нужно ему, все они соперники, что желают одну единственную цель.        Чонгук даже представить не мог, как ему преодолеть такое количество людей, чтобы добраться до Лису, но не собирался сдаваться и останавливаться, достигнув своей цели уже наполовину. Почему-то он верил в то, что у него больше шансов, чем у всех остальных, хотя бы вспоминая всё, что произошло между ними два года назад в Сеуле. Гук явно ближе всех к ней, но в то же время самый далекий, потому что уже давно угодил в ее черный список и, возможно, не сможет сегодня попасть на шоу, потому что охрана просто-напросто не пропустит его. У него в голове складывалась куча сомнений как насчет мероприятия, так и насчет встречи с Лисой, вроде бы он понимал, чего ожидать, но в то же время это казалось неизвестностью.        Он дожидался своей очереди, медленно продвигаясь вперед, и слышал, как внутри гудели люди, что ждали начала шоу, у которого не было определенного времени, ведь все начнется, как только все гости займут свои места. Лиса специально накаляла обстановку, выпивая где-то внутри зала, чтобы мужчины могли насмотреться на нее вдоволь, однако сохраняла интригу своего номера. Она специально ждала, когда все гости войдут внутрь или же найдут себе место на улице, когда ажиотаж у входа полностью сойдет на нет, и только тогда начинала. Чонгук не знал об этом, поэтому удивлялся, что никто не называл определенного времени, гадая, сколько им в этот раз придется ждать.        Но при этом они не переставали восхищаться тем, что звезда вечера не покидала своего места, постоянно показываясь перед своими зрителями, позволяла им лицезреть себя и любоваться, но не прикасаться. Прикасались к ней только избранные, которые действительно привлекали ее своими манерами, своей внешностью или богатством, те, кого она рассматривала как свою жертву. Остальные же могли только издалека восхищаться ею, любоваться на расстоянии вытянутой руки, но не иметь возможности прикоснуться. Все вокруг нее всего лишь марионетки, которые играются по ее правилам, а она активно диктует их, изменяя под себя и ситуацию, в которой оказывается. И как же Чонгуку хотелось снова взять и разрушить эту цепочку, сломать ее окончательно и стать последним, замыкающим звеном, чтобы после него список не продолжался.        Очередь двигалась очень медленно, но Гук хотя бы смог рассмотреть двух охранников, что стояли на входе в кабаре и проверяли паспорта, а также сверялись с черным списком. На удивление, он узнал одного из них: парень с фамилией Чха, что в один момент появился в доме Лисы и по ее приказу постоянно следил за Джису, оберегая ее покой. Его это навело на мысль, что он все-таки не ошибся и пришел в правильное место, что им все-таки суждено встретиться сегодня и посмотреть друг другу в глаза. Однако уже в следующую секунду он вспомнил, что может находиться в черном списке, поэтому для начала нужно попасть внутрь, а уже потом строить планы на личную встречу.        Он не сводил взгляда с двери, смотрел, как она все приближалась и приближалась, считал минуты до момента встречи с охраной кабаре и почему-то не переставал надеяться, что тот парень узнает его. Возможно, потому что он передаст информацию Лисе, а может и по какой-то другой причине, Гук не понимал точно, что сейчас творилось в его голове. Он полностью был уверен, что она там и именно на нее пришли посмотреть люди, и в то же время сомневался, что предоставленные фотографии являются настоящими. Ему нужно убедиться, что все является правдой, чтобы наконец склонить свои противоречивые мысли хотя бы в какую-то сторону, которая будет правдивой именно в реальном времени, а не в его голове. Он обычно редко страдает из-за такого, поэтому сейчас хотел сделать все, чтобы усмирить свое внутреннее состояние и стабилизировать его.        Очередь застыла, потому что появился человек из черного списка, и с ним начали разбираться, не позволяя ему пройти внутрь, так как теперь у него не было никакого права наблюдать шоу в этом кабаре. Чонгук молча наблюдал за всем этим, а сердце внутри не переставало колотиться, осознавая, что с ним могут поступить точно так же, как с тем мужчиной впереди. Ему не хотелось стать вторым, кого сегодня выгонят, однако в случае, если такое произойдет, он просто ничего не сможет сделать, его влияние никак не распространяется на Париж. Зато влияние Лисы, а точнее этого кабаре, здесь очень сильно, раз отсутствовала вип-очередь, статус людей для нее даже сейчас не имел никакого значения.        Неожиданно их взгляды с охранником, чья фамилия Чха, пересеклись, а одна из его бровей поднялась, показывая, что он узнал Чонгука, однако более никаким образом вида не подал. Он поднял рацию и вызвал подкрепление из зала, чтобы разобраться с мужчиной из черного списка и продолжить запускать всех остальных, всё происходило в том же самом темпе, никто не спешил, и их взгляды больше не встречались. Ему стало более чем все равно на людей в очереди, и Гука он не сделал особенным из-за того, что было между ним и Лисой в прошлой. И это наводило его на мысли, что фотографии являются не более чем очень качественным фотошопом, а путь сюда до Парижа проделал зря.        Перед ним оставалось всего несколько человек, однако с ними решили разбираться еще медленнее, чем с теми, кто прошел раньше, как будто специально действуя Гуку на нервы. Охранники не поднимали на него взгляд, но активно перешептывались на французском языке, продолжая сверяться со списками, пугая своим поведением еще больше. Чонгук не хотел бы прибегать к каким-то нелегальным путям, чтобы попасть внутрь кабаре, и очень надеялся, что ему повезет оказаться внутри без каких-либо проблем. Хотя у него и складывалось ощущение, что все будет не так просто, как ему кажется, и придется все-таки приложить некоторые усилия, но Гук очень хотел сохранить их для встречи с Лисой.        Наконец эти несколько человек прошли внутрь, и очередь дошла до него, теперь Чонгук наконец получит ответ на самый главный вопрос: впустят его туда или же нет, стоит ли ему думать про другие варианты попасть внутрь. Охранник Чха молча посмотрел в его глаза, хмыкнул и наклонился к напарнику, что-то говоря ему на ухо, после чего тот понимающе закивал. Они оба отошли и позволили Чонгуку пройти внутрь, совершенно не препятствуя ему, хотя до этого даже не думали поступать так с другими гостями. Это явно выдало его статус в глазах других людей и заставило задуматься над тем, что он что-то значит для владельца кабаре, однако сам Гук даже не пытался ни о чем размышлять, спеша в зал. Он пользовался тем, что дорога оказалась открыта и никаких препятствий не возникло, быстро проходя вперед, пока никто не начал возмущаться.        Гук спустился по ступенькам в зал, осматриваясь по сторонам в поисках Лисы или хотя бы признака ее существования в этом кабаре, чтобы убедиться с порога, что пришел в правильном направлении. Но все оказалось куда забавнее, ведь она сидела чуть ли не в центре зала, закинув ногу на ногу, и потягивала текилу из бокала, наслаждаясь вкусом. Она настраивалась на приближающееся представление и готовилась начать выступать, когда охранники дадут сигнал о том, что все пришли и опаздывающих нет. Благодаря такому подходу люди старались приходить заранее, чтобы не заставлять никого ждать, и опаздывающих почти никогда не оказывалось, за малыми исключениями. Это могли быть те, кто еще не знаком с политикой кабаре, или же чиновники, не по своей воле задержавшиеся на работе, но они все равно относились ответственно к посещению шоу Лисы.        Чонгук не сводил с нее взгляда, проходя к крайнему столу, ближайшему к нему, чтобы не мешать другим входящим, которые еще не нашли себе место и не были готовы смотреть представление. Он прекрасно видел, что Лиса следила за ним, усмехаясь такому внезапному визиту, будто ждала его все эти два года, пока они были в разлуке и играли в кошки-мышки. Кто из них кот, а кто мышь, предстояло еще выяснить, но Чонгук прекрасно ощущал себя зверем, которого загнали в клетку, чтобы поймать несмотря ни на что. Гук устроился поудобнее на диване и откинулся на спинку, закидывая на нее руку, рассматривая Лису с той же усмешкой, что и она его, играя в гляделки.        Между ними находилась почти половина зала, но это нисколько не мешало им наслаждаться обществом друг друга, изучая каждую деталь, сравнивая то, что изменилось с тех пор. Чонгук развеял наконец все свои сомнения и был готов прямо сейчас подойти к ней, чтобы забрать в свои объятия и пойти выяснять отношения в какое-нибудь другое место. Однако он видел, что готовилось шоу, и если Лиса является владельцем кабаре, значит, у нее нет права на отсутствие сегодняшним вечером, она должна досидеть до самого конца и убедиться, что все пройдет гладко и без происшествий. Только из-за этого Чонгук не подходил к ней слишком близко и не стремился забрать с собой прямо сейчас, наслаждался издалека, увлеченный ее красотой, что стала только сильнее.        Лиса стала еще обаятельнее и раскрепощеннее, она окончательно сняла все маски и наконец показывала свое лицо всем, кто так желал на него посмотреть, увидеть ее во всей красе. Жители Сеула могли только мечтать о таком, а вот люди из Парижа получали сполна, наслаждаясь и попадая в ее коварные сети, которые не сулили ничего хорошего. Но Чонгук уже попал в них, поэтому ему уже нечем было рисковать, в отличие от остальных людей, что окружали ее, он главная жертва ее планов и игр, и пришел, чтобы вернуть свою хозяйку. Гук безумно по ней соскучился и сейчас выжидал момента, когда сможет подойти к ней, надеясь, что она не попытается снова от него убежать.        Она стала значительно коварнее, увереннее в себе, и теперь в ее глазах отсутствовала прошлая безнадежность, которая когда-то поглощала все живое внутри нее. Он и подумать не мог, что встретит ее настолько живой и жизнерадостной, какой она была тогда в моменты своего безумия, убивая тех, кого считала своими врагами и кому желала отомстить. Сейчас она пила текилу, игнорируя мужчин, что собирались вокруг нее, их оказывалось так много, что ревность внутри Чонгука требовала избавиться от них всех, но пока что было слишком рано. Ему еще не выпало шанса, чтобы показать всем, кто является ее верным псом, который выполняет все ее поручения, каждое желание, что она высказывала. И Гук никому не позволит забрать это место, спуская все с рук только сейчас, но как только у него появится шанс, так сразу же предъявит все права на нее и заберет себе.        Лиса опустила взгляд на бокал текилы, охранники закончили пропускать всех внутрь и закрыли двери, так как в этот раз посетители уместились в зале и им не нужно было держать дверь открытой. Она медленно подняла бокал, поднося его к губам, пока последние вошедшие занимали свои места в зале, и медленно допила остатки алкоголя, превращая усмешку в улыбку. Чха еле заметно кивнул, теперь не сводя взгляда с Чонгука, который сидел один за столом, избегаемый остальными людьми, будто они чувствовали его опасность и желание заполучить Лису. Пускай охранникам и не казалось, что он может быть угрозой, тем более тому, с кем Гук встретился еще в Сеуле, когда Лиса привела его в дом. Они не слишком хорошо знают друг друга, но это все равно не давало им шанса рассмотреть угрожающие стороны каждого из них и увидеть, что все может обернуться плохо.        Свет в зале выключился, а зрители резко замолчали, создавая звенящую тишину, которая не нарушалась ничем, ни единая капля света не проникала внутрь, но никто не наводил панику. Чонгук покорно ждал продолжения, желал посмотреть на всё, что будет происходить дальше, как Лиса развлекает публику и почему все они так жаждут ее увидеть. У него было безумное количество вопросов, но нужно было дождаться конца шоу, чтобы задавать их Лисе и получать ответы, которые она озвучит ему своим прекрасным голоском. Гук усмехался, представляя, насколько сладким он будет, ее нежный шепот ему на ухо, от которого будут бегать мурашки по всему телу и будоражить разум.        Лиса с грохотом поставила бокал на стол, разрезая звенящую тишину, наконец оповещая о начале шоу, которое так давно ждали люди, и удивляя, ведь в этот раз всё оказалось совершенно не так, как они привыкли. Она тихо поднялась со стула и взялась за спинку, со скрипом поворачивая его, а после начиная утаскивать за собой куда-то в неизвестность. Стук ее каблуков разносился по всему залу, не переставая нарушать тишину, при этом продолжая тянуть стул, который всё так же скрипел прямо в унисон с ее шагами. Чонгук нисколько не сомневался, что сейчас она усмехается, и ему не переставало казаться, что направляется она к его столу, но все звуки резко прекратились где-то в центре зала. Лиса прервала все его догадки и заставила начать строить новые, еще более безумные, прислушиваться к каждому звуку, чтобы попытаться выяснить, где именно она сейчас находится. Все зрители сидели, навострив уши, напрягали зрение, будто им могло это помочь в ее поисках, хотя большинство знали, что ее не найти, пока она сама не пожелает показаться.        В самом дальнем углу зала что-то упало, привлекая внимание всех, ведь там могла оказаться Лиса, но сколько бы они ни вглядывались, а свет не зажигался, но при этом там продолжали падать предметы. Кто-то специально привлекал к себе внимание, давая главной звезде время подготовиться к своему появлению, которое вот-вот случится, раскрывая сегодняшнее шоу. Чонгук сложил руки на груди, всматриваясь в темноту зала, которая завораживала его одного, привлекая загадочностью и тем, что может ждать его дальше. Чем Лиса удивит его в этот раз, в очередной раз заставляя гадать, что она может выкинуть, предполагая уж слишком разные вещи, совершенно не связанные между собой.        После того, как прекрасно она инсценировала свою смерть, Чонгук уже толком не знает, чего от нее ожидать, потому что список оказывался очень обширным, даже по настроению нельзя понять, какие цели она преследует сегодня. Рядом с такой девушкой не получится просто так сохранять спокойствие, с ней обязательно нужно быть бдительным и следить за каждым ее шагом. Как только она потеряется из поля зрения, сразу же где-нибудь случится что-то, чего происходить не должно, только так ее получится найти, не прикладывая много усилий. В любом другом же случае можно будет потратить несколько лет на то, чтобы получить хотя бы малейшую крупицу информации про нее. Лиса очень хорошо прячется, и никому не удастся найти ее до тех пор, пока она сама не пожелает выйти из тени, что сейчас она прекрасно демонстрировала в своем номере.        Гук начал задумываться, что не просто так именно сейчас смог получить сведения о ней, два года в тишине, и вот неожиданно им удалось напасть на след той, кто умерла в реке Хан. Чонгук никогда не поверит в совпадения, поэтому усмешка снова озарила его лицо, а возле стола послышался звук каблуков, что до этого затихал в середине зала, вместе со скрипом стула. Она направлялась к нему, по крайней мере так ему казалось, а точнее хотелось верить, однако уже через секунду они начали звучать дальше, отдаляясь от него. Лиса играла с ним в какие-то игры, которые не поддавались его разуму, оставались за гранью понимания, но при этом ясно давала понять, что привела его сюда специально. Гук — ее пешка, игрушка, которая забавляет ее и при этом заставляет злиться каждый раз, когда не подчиняется ее приказам, когда не желает слушаться.        Лиса дала ему желаемое, показала себя, хотя могла бы и дальше скрываться, проживая свою жизнь вдали от него, человека, которого наказала самым ужасным образом — своей смертью. Несколько лет молчания, бесконечные мысли и желание верить, что она жива, скучает по нему и жаждет встречи с ним. Лиса опустила его на самое дно бездны, показала самую суть отчаяния. Она полностью добилась желаемого результата и ничуть не жалела, что приложила к этому столько усилий и времени, которые прекрасно окупились. А Чонгук и не замечал, как играл по ее правилам, полностью слушался и следовал назначенному направлению, которое она показывала и медленными шагами толкала туда. Он марионетка в ее нежных руках, а веревки, что им управляли, обвязывались вокруг хрупких запястий, которых Гук желал коснуться, поцеловать своими губами.        Свет в зале резко включился, наконец показывая всем расположение танцоров, в том числе и Лисы, что стояла на столе спиной к Чонгуку, точно желая все еще остаться незамеченной для него. Она не показывалась ему и делала все, чтобы отсрочить момент их личной встречи, когда его дыхание сможет опалить ее кожу, но при этом стояла невыносимо близко. Лиса дразнила его, специально виляла перед ним хвостом, уверенная, что у Гука не получится за него ухватиться и забрать ее в прошлое, которое она оставила далеко позади. Он понимал и чувствовал, что вот-вот, в любую секунду может накинуться на нее и снять с этого чертового стола, уводя в неизвестном направлении, где они будут одни. Она слишком много позволяла себе перед ним, думая, что останется безнаказанной, но Чонгук усмехался, представляя, как будет после наказывать ее.        Музыка начала тихо разноситься по залу, плавная и нежная мелодия, очень приятная уху и душе, заставляющая трепетать сердце, а девушки на других столах начали двигаться в ее такт, опускаясь вниз. Места выбирались в соответствии с симметрией зала, в котором они находились, так, чтобы всем можно было рассмотреть шоу, и оно просматривалось с любого места. Однако все взгляды были прикованы к Лисе, которая явно стояла не на своем месте, центр зала пустовал, в то время как фарфоровая кукла стояла в углу, где на нее почти не падал свет. Она будто скрывалась от глаз, к которым привыкла и от которых в обычное время испытывала удовольствие, потому что сейчас у нее появилась новая игрушка. Такое поведение являлось клеймом в глазах других мужчин, которое показывало, что теперь у нее есть тот, кем она заинтересована.        Она усмехнулась, рассматривая заинтересованные, влюбленные взгляды, которые были устремлены на нее, никто из них не моргал, ожидая, когда она укажет на того, кто в этот раз посмел заинтересовать ее. Все они были заинтересованы, ведь уже некоторое время Лиса никому не показывала свою симпатию и предпочитала оставаться вдали от мужчин, потому что совсем недавно снова стала вдовой. Последний мужчина, который когда-то попал в ее сети, однако совсем недавно весь Париж потрясла новость о том, что он покончил жизнь самоубийством, оставляя все свое наследство Лисе. Поэтому все знали, что Лиса сейчас полностью свободна, но никто не знал, как именно к ней подступиться, ведь она никак не выбирала себе новую жертву. Они ждали и вот наконец дождались начала представления, которое обещало быть очень интересным в этот раз.        Лиса плавно опустила шубу, что висела у нее на плечах, пританцовывая бедрами в такт музыке, совершенно не думая о том, что движения отличались от исполняемых другими девушками. Она как будто совершенно забыла, где находится и что должна делать, занималась своими делами, соблазняя того, кто сидел у нее за спиной, облизывая от жажды губы. На ее плечах все также виднелись привычные шрамы, и сердце в груди сжималось, стоило только вспомнить, как именно они были получены и при каких обстоятельствах. Возможно, именно этим она пользовалась, когда соблазняла мужчин, которые падали в ее объятия, припадали к груди, лишь бы попытаться сделать ее хоть немного счастливее. Все они наступали на одни и те же грабли, и в то же время у них не было выбора, ведь Лиса не оставляла его, полностью забирала все надежды на избежание смерти.        Теперь Чонгук прекрасно видел ее сущность, вот только настолько любил, что никак не мог отказаться и предпочитал подчиняться, он упал в ее руки еще тогда, когда вышел с места убийства Кан Хигеля. Если бы тогда ему было известно о том, что то убийство совершила девушка, скорее всего, он очаровался ею еще больше, потому что эта девушка слишком непредсказуема. Вроде бы она была достаточно близко к нему, но в то же время так далеко, что дотянуться до нее получилось только сейчас, когда она сама захотела зачем-то показаться. Чонгук очень хотел услышать причину ее появления, очень мало вероятно, что она вот так неожиданно решила продолжить их танец суицидников, прописанный Уильямом Шекспиром.        Возможно, их назовут безумцами, скажут, что они пытаются повторить роли Ромео и Джульетты, но никто из них не будет прав, потому что они сами пишут свою историю, являясь авторами, которые совсем чуть-чуть пригубили текилу. Чонгук стал свидетелем того, как произведение искусства оживает, не имея при этом никакого творца, который мог бы его создать. Лиса — фарфоровая кукла, которая была создана природой, она — явление, которое никак нельзя объяснить. Гук постоянно терял дар речи, когда видел ее, а его безумство начинало зашкаливать, потому что она постоянно очень пагубно влияла на него, затмевая рассудок. Как же она меняла его мышление, когда находилась рядом, у него просто переставала соображать голова, и бдительность полностью исчезала, оставляя место чувствам. Чонгук чувствует, как сердце бьется в груди, готовое выпрыгнуть прямо к ногам Лисы, чтобы она сделала с ним всё, что желает сама: приняла или растоптала.        Она наконец вспомнила, что находится на шоу, поэтому она выполнять те же движения, что и девочки, медленно опускаясь вниз, соблазняя Чонгука еще больше своей попой. Ее шуба спускалась вместе с ней, обнажая для взгляда оголенные участки тела, которые не закрывала одежда, подобранная специально для сегодняшнего дня. Лиса будто готовилась к тому, что встретится сегодня с ним, поэтому специально оделась так, чтобы спина полностью была голой, напоминая ему о том, что произошло много лет назад в Таиланде. Бесчисленное количество следов на ее теле, которое свидетельство о безумно тяжелой судьбе, которая преследовала ее с момента смерти родителей.        Она завораживала всех, кто на нее смотрел, приручала всех мужчин в зале своей изящностью, из-за чего у всех складывалось ощущение, будто она ненастоящая, их общая фантазия. Все они уже давно отпустили здравый смысл и оставили только наслаждение, погружаясь в выступление любимой девушки, ожидая, что она все-таки передумает и выберет другого человека. Каждый хотел оказаться в ее спальне или же затащить в свою, но ни у кого так и не получилось этого добиться, поэтому сейчас для них появление нового конкурента становилось самой ужасной новостью. У них буквально забрали шанс на то, чтобы получить себе эту девушку, и снова оставили только в качестве зрителей. Причем многие из них являются очень состоятельными людьми Парижа, которые безумно желали себе такую любовницу, как Лиса, и старались сделать все, чтобы получить ее. Вот только ее не устраивала позиция любовницы, поэтому им сразу не на что было надеяться, кроме того, что их пустят внутрь и разрешат посмотреть танец.        Но у Чонгука сегодня буквально было самое удачливое место, не то что в первом ряду, а даже можно сказать, что с самым прекрасным видом, где ему чуть ли не сольно исполняли танец. О таком мечтает каждый мужчина, но получил только один, который потратил несколько лет на то, чтобы найти ее, и в итоге приехал сюда сразу же, как только получил единственную зацепку. А теперь его дразнили, испытывая выдержку, заинтересованно ища момент, когда он окончательно сдастся и перейдет на язык тела вместо глаз. Весь зал наблюдал искры, что летели от него, удивляясь, как он держится и не сдает позиции, хотя прекрасно было видно, что его пытали, словно у него была информация, которая нужна ей.        Гук выдохнул, чувствуя возбуждение, что наконец дало о себе знать, когда Лиса окончательно опустилась на корточки и начала еще больше издеваться над ним, вставая раком и виляя попой прямо перед носом. Он желал стянуть ее с этого стола и утащить в самое укромное местечко кабаре, но держался, понимая, что у нее очень много поклонников и он не может лишить их привычного зрелища. Будь это что-то новое для них или же не имеющее такого успеха, он давно бы плюнул на все и забрал ее от греха подальше, но сейчас все еще находился не в тех полномочиях. Но в любом случае, он обязательно добьется, чтобы получить обратно статус ее мужчины, только в этот раз повысит ставки до «любимого». Пускай даже если действительно спустится в ад и поднимется обратно в рай, но у нее просто не останется другого выбора, кроме как признать его.        Музыка начала затихать, а девушки в итоге оказались лежа на столе, одна только Лиса продолжала стоять на четвереньках, с усмешкой на губах изучала взгляды мужчин, которые никак не могли оторвать взгляда от ее груди. Никого из них не смущали шрамы на ее теле, они их просто не видели за миловидным лицом и развратным поведением. Песня сменилась на более дерзкую, и Лиса медленно поднялась на ноги, продолжая стоять на столе и пока что не собираясь с него слезать, потому что впереди было подготовлено самое сладкое, по крайней мере для Чонгука. Когда Лиса показывала другим, что уже кем-то заинтересована, обычно все ее выступление посвящалось этому единственному человеку, остальным же оставалось только смотреть и желать оказаться на его месте.        Она резко повернулась к нему, присела на корточки и уперлась одной рукой в стол, смотря прямо в глаза со спущенной до локтей шубой, что явно мешала ей сейчас своим весом. Наконец их с Чонгуком взгляды встретились, и они смотрели друг на друга на расстоянии вытянутой руки, а не через ползала, сейчас им никто не мог помешать сблизиться и разорвать молчание длинною в два года. Он слишком долго ждал этого момента, из-за чего сейчас смотрел на нее, не веря своим глазам, будто перед ним плод воображения, а не настоящий человек. Гук бы и не поверил своим глазам, если бы не пришел сюда самостоятельно, а сейчас медленно протягивал к ней руку, чтобы притронуться к лицу и убедиться, что это правда она. С ее губ не исчезала усмешка, показывающая, что все происходящее — очередной ее план, который она придумала ради какой-то своей цели. Но Чонгук не переставал радоваться, что является частью этого, она не забыла, не выкинула его из своей жизни и все еще хранит воспоминания о нем где-то глубоко в душе.        Лиса плавно начала спускаться со стола, устраиваясь поудобнее на бедрах Гука, упиралась коленями в диван и не сводила с него взгляда, наблюдая, как его голова поднимается вместе с ее движениями. Она смотрела на него сверху вниз, с усмешкой изучая в глазах то самое наслаждение, которое он получал от всего увиденного за последние несколько минут. Он не ожидал, что ее прием будет настолько обжигающе горячим, и вообще готовился встретиться с самым настоящим холодом, думал, как будет топить лед, что образовался между ними. А теперь выяснялось, что никакого льда между ними нет и не появится, раз Лиса сейчас оказалась именно перед ним, игнорируя других мужчин. У него не переставало складываться ощущение, что это всего лишь сон или иллюзия, а настоящая она все-таки утонула в тот день в реке Хан и не вернется к нему уже никогда.        Прошло каких-то два года, а она изменилась настолько сильно, что от ангельской маски, которую она использовала на протяжении многих лет, пока жила в Корее, не осталось и следа. Теперь на ее лице отчетливо читалось безумие, которое раньше приходилось скрывать, чтобы не пугать людей вокруг, что привыкли к другой картинке, и… счастье? Лиса наконец чувствовала себя счастливой, находясь в той обстановке, где можно было спокойно танцевать, раздеваться и развлекаться так, как душе угодно, где никто не посмеет остановить ее или встать на пути. Теперь на ней не было совершенно никаких оков, ничто не связывало руки, а правила игр полностью создавала она сама, заставляя других подчиняться. Она избавилась от всего, что ее сдерживало, и Чонгук не мог поверить, что перед ним сейчас тот же ангелочек, в которого он когда-то до потери памяти влюбился.        Однако всё это вызывало на его лице только усмешку, а в теле желание узнать новую Лису, выяснить те грани, что были скрыты в тени столь долгое время, лучше бы она уже давно показала их и влюбили его в себя еще больше. Чонгуку очень нравится ангелоподобная Лиса, которая жила с ним в Сеуле и улыбалась каждому прохожему теплой и нежной улыбкой, скрывающей в себе ненависть ко всему живому. Однако раскрепощенная, полностью противоположная той себе Лиса, которая раздевается в кабаре и искренне улыбается всем, нравится ему еще больше. Он как будто заново посмотрел на нее, увидел совершенно другими глазами, однако это вдохнуло в него новые чувства, что теперь активно расцветали и не давали ему спокойно думать о чем-то другом.        — Ты такая счастливая… В Сеуле ты была совершенно другой. — Чонгук нежно провел пальцами по ее волосам, стараясь держать себя в руках, потому что они все еще находились в общем зале.        Лиса широко улыбнулась, опуская голову немного ниже, дразня и, как обычно, проверяя его выдержку, в какой именно момент он сдаст свои позиции и набросится на нее, несмотря на весь народ вокруг. Она думала, как лучше ответить на его вопрос, хотя они оба понимали, что ответ здесь более чем очевиден и Гук знает его уже сейчас, но почему-то желает услышать это лично от нее. Лису забавляли такие игры, в том числе и то, что Чонгук нуждался в подтверждении всего, что сейчас наблюдал, что находилось перед его носом и явно являлось настоящим. Он не верил в правдивость событий, потому что был уверен, что все происходящее всего лишь сон, который ему снится, и он вот-вот проснется. Однако, если это сон, ему не хотелось прерывать его и просыпаться, потому что это самое сладкое, что снилось ему за последние несколько лет жизни без нее.        Он спустился руками к ее бедрам, исследуя их, убеждаясь, что в ее фигуре нет совершенно никаких изменений, хотя на теле появилось несколько новых шрамов, что явно поставили лезвием ножа. Гук изучал их взглядом, пытаясь понять: сама она это сделала с собой или же это сделал кто-то другой, и если вариант второй, то ему просто необходимо узнать имя этого подонка, чтобы уничтожить его. Чонгук не позволит никому портить тело своей любимой девушки, а если вдруг кто-то сделает это, то этот кто-то сразу же станет трупом. Он уже придумывал различные варианты, чтобы разобраться с людьми из разных сословий, и даже размышлял в случае, если это сделал сам президент страны. Гук готовился к любому из вариантов и предполагал, что Лиса нажила здесь достаточное количество врагов, с которыми предстоит разобраться перед тем, как претендовать на ее сердце.        — Я приехала в Корею не для того, чтобы стать счастливой. Там я оставалась только ради мести. — Она оперлась на колено и смотрела на Чонгука сверху вниз, аккуратно проводя пальцами по его лицу, вспоминая, как ненавидела его несколько лет назад из-за вмешательства в планы и личное пространство. — Но в Париже я, чтобы найти свое настоящее счастье.        Гук облизнул губы, перемещая руки с бедер на талию, и прижал ее вплотную к себе, показывая, что не собирается отпускать несмотря ни на что, даже если это всего лишь очередная игра. Чонгук согласен на все, лишь бы она принадлежала ему и больше никого не рассматривала в своих любовниках, согласен был даже на то, чтобы ее мужем являлся кто-то другой, правда, вероятность, что он подпустит его к ней, крайне мала. У него кровь в жилах закипала, стоило только представить, как к ней прикасается совершенно чужой мужчина, пусть он будет официальным мужем, но не смеет даже подходить к ней.        Лиса наклонила голову ниже и резко вцепилась в его губы, из-за чего Гук немного замешкался, не ожидая, что у них так быстро получится поцеловаться, и почему-то был уверен, что ждать придется еще очень долго. Но Чонгук не стал долго ждать и сразу же взял инициативу в свои руки, повалил ее на диван и навис сверху, придавливая ее и не давая выбраться. Лиса полностью оказалась в его власти, а ее представление оказалось нагло прервано нетерпеливым человеком, который захотел заполучить то, что находилось прямо перед ним. Она была готова, что он жадно накинется на нее, поэтому была готова к тому, что шоу завершится без нее, еще тогда, когда увидела косой взгляд охранника Чха, которым тот дал понять, что прибыл незваный гость из прошлого. Она ждала его, но не думала, что увидит так скоро, тем более, что он сможет попасть на ее шоу.        Чонгук наслаждался поцелуем с ней, будто он последний в их жизни, хотя в его голове и крутилась мысль, что это не совсем так, ведь она сама открывалась ему и позволяла касаться себя. Раньше Гук никогда не спрашивал ее разрешения и просто подходил, забирая свое, потому что считал, что иначе быть не может, а сейчас полностью убедился в том, что иначе с ней нельзя. Люди в Париже разбаловали ее, позволили почувствовать свободу выбора и действий, но он обязательно напомнит ей, кто является ее единственным хозяином. У него нет цели укрощать львицу внутри нее, но хотя бы посадит на короткую цепь, которая будет все время держать ее рядом с ним и не позволит снова сбежать.        Чонгуку безумно нравилась старая Лиса, в которую он изначально влюбился и считал, что другой она просто быть не может, старался сделать ее счастливой, но в итоге где-то ошибся. Но такая Лиса завораживала его еще больше и притягивала еще сильнее, раззадоривая интерес к изучению новых граней, которые неожиданно открылись перед ним. Он немного отстранился от нее, разрывая поцелуй, и положил большой палец на губы, проводя по ним, будто стирая свои следы с них, чтобы другие не заподозрили, что между ними. Его рука не исчезала с ее талии, что становилось второй причиной, по которой она не могла вылезти из-под Чонгука, что удерживал ее и не желал отпускать. Она усмехнулась шире, обхватывая руками его плечи, наклоняя ниже, прямо к своей груди, показывая, что на данный момент их отношения находятся в безопасности и им ничего не угрожает. В ней стало еще больше игривости, которую она открыто показывала, совершенно не стесняясь этого, а наоборот, именно этим и привлекала других мужчин.        — Я бы не переставала играть с тобой, но для начала тебе нужно вымолить у меня прощение на коленях. — Она улыбнулась теплой и загадочной улыбкой, которая не сулила ничего хорошего, предвещая только беду, и Чонгук прекрасно знал об этом, но нисколько не думал сопротивляться ее играм.        — Я никогда и ни у кого не вымаливал прощение. — Ему было интересно узнать, какой выпад последует после этой фразы: применит ли она силу, чтобы поставить его на колени перед всеми, или же применит обольщение, которое полностью обезоружит его перед ней.        — На коленях, Чонгук. — Лиса повторила окончание своей фразы, давая ему понять, что у него абсолютно нет выбора и придется следовать ее приказам, если все-таки хочет наладить отношения.        Он усмехнулся, готовый на всё, лишь бы она была счастлива и не злилась на него, так что начал вставать с нее, медленно убирая руки со своей шеи, отмечая, что музыка закончилась, а все взгляды были прикованы к ним. Все зрители ждали, что именно сделает Чонгук, и уже даже начали расценивать его как часть шоу, которое решила устроить Лиса, потому что всем казалось, что в обычной жизни люди так себя не ведут. Но они даже не подозревали о том, что именно связывало этих двоих и почему они имели полное право так относиться друг к другу, они когда-то начали танцевать танец двух суицидников и сейчас сошлись в новом акте, чтобы продолжить. Гук с нетерпением ждал, когда они смогут завершить их представление, поэтому не сводил с нее взгляда, вставая на ноги.        Он с надменной усмешкой на губах, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, медленно опустился на колени перед Лисой, чтобы вымолить прощение за то, что порушил ее план мести Чон Хосоку. Оба его колена коснулись пола, и он выпрямился в спине, смотря Лисе прямо в глаза, чтобы она не сомневалась в его намерениях и полностью прочувствовала, как сильно он раскаивается. Ему очень важно получить от нее прощение, чтобы продолжать добиваться ее закрытого ото всех сердца, которое холоднее любого айсберга в океане и никак не желает поддаваться теплу. Чонгук уже давно принял решение растопить лед, поэтому сейчас ему оставалось идти даже на самые безумные шаги, показывающие, что он готов плясать под ее дудку.        — Госпожа, — он взял ее руку и потянул к своему лицу, из-за чего Лиса начала принимать сидячее положение и закинула ногу на ногу, изучая его с надменной усмешкой, что показывала, как ей нравится начало нового спектакля, — презренно прошу у вас прощения за всё содеянное ранее. — Губы Чонгука коснулись тыльной стороны ладони, оставляя поцелуй, однако Лиса выдернула руку и уперлась в его плечо каблуком, довольная происходящим. — Я раскаиваюсь в том, что совершил, вы ведь сможете простить мою грешную душу и позволить остаться рядом с вами? Моя госпожа.        — Мой верный песик… — Лиса убрала туфлю с его плеча и сменила позу, наклоняясь к нему, чтобы сказать что-то, что не должен услышать никто из присутствующих сегодня в этом зале. — Зачем же ты сделал из наших отношений историю Шерлока и Мориарти? Мне любопытно это послушать. — Она резко встала с дивана и хлопнула в ладоши с милой улыбкой на лице, которая не могла предвещать ничего хорошего, особенно для гостей кабаре. — Дорогие зрители, надеюсь, вам понравилось сегодняшнее представление, но мы вынуждены объявить о его завершении.        Чонгук специально избегал ее имени и фамилии, потому что не знал, как ее называют здесь, но еще больше его удивило то, что она читала книгу, которая была опубликована под псевдонимом в Корее, рассказывая их историю. Он специально написал историю так, чтобы она никаким образом не заинтересовала Тэхёна и Дженни, а тут выяснил, что она дошла до Лисы. Для него это оказалось очень приятной неожиданностью, которая почему-то не переставала греть душу и сердце, он смотрел на нее, вставая с колен, уверенный, что она полностью его простила. Лиса ведь никогда не могла злиться на него слишком долго, как бы сильно Гук не противоречил ее планам, потому что он был слишком обаятелен. Кто бы мог подумать, что через несколько лет это нисколько не изменится, но все же, чтобы хоть немного потешить свое самолюбие, она заставила его унижаться перед другими людьми, пускай они и не понимали его слов.        В зале сразу же послышались разочарованные возгласы, которые были связаны с окончанием представления, и в то же время к ним примешались счастливые вздохи, ведь для них Чонгук является всего лишь частью выступления Лисы. Ее сердце все еще не занято, и они могут продолжать претендовать на него и дальше, сражаясь друг с другом, ведь один из соперников им на самом деле не является. Однако сотрудники: танцоры, охрана, официанты... все смотрели на него с неким беспокойством, ведь совсем не были готовы к такому повороту событий. Никто из них не был предупрежден о приходе Чонгука и том, что шоу может быть повернуто в противоположное от задуманного русло и повергнет всех в шок.        Одна из девушек направилась к Лисе, пока остальные начали возвращаться к работе, чтобы выяснить, что именно она задумала, и помочь, если этот человек шантажом заставил ее сказать нечто подобное. Она переживала за хозяйку, которая никогда не подчинялась другим мужчинам, и сейчас картина выглядела для нее так, что Чонгук манипулирует Лисой, добиваясь каких-то своих целей.        — Госпожа, что все это…        — Девочки, этот парень — мой старый знакомый. — Она указала на Чонгука, общаясь с одной из девушек из подтанцовки на французском языке, давая ей понять, что всё хорошо и переживать не о чем. — Окажите мне услугу: отведите его в мою комнату. — Лиса подмигнула ей, давая какой-то неизвестный для Гука сигнал, а он усмехнулся, предчувствуя, что впереди его ждет куда более интересная сцена.