чашечка кофе

Пуговицы белой, идеально выглаженной рубашки душат тонкую бледную шею, руки слегка трясутся, но уверенно тянутся к телефону, чтобы проверить время. До назначенной встречи ровно час, а это значит, что у Разумовского есть ещё около получаса, чтобы отдышаться, попробовать успокоить себя и, конечно же, в последний раз отрепетировать слова, из-за которых он и пригласил Олега на чашечку кофе. Час пролетел незаметно, и вот Сергею, который так и не смог сбросить с себя волнение, остаётся пару шагов до любимой кофейни, возле которой сидит довольная чёрная кошка, щуря свои зеленые глаза. Люди привыкли думать, что чёрные кошки — предвестники несчастья, но за что этим пушистым, хоть и самолюбивым созданиям присвоили такую жестокую ассоциацию? Нет, Разумовский слишком любит животных, и неважно какого они окраса — он ни за что не поверит в какие-то глупые суеверия и не станет упрекать невинных созданий в своих невзгодах. он лишь улыбнётся кошке в ответ и нырнёт в кофейню, где его радушно встретят уже знакомые официанты. Волков как обычно опаздывает, в отличие от своего пунктуального рыжего друга, который, сидя за крайним столиком, начинает теряться в буквах привычного меню. Оказывается, кроме сладкого кофе, который бариста готовит для Серёжи чуть ли не каждый день, в списке существует ещё множество блюд и выпечек. Однако Разумовский, уныло осматривая интересные названия, снова называет молодой официантке «латте» и до этого дня никогда не звучавшее из его уст «эспрессо» вдобавок. Девушка кивает парню и покидает его, хитро улыбаясь и думая, что у одинокого рыжика наконец-то свидание с какой-нибудь симпатичной любительницей кофе покрепче. Но края поднятых губ официантки вскоре упали, а глаза округлились в удивлении, когда, вернувшись к столу, она поняла, что второй кофе предназначен темноволосому серьезному мужчине. Любительница кофе покрепче оказалась любителем. — Спасибо, — дрожащим голосом произносит Сергей, любуясь узором в виде сердца на пене своего латте. — Серый, ты по делу какому-то позвал? или так, просто? Хрипловатый голос, чёрная футболка, слегка взъерошенные от ветра тёмно-каштановые волосы — заметив эту деталь, Сергей ухмыльнулся, — наверно, Волков бежал со всех ног, чтобы успеть на встречу. Не наверно, а точно. Вечно у Волкова какие-то дела, суть которых он не всегда раскрывает приятелю, отчего тот хмурится и порой обижается. Не то, чтобы Олег скрытный, просто не хочет нагружать тревожника-рыжика своими проблемами. Бежал в кофейню со всех ног, а теперь потихоньку приводит в порядок своё сбившееся дыхание. Хоть и взъерошенный, но выглядит брюнет в своей повседневной футболке очень даже солидно. Правда, зачем наряжаться в какие-то классические рубашки, пуговицы которых только и делают, что сковывают движения. Это ведь обычный поход в уютную тихую кофейню. Сергей мог так подумать, но напор карих глаз с вопросительным взглядом твердит об обратном. Это далеко не обычная посиделка за чашкой кофе. — Да так, просто, — голубые глаза смущенно опускаются вниз, а рука, всё так же предательски дрожащая, тянется добавить в кофе пакетик сахара. И хотя всё вокруг — улыбчивые официанты, мелодичная музыка, олег, сидящий напротив, мягкая мебель, декоративные растения, создаёт атмосферу спокойствия, Серёжа чувствует, как тревога внутри него разрастается с бешеной скоростью, и, кажется, скоро она перестанет в нём помещаться. — Ой, — дёргается Разумовский, размешивая сахар ложкой и тем самым растворяя сердце, нарисованное на кофе, — старались же для меня, а я взял и… — Ничего страшного, — улыбаясь, вздыхает Олег, уже привыкший успокаивать рыжика, как маленького ребенка, — они эти сердечки каждый день рисуют. — Забавно, я как будто разбил чьё-то сердце, — попытка пошутить оказалась довольно унылой, и Волков лишь усмехнулся в ответ. Латте, стоящее перед рыжеволосым и ожидающее, когда же его уже попробуют, совсем непохоже на эспрессо, что пьёт Олег. Эспрессо полон кофеина, слишком крепкий, слишком терпкий, порой даже горький, в то время как латте — лёгкое, нежное, ароматное. В этот раз даже ароматнее обычного. Однако ком, образованный из волнения и сомнений, вставший поперёк горла, не позволяет Серёже притронуться к горячему напитку. — Серый? — карие глаза застыли на парне, который уже на протяжении минуты неподвижно вглядывался в свой кофе, будто это было совсем не кофе, а бескрайний, завораживающий океан, в котором запросто можно утонуть. ну же, Серёжа… это просто один глоток. это просто одно признание. — Олег… ты… я… я тебя люблю. Резкий звук разбившейся чашки, что выпала из рук официантки, привлёк внимание всех посетителей и затмил собой звон в ушах Разумовского, чьё сердце вот-вот выпрыгнет из неровно колыхающейся груди. — Серёж… Родные карие глаза, вмиг ставшие такими чужими и испуганными, касание рук, искренние объяснения и извинения, слёзы на голубых глазах, скорая оплата счёта. Отчаяние. Мгновенная боль. Невзаимность. Мысли о совершенной ошибке бились, летали и врезались друг в друга в голове по дороге домой, которая, кажется, была бесконечной. Сергей обжёгся. Сильно обжёгся. Несмотря на то, что сладкий кофе на столе остался нетронутым.