Прощальный поцелуй

      Питер останавливается у лифта и тяжело вздыхает. Хоть уже всё давно решено, но только сейчас накатывает полное осознание того, что… Всё. Совсем всё. Он больше не будет жить здесь. Он больше не будет называть Его своим. Он больше не будет падать в крепкие и тёплые объятия родных, любимых рук.       «Когда-то родных и любимых рук» — поправляет себя мысленно Паркер.       И в очередной раз это осознание бьёт под дых. Ему так трудно поверить, что три года его счастливой жизни заканчиваются вот так. Что он сейчас не может собраться с силами и, наконец, покинуть этот дом. Что за спиной стоит тот, кто эти три года был буквально всем для него! Что этот пристальный взгляд, что сверлит его сейчас между лопатками, похож на океан, где только шторм и льдины.       Питер помнит, как всё начиналось. Три года назад он, влюблённый по уши мальчишка, стесняясь и краснея, смог выдавить из себя это «Я люблю вас, мистер Старк». И помнит, как застыл на месте, когда услышал: «Я знаю, Пит. Давно уже понял». А следом, чуть тише, практически в самое ухо: «И это взаимно».       И всё было так нежно, сладко, тягуче, что поглощало с головой. Они не могли оторваться друг от друга целыми днями. И стоило им расстаться, как их снова начинало тянуть будто магнитом. Порой это самому Питеру казалось очень глупым, вот так пропадать в другом человеке. Глупо и необъяснимо, но тогда казалось, что любовь — это и есть полное погружение в другого человека.       Когда всё стало меняться Пит, наверное, даже и не сможет вспомнить уже. Просто в какой-то момент всё это начало казаться странным, не естественным и… раздражающим. А после, каждодневное нахождение рядом стало причинять необъяснимую боль. Не физическую, конечно. Но моральная была куда сильнее. Всё чаще и чаще оба стали срывать друг на друге неизвестно откуда взявшуюся злость. Кричали буквально до сорванных голосов, с каждым разом стараясь всё сильнее и сильнее задеть другого обидными словами. А потом оба корчились от боли, отгораживаясь друг от друга закрытыми дверями. Были и уходы из дома с громкими хлопками, и не менее громкими словами о том, что это конец…       Но после, стоило одному из них вернуться домой, оба предпочитали сделать вид, что ничего не произошло. Что не было тех слов, криков, раздражённых взглядов. И наивно полагали, что это нормально, ведь всё равно любят. Всё равно друг без друга не могут. И все эти обиды проглатывались, и снова губы соединялись в поцелуях, руки обвивали тела, глаза смотрели с безмерной любовью. До очередной громкой ссоры.       Первым заговорил Тони. Наверное, в силу возраста или большего опыта. А возможно, он просто устал больше от этой нервотрёпки.       — Питер, — обращается к парню Старк, хотя раньше это всегда было «Пит», «Малыш», «Любимый», «Родной», — ты же понимаешь, что так больше не может продолжаться? — он пристально смотрит на своего молодого человека, пытаясь предугадать реакцию. Сейчас ему совсем не хотелось очередной ссоры.       — Понимаю, — поджимает губы Паркер, а увлажнившиеся глаза в сторону отводит. Всё-таки как бы его не тяготили эти отношения, Тони он любил искренне, хотя и не понимал, почему вдруг их отношения превратились… вот в это всё… — Кажется, дальше не по пути нам, да?       — Верно, — кивает Тони, тоже поджимая губы.       — Может… — вдруг выдаёт Питер, но Тони лишь качает головой, прекрасно понимая, что парень хочет сказать.       — Мы уже проиграли, Малыш. Наш с тобой мир раньше был совсем другим. Сейчас же мы оба, — выделяет он это слово, — прекрасно понимаем, что между нами этот мир нами же обречён…       — Да, ты прав, — кивает Питер, а потом старается как можно быстрее смахнуть скатившуюся по щеке слезу. — Значит, всё? Никаких больше «нас»?       — Так случается, Пит, — Тони подсаживается ближе и сжимает его в объятиях. — Просто… Ну, не сложилось у нас. Бывает, что просто такое происходит. Страсть и любовь проходят…       — Но я до сих пор люблю тебя! — возражает эмоционально Питер.       — И я тебя люблю, родной, — выдыхает Старк. — Но согласись это уже не та любовь, что была три года назад?       — Да, но… Почему это с нами произошло? Почему?! — всхлипывая, спрашивает Питер.       — Я не знаю… — Тони поглаживает его по спине, утыкаясь носом в его макушку. Питер хоть и не видит, но прекрасно слышит по голосу Тони, что тот тоже расстроен. — Но мы оба виноваты в этом. Никто другой, только ты и я…       — Ты и я, — эхом повторяет Паркер. — Теперь так и будет, да?       — Ты знаешь ответ, Пит. И мне искренне жаль, что всё между нами закончилось. Но я бы, наверное, предложил остаться друзьями или хотя бы хорошими знакомыми, но…       — Это жестоко по отношению к нам обоим, — заканчивает за него Питер.       — Именно.       — Можно… — Питер проглатывает всхлип, прежде чем продолжить. — Ты позволишь мне остаться на пару дней, чтобы… чтобы…       — Конечно, малыш, столько, сколько тебе потребуется, — понимает его Тони. Ему самому нужно это время, чтобы смириться, чтобы осознать всё и не вырывать из сердца этого парня слишком резко.       И вот сейчас Питер стоит перед лифтом и думает, что лучше бы он ушёл в тот же день. Но тогда им обоим казалось, что это время пойдёт на пользу. На деле же надо было вырвать все чувства с корнем, резко и быстро. Да было бы ужасно больно, но сейчас в десятки, сотни, тысячи раз больнее…       Питер ещё раз вздыхает и, наконец, решается. Он заходит в лифт, нажимает кнопку первого этажа и только тогда оборачивается. Старк в этот момент делает неожиданный шаг вперёд и придерживает закрывающиеся уже двери.       — А может, прощальный поцелуй? — говорит он и прикусывает губу, заглядывая Питеру в глаза. Паркер лишь несколько секунд думает, что, да, отличная идея! Но эта слабость длится лишь пару секунд.       — Прости, Тони, но нет, — качает он головой. Старк кивает несколько раз, а потом отпускает створки лифта.       Двери закрываются, отрезая их друг от друга.       Питер выходит из лифта на первом этаже, потом на улицу и замирает так на несколько минут. В голове так и бьётся это Тони «А может…». И сердце рвётся туда. Назад, в лифт, в квартиру, в те любимые и родные руки. И Питер себя не останавливает уже, когда ноги сами несут его туда, куда тянет будто магнитом.       Они сталкиваются в дверях лифта, которые едва успевают открыться полностью. И замирают, отступая друг от друга на шаг.       — Пит…       — Я подумал…       Начинают они одновременно. И замолкают, выжидающе смотря напротив.       — Я подумал, — начинает Паркер, и Тони кивает, позволяя ему высказаться первым. — А вдруг прощальный поцелуй наш лёд растопит, м?       Их взгляды бегут по губам друг друга, но у каждого внутри тоненький, едва подающий признаки жизни, голосок верещит, что бежать надо не взглядами по губам, а им самим. Друг от друга. Как можно быстрее и дальше!       Но оба игнорируют этот голосок, делая шаг навстречу. В объятия друг друга, соединяя губы, оплетая друг друга руками, утопая во взгляде напротив, соединяя души.       — Попробуем создать новый мир между нами? Чтобы он больше не был обречён, да?       — Да, Тони. Попробуем, — кивает Питер, растягивая губы в улыбке. — И сделаем, — уверенно добавляет он.       Старк улыбается, глаза его радостно сверкают, так же, как и у Питера. Да, они сделают это. Построят такой мир, где не будет боли, штормов и льдин. Где им будет по пути. Где их горячие сердца никогда не остынут по отношению друг к другу.