quarter life

      Закрывшись в пустой холодной комнате и прижав вату к образовавшимся ранам, Субин плавно осел на пол. Грудную клетку наполняло покалывание от пережитых эмоций.       

Он провинился. Снова.

      — И что ты лежишь? Вставай, надо плиту помыть и бельё развесить, — приказным тоном произнесла женщина. — Ко мне завтра придут. Квартира должна блестеть, понятно?       — Мам, я только пришёл с работы… устал. Дай мне пять минут, пожалуйста…       — А я не устала?! Не забудь в этом месяце заплатить за свою долю в квартире.       — Но я уже говорил, что у меня нет денег! Ты знаешь, что сейчас я получаю мало. Всё уходит на обучение…       — Мне тоже надо свои кредиты платить, но я же не жалуюсь. У отца проси.       — Он и так мне на днях последние деньги отдал. На что ему жить?       — А нам на что? Не надо было с той работы уходить!       Это был удар ниже пояса.       — Но ты ведь знала, почему я ушёл…       — Ничего, потерпел бы.       Он и терпел. Пока в груди не стало колоть так, что больно было дышать. А посреди ночи вскакивал от судороги в ноге. Каждое движение в этот момент ощущалось как вставленная в мышцу арматура. Хотелось лезть на стену, кричать, делать что угодно, лишь бы не чувствовать той боли.       — И вообще. нечего на моей шее сидеть.       — Не собираюсь! Мне просто нужно больше времени. Я итак ищу, как эти деньги заработать! Но ты даже этого не ценишь... Зачем тогда к благоверному своему ездила за три моря, если тебе сейчас жить не на что?       — Твоё какое дело?! Я отдохнуть не могу?! Пошёл вон отсюда! Деньги ищи.       — Да где я тебе их найду?!       — Не моя проблема. Не будет денег — собирай монатки и проваливай.       Слова матери прошли пулей навылет, оставляя очередной шрам в душе.       Это была не первая их ссора, но именно сейчас Субин чувствовал себя неудобным и ненужным. Он очень злился на мать, но больше ненавидел себя. За спровоцированные эмоции, что вовремя не замолчал; за свою несамостоятельность в финансовых вопросах; за пути, которые выбирал. За своё существование.       Эмоции требовали выхода.       Задыхаясь от негодования, Чхве пришёл на кухню и полоснул несколько раз вилкой по собственному предплечью. Эмоциональная боль сменилась на физическую. Но тут Субин заметил, что задел важную надпись, которую сделал вместе с Ёном. Ужаснувшись, парень отбросил предмет в сторону и бросился в комнату залечивать раны, тысячу раз проклиная себя за содеянное.       В кармане худака завибрировал телефон — Ёнджун написал сообщение. «субини, как ты? я соскучился…»       Сердце болезненно сжалось. Бин не мог позволить своему хёну увидеть до какой слабости докатился его тонсэн.       Обнаружив, что в недоаптечке отсутствуют бинты, Субин замотал руку влажными салфетками. «Я в порядке, Ёни. Поссорился тут немного с кое-кем. В очередной раз чуть не выкинули на улицу, но это уже дело привычное. Я тоже скучаю…»       А скучал он очень сильно.       Раньше эти двое без проблем могли провести несколько часов вместе, слипшись как две пельмешки. Но сейчас Субин явно сдавал позиции, погрузившись в работу и проекты, попутно пытаясь закончить обучение.       Утром он сменил повязку и быстро собрался на пары. А вечером направился в танцевальный зал корпуса, чтобы хорошо потренироваться, поскольку из-за работы пропускал занятия. Включив мелодию, Субин принялся оттачивать связку, а спустя время соединил все движения. Увлечённый делом, он полностью отдался танцу и не заметил как за ним наблюдала пара восхищённых глаз.       Музыка закончилась. Чхве поднял глаза на зеркало и в отражении увидел его.       Своего хёна.       — Привет, Субини, — улыбаясь, тихо произнёс Джун.       Ответом на приветствие стали объятия. Бин уткнулся носом в его волосы и, вдыхая их аромат, крепко сжал хёна в кольце рук.       — Привет, Ёни… — наконец прошептал младший. — Как ты себя чувствуешь?       — Устал немного, а так хорошо. Что с рукой?..       — Да ничего… — ответил Субин, тут же заведя замотанное предплечье за спину. — Поранился, когда посуду мыл. Представляешь?       Но Ёнджун уже успел заметить, как из-под сползшей повязки проглядывают полосы, и его взгляд потемнел. Подняв с пола рюкзак тонсэна, старший взял Субина за руку и молча повёл за собой.       Спустя время они оказались в общежитии. В той самой комнате, где произошло их первое знакомство и случился первый поцелуй. Конечно, сейчас она выглядела по-другому, поскольку у Ёна сменился сосед. Но Субин запомнил каждую деталь этого пространства.       Усадив младшего на кровать, Джун достал бинты из аптечки, перекись и пару мазей. После чего размотал импровизацию и, тяжело вздохнув, осмотрел масштаб трагедии. Стараясь держать эмоции под контролем, Ён начал обрабатывать раны своего возлюбленного. Но губы всё равно предательски задрожали.       Субин виновато опустил голову. Со стыда он был готов провалиться на другую сторону планеты, лишь бы не причинять хёну боль своим безрассудством.

«i belong to you.»

      Фраза появилась на руках обоих через 100 дней после поцелуя, ставшего началом их отношений.       Они всегда принадлежали друг другу. Знали обо всех падениях и взлётах, обо всех переживаниях и травмах. И стремились быть рядом даже на расстоянии.       Закончив с перевязкой, Ён убрал всё на свои места и сел напротив Субина.       — Прости меня… — вперив взгляд в пол, прошептал младший.       — За что?..       — Что не сказал тебе… Мы же обещали друг другу не врать.       — Тогда у тебя есть возможность ответить честно, Субини. — Ён внимательно посмотрел на своего возлюбленного. — Скажи мне, ты счастлив? Или делаешь вид?       На глазах Субина выступили непрошеные слёзы.       — Я совсем не счастлив, Ёни… — ответил Бин, смахивая солёные капли с ресниц. — Я… так устал. Эти ссоры, кошмары, тревога… Хочу убежать, спрятаться, чтобы переждать этот ураган. Но понимаю, что буря во мне. Я словно по тёмному туннелю иду. Хотел бы найти отсюда выход, но… пока лишь топчусь на месте, не зная куда двигаться. Я прошел такой путь, и весь он усеян ошибками. Их уже не исправишь, но…       — Что такое?       — Меня больше тревожит дорога, которую в итоге выбираю. А если она ошибочна? Я знаю, что мне всегда везёт… но вдруг это последний шанс на удачу? Мне больше не выпадут две шестёрки, и на костях всегда будет по единице. Может, я одолжил везение, и теперь цена моих действий — потеря чего-то важного?

«Что, если однажды потеряю и тебя?..»

      — Субини… мне понятны твои чувства. Но вне зависимости от количества ошибок и удачи, я всё равно тебя не оставлю, — Ёнджун сел рядом и сплел их пальцы. — Прости, что не могу помочь, но знай — я всегда рядом.       — Как ты вообще терпишь меня?.. Эти мои закидоны… Они ужасны.       — Я не терплю тебя, а люблю. Это разное. К тому же…       — М?       — Мы в ответе за тех, кого приручили.       Слёзы потоком хлынули из глаз. Ён мягко погладил своего тонсэна по спине, и тот сгрёб старшего в крепкие объятия, уткнувшись носом в его шею. Улыбнувшись, Ён зарылся пальцами в тёмные волосы любимого и нежно коснулся губами его виска.       — Только ты один можешь зацепить моё сердце… — прошептал младший, ближе прижимаясь к своему хёну.       Субин пройдёт этот кризис четверти жизни и обменяет весь мир на своего нежного лиса. Может, он и не герой, но всё построит заново, обретя силу, с которой даже выпавшие на кубиках единицы перестанут быть помехой.       И будет надеяться, что Ёнджун никогда не узнает, как сильно Субин боится его потерять.