Часть 1
16 ноября 2024 г., 22:49
Первый день знакомства Чимина с его «проблемой» произошел довольно странно. Странность заключалась в том, что он буквально спутал человека со своим другом.
Всё началось с сообщения Чонгука перед большой переменой в университете. Он написал, что не сможет пойти выпить кофе в их любимой кафешке, потому что на учебе завал, и вообще нужно пересдать сегодня три предмета как минимум. Как он собирается пересдавать то, на что хуй положил, Чимин не знает, но спорить не стал. Вместо этого послал кучу страдающих смайликов, а в конце факушку — в знак маленькой мести, за то, что его бросили одного. Чонгук медлить не стал и послал ему в ответ гифку, где один мужик душит другого.
Пак тогда не сдержал свои похотливые флюиды и написал: «Малыш, давай не будем заходить так далеко, мы ещё не так хорошо знаем друг друга, чтобы увлекаться удушением».
Паку стало смешно от своих же слов. Очевидная ложь. Чонгук является именно тем человеком, который знает его лучше всех. Они дружат уже два с половиной года — это не так уж много на самом деле, но чувство будто встретил родственную душу продолжает преследовать его весь этот промежуток времени. Ему хорошо рядом с ним, и парень точно знает, что есть человек, которому можно позвонить в любую минуту и тот примчится, даже не дослушав его слов в трубке телефона.
Такое уже было и не один раз.
Вы должны понять Чонгука, ведь пьяный Чимин — это что-то. Он человек, который в принципе может найти тысячу приключений на свою задницу, но в пьяном виде это число удваивается. В прошлый раз, который, кстати, был не так давно, буквально на прошлой неделе, он удачно (не совсем) сходил на вечеринку какого-то друга, естественно он в душе не ебет чей это друг, но Тэхен предложил сходить и Чимин не хотел соглашаться, честное слово, вот только Тэ довольно хитрожопый человек — пошел с козырей, упомянув о халявной выпивке и закусках, а скажите, какой студент откажется от чего-то на халяву? Может быть умный, но мы сейчас не об этом.
Так вот, была полночь, когда Чимин уже хорошо так наигрался в игру «я никогда не». Где суть видимо была в том, чтобы просто напиться, он так и сделал, и вышел на задний двор, где вечеринка была в самом разгаре вдохнув чистый ночной воздух. Вдруг его внимание что-то привлекло, и он краем глаза разглядел маленький огонек возле аппаратуры, откуда доносилась музыка и были подключены лампы, освещающие сад. Если смотреть на этот огонек с заплывшим взглядом, где все троится, то он может показаться очень опасным. Паку вот показался, поэтому расширив глаза он рванул в дом и вытащил огнетушитель, без лишних слов забрызгав всё и всех белой пеной. Сад потух, музыка стихла, и в этот момент Чимин понял, что определенно где-то успел проебаться. Особенно по крику человека с рисунком костра на черных трусах сразу было понятно, что ночка обещает быть веселой.
Уебские трусы. Кто вообще такие носит?
Хорошо, что Чимин вовремя спрятался в чужой душевой, когда его пытались догнать, очевидно, чтобы убить, и кое-как набрал номер Чонгука.
Удивительно, что даже в таком состоянии, он запросто может нажать на каждую цифру правильно и не ошибиться. Скорее всего, он делает это на автомате. Просто представьте, сколько раз ему доводилось проворачивать подобное.
Хриплый голос младшего был усладой для воспалённого алкоголем мозга. И он даже не уверен, смог ли выдать что-то членораздельное, но по-тихому «Блять» и звуку шуршания постельного белья он понял, что за ним уже едут и спокойно себе притулился горячим лбом об холодную стену душевой, пока спустя время сильные руки не подняли его с пола и не вывели на свежий воздух.
В тот вечер Чимин ночевал у Чонгука, слушая причитания младшего по поводу его поведения и принимая его заботу с расслабленным видом. То как Чон вытирал полотенцем его волосы после душа, делало его тело слабым, он буквально засыпал. И без возможности долго сопротивляться просто уснул, разморенный алкоголем и голосом друга.
Воспоминания прервал звук входящего сообщения на телефоне и Чимин с улыбкой посмотрел на экран:
«Хочешь изучить для начала мое тело? Боюсь, после такого мы не сможем продолжить, ведь ты определенно подавишься слюной от вида моего большого достоинства» 😏
Чимин сейчас просто умрет со смеху. Этот излюбленный смайлик с ухмылкой в конце, который не всегда к месту, доведет его до истерики.
Кому-то может показаться странным такое общение между двумя друзьями, но для них это норма — они знают друг друга так, как никто. Подшучивания друг над другом таким способом, это так скажем, часть их повседневности. Их перепалки заряжают энергией, сохраняя настроение на целый день. И каждый из них знает, что все это не всерьез.
У Чонгука на самом деле тупые шутки, но для Чимина они такие, по-своему родные, кажется без них жить было бы намного тяжелее.
Чимин закусывает губу, пытаясь не засмеяться и печатает ответ:
«Дорогой, твой нос я вижу каждый день, видишь еще не захлебнулся»
Их шутки зачастую находятся на одном уровне и редко, когда кто-то из них может выйти победителем. Никто не привык сдаваться просто так, если, конечно, ничем более важным не занят. Вот сегодня, например, победа в пользу Чимина. То ли Чонгук слишком спешит, что в ответ прислал простое «Ох, сьебись, Мин», то ли он уже просто его заебал, и Чон решил на этом и закончить, впервые первым сдавшись. Тот вариант где брюнета зацепила шутка о его носе Чимин даже не рассматривает.
Чонгук не из тех людей кто обижается по пустякам, или кого трогает подобное. Он и сам не прочь пошутить по этому поводу. Хотя больше его привлекают шутки про маленький рост Чимина или его пальчики. И плевать что тот хен. В это даже трудно поверить, если смотреть на них со стороны: пушистая милашка Чимин, предпочитающий белый и лавандовый, и грозный татуированный Чонгук, для которого чёрный цвет как смысл жизни.
Многие до сих пор удивляются их дружбе. Они ведь такие разные, о чем им разговаривать? Что делать вместе? Чимин наверняка смотрит сопливые дорамы и предпочитает велосипеды с плетенной корзинкой, а Чонгук боевики а-ля форсаж, и байки ретро-легенды. Вот только никто не знает главного: как же Чимин тащится по мотоциклу Чона, тусуясь с ним в гараже и помогая ремонтировать его старую малышку Харлей, или то как Чонгук прячет свои слезы при просмотре "Дан, единственная любовь" пока Чимин старается всеми силами заглянуть ему в лицо, закрытое чёрными локонами волос.
Ему обязательно нужно увидеть и запомнить этот момент.
Они многогранны в своих предпочтениях и им всегда нравились одинаковые вещи, возможно даже не соответствующие их виду. Поэтому никаких проблем в общении у них никогда не было. С Чонгуком можно обговорить все на свете, ничего не утаивая и не стесняясь. Шуткой он поднимет настроение, а словами поддержит так, что мгновенье и станет тепло.
На самом деле, между ними за три года еще ни разу не было серьёзной ссоры или определённой неловкости, но как говорится, все бывает впервые...
Вернёмся к его насущной «проблеме». Как уже говорилось ранее, задница Чимина частенько попадает в неловкие ситуации, находя приключения разной степени сложности. Ну что сказать: в больших городах случаются мелкие неприятности. Просто не так часто, и не так масштабно, как у Пак Чимина.
Заходит он значит в ту саму кафешку возле университета, уже предвкушая сладкий вкус ванильного кофе на кончике языка, и тут вдруг замечает в углу фигуру, стоящую к нему спиной и по всей видимости разговаривающую по телефону. Чимин застыл, уставившись на незнакомца в большом белом худи, прикрывающем все тело и в голове проскользнула мыслишка:
«Обманул засранец чертов».
Белобрысый включая режим: «расступитесь я иду» с гаденькой улыбкой поспешил к парню, и не особо долго думая, скорее всего вообще не думая, с разгона запрыгнул ему на спину, что тот аж немного пошатнулся и даже телефон от уха оторвал. Видимо для него это была неожиданность.
Что довольно странно: Ведь Чонгук давно привыкший к таким вот выкрутасам друга, и что еще странно, он никогда не пошатывался, с лёгкостью выдерживая вес Чимина.
Но Пак решил не придавать этому особого значения:
— Мускулистая свинка, где твои мышцы, — охнул Чимин лапая бицепсы оцепеневшего парня. — Ты, когда успел так исхудать, я тебя только утром видел. Я в шоке, — а после он вспомнил недавнюю смс и на его губах появилась злорадная ухмылка, — Небось и достоинство твоё уменьшилось? Как жаль, как жаль. А вдруг я захочу когда-нибудь покончить жизнь самоубийством и захлебнуться слюной. Не дал мне помереть в блаженстве, увидев перед смертью хороший член.
Парень в белом худи стоял неподвижно и молчал. Действительно странно. Чонгук бы его уже подхватил под бедра и постарался бы перекинуть через себя, делая это специально, чтобы напугать, но в итоге прижимая крепче, чтобы не упал.
— Чего молчишь? — вздохнул Чимин, уже правда ничего не понимая и потянулся рукой к лицу, взяв за подбородок. — Дай хоть посмотреть на месте ли нос твой что ли....
О Боже-Блять-спаси-и-сохрани-мой лучше бы он не разворачивал его лицо, а просто спрыгнул и убежал нахуй из этого кафе, не оборачиваясь. Потому что ему в глаза смотрели озадаченные чужие, и эти медовые глаза были не почти чёрные Чонгука.
Это совершенно и точно был не Чонгук.
Есть в них что-то схожее: черты лица, например, и волосы тоже вьющееся, только у этого покороче. Одного роста, но Гук шире в плечах и мощнее, этот, кажется, более худым и лишь может быть слегка подкаченным, но не более. Как Чимин мог их перепутать. Это же просто уму не постижимо. Когда-нибудь его похоронят с надписью: "Слепой неудачник". Проебался так проебался, ничего не скажешь.
—Может быть вы уже слезете с меня?
Чужой голос пробрался сквозь пелену сознания Пака, но видимо не дошел до мозга, потому что блондин так и продолжал висеть на незнакомце завороженно смотря в его лицо. Красивые глаза. Глаза доброго человека, стремящегося всем помочь. Медовый цвет переливался в лучах солнца, делая их еще ярче, буквально наполненными жизнью. Это было прекрасное зрелище, от которого сложно было оторваться, но легкие нотки возмущения, мелькнувшие в черных радужках, заставили Чимина двигаться.
Как бы сказал Чонгук: «Знаешь Мин, по десятибалльной шкале прямых попаданий в пиздатые ситуации, ты одиннадцать»
Пак как никогда сейчас с ним согласен, даже если раньше на эту реплику показательно закатывал глаза.
Он как можно аккуратней спустился на землю и отошел на добрых 1,5 метра, закусывая губу от неловкости. Черт, как же это сложно. Может развернуться и сбежать? Нет придурок, нужно сначала извиниться, тем более мужчина, прожигающий его взглядом, скорее всего этого и ждет.
— Эм…— протянул блондин, стыдясь поднять свой взгляд, находя более привлекательными в этот момент свои потрепанные жизнью кеды «Американ-стайл». — Простите, пожалуйста, я действительно перепутал вас с другим человеком.
Что случилось с парнем, который дерзил и препирался всегда: даже если напортачил и конечно же даже если был не прав.
Скорее всего, мужчина перед ним подавляет эту его черту характера своим авторитетом. Он выглядит взрослым, в этих своих очках, светлых джинсах и белом худи. Мягко и уютно — Чимину такое по душе.
— Ничего страшного, — он всунул правую руку в карман штанов и выпрямил спину, смотря на блондина как на нашкодившего котенка. Выглядел до чертиков уверенным в этот момент и кого-то ему это все очень напоминает. Похожий взгляд, повадки, жесты. Это странно. Кажется, у Чимина случилась паранойя из-за этого маленького инцидента. — Я понимаю, со всеми бывает.
Мужчина улыбнулся ему, и Пак растаял. Ему приятно, что он успокаивает его, не давая утонуть в своих мыслях и вине. Даже если для этого приходится очевидно приврать, потому что нет блять, бывает не со всеми, а только с такими индивидами как Пак Чимин.
Чимин поклонился еще раз, извинившись и поблагодарив за милосердие его психики, не в силах произнести больше ни слова. Не похоже на него. Он никогда не краснел перед незнакомцами и всегда, абсолютно всегда находил что сказать. Он позитивный, открытый человек, но здесь видимо система играет против него.
Может быть, пора бы уже сваливать, но Чимин почему-то не спешит, так и незнакомец этот не подаёт никакого вида, что ему не комфортно в присутствии младшего.
— С парнем своим перепутали? — видимо тишина все же казалась неловкой, и тот решил начать хоть какой-то диалог. Но почему именно этот вопрос? Чимин достаточно флиртовал в своей жизни, в любовных делах он ас, и можно было подумать, что спросили его это с определённой целью, силясь узнать есть ли у него вторая половинка.
Пак внутри буквально визжал от этой мысли, не будем врать что этот мужчина его не заинтересовал.
— Нет, нет, — начало хорошее, но наверно не стоило так резко отрицать. — Со своим другом. Он обещал встретиться на большой перемене в этом кафе, но видимо сейчас занят.
Боже ну что за невинная милашка в него вселилась. Стоит здесь перед парнем своей мечты и даже не может головы поднять. Как заставить свой мозг работать по-прежнему? Чтобы вновь стать тем самым Чимином, которым восхищаются многие. Прямолинейность, сарказм, дерзость вот главные составляющие его характера, но где это все сейчас? Он действительно выглядит в этот момент как малолетний школьник, которого старший брат застал за курением. Чонгук бы закатил глаза на такое поведение и опустил большой палец в низ.
Это фиаско. Полный провал.
Но глаза незнакомца буквально загорелись от ответа Пака, и вскоре он понял почему:
— Так вы студент? — спросил он и не дожидаясь ответа продолжил. — Я только вернулся с Америки и пришёл к своему брату в университет, чтобы повидаться, но он не отвечает на мои звонки. Может быть, вы знаете его. Его зовут Чон Чонгук.
Ступор и удивление читались во всей позе, а также расширившихся глазах Пака. Вот такого он точно не ожидал, хотя изначально заметил некоторую схожесть между ними. Но все же, ебать что? У Чонгука есть брат? Брат, который жил в Америке? Почему его друг никогда об этом не рассказывал, та и дома у Чонов нет его фото. Это настолько странно, что даже абсурдно. Они лучшие друзья уже почти три года и Пак думал, что они знают друг о друге все, но видимо ошибался. Для начала ему нужно прийти в себя, нельзя так таращиться на людей, потому что ничем хорошим это не закончиться.
Спустя мгновенье блондин все же отмер и решил, что разберётся с этим позже, когда найдёт Чонгука и выдвинет ему несколько вопросов, а потом уже и несколько обвинений.
— Да, конечно, — тонкий голос обычно не свойственный ему звучал так себе, но Чимин ничего не смог с этим поделать. — Я помогу вам, ведь очень хорошо знаю этого человека.
В его глазах мелькнула не столько обида, как капелька злости на Чонгука, но хорошо, что его брат не уловил это в его взгляде.
— Меня зовут Чон Чонхен, и спасибо за то, что согласился помочь, — улыбка расцвела на лице напротив и со вздохом облегчения, мужчина потрепал его по голове, чтобы после нежно заправить белую прядку за маленькое ушко.
И с этого гребаного жеста и начались все проблемы Пак Чимина.
Что еще сказать: вот и все, остановочка ребята. Поезд благополучно прибыл на станцию: «влюбись в брата друга и сойди с ума», следующая станция: «слови момент, не разрушив дружбу».
***
С той встречи прошло уже порядком трех недель, а Чимин как бы не старался, все еще не привлек внимание старшего так, как бы ему того хотелось. Конечно, он относится к нему хорошо, но как к младшему брату, другу брата, но уж точно не так как того желает Пак. Обидно даже как-то. Обычно ему ничего не стоит заставить людей проявить симпатию по отношению к нему. А тут прямо тотальный провал. Та и Чонгук развалившийся сейчас на диване в гостиной Чонов не особо помогает. Родители Гука в другой стране на отдыхе, а Чонхен решил сходить в магазин за снеками к совместному просмотру фильма, Пак хотел за ним увязятся, но остался проигнорированным. Скорее всего хен не услышал его тихую просьбу пойти вместе с ним, и просто закрыл дверь прямо перед его носом. Ну и ладно. Зато теперь у него есть возможность подоставать Чонгука, как будто он не делает это каждый день. Когда Чимин ему все выдал, реакция Чонгука была необычной, в какой-то степени даже не понятной. Сначала он слегка нахмурился, после отвел взгляд на пару секунд, и только потом вернул все внимание Паку дослушивая его просьбу и обещая помочь. Помощи все еще не видно, только разве что в получении нервного срыва. — Ну Чонгуук, ты обещал придумать что-то, — канючил старший, отбирая у брюнета телефон и присаживаясь на диван, точнее прямо ему на ноги, напрочь игнорируя свободные места, включая и пол конечно же. А что? Его ничего не смущало. Чонгук показательно устало вздохнул и приподнялся, опираясь своими ладонями об диван, в такой способ поддерживая свой вес. Он всю ночь готовился к сессии, которую даже не понял, как сдал, потому что все было как в тумане после бессонной ночи, но судя по отметке с отличием, видимо не все было так плохо. Но у него действительно сейчас раскалывается голова и есть неоспоримое желание отдохнуть, вот только исполнить его ему явно сегодня не дадут. — Послушай Мин, — он обратил внимание блондина, со своего же собственного телефона, обратно на себя. — Не хочешь ли ты включить свою соображалку, которая особенно работает только когда ты пьян, и придумать что-нибудь самому, потому что все что придумывал я, ты уже успел пустить по детородному органу. — Твои идеи были изначально провальными, — задохнулся в возмущении тот. — Серьезно? — выгнул проколотую бровь Чон. Сарказмом в одном слове за километр несет. — Они были провальными, потому что ты там исполнял главную роль. Вспомнить только колесо обозрения. — Но кабинка начала шататься, поэтому я закричал. — Продолжал гнуть свою линию Пак, абсолютно не хотя признавать очевидного. — Ты закричал, потому что заметил, что в кабинке нет меня и ты остался один на один с моим братом. Как ты собираешься охмурить его, если так боишься, — Чонгук и правда этого не понимал, а еще не понимал, что от него хотят. Чимин фыркнул на это и отвернулся, давая понять, что вопрос глупый и он не собирается на него отвечать. Хотя все же, если быть честным для начала с самим собой, то он совершенно не знает почему так и происходит. Когда рядом есть Чонгук, всё по-обычному, он чувствует себя свободно и уверено, но как только тот отходит или пропадает с его поля зрения, с ним что-то случается: Он становится неловким, неуклюжим и вообще самой смущающейся соплей в мире. Это без шуток уже начинает раздражать. Ладно, ему просто нужно это перебороть, привыкнуть к присутствию старшего и тогда их встречи будут проходить абсолютно иначе, и Чонгуку больше не придётся с вымученным видом постоянно таскаться за ними. Хороший план, нужно начинать действовать. Чимин закинул ногу на ногу и лукаво улыбнулся, смотря на брюнета озорным взглядом. Чон знал этот взгляд очень хорошо, и он не сулил ничего хорошего. — Я докажу, что не боюсь его, а ты просто посмотри немного с нами фильм и свали в свою комнату. Взгляд Чонгука потемнел, и он прикусил колечко в губе на мгновенье задумавшись, а после приблизился к лицу старшего, который смотрел все так же уверено, только с примесью колючей дерзости во взгляде. — А какой в этом смысл, если ты постоянно заикаешься рядом с ним? Чимин хмыкнул и придвинулся в ответ, почти касаясь чужого носа своим маленьким. Со стороны можно подумать, что они заигрывают. Но это совсем не так. Просто каждый пытается доказать свою правоту. — Я никогда не заикаюсь, ни-ко-гда. — Не знал какие хотите ребята, поэтому набрал разных… Как только в гостиной прозвучал чужой мягкий голос Пак как ужаленный отлетел от Гука, чуть не свалившись с дивана: — Ты…ты, конечно садись…— слишком возбужденно начал он, размахивая руками. Щеки его раскраснелись, а дыхание сбилось. Ну что за нахуй. — О Господи, — выдохнул Чонгук и прикрыв глаза рукой, завалился обратно на диван. Чимин сейчас полностью согласен с другом. О Господи. Еще одного такого позора его самооценка просто не выдержит. В конечном итоге смотрели фильм они, как всегда, втроём. Чонгук сидел по серединке обнимая подушку и почти засыпал, а Чимин все бросал многозначительные взгляды на старшего в желании словить его в ответ, но этому не суждено было сбыться ведь тот был слишком поглощен фильмом и поеданием снеков. Спустя еще двадцать минут мучений, он все-таки смирился что не получит сегодня желаемого, поэтому печально выдохнув просто сдался, спустившись ниже и уложив голову на плечо уже сопящего Чонгука. Темноволосый хоть и выглядит черствым снаружи, хмурым и грозным как скала, но он удивительно мягкий внутри, хоть и не всем свою эту сторону показывает. Это в нем могут разглядеть только те люди, которые ему действительно дороги. Он умеет заботиться и отдает всего себя тому, кто это оценит. Иначе зачем он, проснувшись и услышав тихое сопение на своем плече тихо встает, чтобы не разбудить спящее хрупкое тельце и аккуратно просовывает одну руку под колени, а вторую под спину предельно осторожно поднимая блондина на руки и коротко попрощавшись с хеном, который целый вечер зависал в своем телефоне, поднимается на верх, держа путь в свою комнату. Он смотрит на умиротворенное лицо и теряется в своих же мыслях, не в силах зацепится за ту самую, которая даст ему ответы на все вопросы. Его мозг слишком уставший после учебы для этого, поэтому он просто отпускает ситуацию и будь что будет. Гук опускает беловолосого на свою кровать, накрывая теплым одеялом, куда в ту же секунду заворачиваются маленьким носом. Он улыбается этому и ложится рядом, сразу проваливаясь в царство Морфея. Заботиться о человеке — это значит любить.***
Чимин и вправду любил время от времени зависать с лучшим другом в гараже, наблюдая за тем, как тот весь потный, в серой майке без рукавов, красиво выделяющей грудные мышцы и частично измазанный в масле пытался починить двигатель Харли. Вчера кое-что произошло, когда они решили во благо хорошей погоде, вечерком прокатится к озеру в соседнем городе: Харли внезапно заглохла посреди дороги и после отказывалась заводиться, как бы Чонгук не пытался. Сначала он хотел починить ее прямо на месте, пока Чимин сходит в магазин рядышком взяв им что-то перекусить, но потом понял, что одолжил Чонхену нужные ему сейчас инструменты, которые тот так и не вернул, потому им пришлось катить мотоцикл в руках. Ну как им, катил Чонгук, а Чимин просто кормил его хот догом держа его в своих руках и успокаивая разговорами. Он был довольно позитивным, и в каждой плохой ситуации видел повод повеселиться. Прямо как вчера. Они знатно расслабились по дороге домой. Была какая-то особая атмосфера в том, чтобы просто идти по пустой трассе освещенной заходящим солнцем и разговаривать ни о чем, есть хот-доги, пить воду с одной бутылки и смеяться, вспоминая былые дни. Да, вчера был прекрасный вечер, но это было вчера. А сегодня он занимался тем, что сидел на пыльной тумбе, где темноволосый постелил свою кофту и размахивал ногами в белых тимберлендах. Его кеды и лавандовый закрытый комбинезон не совсем вписывались в здешнюю атмосферу грязи и бензина, поэтому Чонгук не подпускал его близко абсолютно ни к чему, заставляя сидеть на одном месте не двигаясь. Но все мы знаем, что Чимин тот, кто никогда не слушает и не выполняет приказы, поэтому он просто мешался или нервировал Чона своими разговорами, ведь тот не мог сосредоточиться на починке мотоцикла постоянно отвлекаясь. Но что радует, его до сих пор не выставили за дверь и не просили заткнуться, потому он без угрызения совести продолжал. — Почему ты никогда не рассказывал мне, что у тебя есть брат? Послышался тихий вздох со стороны и стук железа друг об друга издавший цокнувший звук. Чонгук молча перебирал инструменты в коробке, пытаясь отыскать то что ему нужно, и ответил лишь только когда нашел нужный ему ключ, принимаясь, откручивать гайку. — Потому что не считал нужным делать это. Мы с братом никогда не были близки, — он бросил ключ обратно в коробку и взял что-то иное, но Чимин не мог сказать, что именно, ведь внимательно слушал младшего, не отвлекаясь. — В детстве постоянно ссорились, когда выросли, и он уехал учиться в Америку, просто перестали общаться. Сдержанные поздравления с праздниками и на этом все. Мы слишком разные: он всегда стремился к правильности, успешности и к тому, чтобы родители им гордились. Слишком боялся разочаровать их. Я же был другим. У меня было свое понятие правильности, и я уж точно никогда не был послушным, но был самостоятельным, серьезным и честным в первую очередь с самим собой. Родители всегда гордились своими сыновьями, но Чонхен будто не замечал этого и так случилось, что мы стали абсолютно чужими, даже если нас связывала одна кровь. — Но он приехал к тебе сразу же как вернулся, а ты даже не ответил на звонок, — его тон звучал немного обвиняющие, но все же чтобы там не было, семья есть семья, и может нужно хоть немножко попытаться наладить отношения. — Он же подумал о тебе, ты мог бы хоть самую малость быть милым с ним. Чонгук хмыкнул, не отвлекаясь от своего дела. — Я хотел, пока вместо братских объятий или обычного привет, не получил упрек по поводу запаха сигарет и забитого татуировками рукава. Чимин пытался найти еще слова, но не смог, ведь сам стал свидетелем того инцидента. И видимо первое впечатление о старшем слишком замылило ему глаза, что он не смог разглядеть то, как его друг намеренно достал пачку новеньких сигарет из кармана штанов-карго и закурил, изящно держа сигару между татуированных пальцев и искусно выдохнул дым в небо отчего мускулы на его шее напряглись, после выгибая проколотую бровь, будто показывая этим жестом все свое наплевательское отношение к словам брата. Это был не бунт, это была точка в еще не успевшем начаться диалоге. — Но все же…— попытался он, но ему не дали договорить, сразу же переводя тему. — Ты даже не разговаривал с ним толком, что тебя в нем так привлекло? — было интересно услышать что-то, что он еще не слышал. Но обычно слова Чимина о своих увлечениях начинались и заканчивались одинаково. — Он выглядит в точности как мой идеал, — начал он мечтательно и Чон закатил глаза. Видимо чего-то нового сегодня не будет. — У него добрые светлые глаза, когда в них смотришь то в миг ощущаешь, как тебя обволакивает тепло. Он очень порядочный человек, и говорит умные вещи, благодаря чему выглядит взрослее своих лет. Ему идут его очки, и книга в руках придает особого шарма. От него пахнет духами с запахом апельсина, а не сигаретами или алкоголем, может не совсем мужскими, но до чертиков приятными. А еще мне нравится его стиль — такой уютный. Эти рубашки пастельных цветов ему к лицу, и он выглядит в них, как человек знающий, чего хочет от жизни и серьезно настроен по отношению ко всему. — Ты смотри-ка полная моя противоположность, — пробурчал Чон почти не слышно. — Я же ненавижу рубашки и предпочитаю смешивать запах своего парфюма с сигаретным дымом. Чимину никогда не нравились этакие фак-бои: все эти мускулы, татуировки, сигареты в зубах, небрежный вид прически и одежда, придающая грубости образу. Иронично, но его друг выглядел почти что так, но прошу заметить — Чону идеально подходил его образ. Он не выглядел как мальчишка хулиган или тот, кто привык жить без обязательств, напротив, он источает энергию уверенного в себе молодого человека, немножко хмурого, конечно, в некоторых ситуациях холодного, и куда же без раздражающей педантичности, но все же исходит особый вайб покоряющий не только девушек, но и парней. — Черт бы его побрал… Да, он часто матерится. Чимин не ценит это качество в парнях, хоть и сам не прочь сказать пару ласковых в особенно нервирующих ситуациях. Как вы могли понять, его идеал полная ему противоположность. Может он ищет того, кто сумеет сдерживать эту его сторону, заставит становиться лучше. Он хочет чувствовать серьезность по отношению к себе как к партнеру, желает рядом именно того, кто захочет разделить с ним старость, а не пару лет, после исчезая из его жизни, оставив горькое послевкусие утерянного времени и болезненный опыт. Он хочет ощущать доверие, защиту и знать, что ему есть на кого положится. Чонгук не выглядит так, это да, но он так чувствуется. Громкий звук оборвал его мыслительный процесс, и он поднял глаза на младшего, заметив, как тот пытается поджать гайку, но не выходит сделать это в одиночку, ведь болт крутится по кругу, и нужно поддержать его сзади другим ключом, чтобы все получилось. — Давай я тебе помогу, — он спрыгнул с тумбы подходя ближе. — Не подходи, запачкаешься. — Когда это меня останавливало, — он взял другой табурет у стены и уселся рядом с Чоном, напрочь игнорируя его предупреждающий взгляд и расставил ноги для удобства. Темноволосый только вздохнул понимая, что спорить бесполезно и просто вручил в его небольшие ладони, самый чистый ключ, который только смог отыскать. — Вот, держи здесь, — он указал на место, где ему нужно было придерживать гайку. — Я знаю, — он высунул кончик языка и сосредоточенно сделал все как надо. Чонгук ухмыльнулся, наблюдая за нахмуренными бровками и лицом со всезнающим видом, и без проблем, последним штрихом закончил свою работу, в надежде, что операция прошла успешно и уже завтра он сможет заехать за Чимином на своей Харлей, отправляясь вместе в университет. — Блин Чонгук, — младший повернул голову на друга и в ту же секунду понял, что тот все-таки на ровном месте найдет где запачкаться, теперь на его идеально чистом комбинезоне красовалось очевидное пятно масла. — Оно отстирается? — с надеждой в глазах спросил он. — Нуу, если очень постараться…— чужие брови заломались домиком. — Да отстирается не переживай. Чимин облегченно выдохнул и чихнул, сразу же потерев нос рукой, той рукой которой держался за запачканной двигательной жидкостью бак мотоцикла. Он был в отчаяние, осознав, что теперь весь грязный из-за гребаного масла. — Черт, — ругнулся Чонгук поднимаясь со стула. — Сиди и не двигайся, сейчас вернусь. — Он подошел к умывальнику и специальным средством принялся оттирать свои руки от масла. Вытерев их насухо, он подошел обратно к старшему, предварительно оставив средство на том месте где раньше сидел блондин. Он попросил его подойти и без особых усилий поднял, ухватившись за талию и усадив обратно на тумбу. У Пака что-то екнуло внутри, то ли от резкости, то ли от демонстрации силы. Хотя нет, скорее всего он просто не ожидал. Чонгук наклонился в сторону, чтобы взять полотенце и смочив его в растворе вцепился длинными пальцами в подбородок друга, начиная оттирать его лицо от неприятной жидкости. Со стороны это выглядело странно, хоть в этом не было ничего необычного, но почему-то Чимину все равно стало стыдно, когда Чонхен нагрянул в гараж увидев их в таком положении: — Простите, что помешал, — улыбнулся он, но в его глазах было что-то еще, что-то непонятное. Чимин это заметил и в неловкости опустил голову, с надеждой, что Чонгук отодвинется хоть немного, но тот видимо не спешил покидать его компанию, смотря на брата орлиным взглядом. — Ты что-то хотел? — выгнул он бровь, неосознанно ставя руки по бокам от блондина, будто защищая. — Я просто хотел вернуть тебе инструменты, — он протянул брату пару инструментов и, когда Чонгук кивком головы указал на место, поставил их туда. Но после этого уходить не спешил, стоя в дверях неловко почесывая затылок. — Еще что-нибудь? — вопрос звучал надменно и Чимин подумал, что Чонгуку стоит немного поубавить пыл, поэтому ощутимо ущипнул его за бок, но тот даже не двинулся, просто посмотрел на него спокойно, без какого-либо возмущения или еще чего-нибудь. — Чимин, — обратился он к беловолосому, который в удивлении расширил глаза. — Не поможешь мне выбрать рубашку? У меня важная встреча, а я слышал, что ты хорошо в этом разбираешься. — Что? — сначала он не поверил, что обращаются к нему, а потом понял, что не время тупить, ведь сейчас решается его судьба. — Да …, да, конечно, я помогу. Он уперся ладошкой в твердую грудь друга и немного отодвинул его, сразу же спрыгивая на пол и отправляясь следом за развернувшимся старшим. Почему-то он отказывался смотреть на Чонгука в тот момент и может быть это было к лучшему.***
Три месяца. Прошло гребаных три месяца жизни Чимина, чтобы его действия наконец начали давать хоть какой-то результат. Отношения между ним и Чонхеном заметно улучшились, но второй все еще старается держать между ними определенное расстояние. Скорее всего, это потому что он друг Чонгука, потому хен старается быть осторожным и двигается навстречу медленно, в своем темпе, чтобы не принести в их жизнь кучу проблем. Сначала конечно блондин думал, что переболит и, что эта его ненормальная зависимость в сторону брата друга пойдет на спад и он снова сможет пуститься во все тяжкие, зажив веселой студенческой жизнью. Но нет, не прошло, он и раньше проявлял к людям симпатию, но никогда так сильно, будто желая завладеть человеком целиком и полностью. Впрочем, отрываться и гулять ему никто не запрещал, но все же кое-что в его поведение изменилось. Он больше не смотрел ни на кого и не проявлял заинтересованности. В мыслях был лишь один человек, что не совсем ему свойственно. Он также больше не видел смысла флиртовать и загнал своих друзей в тупик своим поведением. Просто больше не было желания жить как раньше. Разве что некоторые вещи он выселять из своей жизни не стал. Проще говоря, он вновь напился. И вновь набрал один и тот же номер, который теперь тихо мирно существует в его экстренных вызовах. Чонгук тогда примчался буквально за десять минут, сонный, взлохмаченный, в одной черной майке, что красиво смотрелась на его идеальной фигуре, выделяя его пресс и не скрывая сильные плечи с наличием внушительных мускулов, и спортивных штанах. Даже кроссовки не успел надеть, потому явился в одних тапочках. Он выглядел дерзко, но в то же время так по-домашнему мило. Жаль, что это заметили все девушки и парни, но не Чимин. Всю дорогу от ванной комнаты чужого дома и до самой машины, он только и слушал причитания старшего, что тот снова не пошел с ним, хотя Чимин предупреждал его с самого начала, что без Чонгука исход будет один. Потом началась песня за Чонхена: какой он взрослый, красивый, добрый, идеальный и желанный. Чонгук в этот момент как раз зацеплял ремень безопасности на блондине, но видимо устав это все слушать резко остановился, пронзительно посмотрев в лицо Пака своими темными глазами, кажется там плескалась раздражённость, но Чимин не был уверен до тех пор, пока не услышал от брюнета следующих слов: — Если мой брат такой распрекрасный, то почему здесь я, а не он, — выплюнул темноволосый и Чимин застыл в изумлении, без возможности отыскать ответ на этот вопрос в затуманенном алкоголем сознании. Они еще некоторое время смотрели друг на друга, пока Чонгук не захлопнул дверь с его стороны и не сел на водительское сидение заводя мотор. Судя по его резким движениям, он все же был раздражен. После той ночи они не обговаривали ту ситуацию и их общение вернулось на круги своя. Разве что, теперь Чонгук почему-то держался на расстоянии вытянутой руки, больше не рискуя к нему притрагиваться. Тактильному Чимину было грустно от этого, но он успокаивал себя тем, что совсем скоро возможно будет в отношениях и ему хватит прикосновений сполна. Почему Пак вдруг заговорил об отношениях? Потому что он наконец стал замечать те самые взгляды на себе со стороны старшего, эти легкие почти невесомые прикосновения, попытки быть ближе, даже при простом просмотре фильма. Чимин по-прежнему не вел себя как обычно. Он все так же краснел, смущался и не мог связать двух слов, но это было всё равно лучше, чем раньше. Он видит эти сигналы, которые посылает старший каждый раз и готов сделать первый серьезный шаг, просто нужно дождаться своего дня рождения и тогда он сделает то, что спланировал с самого начала. А это уже совсем скоро. Буквально через каких-то шесть часов его задуманное свершиться. Утром после пробуждения у него была действительно тяжелая голова, от тех всех мыслей и сценариев который успели там побывать на протяжении ночи. Он все не мог перестать представлять тот самый момент своего признания и последующие за ним действия. В его голове это выглядело прекрасно, до приятных мурашек по всему телу. День его рождения начался как обычный день: он проснулся, повтыкал в потолок думая о чем-то своем, встал, привел себя в порядок и далее по списку. Потом где-то с часов так десяти на него посыпались звонки и сообщения с поздравлениями, от друзей, родителей, бабушек и дедушек. Не позвонил пока что один Чонгук, и от этого как-то не по себе, ведь он всегда поздравлял его первым, как только на часах пробьёт полночь, но со вчерашнего дня ни весточки. И даже звонки и сообщения от блондина остаются проигнорированными. Если честно, из-за этого настроение немного испорчено. Но нужно уже потихоньку начать готовиться. Он планировал отпраздновать дома в кругу близких друзей, поэтому нет нужды в чем-то грандиозном, просто пара блюд, выпивка и десерт. С минуту на минуту должны прийти Сокджин и Тэхен, которые обещали помочь с приготовлением. Хотя, зная их, польза там в действительности только от Сокджина, Тэ просто будет доедать то, что осталось. А потом ему нужно хорошенько подготовиться самому, сегодня он должен выглядеть сногсшибательно. Еще вчера его глаза буквально горели, а сердце билось в нетерпении, сегодня же весь запал канул в бытие. Где же черт его дери этот гребаный Чон Чонгук, когда он действительно так нужен в этот день. Он думал, что день рождения станет незабываемым, эмоции, которые он испытает, отпечатаются в его памяти навсегда, как действительно что-то хорошее. Был почти уверен в правдивости своих фантазий. Почему-то хотелось сделать все правильно, так как планировалось изначально. Но сейчас, он будто потерял желание делать хоть что-то. Теперь его одолевают сомнения, страх, даже в какой-то степени легкая лень. Хочется зарыться обратно в постель и не вылезать оттуда как минимум все выходные, пока некоторые обстоятельства не заставят его подняться с постели. Вчера он приготовил наряд, который он уверен, поразил бы всех. Элегантность граничила с сексуальностью. Чимин никогда не носил красное, для него он был слишком яркий, пестрый, в какой-то степени вызывающий. По натуре парень ярый фанат мягких, уютных цветов: кофейный, персиковый, лавандовый. Особенно лавандовый. Ему очень нравилось само сочетание этих цветов, по большей части с белым. А вот это все ему чужое, не привычное, но Чонгук как-то сказал, что хену такое нравится. Пришлось измениться, ради одного вечера. Но почему же почему именно сейчас, кажется, будто в этом нет никакого смысла? Поэтому одеваться он не спешит, все так же расхаживая по квартире в кроп-топе лавандового цвета и белых облегающих бедра джинсах. Ему так нравится, ему так удобно — а остальное сейчас не так важно. Его больше волнует кое-что другое: на часах уже четыре часа дня, а к нему так никто и не спешит приходить на помощь, даже не предупредили что возможно опоздают. Блондин конечно не сидел без дела, он уже успел сделать пару салатов, сходил в магазин за выпивкой, причем два раза, потому что в одну ходку не смог все донести, и замариновал мясо, которое совсем скоро поставит запекать. Еще бы придумать, какую музыку включить на этот вечер. Вкусы у всех друзей разные, но есть и те которые всем по душе. Чимин сидит на стуле в кухне, подперев голову маленькой ладошкой, и бесцельно листает ленту в инстаграме. Настроение, мягко говоря, в жопе, причем слишком глубоко. И он не уверен, что сегодня станет лучше. Может быть, если только он опять позволит себе напиться, но нет, он обещал самому себе, что больше до такого состояния напиваться не будет. Чонгук по-прежнему не звонит и по-прежнему даже не в сети. Да Чимин мониторит, причем мониторит сегодня целый день. Он не понимает: неужели так трудно взять трубку, или уделить хотя бы немножечко внимания и ответить на хоть одно чёртово сообщение контакту под именем: «Заноза», да он в курсе, что записан у Чона именно так, и ничего не собирается с этим делать, ведь тот записан как «Задница», что кажется до безобразия идеальным. Тем более в такой-то день. Это обидно. Действительно удар по самому сердцу. Он ждал его сообщения до часу ночи и просто уснул с телефоном в руках, так и не услышав желаемого уведомления. Но ничего, Чимин еще ему отомстит, пускай больше не ждет, что он пролетит девять тысяч километров, бросая своих родственников на отдыхе в Италии, чтобы сделать ему незабываемый сюрприз. Не будет больше такого, ни-ко-гда. Его матерные выражения в голове прервал звук входящего звонка. Парень уже было подумал, что наконец-то, снизошёл к нему Господь и соизволил позвонить, надеясь на то, что у друга есть более весомые объяснения нежели: мой голубь не успел принести тебе весточку о том жив ли я, здоров и не ахуел ли часом, но все ожидания оказались напрасными, когда он увидел имя звонящего. Ким Тэхен, он же: потерянная вишенка. Почему именно потерянная? Потому что таков уж этого парень есть, еще один предатель сегодняшнего дня. Пропадает он часто, та и теряется тоже, особенно на вечеринках. Там ему равных нет. Ракета стартует не так быстро, как этот парень успевает сьебаться с поля его зрения сразу же как только они приходят на чью-либо вечеринку. Он, если честно, нагло бы его проигнорировал, в отместку за гадкое поведение, но все же хочется услышать, что же такого могло случиться, что они с Джином просто взяли и самолично занесли себя в раздел «бывшие» от Пак Чимина. Он выпрямляет спину и прочищает горло, перед тем как ответить на звонок: — Ким Тэхен, не хочешь ли ты мне сказать, где вас черти носят? Уже почти вечер, а я все еще не вижу ваших сияющих физиономий у себя в квартире. — ну блин. Он сорвался. Его просто все сегодня бесит. — Чимин тут такое дело, — его голос звучал подавлено и Пак поубавил свой пыл, внимательно прислушиваясь к последующим словам. — Чонгук… Одно лишь упоминание имени родного человека и внутри поднимается тревога, плохо скрываемая в его тоне и в каждой частичке тела. — Чонгук, что? — требовательно, скорее всего из-за подступающего страха. У него сегодня было столько вопросов по поводу исчезновения Чона, он желал получить на них хоть какой-то ответ, но именно сейчас до дрожи во всем теле боится его услышать. — Почему ты молчишь? Что с ним? На той стороне послышался сдавленный вздох и видит Бог если Ким сейчас же ему не ответит, то Чимин его просто придушит, прежде чем сойдет с ума. — Он ехал сегодня ночью, чтобы поздравить тебя, был дождь и его мотоцикл немного занесло в сторону, сейчас он дома, и… Дальше он и не слушал, просто не смог. Все внутри перемешалось, создавая настоящий хаос как в его голове, так и в душе. Противный ком пробрался к самой гортани делая больно, не то что при глотке, но и при вздохе. Оттого и его легкие будто горят, а глаза слезятся. Не думая больше ни секунды, он срывается с места, хватая с вешалки в прихожей свой белый джинсовый жакет и вылетает в подъезд, за считанные секунды добираясь до лифта. Кажется, он забыл закрыть квартиру, но сейчас особенно плевать на это. Страх сковывает, заставляя скручиваются все внутренности, но он не останавливается, просто не смеет. Неустанно нажимая на кнопку все никак не подъезжающего лифта, быстро бросая эту идею и спускаясь по лестнице. Может быть, в нем сейчас нуждается один из самых важных людей в его жизни. Может быть, ему страшно, больно, плохо, одиноко. Чимин должен быть с ним, держать за руку и говорить самые глупые вещи на свете, но несомненно вызывая ними улыбку на потрескавшихся губах второго. Забыты детские обиды, забыт этот бессмысленный праздник, к черту все — главное, чтобы он был в порядке, остальное уже совсем стало неважно. Парень наспех ловит такси и слишком быстро заскакивает в него, скорее всего пугая своим поведением водителя, но ему сейчас не до того, чтобы размышлять, что же о нем подумают. В голове лишь один образ улыбающегося темноволосого, с этим его сумасшедше прекрасным колечком в губе. Чимин никогда ему в этом не признается, но у него конкретно взрываются фейерверки внутри, когда тот закусывает его и цепляет языком, параллельно выгибая проколотую бровь, будто в издевательской насмешке. От такого Чонгука срывает тормоза, и если бы они не были друзьями, Чимин бы уже давно сорвался убрав ногу со своего тормоза и жал на газ, отправляясь в их счастливое будущее. Откуда такие мысли? Возможно они посещали его раньше, но Пак был слишком трусом, чтобы дать им развиваться дальше, решив обрубить корень заранее, чтобы потом не мучится с плодами выросших чувств. Они ведь друзья, бро, соулмейты, — называйте, как хотите. Но больше ничего. Здесь остановка, не предполагающая никакого пути дальше. Но одно все же остается неизменным: он всегда говорил, что они делят одну душу на двоих и сейчас его душа чертовски болит, будто в подтверждении своих же слов. Такси подвозит его под самые двери двухэтажного в современном стиле дома. Чимин вылезает из машины рассчитавшись с водителем и первое, что замечает это темноту. Полное отсутствие какого-либо света в доме. Но не заостряя на этом особого внимания, как можно быстрее поднимается по ступенькам к входной двери. После четных попыток достучатся и бесчисленных нажатий на звонок, он все же пробует нажать на ручку, испытать удачу и на удивление, но дверь поддается, пропуская его внутрь, куда он уже на этот раз медленно, будто с опаской заходит, сразу же оглядываясь по сторонам. Allman Brown — Sons and Daughters Темно и тихо. Даже слишком. Большая гостиная полностью погружена во мрак, несмотря на то, что на улице еще не до конца успело стемнеть. Он проходит дальше, напряженно всматриваясь в каждый угол, чтобы отыскать выключатель, потому что если он и помнит, где находится лестница, то не сможет к ней попросту добраться, не споткнувшись и не зацепив чего-нибудь, а мама Чонгука очень любит свои эти антикварные дорогие штучки, которые слишком легко разбить. Он почти находит то, что ему нужно и почти добирается к своей цели, как в следующую секунду происходит кое-что, что трудно объяснить из-за неожиданности. Резко зажигается свет и что-то взрывается, заставляя его содрогнутся и застыть на месте, прикрыв голову руками — защитная реакция организма на испуг. Чимин реально не может пошевелиться, все тело будто парализовало и раскрыть зажмуренные до предела глаза оказываться не так просто. Его нутро дрожит от паники, хоть и краем уха он слышит чужие крики, свист и аплодисменты. Что вообще происходит? Яркий свет пробивающие сквозь слишком крепко сомкнутые ресницы, вдруг исчезает, будто кто-то перекрыл солнце, создав тень. Он все так же стоит, не сдвинувшись ни на миллиметр, как вдруг кто-то чересчур осторожно и до щемящего сердца нежно обхватывает кисти его рук, аккуратно убирая их от головы. — Ну чего ты Мин? Испугался? — это знакомое, но такое до жути бесящее прозвище, сказанное родным голосом, заставляет парня медленно разомкнуть веки и уставится в отчего-то обескураженно лицо. Если бы Чимин физически и морально сейчас мог, он бы точно стукнул этого несносного мальчишку по башке, за такие ужасные шутки, запросто доводящие до инсульта своим содержанием. Но пока он в таком состоянии, его хватает только на то, чтобы выйти из ступора и стукнуть того в плечо одновременно с тем расплакавшись, не сумев больше сдерживать накопившееся внутри. Чувство облегчения заполняет ту жгучую пустоту, а страх покидает его тело вместе со слезами. Чимин продолжает лупить Чона по всевозможным участкам тела, пока от него с усмешкой на губах уворачиваются, а после сгребают в объятья, сковывая любые движения. Пак первое время пытается вырваться, но поняв, что это бесполезно, просто расслабляется, кладёт белобрысую голову на крепкое плечо, продолжая всхлипывать и немного погодя медленно поднимает руки, обнимая его в ответ. — Не шути так больше, — буркнул он шмыгнув носом, пока чужие сильные руки поглаживали его спину. — Согласен, это была дебильная шутка, — Чонгук не станет отрицать, хотя если бы Чимин дослушал Тэхена до того места где говорится, что с ним все в порядке, возможно эффект был бы иным. Но реакция блондина и для самого Чона стала неожиданностью. — Еще какая, — Чимина потихоньку начинает расслабляться в объятиях друга. Его запах действует успокаивающе, и становится даже не важно, что дом полон гостей, наблюдающих за ними. Кто-то с теплотой в глазах, кто-то со знающей улыбкой, а некоторые же с хитрым прищуром. Чонгук вдруг отстраняется немного, вынуждая блондина поднять голову и заглядывает ему прямо в глаза. Что-то есть в его взгляде, которым он смотрит на него. Что-то такое… теплое, не понятное, даже не уловимое, но все равно приятное. — С Днем Рождения, Мин, — полушепотом произносит и после этих слов неожиданно склоняется, касаясь теплыми губами его лба и так и застывая на пару секунд. Замирает и сердце Чимина. Замирает, чтобы после пустится в пляс норовя убить своего хозяина. Гук вновь отстраняется, на этот раз выпуская его из своих объятий, отходя на шаг и Пак только сейчас оглядываясь по сторонам замечает все это: украшенная гостиная в лавандово-белых тонах, шарики по всюду, блестки, фотозона с нежнейшими цветами, накрытый банкетный стол и надпись, выложенная из гелиевых букв: «Я хочу твое имя на своей заднице» Очень по-дружески, разве нет? В голове сразу же всплывают собственные слова двухлетней давности непроизвольно вызывая улыбку на пухлых губах: Знаешь Чонгук, я думаю мы были бы отличными соулмейтами. Имена на задницах и все такое. Мое на твоей идеально бы смотрелось, тебе так не кажется?» Они были слишком молоды и глупы, чтобы говорить подобные бессмысленные вещи, но спустя столько лет эта фраза не потеряла своей значимости, и тепло с которой парень сейчас смотрит на эти буквы прямое тому доказательство. Это больше не кажется смешной шуткой, это давно уже что-то родное, будто показатель их отношений и крепкой дружбы. Лишь после он переводит свой взгляд на друга и сразу же замечает очень удивительную вещь, а именно то как тот одет. — Ты же терпеть не можешь костюмы, разве нет? — спросил он, еще раз приходясь оценивающим взглядом по телу Чона. Неизменно черный цвет, но он так ему подходит, что грех шутить об этом. Черная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, открывшая вид на татуировку на мощной груди заставляет Чимина задержать там свой взор. — Ты прав, костюмы я не люблю — кивнул брюнет, отчего части его кудрявой челки упали ему на глаза. — Но их любишь ты. Четыре слова, двенадцать букв — на самом деле не так уж много, но сколько же эмоций внутри Чимина от одной только брошенной фразы и этого пронзающего взгляда друга. Их слишком много, чтобы уловиться хоть за одну. Чимин всегда плохо разбирался в своих чувствах, и сейчас совершенно запутался. Он внимательно смотрит в темные глаза, пытаясь найти подсказку там. Чонгук для него как та самая поучительная книга, где он будет искать ответы на все вопросы, перелистывая страницу за странницей. Так было всегда. На протяжение всех лет их дружбы. Запутавшись он приходил к Чону, и тот всегда внимательно слушая, распутывал клубок ниток в его голове. Повторюсь: так было всегда, но все когда-то бывает впервые, и видимо сегодня именно тот день, где даже в глазах друга он не находит спасение. Тот стоит, всунув руки в карманы брюк и смотрит в ответ. Его взгляд всегда был такой взрослый, осознанный, может быть немного хмурый. Но даже их природная темнота не пугала, наоборот притягивала. В некоторых моментах он был дерзкий или же самоуверенный, особенно когда они спорили или по-глупому шутили. Это всегда казалось забавным. Но сегодня это впервые на памяти Чимина вызывает мурашки по всему телу и быстро бьющееся где-то в горле сердце. — И долго еще собираетесь пялиться друг на друга? Может мы повеселимся уже, — к Паку внезапно подлетел Тэхен закинув руку ему за шею, чем очевидно напугал его, ведь его тело успело неосознанно содрогнутся. — Мы не пялимся, мы так общаемся, — почти что возмутился Чимин и Чонгук усмехнулся. Тэхен знающе покачал головой, будто понял суть этих гляделок, но вот в чем суть на самом деле: он видит намного больше, чем эти телепаты. Видимо в их ментальной связи жесткие перебои, раз они еще не успели договориться. — А ртом вы общаться не пробовали, — съязвил Ким. — Может быть толку от этого было бы больше. Он как-то многозначительно посмотрел на Чона, на что тот провел языком по колечку в губе, отводя взгляд в сторону. Шатен же вернул свое внимание Чимину. — Пора веселится Чимин-и, не зря же я подключал все свои актерские способности, чтобы ты сюда примчался. Чимин на это лишь возмущенно ударил его ладошкой в грудь нахмурив брови, сразу же начиная отчитывать. — Как ты вообще мог пойти на такое, ладно этот, — он кивком головы указал на Чона, который включил свои невинные вайбы, будто он тут вообще не приделах. — Тупые шутки — это его приоритет, но от тебя я такого не ожидал. Чимин разочарованно покачал головой, после еще раз приходясь взглядом по фигуре Чонгука. У него всегда была слабость к мужчинам в костюмах, и кто же знал, что его друг будет вызывать в нем подобные эмоции. Более того, ни один парень которого встречал Чимин не выглядел так чертовски идеально в этой одежде как Чонгук. Вдруг его взгляд резко словили и Чимин от неожиданности застыл. Кажется, его только что поймали с поличным. Чонгук усмехнулся лукаво и подмигнул ему. Как вы думаете, если человек краснеет и отворачивается в неловкости от действий своего друга, это еще считается нормальным, или Чимину уже пора искать психолога по скидке? — Ладно признаю, виноват, — Тэхен поднял руки в защитном жесте, хотя в его взгляде не было ни капли раскаяния, и игривая улыбка появившиеся после, прямое тому доказательство. — Но согласись, я прирожденный актер. Моя драматичная пауза сделала этот момент. — Твоя драматичная пауза убила все мои нервные клетки. Чимин не разделял веселье друга и не собирался соглашаться с тем фактом, что он хороший актер. Даже если на самом деле это действительно так, только ему он этого пока не скажет. Пускай не зазнается. Всегда есть к чему расти. — Мне, кажется, убило их кое-что другое, — невзначай бросил парень и решил ретироваться. — Пойду скажу своему ди-джею пускай поставит, что-нибудь другое, а то ребята уже засыпают. А на вечеринках Ким Тэхена никто не будет спать. Вздернув подбородок, он развернулся на пятках и элегантно покачивая бедрами направился к своему парню, дарящему сегодняшнему вечеру лучшие музыкальные произведения. Тэхен всегда отличался особым стилем и умением вести себя достойно на любого рода мероприятиях. У него острый язык, уверенный взгляд и всегда ровная спина. В какой-то степени Чимин ему завидовал. В том плане, что он хорошо разбирается в своих чувствах, всегда честен и открыт, прямолинейный, даже если правда жестока. И стоить заметить, сумел заставить самого неприступного парня университета бегать за ним, добиваться внимания. Он тоже хочет научиться относиться к жизни иначе и получать то, что пожелает. — Даже не знаю, радоваться за Юнги, что у него такой эксцентричный парень или же сочувствовать. Чонгук усмехнулся и так и держа руки в карманах брюк расслабленно подошел ближе к блондину, который согласился с ним в виде ответной ухмылки. Музыка сменилась на более атмосферную и вокруг них собрались танцующие люди. Кто-то пил, кто-то играл, кто-то разговаривал, а есть те, кто решил взять от этого дня всё и просто повеселиться. Очевидно только Сокджин переживал за антикварные штучки Миссис Чон, постоянно отгоняя людей подальше от них. Чонгук с Чимином посмеялись с того, как Джин прикрывал собой английскую фарфоровою статуэтку, причем прикрывал от Намджуна. Все здесь знают о способностях Нама ломать то, что может стоить им жизни. — Тебе здесь нравится или хочется свалить? — спросил Чонгук. — Мне очень нравится, спасибо, — Чимин тепло посмотрел на Чона показывая всю свою благодарность, а после вновь обвел взглядом помещение, цепляя взглядом свои личные и их совместные фотографии, а также количество находящихся в доме. — Один вопрос: Кто все эти люди? Чонгук как-то странно посмотрел на него: — Тэхен сказал, что ты их знаешь. — Впервые вижу, — рассмеялся Чимин, отчего его глаза превратились в полумесяцы. Чонгук застыл, смотря в его сияющие радужки и видя в них свое отражение. Вот бы оно отпечаталось там на всю оставшуюся жизнь. — Вот же Ким, — Чонгук собирался сделать вид, что очень раздражен поступком друга, ведь наличие посторонних людей в доме не знакомых ни ему ни Чимину ему не нравится. И может быть хотел скрыть свой взгляд, говорящий больше любых произнесённых слов, но как бы он не старался сбежать, ему не дала это сделать маленькая ладонь Пака оперевшаяся в его твердую грудь, обтянутую черной тканью рубашки. — Не злись. Мне по-прежнему все нравится, — он растянул губы в улыбке. Улыбке, которую использовал всегда: когда флиртовал, хотел понравиться или привлечь внимание к своей персоне. Но никогда при друге. Это было само выстроенное негласное правило: никогда не использовать эту улыбку на друзьях. Что ж, видимо он провалился. — Но если я все же захочу сбежать со своего праздника, ты мне поможешь? — Моя малышка Харли всегда к твоим услугам, — Чонгук истинный обольститель, и прямо сейчас, своим видом доказывает это. И это все же был прямой ответ на его прямой флирт. Это получилось скорее неосознанно и по велению эмоций, которыми Пак забыл, как должен управлять. Почему-то с Чоном следить за своим поведением и скрывать эмоции нет необходимости. Это прекрасно, конечно, но однажды может стать проблемой или причиной задуматься о чем-то действительно запретном. А то что запрещено, привычно считать самым желанным. По правде говоря, Чимин себя не понимает. Последние три месяца он то и делал, что мысленно подготавливал себя к этому событию и лелеял всего одну идею. Вынашивал, планировал, представлял и наконец мечтал. Но сейчас, когда настал тот самый день, все стало как-то иначе. Нет больше того предвкушения и громкого: хочу внутри. Смешно, но он только сейчас понял, что даже ни разу не вспомнил о старшем Чоне, и его совсем не волновал тот факт, что тот его даже не удосужился поздравить. Хотя он уверен, что говорил ему: может быть месяц назад или на прошлой неделе — не так важно. Главное то, что он должен знать. Другое дело это Чонгук. Он волновал Чимина значительно больше, и это опять же заводит в тупик. Гук ему ближе, они давно дружат и не чужие друг другу люди. Может поэтому он чувствовал, что именно темноволосый — то самое важное, что должно присутствовать в его жизни и без него никак. — А где твой брат? — неожиданно даже для себя спросил он подняв голову. Пак действительно не ожидал, что его вопрос заставит Чонгука так измениться в лице, хотя после он довольно быстро взял себя в руки и беловолосый не успел увидеть весь спектр эмоций, только их малую часть. Однако улыбка с его лица все же медленно сошла на нет и легкое состояние флирта, заменила тяжелая хмурость. Но не настолько, чтобы Пак отвлекся от мыслей о Чонхене. — Не знаю, — он растянул языком щеку. — Его весь день не было дома. — А, понятно, — Чимин немного поник осознав, что старший из братьев не принимал никакого участия в создании праздника для него. На самом деле он и не должен был, они по сути друг другу никто, и им даже не всегда удавалось за все время хотя бы раз нормально пообщаться. Наедине. Без присутствия Чонгука. Но все же частичка души Пака надеялась хотя бы на мизерное поздравление, на какой-нибудь намекающий жест говорящий, что он движется в правильном направлении и все это не зря. Но теперь кажется будто все чувства к старшему — это просто выдумка. Желание прикрыть ими что-то более важное, но и не менее опасное для его сердца. — Не вешай нос Мин, сегодня твой день, — темноволосый попытался заглянуть ему в глаза, но тот и не скрывался, сразу же ловя своими светлыми глазами, темные, напротив. Он вдруг подумал, что, если бы сказали описать взгляд человека как что-то сокровенное, то ответом бы прослужило, что взгляд Гука напоминает ему полную луну в ночном небе. Такую же завораживающую и яркую в темноте под покровом ночи. — Он скоро придет, не переживай. Хах, он даже не уверен, что именно это его беспокоит. — Ты в этом уверен? — Уверен, — кривая усмешка на припухших губах. — Это все-таки его дом тоже, так что большого выбора где сегодня спать у него нет. Чимин знал, что этот гад не упустит возможности поиздеваться над ним даже в такой день. Чон Чонгук тот еще засранец, но именно он вызывает сейчас улыбку на губах и тихий выдох со смешком. — Ты просто не выносим, — Чимин хотел было ударить его в плечо как он обычно делал, но его ладошку резко перехватили и медленно потянули на себя, отступая с каждым шагом назад, будто ведя за собой. И парень не сопротивлялся. Он готов слепо следовать за Чоном куда бы тот его не повел, ведь всегда уверен в нем. Доверие — это важно. В любых отношениях. Без него все чувства — ложь. — Я знаю, — кивнул брюнет с улыбкой продолжая идти спиной и тянуть за собой блондина. — А еще я умный, богатый, добрый и тот еще красавчик, черт возьми. Он сказал это таким тоном, будто сам в шоке от своей сногсшибательности. Возможно так и есть. — Ты забыл упомянуть о скромности, — закатил глаза Чимин. — О прости, моя ошибка, но, — он поднял палец верх. Всегда так делал, когда собирался умничать. — Великих людей не украшает скромность. Уверенность и умение показать себя — вот что главное. Хочешь добиться чего-то в жизни, дерзай… Пак не успел сообразить в какой момент его закружили, схватив за талию, а после он оказался в центре танцпола и кроме того в центре внимания, пока Чонгук стоял поодаль, выпрямив спину и с игривыми искорками в глазах наблюдал за ним. — Давай Пак Чимин, покажи на что способен. Чонгук прекрасно осведомлен о том на сколько Пак одержим танцами. И он дает ему сейчас шанс почувствовать на себе восхищение, уважение и признание от людей вокруг. Легкая усмешка и он ловит этот шанс, начиная двигаться. Призывая людей смотреть, аплодировать, дарить комплименты и присоединиться. Все именно так как должно быть. Первое правило празднования Дня Рождения — это провести его так, чтобы ни о чем не жалеть в будущем. Но можем ли мы строить планы зная какая жизнь не предсказуемая? События нашего будущего зависят не только от нас, но и по большей части от других людей. Попробуй залезть им в мозг и узнать, о чем те думают, что собираются сделать в следующую секунду и даже так ты не предотвратишь то, что может случиться. Все было хорошо. Нет, даже лучше. Это было идеально. Весело. Они смеялись, пили, танцевали и делали посторонние вещи не важными, живя сейчас, одним моментом. Даже обычно собранный Чонгук сегодня дал волю своим эмоциям, забыв про сдержанность, и развлекался на славу. Конечно, как и всегда далеко от Чимина не отходя. Пак всегда наблюдал за ним, смотрел сколько людей вокруг него вьются, сколько пытается подойти, завести разговор или просто познакомиться. Чонгук часто вел себя непринуждённо, не искал внимания или бешеной популярности. Он был простым парнем, немного педантичным иногда взаправду, что неоднократно бесило Чимина. Но он ценил честность в людях больше всего, и Чон был именно таким. Он идеал многих: со своим многогранным характером, внешностью и к тому же бесподобным телом — всегда привлекал нежелательное к себе внимание. Но парень почему-то никому не давал ни шанса, сразу же вырисовывая невидимую границу, пересекать которую себе дороже. Пока что с этим справился только Чимин и для него это неправильно. Его друг должен быть счастлив, а не загружать себя учебой, тренировками и иногда помощью отцу. Раньше он пытался завести отношения, даже встречался с кем-то, кого Чимин толком и не запомнил, ведь это было совсем не долго и младший почти всегда отказывался подпускать к нему близко своих бывших пассий. Почему? До сих пор остаётся загадкой даже для беловолосого. Он неоднократно говорил ему знакомиться с новыми людьми, ходить на свидания, проводить хорошо время и наконец завести продолжительные отношение, но все казалось напрасным. Тот всегда находил отговорки, какие-то абсурдные причины не делать этого и в конце концов они чуть было из-за этого не поругались. С тех пор Чимин оставил личную жизнь друга в покое и попытался наладить свою. Не получалось. Он всегда выбирал не тех, а может сам им не подходил. Но все его интрижки заканчивались одинаково: без боли, но с ощутимым разочарованием. Парень просто надеялся, что однажды кто-то заметит, что он любит смотреть на закат солнца укутавшись в плед, пьет чай без сахара и обязательно с лимоном, предпочитает читать сначала книгу, а после смотреть снятый по её мотивам фильм, поздно ложится спать и больше всего на свете ценит честность. Он желал встретить такого человека и отдать ему свое сердце, не беспокоясь за его сохранность. Это был его приоритет. Он привык судить о характере человека по внешнему виду и почему-то подумал, что Чонхен будет идеальным кандидатом. Взрослый, стильный, образованный, внимательный, любящий — так он его видел. Или может быть хотел видеть его таким. Всего пять минут назад он не ощущал себя в танцевальном забвении, отдавая всего себя делу, которое любит. Сейчас прилипнув к барной стойке, которую решил поставить Чонгук, прося у бармена стакан холодной воды, чтобы притушить огонь внутри, ведь его легкие почти что горят от учащённого дыхание, пот струями стекает по виску и спине, а сердце норовит выпрыгнуть из грудной клетки, отдавая бешеным стуком в ушах из-за сумасшедших танцев. Но потом кое-что произошло. Что-то что заставило его сердце замереть. Оно не умерло, нет и не разбилось. Просто сделало паузу, чтобы осознать свои чувства, от развернувшейся перед его глазами картины: Чонхен переступил порог дома за руку с прекрасной незнакомкой. Кажется, он был удивлен увидев вечеринку в их доме, так же как и его спутница. Что-то неприятно кольнуло при виде этих двоих, но это не было чем-то слишком болезненным или скажем смертельным. Не как ножом по сердцу уж точно, а как укол в уязвимый орган. Возможно Чимин опять переоценил свои чувства. Вновь позволил своим желаниям иметь всего из себя идеального парня завладеть сознанием. Головой он думал, что это наконец-то, то что ему нужно, но как оказалось душа знает больше. Разочарование будто по венам разлилось по всему организму парня, и он сразу же принялся искать по залу угольного цвета глаза, чтобы они помогли вытянуть это все, словно вколов противоядие внутривенно. Спустя мгновенье он все же их нашел. На него смотрели обеспокоено и как будто пытались что-то сказать, но слов не находилось. Чонгук и сам такого не ожидал. Он впервые растерялся, увидев в глазах друга что-то на подобии беспомощности, и впервые неправильно растолковал его чувства. Они смотрели друг на друга стоя на расстоянии десяти метров и только: один пытался осознать свою ошибку, второй думал, как спасти того, кто всем сердцем дорог. Чонхен кажется наконец вспомнив и поняв, что это за праздник, наклонился к уху своей спутницы и что-то прошептал, а после направился прямиком к Чимину. Вот только тот, совершенно не готов принимать сейчас никаких от него поздравлений и более того, даже смотреть ему в глаза желания не было. Поэтому, как только заметил движение со стороны он сразу же развернулся в противоположную от него сторону и двинулся на задний двор. Свежий воздух ему сейчас не помешает. Нужно остудить и себя и свою голову. Он вышел и присел на ступеньки положив локти на колени и сложив руки в замок, судорожно выдохнув. На глаза не наворачивались слезы, та и душу не рвало от ревности или от переживаний. Все было, как обычно, ничего особенного. Он просто захотел спокойно посидеть, посмотреть на звезды в ночном небе и послушать пение сверчков. Он хотел побыть в одиночестве и тишине, разобраться в себе и своих ощущения, вот только он не знал, что как только направится на выход из гостиной, кто-то недолго думая сразу же отправится за ним.Allman Brown — Rivers
— Негоже имениннику в разгар вечеринки в его честь сидеть на грязных ступеньках в одиночестве, — спокойно проговорил Чонгук накидывая на его плечи свой пиджак и присаживаясь рядом. Чимин вдохнул запах чужого одеколона, который сам же подарил и вперемешку с легким запахом сигарет, он действовал на него успокаивающе. — Может быть мне немного грустно, поэтому я сейчас сижу здесь, — Чон не спрашивал и ему не обязательно ничего говорить, достаточно просто сидеть рядом, но Чимину просто вдруг захотелось поделиться этим с ним. Знает, что друг будет всегда на его стороне и, что не менее важно: ему действительно не плевать на него. Он искренен, когда слушает и переживания за него тоже всегда были искренними. — Чонгук, почему я всегда ошибаюсь? Почему выбираю тех, кому не нужен ни я ни мое сердце? Я пытаюсь угнаться за своим идеалом, но почему-то позже оказывается, что мой идеал не оправдывает моих ожиданий. Все так запутанно. — он устало выдохнул, прикрыв на секунду глаза. — Может все дело во мне? Может быть это я веду себя так с людьми, что их интересует только мое тело и всем глубоко плевать, какой я на самом деле человек. Мои привычки, интересы, особенности, таланты, мой характер и прочее — все это пустой звук. Всех интересует оболочка и никто не пытается заглянуть в саму суть. На мгновенье между ними наступает тишина. Не давящая и не беспокойная, скорее та, которая помогает привести мысли в порядок. — Знаешь Чимин, — начинает спокойно Чон потирая большим пальцем свою ладонь. — Ты часто зацикливаешься на чем-то одном. Убеждаешь сам себя в правильности своего решения и движешься в одном направлении, не замечая больше ничего вокруг. Ты так зациклился на образе своего идеального парня, слепо следуя за ним, что упускаешь из виду тех людей, которым действительно искренне и без всяких посторонних мотивов нравишься. Нравишься целиком и полностью: твои особенности и недостатки, твое тело и твоя душа, твои привычки и даже твой несносный характер, — тихая усмешка вырвалась из тонких губ на последних словах. Чимин повернул голову в сторону друга, буравя взглядом его профиль. Его слова зацепили что-то внутри, что-то видимо жизненно важное, ведь дышать стало немного сложней, и блондин приоткрыл рот, чтобы помочь себе и не выдать своего состояния. Может быть, слова темноволосого стопроцентная правда, вот только как бы он не пытался вспомнить людей, которым предположительно правда нравился, ничего не получалось. Не мог же он упустить что-то важное в своей жизни? — Упустить такого человека, было бы настоящей глупостью, — Чимин сглотнул и отвернулся, направляя взор на свои сложенные в замок руки. — Ведь он знал бы все обо мне, до малейших деталей. Ценил бы каждую частичку во мне и любил бы, терпя все мои минусы, а их достаточно много. — Да, он знал бы все…, — кивнул Чонгук соглашаясь и с небольшой заминкой продолжил. — Знал бы, что ты не любишь черный кофе и пьешь его только с молоком, не любишь читать книги в электронном виде, потому что так ты не сможешь почувствовать гладкость страниц и насладиться запахом чернил, постоянно делаешь закладки и выделяешь цитаты с диалогами, которые понравились. Что у тебя есть очаровательная родинка в ямке на ключице: ее почти не видно, но она притягивает взгляд — выглядит и вправду эстетично. Знал бы как ты зачесываешь волосы пятерней назад, когда злишься или нервничаешь, как ненавидишь свои маленькие пальцы, постоянно надевая на них множество колец, чтобы они выглядели более привлекательно, хотя они и так идеальны и это совсем не нужно. Он знал бы, что ты часто дуешь свои губы, когда хочешь что-то получить, даже если в этом нет необходимости, это уже просто привычка и она слишком милая, как и то, что дома ты любишь надевать толстовки на два размера больше и прятать свои руки в длинных рукавах. Ты обожаешь ночные поездки на поезде и слушать музыку в проводных наушниках, всегда возишь с собой блокнот, чтобы записывать свои впечатления, но часто сбиваешься с мысли, поэтому просто рисуешь в нем. Ты довольно прямолинейный, любишь спорить, доказывая свою правоту и ненавидишь, когда тебя перебивают. Ты часто надумываешь себе лишнего, но никогда не убегаешь от проблем, привыкший решать все здесь и сейчас и это совсем не минус — это прекрасно. Все в тебе прекрасно и когда я нахожусь рядом с тобой, то становлюсь лучше. — На этих словах он посмотрел прямо на Чимина, ловя его озадаченный взгляд своим смирившимся. Может это и конец для них, но попытаться стоит. — Даже слезы тебе к лицу. — Чонгук…что ты… Чимин не мог сейчас связать ни мысли, ни слова. Он буквально задыхался, пытаясь совладать со своими слезами и чувствами. Признание Чонгука стало для него настоящим потрясением и заставило его внутренности скрутиться в тугой узел — это причиняло легкую боль. Какой же он был глупец все это время, принимая действия Чонгука по отношению к нему за обычную заботу о лучшем друге. Но все так и выглядело для Пака, который повесил на него ярлык друга и даже не представлял, что может однажды отдать ему главную роль в сценарии своей жизни. Почему он никогда не замечал, что всё чего он хотел от партнера, всегда было в Чонгуке, просто проявлял он это по-другому. По-родному. Он ведь для него не чужой человек и Чимин эгоистично принимал все как должное, напрочь игнорируя тот факт, что у второго могут быть к нему иные чувства. Чонгук все продолжал внимательно смотреть на него, давая время прийти в себя. Невыносимо хотелось обнять потряхивающее тело, но он боялся даже протянуть руку, чтобы в итоге не обжечь пальцы. Чимин же кутался в чужой пиджак все больше, то ли от холода, то ли для защиты. Нос его покраснел, а щеки пленил очаровательный румянец, жалко только, что от пролитых слез. — Просто скажи, — начал он, шмыгнув носом. — Как давно? Чонгуку не нужно было задумываться, он прекрасно помнил тот день, когда осознал, что влюблен в это чудо, но все же дал себе немного времени, чтобы заставить свой язык работать. — С тех самых пор, когда возвращаясь с фестиваля тебе захотелось сделать фото между мелких луж. Это была изначально ужасная идея, но твои глаза горели, и я не мог тебе отказать. Внезапно ты поскользнулся и упал прямо в лужу, смеясь со своей неуклюжести и когда я пытался тебе помочь, ты потянул и меня за собой. Я смотрел на тебя тогда и не мог оторвать взгляд от твоей улыбки и горящего взгляда, и меня даже не волновало то, что я лежу в грязной воде под усиливающимся дождем, — воспоминания заставили его улыбнуться. Но эта улыбка была отчего-то печальна. — Фото мы не сделали, потому что я утопил свой телефон, и мы вернулись домой побитые, грязные, но такие счастливые. Чимин выдохнул от больно сдавившего спазма в груди, хотя это боль была приятна и хрипло заметил: — Это было два года назад Чонгук, — он поднял свой взор на парня, напротив. — Ты любил меня два года, а я даже ничего не замечал, слишком озабоченный своей личной жизнью. Только представить какого было Чонгуку слушать рассказы о новых ухажерах Чимина, провожать его на свидания и успокаивать после очередного разрыва. Должно быть это ужасно. — Ты не знал, а я был слишком трусливым, чтобы признаться тебе. Чимин ничего на это не ответил, слова внезапно исчезли из головы и между ними вновь воцарилась тишина, пока ее не нарушил обычно мелодичный, но сейчас более уставший голос блондина. — Мне всегда было трудно разбираться в чувствах, и я не знаю, что тебе сейчас сказать. Совсем недавно мне казалось, что я по уши влюблен в Чонхена, но это видимо не совсем так. И я не хочу сейчас ничего тебе обещать и в итоге сделать еще больнее, чем уже сделал. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе и быть уверенным. На этот раз на сто процентов. Единственное чего я попрошу, это сохранить нашу дружбу. Эгоистично, знаю. Но без тебя я просто не смогу. После минуты молчания Чонгук медленно поднялся отряхнувшись, и не успел Чимин испугаться его действий, как тот протянул ему свою ладонь с вопросительным взглядом. — Потанцуешь со мной? Чонгук не проигнорировал его слова: он услышал, понял и раз уж его не послали к чертям собачим подумал, что не плохо было бы отложить эту ситуацию на более подходящее время и закончить этот вечер с лучшими позитивными эмоциями. — Конечно, — Чимину требовалось пару секунд, чтобы вложить свою ладонь в чужую с теплой улыбкой на губах. Чонгук помог ему подняться, ухватив и за вторую руку тоже, но внезапно пиджак съехал с хрупких плеч, норовя упасть, и ему пришлось отпустить его руки, чтобы поправить его натянув обратно, и после того, как он это сделал, то просто без задней мысли вновь взял маленькую ладонь в свою ведя его за собой обратно в дом. И какого было его удивление, когда на полпути Чимин переплел их пальцы. Они и раньше могли держаться за руки и это был обычный не длинный контакт, но именно этот жест был всегда более интимным для Пака. Но Чонгук решил не придавать этому значение, даже если его сердце сходило с ума от одной только мысли об этом.The Neighbourhood - Nervous
Хорошо, что Юнги такой понимающий друг, ведь кивка было достаточно, чтобы он сразу же сообразил поставить песню значительно медленнее предыдущей и немного погодя Чонгук с Чимином оказались в середине танц-пола. Первый уместил руки на тонкой талии слегка сжимая и после невесомо поглаживая. Неожиданно, но Пак почувствовал, как прикосновения горячих ладоней ощущались иначе на собственном теле. Вызывали мурашки и непонятный трепет где-то в середине грудной клетки. Так было всегда или это просто потому что, блондин сейчас как никогда сосредоточен только на одном человеке и его действиях? Услышав об истинных чувствах, он стал неосознанно уделять его прикосновениям больше внимания — вот в чем истинная причина. И стоит с плохо скрываемым удивлением заметить, что ни один мужчина в его прошлом не вызывал в нем столько непонятных эмоций одним лишь темным взглядом и движением рук, плавно скользящих по телу. Дождавшись, когда Чимин уместит свои ладошки у него за шеей он начал вести, преследуя каждое его движение своими глазами из-под полуопущенных ресниц. Атмосферу, царящую в этот момент можно было описать только одним подходящим словом: Интимная. Они могли бы с легкостью обвинить в этом своих друзей, потому что музыка, звучащая из колонок, посылала в воздух вокруг них сексуальные вайбы, заставляя хотеть немного больше чем просто танец на расстоянии. Хотелось прижаться ближе, ощутить всем своим нутром тепло человека напротив сквозь ткань одежды. Хотелось одарить своими поглаживаниями больше участков гибкого тела, а губами пройтись по самым чувствительным местам посылая возбуждающие импульсы по всему телу, после захватывая в плен такие манящие сейчас уста, забравшие все его внимание. Чонгук смотрел сначала в глаза в отчего-то смутившегося Чимина не переставая двигаться, а когда тот не смог выдержать его взгляд, признавая проигрыш и опуская их вниз, внимание темноволосого целиком и полностью перешло на пухлые, блестящие от постоянного облизывания губы. Они всегда были для него слабой точкой, испытанием на прочность. Контроль эмоций — это жесткое управление, в первую очередь с целью их сдерживания — вот, что всегда преследовало его, когда он находился рядом со своим другом. Контролировать себя было практически невозможно, однако раньше он успешно с этим справлялся. Но что-то изменилось — это чувствовалось как неизбежность, и Чонгук был не в силах остановить свои последующие действия. Он наклонился слишком близко, чтобы списать все на случайность и перевел взгляд на глаза, пылающие замешательством, после вновь вернув их на губы прошептав почти что в них: — Останови меня или мы больше не сможем вернуть все назад. Чимин был и рад пошевелится, но все его тело будто онемело в этих сильных руках, и он даже приблизительно не представлял, что должен сейчас сделать. Он больше не двигался, застыв в исходном положении и вокруг все будто замерло, когда чужие губы ощущались все ближе к его собственным. Еще немного и легкая паника охватила бы каждый его орган, но внезапно что-то откликнулось внутри него и одна только мысль о том, что он сейчас сделает шаг назад, потеряв чужое тепло и ощутив холод всеми участками тела, убивала его. И только в этот момент он осознавал, что эта паника была страхом того, что Чонгук остановится. Он не должен это допустить. Когда чужие уста соприкоснулись с его, он буквально почувствовал ток, проходящий по каждой вене и достигая сердца. Оно забилось с удвоенной скоростью будто подзарядившись. Чонгук целовал сначала с особой осторожностью, скорее всего ждал, что вот-вот и его оттолкнут, но даже спустя некоторое время этого не происходило, что придало намного больше уверенности, поэтому он прижал тело с идеальными изгибами ближе и наклонив голову углубил поцелуй, сразу же чувствуя, как маленькие пальчики зарываются в его волосы сжимая у корней. Только из-за этого жеста стоит потерять контроль. Чимин втянул носом воздух, когда Чон буквально вжал его в себя, параллельно с этим сплетаясь своим языком с его. Мокро, грязно, неподобающе, но до сладкой истомы во всем теле приятно. Какого это целовать лучшего друга? Скорее всего с очевидными сомнениями, но если убрать этот чертов ярлык и спросить: какого это целовать просто Чонгука? Ответ будет очевиден — это потрясающе. То как он собственнически сжимает его талию не переставая терзать его губы, то как его руки плавно сдвигаются на хорошо подтянутую попу, слегка сжимая ягодицы. То как он, разрешая ему вдохнуть хоть каплю воздуха переходит губами на шею, начиная медленно ласкать чувствительную кожу, местами оставляя легкие поцелуи, пока одна из его ладоней поглаживающая бедро, плавно скользит обратно к талии сжимая ее с особым удовольствием. Кажется, это станет его любимым занятием в будущем. Внутри все горит ярким пламенем и с каждой секундой дышать становиться все сложнее. Чимин устал сдерживаться и тихий стон сорвавшийся с пухлых губ, прямо в чужое ухо побуждает желание посильнее поцелуя. — Нам нужно уйти сейчас же, иначе еще немного и все начнут пялиться, — Давай Чимин, найди причину скрыть то как сильно ты его хочешь. Как его прикосновения делают из тебя обезумевшего от желания человека, а поцелуи до поджатых на ногах пальцев возбуждают. — Хорошо, что нам не нужно далеко идти, — прошептал куда-то в шею Чонгук, своим жарким дыханием пробуждая стаю мурашек, пробежавших от самого затылка по позвоночнику и до самых кончиков пальцем ног. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы оторваться от желанного тела и когда он наконец это сделал, то вновь посмотрел в светлые глаза, все еще пытаясь найти там следы сомнений, но их не было. В чужих зрачках он видел то же, что чувствовал сам и это стало тем самым толчком, послужившим начать действовать без страха быть отвергнутым. Он медленно поднял свою руку. Не требование — просто предложение. И Чимин только что для себя все решивший, не отрывая своих глаз от мягких напротив вложил свою ладонь в чужую, сразу же сплетаясь с ним пальцами. Кажется, этот порыв Чонгук тоже больше сдерживать не станет. Ему в принципе больше и не нужно. Они давно перешли черту дозволенного, и кто им теперь судья? Он вел его по давно заученному пути. Через зал, гостиную и вверх по лестнице. Сколько раз они вместе преодолевали ее? Множество на самом деле, но ни один их прошлый раз не чувствовался так волнительно и трепетно. Чимин никогда и представить не мог, что однажды переступит порог комнаты лучшего друга не с целью повеселиться, поиграть в игры или поучиться, а с совершенно иной. Но вот они здесь и это не кажется чем-то неправильным, все с точностью наоборот. Все так, как и должно быть. Чонгук подходит к нему тягуче медленно, потирая большим пальцем тыльную сторону его ладони и сердце Чимина замирает в ожидании очередного сносящего голову поцелуя. Но брюнет напрочь игнорирует его губы, заставляя выдохнуть чуть ли не разочарованно. Вместо этого он ведет своим носом от виска по скуле и к самому уху, опаляя его жарким шепотом: — Чимин, послушай меня сначала, — его голос звучал серьезно. Совсем не вписываясь в атмосферу и Пак слегка вздрогнул. — Я даю тебе последний шанс передумать, ведь если это все под влиянием моих слов и эмоций после поцелуя, то нам лучше остановиться. Потому что после этого, я больше не смогу отпустить тебя. Иронично было бы сейчас испустить смешок. Только недавно он представлял свои отношения с другим, готовился к тому, чтобы признаться в том, в чем оказывается не до конца был уверен. Один вечер изменил все. И сейчас стоя перед человеком которого знает давно, он понимает, что хочет видеть в будущем только одного единственного мужчину. Как он к этому пришел? Чимин и сам не знает. Нужно время чтобы все осознать и быть честным в первую очередь с самим собой. А в настоящее время он просто хочет спустить ногу с тормоза и нестись вместе с Чоном как в старые добрые времена не боясь разбиться. — Так не отпускай, — шепчет он на грани слышимости зная, что его обязательно услышат. — Никогда не отпускай. На этот раз Чимин сам окольцовывает руками шею парня обнимая, притягивает ближе и первый же подается вперед, утягивая парня в мягкий поцелуй, качающий кровь по венам. Чонгук был в легком замешательстве из-за слов старшего, но позволил себя поцеловать и спустя время перенял инициативу, делая поцелуй более требовательным и неаккуратным. Они жмутся друг к другу все ближе, когда кажется ближе уже просто некуда и целуются, страстно сплетаясь языками, деля одну слюну на двоих. Чон даже сейчас старается не налегать, не хочет причинять боль своему уже похоже бывшему другу, хоть от желания и вот-вот сорвет крышу. Он пытается немного сдержать пыл, и Чимин никак этому не способствует, принимаясь потираться об его возбуждение своим, сладостно улыбается в поцелуй, чувствуя размер младшего. Все их многочисленные шутки по этому поводу проносятся в голове, и кто же знал, что еще немного и он сможет не просто оценить его, но и почувствовать, внутри себя, каждой частичкой своего тела. От этой мысли желание растет в геометрической прогрессии и Пак делает шаг вперед, наступая на Чонгука, заставляя его отступать назад параллельно с этим требовательно стягивает с его торса рубашку. Брюнет зарывается пальцами в белокурые волосы, оттягивает, чтобы углубить поцелуй и неожиданно для Пака меняет их положение, опрокидывая его на кровать нависая сверху не прекращая терзать уже покалывающие от долгих поцелуев и покусываний губ. Только подумать сколько всего они делали на этой постели, в этой комнате, сколько раз Чимин оставался здесь ночевать, заваливаясь на Чонгука прося обнимашек, сколько вечеров они здесь разделили, просто смотря фильмы или разговаривая. Но никогда они еще не были так близко друг другу, никогда еще не находились в таком положении. Чонгук отрывается тяжело дыша и в порыве страсти чуть было не рвет на старшем этот его чертов кроп-топ, в котором он выглядит до щемящего сердца мило, но вместе с тем же до возбуждающих мурашек по всему телу соблазнительно. Откидывает вещь в сторону и сразу же припадает губами к той самой родинке в ямке на ключице — как долго он мечтал просто дотронуться до нее, ощутить легкую неровность на коже, провести по ней сначала кончиком носа, а после приласкать губами. Оказывается, мечты сбываются. Темноволосый кусает кожу на шее и выступающих ключицах, оттягивает, оставляет своей след, после зализывая, шершавым языком приходясь по чувствительной сейчас коже, что заставляет Чимина сладко застонать и выгнуться в спине, схватив младшего за предплечья. Чон гребаный собственник, никогда не скрывал этого и тот, кто принадлежит ему в этот момент, принадлежит уже навсегда. Чимин сейчас как оголённый нерв и каждое прикосновение темноволосого пускает по телу колючие импульсы. Он проводит руками по сильным плечам, отмечая какая же горячая у Чонгука кожа и дождавшись, когда с него стянут штаны вместе с бельем, обвивает ногами пояс парня, силясь быть еще ближе, срастись с ним, стать одним целым. Чонгук изучающе проходится подушечками пальцев от коленки оставляя на ней поцелуй к самому бедру, сжимая его и припадая губами к твердому соску судорожно вздохнувшего парня, играясь с ним языком, всасывая, покусывая и оттягивая, плавно перемещаясь на другой, повторяя свои махинации. Чимин же зарывается одной ладонью в волосы Чона прижимая его голову ближе к своей груди, а второй обнимая за плечи. Он тихо постанывает, когда Чон исследует мокрыми поцелуями каждый участок его обнаженной, влажной кожи, передвигаясь губами от груди по втянувшемуся вмиг животику и до самого пупка, не останавливаясь на этом и спускаясь еще ниже, ближе к паху, жарко на него выдыхая, что заставляет Пака содрогнутся и заскулить от желания. Он возбужден до предела и капля предэякулята сорвавшаяся с кончика стоящего колом члена прямое тому доказательство. Они оба не замечают, как последние элементы одежды оказываются сняты и теперь Чимин с особым упоением смотрит на ничем не прикрытый член младшего. Красивый, большой и наверняка приносящий умопомрачительное удовольствие. Пак облизывается от нетерпения, ведь ему уж очень сильно хочется ощутить это в себе, так же как и слизать с покрасневшей головки не прекращающуюся капать сперму, ощутить ее вкус на своем языке, ощутить вкус Чонгука. Но его пагубным мыслям не суждено сбыться, ведь брюнет вновь нависает над ним вгрызаясь в губы новым не сдержанным поцелуем и разводит его ноги в стороны, еще шире, будто проверяя безупречную растяжку, удобно устраиваясь между ними. Одной рукой он перемещается на правую ягодицу, которая вся умещается в его большой ладони, заводя этим фактом еще больше, и оттягивает ее, мнет с такой силой, что наверняка останутся следы, но всем очевидно плевать, пусть остаются, пусть Чимин навсегда запомнит, кто оставил на нем такие интимные знаки, другой же пытается нащупать смазку, недавно купленную. Он не предполагал, что такое может случиться, не только сегодня, а в принципе когда-нибудь, но одинокая дрочка тоже приятней не на сухую ладонь. — У меня нет презервативов, — отрывается он от губ, не переставая ласкать поцелуями шею и местечко за ухом. Оно особенно чувствительное, он знает, ведь там скрывается маленькое тату, которое они ходили набивать вместе, там он и выучил эту точку. — Давай без него, — тело Чимина периодически сильно дрожит от неимоверно сильного желания принять в себя чужую плоть. — Я чист. Чонгуку повторять дважды не нужно. Хоть он и не сторонник незащищённого анального секса, но у него не было возможности подготовить все, а останавливаться сейчас будет сродни выстрелу в голову. Смертельно опасно для них двоих. Он откручивает крышку выливая большую часть содержимого себе на пальцы и подставляет один к сжатой дырочке старшего, боясь причинить ему боль, потому входит медленно, постепенно, постоянно бросая изучающие взгляды на его лицо. Тот хмурит идеальные бровки и двигает тазом на пробу. Понимает: ему мало. Хочется большего, не просто одного пальца, а быть заполненным до краев внушительных размеров членом. Но Чон слишком медлит, переживает, не хочет ранить и Чимин должен это принять, ведь эта забота о нем, но затуманенное страстью сознание все же пропускает легкую раздражённость по этому поводу. — Чонгук, будь добр поторопись, иначе я сам себя растяну, только уже сидя на твоем члене. Чонгук издает смешок и склоняется ближе к уху старшего. — Кому-то уж сильно не терпится? — вопрос, не требующий ответа, потому что в следующую секунду его заполняют уже два пальца, отчего Пак блаженно закатывает глаза, готовый принять больше, и когда внутри него орудуют уже три, а позже и четыре пальца он уже не в силах сдерживать сладких стонов и жалких просьб о большем. Чимин, наверное, и не осознает, как прекрасно выглядит в этот момент. Лежа распластавшись на его белоснежных простынях с раздвинутыми ногами и затуманенным похотью взглядом. Губы его припухли от многочисленных страстных поцелуев, а белокурые волосы растрепались по подушке. Он громко и сбито дышит готовый принять его всего без остатка — будто писаная картина падшего ангела, познавшего мир искушения и разврата. Чонгук так долго пялился, пожирая его глазами, что даже не заметил, как достаточно растянул Пака, чтобы тот смог его безболезненно принять. Он вытаскивает пальцы покидая горячее нутро и Чимин протестующе мычит, чувствуя неудобную для себя пустоту, но когда понимает, что придет на замену пальцам, то послушно замолкает и ждет. Темноволосый опирается локтями о матрас по обе стороны от его головы и пристраивается ко входу замершего в ожидании парня. Тот сглатывает в нетерпении и повиливает тазом, будто говоря, чтобы Чон поторопился, но тот лишь издает еще один смешок, оставляя нежный поцелуй на оголенном плече. Кто бы мог подумать, что однажды его друг, с которым они разделили лучшие годы жизни, будет лежать под ним и так отчаянно просить удовлетворить его своим членом. Чонгук представлял такого Чимина и не раз, но в происходящее все еще сложно поверить. Блондин уже хотел было возмутиться на медлительность младшего, но не успевает он и рот открыть, как в него резко входят, плавно, но неожиданно, почти на всю длину заполняя парня и заставляя подавится своим вздохом. Чимин тяжело дышит, раскрыв рот и только может, что сжимать простыни пальцами, пока его распирает изнутри крупный орган. Он закатывает глаза в блаженстве и понимает, что это ощущение большого члена внутри несравнимо ни с чем. Оказывается, ему и сравнивать было не с чем, все что было «до» ничто. Чимин слишком узкий и Чонгук дуреет от того, как тугие стеночки обволакивают его член, принося неимоверное наслаждение. Он замирает, давая им обоим привыкнуть, хоть сорваться хочется до боли в костях и когда Чимин, будто читая его мысли, обнимает его за плечи руками и скрещивает ноги на его пояснице, тем самым побуждая двигаться, он сдается. Просто больше не в силах сдерживать себя и свои желания. Судорожно выдыхает и с глухим рычанием выходит из старшего полностью, прежде чем резким толчком заполнить его вновь. Чимин вскрикивает от удовольствия поджимая пальцы на ногах, пальцами рук сжимая плечи младшего, пока тот срывается на бешеный темп, буквально начиная втрахивать его в свою кровать, то выходя, то заполняя вновь. Чонгук чувствует себя сумасшедшим, когда хватает пальцами подбородок стонущего с каждым толчком Пака и разворачивает его лицо к себе, вгрызаясь в зацелованные губы, сразу же просовывая язык между половинками, не переставая двигаться. Чимин давится их смешанной слюной, задыхается, не понимая куда ему деть руки. Он то царапает спину Чонгука и его руки, которыми тот придерживает его за талию оставляя на них красные полосы, то сжимает до хруста белые простыни под собой, то вовсе хватается за изголовье кровати, пока та поскрипывает, ударяясь об стену. И все равно что их могут услышать, все равно что подумают другие, когда так хорошо. Настолько, что ничего больше не важно. До бешеного стука сердца, до учащённого дыхания, до колющего чувства в животе хорошо. Толчки чередуются: то глубокие, то короткие, то плавные, то размашистые, то тягуче медленные, то жестоко быстрые. Все тело сводит в сладкой истоме, а стоны уже превращаются в крики удовольствия, как только Чонгук меняет угол проникновения, находя ту самую точку. Он выходит из него сорвано дыша, пот капает с его волнистых волос, стекая по виску и Чимин разочаровано скулит, тянет к нему свои руки, пытаясь вернуть в исходное положение. Но Чон внезапно рычит и останавливает, приподнимая сначала одну ногу старшего, проходясь поцелуями-укусами по его голени и только после этого закидывает себе на плечо, то же самое проделывая и со второй. Не теряя времени снова скользя в растраханую, покрасневшую дырочку, сразу же начинает двигаться, сжав длинными пальцами его талию. Вновь меняет угол проникновения, слыша сладостный вскрик наслаждения и понимает в каком направлении ему нужно двигаться наращивает темп принимаясь нещадно таранить простату старшего, доводя его до пика удовольствия. Чимин стонет все надрывней не жалея голоса и выгибается до хруста костей, совершенно не заботясь о своей пояснице, насаживаясь навстречу сильным проникновениям. Между слияниями тел Чимин дрожа кончает, расплескивая белесую жидкость на свой живот и частично на пресс Чонгука, чувствуя, как тот изливается следом, заполняя его своим семенем. Они оба тяжело дышат, пытаясь прийти в себя. Чонгук утыкается своим лбом в чужой держа глаза закрытыми и вдруг начинает улыбаться. За время их дружбы они делили многое: секреты, мечты, желания, обычный кофе, когда проще было взять один, ведь Чимин все равно сам весь бы не выпил, отдав свою порцию Чону, совместные победы, завтраки, закаты и рассветы, даже иногда родителей, ну а теперь…теперь они делят одно сбитое дыхание на двоих. И никто ни о чем не жалеет. Разве что некий страх потерять все после этой ночи одолевает Гука, и он не успокоится до тех пор, пока не будет достаточно уверен в том, что это все не сон, а сладкая реальность. Младший медленно выходит под лёгкое шипение блондина, и сразу же принимается осыпать его лицо извиняющимися поцелуями ведь, скорее всего, он немного переборщил, и теперь Чимин не сможет нормально сидеть. Но это не большая проблема, потому что Чонгук не планировал выпускать его из своей постели ближайшие сутки. — Нам нужно в душ, — полушепотом произнес Чонгук, поправляя чужие растрепавшиеся волосы, пока его шею захватили в кольцо рук, утыкаясь носом в ложбинку между ней и ключицей. — Угу, — сонно послышалось снизу и Чонгук улыбнулся, проводя пальцами по татуировкам на оголенной спине. Все же никто подниматься вроде как не собирался. — Так я тебя отнесу? — Угу. — Будешь моим парнем? — решил не тянуть он и замер в ожидании ответа. Сейчас от него зависит многое, в частности и то, продолжит ли его сердце свой ход или остановится навсегда. Чимин втянул носом воздух и волна беспокойства прошла по телу темноволосого. — Да. — Это осознанный ответ? — беспокойство не покидало его, и он не мог не уточнить, просто потому что ему действительно страшно однажды проснуться и понять, что все, что сейчас происходит всего лишь момент, а не постоянство. — Хочешь я брошу курить или начну носить костюмы или может… Чимин поднял свой указательный палец приложив его к губам Чонгука, тем самым мгновенно заставляя замолчать и подтянулся выше, для того чтобы быть на уровне его глаз: —Не надо, — ласковая улыбка тронула его губы, а взгляд захватила нежность, — Оставайся таким, как есть. — он начал поглаживать острую скулу большим пальцем ловя на себе взгляд полный любви и обожания. Так на него не смотрели никогда, — Идеально не совершенным. — Последние слова он проговорил прямо в губы парня, прежде чем увести их сладкий поцелуй, на который сразу же ответили, после заваливаясь обратно на кровать и засыпая в объятьях друг друга со счастливыми улыбками на устах и спокойным сердцем. Кажется, на душ всем вдруг стало наплевать, ведь никто не хочет терять то тепло которое у них сейчас есть. Иногда люди ошибаются, строят образы в голове и пытаются угнаться за тем, что им не принадлежит. Глупые фантазии, воплощенные в реальность, мешают нам заметить тех, кому на нас действительно не наплевать, кто постоянно рядом: поддерживает, защищает, заботится, поднимает настроение, делает счастливым в короткие этапы печали в жизни. Кто помнит о тебе каждую деталь и знает всю твою суть, даже когда ты ведешь себя по-другому с незнакомыми людьми, он тот, кто знает тебя настоящего, ведь с ним ты как открытая книга, гордящаяся своим сюжетом. Тот, кто приходит по первому звуку пьяного бормотания в трубку и, кто стойко терпит бывающий невыносимым характер, и наконец тот, кто любит бескорыстно и несмотря ни на что. Им еще многое предстоит обдумать и обсудить, прийти к каким-то общим выводам, ведь почти три года крепкой дружбы не пройдут бесследно. Им придётся привыкать быть не просто лучшими друзьями, а парой — отношения всегда сложнее. Но это не так важно, ведь они те, кто всегда находил точки соприкосновения. И их новый статус не поменяют того, кем они были и кем они есть друг для друга.
