Аномальная привязанность

      Прижимая к себе тело девушки, растворяясь в её тёплых, трепетных объятиях, Стэн не сразу заметил, что за её спиной открылась входная дверь. Не обратил внимания он и на скорость, с которой с лица Стэнфорда сошла счастливая улыбка. Подняв на брата взгляд, Пайнс лишь победно ухмыльнулся – он не чувствовал стыда, была лишь гордость. А гордился он тем, что Лина выбрала его. И пусть он не был таким умным, как Форд, не имел крепких мышц и подтянутой фигуры, Стэнли был готов ради девушки на многое.       Шесть пальцев крепче сжали ручку. Казалось, вот-вот кости начнут хрустеть от напряжения, а холодный метал под ладонью попросту расплавится. Внутри всё горело, толи от ревности, толи от обиды на брата и девушку. Как они могли начать отношения прямо за его спиной? Дверь хлопнула, заставляя Коулман подпрыгнуть на месте. Подкова, висящая над проёмом, активно зашаталась и упала прямо к ногам Пайнса. Не заметив талисман, он сделал шаг вперёд, перекрывая его подошвой целиком.        — Шестопал, мы вообще-то тут немного заняты,- ухмыльнулся мужчина, прижимая к себе избранницу всё ближе.       Лине от жеста мужчины стало жутко неловко. Положив ладони на его грудь, она попыталась оттолкнуть Пайнса, в конце концов, отстраниться и не мозолить глаза Форду, однако отпускать возлюбленную хозяин таверны, судя по всему, не собирался.        — Я починил машину,- брезгливо поморщился учёный, — Что ж, не буду вам мешать…       Девушка всё порывалась пойти вслед за учёным, объясниться или хотя бы поблагодарить его, но грубые пальцы Стэнли лишь сильнее сжали её запястье. Словно заключённая в кандалы, Коулман стояла на месте и смотрела на отдаляющуюся напряжённую спину Форда. Достигнув порога, он остановился, будто хотел сказать что-то ещё, что-то очень важное, но не всё решался. Сдавшись, мужчина лишь мотнул головой, в попытке скинуть с себя наваждение, и наконец покинул сувенирную лавку. Дверь громко хлопнула. Уже во второй раз.       — Мы не должны были так поступать,- неуверенно начала Лина, — Я должна ему всё объяснить.       Хватка Пайнса тут же ослабла. Девушка с лёгкостью освободила ладонь, с сожалением взглянув на входную дверь. Казалось, она ждала возвращения второго из братьев. Желала вновь увидеть его сосредоточенный взгляд, но не решалась сделать и шага навстречу.        — Ты так и не определилась?- угрюмо произнёс Стэн, поморщившись.       — Что?- опешила девушка, — Нет, я не…       — Я тебя не осуждаю,- горько ухмыльнулся мужчина, — Он всегда превосходил меня… абсолютно во всём.        Вздрогнув, Лина наконец присмотрелась – перед ней стоял вовсе не жадный аферист, не шулер и не мошенник, сейчас девушка видела лишь недолюбленного маленького мальчика, ребёнка, которого из раза в раз ставили на второе место. И тут она поймана себя на мысли, что не хочет повторять ошибки его родителей и бывших избранниц, не хочет менять его на Форда. Не хочет менять его суть.       Закусив губу, Лина протянула мужчине раскрытую ладонь. Он смотрел на неё с недоверием, словно ждал какого-то подвоха, а девушка лишь дёрнула от напряжения кончиками пальцев, доказывая искренность своих намерений. И лишь когда сильные пальцы Пайнса коснулись её руки, Коулман позволила себе мягкую улыбку. В глазах её летали огоньки счастья и влюблённости, судорожно ищущие ответ в глазах напротив. Долго ждать не пришлось – едва Стэн почувствовал тепло чужой ладошки, камень с души тут же спал, а сердце вновь вернуло свой привычный ритм.       — Ты же понимаешь, что теперь я тебя не отпущу?- улыбнулся он краешками губ.       Девушка не успела ответить, как за дверью послышались какие-то шорохи. Конечно, это была Мэйбл. Её небезучастность в любовных делах всегда забавляли пару. Переглянувшись, они лишь тихонько рассмеялись.        — Теперь она от нас точно не отстанет,- придвинувшись к мужчине практически вплотную, прошептала Лина.        Замерев, Пайнс начал изучать черты лица напротив, словно зачарованный. Казалось, все слова девушки пролетают мимо него, и он даже был готов в этом признаться, потянувшись за заветным поцелуем, однако Коулман, быстро догадавшись о намерениях собеседника, ловко увернулась, уже в следующую секунду присаживаясь перед ним на корточки. И о чём бы вы не успели подумать, она лишь подняла упавшую ранее феску, с самодовольной ухмылкой наблюдая за реакцией Стэна. Его растерянное выражение лица приносило ей дьвольское удовольствие!        Сегодняшний ужин, надо признать, оказался, мягко говоря, напряжённым. Даже в день прибытия Лины в воздухе не витало столько искр злобы и ревности. Ревновал, конечно же, Форд. Ни Коулман, ни сам Пайнс не ожидали, что он вообще сядет с ними за один стол, однако, толи учёный не хотел упускать, вероятно, последнюю возможность посидеть в полной компании, толи не желал так просто сдаваться в их с братом поединке. Впрочем, девушке это было не важно, её радовало лишь одно – взгляд Стэнфорда приобрёл былой живой, добрый блеск. Вот только сохранялся он не долго.        Словно показывая, кому принадлежит Лина на самом деле, Стэнли на протяжении всего ужина "непроизвольно" касался её запястья. И если дети повелись на аккуратный трюк своего деда, то Форд не усомнился в его фальши ни на секунду. Так, сидя между двумя Паинсами, девушка раз от раза сжималась в маленький комочек неловкости и страха. Казалось, мужчины вот-вот накинутся друг на друга, не обращая внимания на троих зрителей, среди которых были их родные племянники.       Шесть пальцев сжали бедную кружку, и вместе с треском её хрупкого фарфора, треснуло и терпение Лины. Вскочив, девушка с неприятным до дрожи скрипом отодвинула стул и грозно посмотрела на обоих братьев. На мгновение она почувствовала себя свиньей, выкормленной на убой, за которую борются возле витрины. А кто же был торговцем? Сама Коулман? Что ж, в таком случае, обоим Пайнсам грозила дисквалификация в их незамысловатой схватке.        — Спасибо за ужин,- фыркнула девушка, — Вам обоим…       Развернувшись, Лина зашагала в сторону выхода, затылком ощущая взгляды всей четы Пайнсов. Дети, по меньшей мере, были удивлены, что уж там говорить о старших её членах. Мужчины переглянулись между собой, в глазах каждого читалось осознание – осознание того, чем им может обернуться их игра. И если учёный остался сидеть на месте, решив, что лучшем вариантом будет оставить девушку в покое, то Стэнли, чуть помедлив, кинулся ей вслед. Мэйбл следила за действиями дядей с довольной улыбкой, уже сейчас понимая, кого из них выберет чуткая, но от того не менее экспрессивная натура Лины.        Выбежав на террасу, Стэнли остановился, словно вкопанный. Девушка уже сидела на краешке софы и прятала в ладонях собственное лицо. На душе заскребли кошки, а губы непроизвольно сжались в одну тонкую полоску. Что же они с Фордом натворили?        Будучи готовым ко всему, включая обвинения и крики, Пайнс уверенной поступью зашагал в сторону небольшого диванчика. Он не знал, заметила ли его присутствие Лина, не знал и того, как девушка отреагирует на прикосновение его тёплой ладони. Не знал и всё же рискнул. Едва кончики мужских пальцев тронули хрупкое плечо, как Коулман тут же прильнула к ним. Словно ласковая кошка, жаждущая любви, она крепко прижалась к боку Стэна и довольно, почти мечтательно улыбнулась. Она ждала одного из братьев. Она ждала его.       А Стэнли с переменчивым настроением гостьи смирился крайне быстро. Более того, её отходчивость он отнёс в сторону безусловных плюсов, которых успело накопиться достаточно, чтобы признаться в чувствах даже самому себе. Уткнувшись носом в мягкие волосы девушки, Пайнс глубоко вдохнул их аромат. Без стеснения, без сомнений и рисков. Здесь и сейчас ему было дозволено абсолютно всё. И он это чувствовал. Чувствовал и нагло пользовался.        — Сегодня ты особенно красива,- наблюдая за бликами заходящего солнца, отражающимися на фарфоровой коже девушки, протянул Стэнли.       Подцепив аккуратный подбородок Лины самыми кончиками пальцев, он приподнял его, вынуждая девушку заглянуть в его искренние глаза, не способные скрывать перед ней своего грязного блеска и хранящихся в них тайн. А Коулман они почему-то не смущали, лишь сильнее притягивали своей неидеальностью, своим шармом. На этот раз она не выдержала первой – впилась в губы мужчины жарким поцелуем, не замечая на себе ни взгляда второго брата, скрывшегося за тонкой тюлью окна, ни голодных взглядов существ, направленных из кустов.