fern

***

– Да-ань, – слишком уж подозрительно тянет гласную старший. Невозможно не повернуться на голос. – Чего? – впивается своими голубыми глазами в карие, смотрящие этим щенячьим и таким просящим взглядом. Явно что-то удумал. Впервые за долгое время выбрались в торговый центр. Парни старались это делать не особо часто, лишь по острой нужде и обязательно в будний день, дабы избежать кучи народа и лишнего внимания к их персонам. – Пойдем покажу кое-что? – говорит совсем-совсем тихо, бегает глазами по полу. – Говори. – Что? – Руслан, кажется, опешил. Ну не думал, что рыжий скажет так, прямо в лоб. Видит, как на него смотрит Даня. Он, кажется, начинает раздражаться. Не любит, когда юлят. – Ну… – резкий выдох в сторону, будто сейчас опрокинет стопочку крепкого напитка. – Можно папоротник куплю? – Нет, – закатывает глаза. – Ну Дань, пожалуйста. – Руслан, нет. И, конечно, Тушенцов сам обладает достаточным количеством финансов, чтобы купить себе это чёртово растение в горшке. При большом желании он может купить столько папоротников, что сможет заставить ими всю их двухэтажную квартиру, не оставив свободного места. И деньги останутся. Но ему важно было согласие партнёра. – Ну смотри, – берёт Даню под руку, ведёт к витрине, пальцем тычет на растение. – Красивый, правда? И горшочек такой… – Руслан, – рыжий становится ещё серьезнее. – Дома миллион цветов. Он абсолютно прав. В каждой комнате было минимум по одному комнатному растению: замиокулькас, драцена, фиалки, кактусы, орхидеи. Часто в их квартире были и букеты, подаренные Даней: пионовидные розы, ромашки, лилии, астры, хризантемы. Благо, больше недели они не задерживались. За исключением гипсофил. Как же Кашин ошибся в тот злополучный день, когда повёлся на совет девушки-флориста. И нет, он не испытывал такую сильную ненависть к цветам. Относился, скорее, нейтрально. Но для него цветы – это лишняя морока. Полей, пересади, поменяй землю, подрежь и так далее. Это как с домашними животными, вот только цветы не приносили Дане удовольствие. Руслан часто пропадал на студии подолгу, мог пару дней вообще не появляться дома. И кто же занимался цветочками? Естественно, Данила. cmhell Даня полей цветы пожалуйста я забыл утром cmhell полей замиокулькас!!! умоляю Такие сообщения стали обыденностью. Рыжему часто приходилось гуглить, как выглядит тот или иной цветок, ведь, если честно, он в душе не ебёт как выглядит замиокулькас. Пару раз поливал совершенно не те цветы – так ещё и холодной водой, а нужно было комнатной температуры, – и успешно получал пиздюлей от Руслана. А когда оба уезжали в тур, под руку попадали общие друзья. Чаще всего – Слава. – Ну…– возит носком кроссовка по полу, выглядя словно провинившийся первоклассник. Не хватает только подушечки указательных пальцев соединить, чтобы быть тем самым сочетанием смайликов. – Папоротника-то нет, – в ответ лишь молчание и всё такой же серьёзный взгляд голубых глаз. – На день рождения подаришь может? – Точно нет. Ещё я комнатные цветы тебе не дарил. – А.. – кажется, прямо сейчас над его головой появилась мигающая лампочка. Прям как в мультиках. – Хочешь, я попрошу получше? – встаёт на носочки, говоря шёпотом на самое ухо. Берёт за руку, немного дёргая, ведет в направлении, известном только ему. Подходя к туалетам, немного замедляет шаг. Осматривает помещение – все кабинки пустые. Заводит их в крайнюю. – Только не говори, что.. – договорить младший не успевает. – Заткнись, – подаётся всем телом чуть вперёд, затягивая Кашина в поцелуй. Не медлит, сразу толкается языком в его приоткрытые губы. Кладет свои руки на рыжие волосы, перебирая и оттягивая, чувствует, как младший сжимает талию и меняет позицию – теперь к стене прижат шатен. Тихо постанывает в поцелуй, трётся своим возбуждением о чужой бугорок, стимулируя. Продолжает хозяйничать в его рту: покусывая потрескавшиеся губы, немного переусердствует и, получая каплю крови, сразу же слизывает её. Водит языком по кругу, проходится по кромкам зубов, вылизывает чужой орган. Отстраняется, садит Даню на закрытую крышку унитаза, сам опускается на колени, опираясь руками о бёдра, уже не скрытые тканью – тот стянул свои спортивки. Водит пальцами по образовавшемуся пятну естественной смазки, прислоняется языком, делая его ещё больше. Поддевает резинку, опуская боксеры до колен. Немного ёрзает от предвкушения и желания: собственное возбуждение неприятно давило. Небрежно лижет свою ладонь, проводит пару раз по всей длине, оставляя у основания. Расслабляет горло, берёт сразу наполовину – времени для прелюдий нет. Слыша тихие постанывания сверху и чувствуя тяжёлую ладонь, лежащюю на его макушке, поднимает свои карие глаза – устанавливает зрительный контакт. Знает, что этого Данила плавится ещё больше. Подавляет рвотный рефлекс, насаживается до конца, фиксируясь в таком положении и глупо моргая, даёт полную свободу младшему. Рыжий толкается в расслабленное горло, насаживая его ещё ниже, заставляя упереться носом в лобок. Шатен лишь стонет от чрезмерной стимуляции стенок глотки розоватой головкой, пуская вибрации. Изливается Даня через несколько повторений, толкаясь последний раз. Упирается локтями в свои колени, закрывает лицо ладонями. – Ты, блять, серьезно готов отсосать за это ебучее растение? – хрипит, ещё не до конца отойдя от оргазма. – За папоротник вполне, он не ебучий, – прокашливается и встаёт с колен, отряхиваясь от пыли. – И мы не закончили. Даня поднимает голову и, кажется, замирает. Перед ним, около стены, прогнувшись, стоял шатен. Куда делась его одежда? – Руслан, хватит. – Уверен? – говорит игривым тоном, на секунду оборачиваясь и стреляя глазками. Обильно смачивает пальцы своей правой руки слюной, оттягивает ягодицу. Несколько раз крутит бёдрами, обильно смазывает свой проход – теперь он блестел от переизбытка слюны, – вводит указательный палец на две фаланги. Тихо, удовлетворённо стонет, активно вгоняя в себя уже два пальца. – Все ещё нет? – бросает возбуждённый взгляд на Данилу, вертит головой, когда не замечает его сидящим на крышке унитаза. – Хуй с тобой, Тушенцов, – говорит сладостным баритоном в самое ухо, кладёт свою руку на чужое запястье, помогая Руслану насаживаться на третий палец. – Д-дань. – Готов? – серия коротких и судорожных кивков, прямо как болванчик. Рыжий уже самостоятельно раздвигает половинки, любуясь пульсирующим от сильного желания и нетерпения отверстием, заставляет смущаться шатена. Смачивает свой член слюной, чуть давит на поясницу – просит прогнуться сильнее, одной рукой сжимает талию, удерживая старшего на месте, другой закрывает его рот. Как бы ему не нравились стоны, он прекрасно знает, насколько Руслан может быть шумным, и сейчас это ни к чему. Плавно входит немного больше, чем наполовину, сразу останавливаясь. Делает небольшую паузу, даёт время привыкнуть, покрывает поцелуями смуглую шею, поглаживает торс. – Нормально? – начинает активнее толкаться в прогнувшееся тело, которое норовит вот-вот упасть: по ногам идёт сильная дрожь, колени подкашиваются, руки то и дело соскальзывают со стены, но хватаются заново, пытаясь удержаться на месте. – Д-даа, – Руслан совсем забывается, стонет громче, чем они могли себе позволить, но успевает сразу опомниться, слыша скрип двери. Ошарашенно и немного осуждающе глядит на Даню, который с ехидной улыбкой на лице продолжает выбиваться в него, толкаясь глубже и сильнее, чем до этого. Шатен кусает свои губы, щёки изнутри, даже Данилины пальцы – всё, что попадается под руку. Сильно жмурит глаза, уже не в силах сдерживаться, как дверь снова скрипит, оповещая об уходе незнакомца. – Паску-удаа, – громко стонет, всхлипывает. В ответ чувствует только сильный шлепок, попавший на левую ягодицу. Рыжий перемещает руку со рта Руслана на его орган, надрачивая в ритм толчков. После пару фрикций парни изливаются. Руслан, пачкая стену, Даня – спину партнёра. – Одевайся, пошли папоротник покупать. Тушенцов расплывается в довольной улыбке. – А фуксию купишь? – Блять, – вздыхает, кидая не очень довольный взгляд на шатена, улыбающегося во все тридцать два. – Куплю.