На осколки

Я пытался впихнуть в себя еду. Аппетита небыло ровно семнадцать дней. Мама смотрела грустным взглядом на почти не тронутую гречку, и пусть я сам попросил именно её сварить, я не мог. Именно её мы часто готовили на ночевках, спорили кто будет после каши мыть посуду, готовили когда-то популярный попкорн с гречки... Тошнит. – Антош, – с воспоминаний меня вырвал тихий шепот мамы, она практически вся дрожала видя это состояние. – Пожалуйста, расскажи.. – Прости, мам. Я ушёл. Просто ушёл. Позорно закрылся в своей комнате и лёг на кровать. Ты довёл меня до этого состояния. Я не могу ничего делать. Не могу есть, спать, пить, курить, думать. это всё твоя чёртова вина. Но даже учитывая всё это я не могу перестать любить тебя, наверное, я полюбил тебя только сильнее. Я не понимаю как это работает, ведь ты разбил меня как самую любимую бабушкину хрустальную вазу, ещё и избавился от осколков, и молчишь, стыдно ведь. *** Тошнота казалась всё сильнее, наверное, третья сигарета была лишней. Хочется лечь, закрыть глаза и уснуть, но я смотрю в мессенджер и перечитываю последние сообщения, жду новых. Двадцать один день тебя нет в моей жизни. Ты есть в чужих жизнях, но не моей. ты пишешь Диме, что устал готовиться к экзаменам и хочешь поскорее закончить с этим всем. Ты зовёшь Оксану гулять. Ты видишь мою маму и, словно делаешь одолжение, передаешь мне привет, при этом говоря ей, что не знаешь, что со мной, а не видимся мы из-за скорых экзаменов. Почему же ты ей не говоришь, что тебе плевать просто на меня? Издеваешься ведь. Буквы перед глазами плывут, телефон, наверное, стоит отложить. Вот бы уснуть. *** – Антон, скажите пожалуйста, всё что рассказала ваша мама, правда? – Девушка была абсолютно никем мне, просто психологом, но переживания в глазах было не меньше чем у мамы, ей так хотелось довериться. – Нет, у меня нет проблем с учебой, я готов к экзаменам, – было тяжело сказать такую длинную фразу за раз. неудивительно, что мама грешила на учебу, ведь я первое время без тебя пытался заполнять учебой, пока силы не  пропали из-за недоедания. – Антон, так в чём причина вашего такого состояния? – У девушки такой приятный голос, хотелось закрыть глаза и уснуть под её тихие разговоры в пустоту моей комнаты, когда только психологи стали выезжать на дом? – Двадцать седьмой день.. Думаю, ей достаточно для выводов, ведь далее я предпочитал уснуть, уткнувшись лицом в подушку. *** – Антош, выйдешь сейчас на улицу? Прогуляемся.– Такой родной голос, на том конце провода дрожал, что же случилось? Почему ты зовёшь меня на улицу холодной мартовской ночью, что же ты мне хочешь сказать, Арсений? – Арс, я тут немного сплю... Что-то случилось? – Мой голос был таким хриплым, сонным и тихим... Обычно ты тихо хихикал слыша его, хотя сам не лучше по утрам звучишь, а сейчас тяжело дышал в трубку и молчал. – Да... Тоесть нет, в общем надо поговорить, выйдешь? Я под подъездом. – Обоже, – я покряхтел, словно старый дед, вставая с кровати, – подойди к моему балкону, я сейчас спущусь. – Бросил трубку. Я надел теплую кофту поверх футболку и обул тёплые домашние тапочки, взирая за одно на свои полуголые ноги. А в шортах не холодно будет? Там кажись снег идёт, впрочем... Неважно, меня ждал мой любимый человек, меня ждал ты. Я зашёл на балкон и открыв окно поёжился от холода, и правда снег идёт, да ещё и какой. Спрыгнув с балкона, благо живу я на первом этаже, я осмотрелся, а вот и ты почти что бежишь ко мне в объятия. – И тебе привет, родной, – не громко сказал я когда ты с огромной скоростью влетел в меня крепко обнимая. – Что случилось? Ответа не последовало, ты пару секунд всматривался в мои глаза, а потом поцеловал. Ты целовал меня словно последний раз, словно сейчас ты отвоёвывал право на нашу любовь. – Нам стоит расстаться. – Что? Этот вопрос я задал уже в тишину. Ты убежал, оставив на моих губах тепло своих, а в ушах громкий звон от твоих слов. Пятое марта. 02:33 Ты меня бросил. *** – Антон, это уже наш пятый сеанс. Майя говорит ты вчера начал есть, ты уже лучше себя чувствуешь? – Кира снова сидит напротив моей кровати со своим почти исписанным блокнотом, она приходила каждый день и пыталась всеми силами вытянуть меня с этой конченой ямы, у неё получалось. – Нет, но по-другому я просто загнусь. Я не имею цели сдохнуть из-за... Мужика. – Кира хихикнула и что-то записала. – Вижу ты даже в соц сети снова начал заходить. Как там твои друзья? Уже пытался с кем-то общаться? – Да, я два дня вот отвечал на сообщение своей подруги, их было очень много и все конечно же важные. – Что ты ощущал в это время? – Я ощущал... Радость, что про меня не забыли, хотя прошло больше месяца с того момента, а отвечать я перестал с того момента как они всё узнали. Такие тёплые чувства были понимая, что у неё жизнь не закончилась и она всё хочет рассказать мне. Она так много писала поддерживающих слов, я просто не могу, – Девушка снова что-то записала. – Ещё мне мой близкий друг писал, но не так много. Написал только что разбил еб... Лицо ему, пытаясь выпросить причину такого решения. – Что ты почувствовал понимая, что ему сделали больно? – Я словно почувствовал всю его боль на себе... Но я ничего плохого не сказал Диме, думаю если он это сделал то были весомые причины, не такой это человек который будет сразу в драку лезть. – Ты говорил друзьям что всё ещё любишь его? – Нет, я не хочу это с ними обсуждать, вообще. Если бы они не упоминали то я бы тоже не говорил об этом, – я в очередной раз посмотрел на Киру, она словно каждое моё слово записывала. –  Думаешь мне стоит с ними об этом поговорить? – Это зависит исключительно из твоих ощущений. Когда тебе надо будет их поддержка ты это поймёшь, а сейчас ты не готов раскрывать самое сокровенное ещё кому-то, тебе надо всё самому переварить в голове. Не думай только что ты плохой друг раз не говоришь им о таких важных вещах, всему своё время. – Я кивнул. – Я бы хотела ещё поднять одну важную тему. Майя говорит, что ты некоторые вещи принципиально не хочешь носить и даже просил их выкинуть. Расскажешь в чём причина? – Она поправила очки и отложила блокнот на тумбу рядом с ней. – Они пахнут им, его домом, его котом, библиотеками где мы сидели, его любимой жижей для пода, всем чем угодно что связано с ним, – это правда, за два года отношений практически каждая моя вещь пропахла им, некоторые вообще невыносимо, потому что он вечно их забирал и носил. Ни один стиральный порошок не брал запах этих вещей. – Правда? А можешь дать мне одну из этих вещей сейчас? – Я словно умственно отсталый посмотрел на Киру, но она была уверена в своих словах. Пришлось подняться и открыть шкаф. Первой на глаза попалась самая любимая наша кофта, вечно мы не могли решить кто будет в ней греться холодной зимой. Она была огромная и черная с белой надписью «Увы, но не гандон». Иронично было что ты же мне её и подарил на новый год, а сам носил больше чем я. Ты в ней спал в моей кровати. Ты в ней ходил со мной в кино. Ты выставлял фотографии со мной, ты был в ней. Ты читал книги в ней лёжа у меня на коленях пока я играл в моблу. Ты ходил в школу в ней после ночёвок у меня, за что получал нагоняй. Ты буквально везде крутился в этой чертовой кофте. А я был в этой кофте когда ты меня бросил. Я дрожащими руками взял вещь и передал её Кире. Девушка её взяла, коротко осмотрела и аккуратно, словно боялась учуять что-то ужасное, понюхала её. – А мне кажется она пахнет кондиционером для одежды, как и все вещи в этой квартире, – я снова посмотрел на неё как отсталый, что ты несёшь? От неё же за километр несёт твоими любимыми духами! – Антон, я серьезно, сам понюхай. Как только эта кофта оказалась у меня в руках я уткнулся лицом в эту вещь, вдыхая всеми лёгкими запах. Что?.. Да не может быть этого... Я бросился к шкафу и перерыв всю полку с вещами которые хотел выбросить понял что ни капли твоего запаха не осталось на них. – Как это может быть? – Кира озвучила мой же вопрос. – Всё очень просто, ты просто накрутил себя. Вот так и работает самовнушение. – Охуеть. *** – Антошка, я купила тебе ещё таблеток. Ты же регулярно их пьёшь надеюсь? – Мама выложила на стол пачку антидепрессантов, которые я пью практически с самого начала наших сеансов с Кирой. – Да, мам, у меня как раз они почти закончились, спасибо. – Всё ради тебя, сынок, – она тепло улыбнулась. – Мне Кира отдала справку, сказала что тебе можно уже начинать ходить в школу с понедельника. Как ты сам думаешь? – Думаю я готов. Всего месяц учебы остался, пора выходить на улицу. *** – О, Антоха! Я уж думал что ты меня на свои же похороны не пригласил, где ты был два месяца? – Игорь был в коридоре один, оно и не странно, обычно он приходит самый первый на учёбу. – Да так, болел, – я пожал однокласснику руку. – Нихерово ты болеешь у нас, редко но метко. Раз пришёл, не хочешь на выходных на тусовку у Лехи? Почти весь класс будет, мы же выпускники, надо оторваться на последок! – Я бы с радостью, но мне пить нельзя, – конечно, ведь сдохнуть я ещё не готов. – Антибиотики пьёшь? – Да, – под названием антидепрессанты, но ему это не стоит знать. – Ну тогда организуем тебе безалкоголку, без тебя грустновато будет, бро! – Я улыбнулся, не может не греть душу понимание, что в коллективе тебя всё ещё ценят, и кивнул головой. *** Тебя не было в школе всю неделю, меня это не могло не радовать, не готов я с тобой сейчас видеться. Надеюсь на вечеринке сегодня тебя тоже не будет, ты никогда не любил такое, я-то знаю. Не хочу я тебя видеть, даже на выпускной, как бы эгоистично это не звучало. *** – Антонио Припиздучи, ты как всегда вовремя не умеешь! – Лёха встретил меня громко, даже учитывая что на весь двор кричала музыка. Многие кто был на улице обернулись в сторону калитки и помахали мне, кто-то даже кричал «привет!». Здесь и правда было много народу. – Да кто же виноват, что ты в ебенях живёшь? Три таксиста отказались брать заказ, – друг посмеялся и мы вместе пошли к общей толпе. Ты стоял в общей толпе, спиной ко мне. Почему? Что ты здесь забыл? С каких пор ты на тусовки ходить начал? Сердце начало биться как ненормальное, а ноги заплетаться. Я на секунду забыл как ходить и дышать. Может уйти? – Антошкааа! – На мою спину запрыгнула Оксана, словно на коня. На большую радость я смог устоять на ногах и удержать подругу. А почему я должен уходить? Почему должен бояться? Почему я должен отказываться от отдыха с друзьями? Почему из-за тебя я должен всего лишиться? Ты мне уже никто. Я улыбнулся и уверенно пошёл к толпе с Оксаной на спине. Все встречали меня улыбками и громкими приветствиями, я же отвечал тем самым. Я повернул голову в твою сторону. Ты смотрел на меня словно я какой-то призрак, не ожидал? Я лучезарно улыбнулся и громко и уверенно сказал: – Привет, Арсений, давно не виделись! Твой пластиковый стакан стакан полетел на землю. *** Уже была поздняя ночь, многие напились и позасыпали, остались лишь самые крепкие, я же не вырублюсь от пары банок безалкогольного гаража. Музыка уже играла тихо где-то в доме, я же сидел в беседке за домом, куда все всегда бегали курить и собственно курил в полном тихом одиночестве. Вечер был невероятно весёлым, твоё присутствие мне вообще никак не мешало. Ты словно снова был просто моим одноклассником с которым у меня хорошие отношения. Словно небыло два года нежнейшей любви и тепла между ними, словно небыло месяца истощения себя после расставания, словно небыло месяца работы с психологом, словно нету антидепрессантов в моем портфеле, словно это был просто сначала хороший сон который перерос в самый настоящий кошмар. Погружённый в свои тёплые воспоминания за этот вечер я и не заметил как чьи-то руки оказались у меня на плечах. Очнулся я уже когда кто-то нежно обнял меня со спины. Я узнал бы твои руки из тысячи других с закрытыми глазами, только они так нежно могли касаться меня. Тебя всего трясло, ты тяжело дышал, словно бежал от кого-то, а ещё от тебя несло алкоголем, не привычно было чувствовать тебя таким. – Иди спи, Арс. Ты молчал, просто обнял меня ещё крепче, словно я сейчас куда-то убегу. – Я не собираюсь уходить, можешь не душить меня, – я затянулся почти дотлевшей сигаретой. – Раньше тебе нравились крепкие объятия, – неудивительно, но голос твой дрожал так же как и тело. – Раньше и трава была зеленее. И дешевле, – ты тихо посмеялся. – Или раньше мы просто были в отношениях, –  после этой фразы твоя хватка ослабилась. – Нам нельзя быть вместе, Тош. – Я знаю, – тяжёлый вздох. – Я люблю тебя. – А я тебя уже нет.