Прошу, держись за меня крепче

      На город опустился тёплый летний вечер. Небо окрасилось в тёмные оттенки, но вдалеке ещё виднелась тонкая полоска заката нежного пурпурного цвета.       Вэй Усянь стоял под окнами элитной многоэтажки в деловом центре города, правым боком опираясь на сиденье чёрного, отполированного до блеска, мотоцикла. Длинные волосы юноши, собранные в высокий "хвост", трепетали на лёгком прохладном ветерке. Одет он был в чёрную футболку с ярким принтом, который в полутьме сложно было разглядеть детально, и того же цвета джинсы с рваными дырками на коленях по последней моде. А поверх — наброшена тонкая спортивная куртка, рукава которой лихо закатаны по локоть, тем самым оголяя красивые бледные запястья с россыпью цветных браслетов.       Держа в одной руке шлем и легонько барабаня по нему аккуратными короткими ногтями, другой юноша быстро набрал нужный номер на телефоне тонкими пальцами и приложил гаджет к уху, терпеливо слушая неторпивые гудки на том конце. Долго ждать не пришлось: звонок приняли спустя примерно четверть минуты. После тихого сигнала, оповещающего, что абонент слушает, Вэй Усянь радосто поприветствовал собеседника и спросил:       — Ну что, всё в силе?       Некоторое время в динамике держалась упрямая тишина, после послышался вздох и прохладный голос без каких-либо эмоций наконец ответил:       — Да...       Если бы собеседник мог видеть, чтобы творится на улице, то в желтоватом круге света от фонаря, он увидел бы, как на губах Вэй Усяня растянулась довольная улыбка. Однако, поднявшееся настроение можно было с лёгкостью уловить и в его тоне:       — Я уже под твоими окнами. Выходи, как сможешь.       После очередного перерыва в виде молчания в динамике раздался всё тот же спокойной голос:       — Хорошо.       — Буду ждать, — пообещал Вэй Ин. — Не спеши.       И закончил звонок, нажав на кнопку "отбой".       Блеск в серых глазах парня, казалось, был способен рассеять даже самые мрачные сумерки. Спрятав смартфон в карман джинс, он потянулся и принялся от скуки наворачивать круги вокруг своего "стального коня".

***

      Тем временем в просторной комнате в лучах приглушённого света настольной лампы Лань Ванцзи практиковался в игре на скрипке. Лёгкая, подобно пёрышку, красивая мелодия плыла по воздуху, заглядывая в каждый тёмный уголок помещения и, будто создавая уютный кокон из звука, огораживала комнату от остального пространства.       Сам музыкант являлся примером одухотворённости, напоминая сошедшего с Небес на землю прекрасного небожителя. Тёмные брюки и белая рубашка удачно подчёркивали сей образ. От тусклого света создавались образы на стенах, словно замершие в чудесном танце, а тени от ресниц падали на бледные щёки юноши. Глаза его были прикрыты, а длинные волосы струились по ровной спине...       Вдруг эту идиллию прервал резкий звук входящего звонка. Мелодия деревянной скрипки тут же стихла, а сам инструмент был отложен в специальный кожаный чехол под него.       Изящные пальцы потянулись к телефону, примая вывоз. Раздавшийся в динамике задорный голос заставил щёки Ланя залиться лёгким румянецем, а свой собственный голос сделать скованным и робким, хотя его владелец действительно был рад этому разговору.       Когда звонок завершился, Лань Чжань заплёл волосы в косу, отпустив по прядке у лица, и поверх классической рубашки надел джинсовый пиджак — едва ли не единственную вещь в скромном гардеробе юноши, подходящая под описание "свободного" стиля.       Погасив свет, парень выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Крадущиеся шаги проследовали по не освещённому коридору к уличной двери, но, когда рука Лань Чжаня была на полпути к ключу в замочной скважине, посторонний голос остановил его:       — Идёшь на встречу с молодым господином Вэем?       Лань замер на месте, но в донёсшемся до сюда с кухни свете юноша разглядел знакомую фигуру и чуть успокоился. Парень кивнул, а всё тот же мягкий голос заботливо поинтересовался:       — Волнуешься?       — Немного, — признался Ванцзи и убрал руку от ключа в двери. — Дядя...       Но его перебили. В коридоре зажёгся белый свет, на пару мгновений ослепив юношу, но когда он снова открыл чуть слезившиеся глаза, рядом с ним стоял человек, которого теперь можно было рассмотреть.       Сичэнь, облачённый в удобный синий домашний костюм спортивного покроя, прислонился плечом к стенке и, скрестив руки на груди, проговорил:       — Всё будет в порядке. А насчёт дяди не переживай: я тебя прикрою и придумаю, что ему сказать.       Его глаза излучали беспокойство и бесконечное тепло. Их обладатель хитро прищурился и добавил:       — Хорошо проведи время, Ванцзи.       Он был рад, что его младший брат, долгое время находившийся в бездне безмолвного одиночества, наконец обзавёлся компанией. Такого живого блеска во взгляде Ванцзи Сичэнь не видел с тех пор, как в их далёком детстве из жизни ушла мать.       — Спасибо, брат, — благодарно кивнул Лань Чжань, обулся и вышел в подъезд, хлопнув за собой дверью.       — Ох уж эта молодёжь, — развеселённо хмыкнул себе под нос Сичэнь, проводив братца взглядом.

***

      Улица встретила Лань Чжаня освежающе—прохладным порывом ветра в лицо, забравшись под растёгнутый пиджак. Если бы не фонари, освещающие пространство внутри жилого комплекса, парень не увидел бы и своих пальцев навытянутой руке.       Ванцзи прошёл мимо будки охранника и вышел за высокие ворота. Приглядевшись, недалеко от себя, под фонарным столбом он приметил молодого человека, что, спрятав руки в карманы куртки и пиная носком кроссовка маленький камешек, бесцельно бродит вокруг мотоцикла. Его голова была опущена, а потому ночной гость не заметил, что его гордое одиночество было нарушено столь бессовестным образом. Фигура юноши выглядела печальной и, будто брошенной всеми. От этого ощущения сердце болезненно сжалось в груди.       Немного понаблюдав на парнем со стороны, Ванцзи всё-таки собрался с мыслями и решил приблизиться к нему.       — Вэй Ин...       От неожиданного звука Вэй Усянь вздрогнул и вскинул голову. Увидев, кто подошёл, юноша взволнованно улыбнулся и бросился к Ланю на шею, заточив того в тёплые объятия и воскликнув тому прямо на ухо:       — Лань Чжань! Ты пришёл! Я так сильно по тебе соскучился!       — Мгм, я тоже скучал по тебе, — негромко отозвался Ванцзи, с нежностью обнимая парня за талию. — Долго меня ждать пришлось?       — Нет, я только приехал, — соврал Вэй Усянь, который, на самом деле, приехал сюда уже почти час назад, но никак не мог набраться храбрости и позвонить Ланю. Ещё он сказал неправду, дабы не ставить Ванцзи в неловкое положение и, чтобы он не чувствовал себя виноватым за то, что Усяню пришлось того ждать. — Не было проблем, чтобы уйти из дома в столь позднее время?       Лань Чжань молча покачал головой. На его лица осталось привычное равнодушное выражение, хотя, на самом деле, внутри юноши уже во всю с шумом взрывались цветные фейерверки. Однако этой маской Усяня было трудно обмануть: он давно научился считывать настоящие эмоции парня прямо из его души.       — Что ж, — с загадочным видом протянул Вэй Ин, нехотя расцепляя кольцо рук вокруг шеи собеседника. — Я же позвал тебя не просто так. Я хочу кое-что показать тебе. Но для начала нужно позаботиться о твоей безопасности, иначе твой брат мне не просит, если с тобой что-то случится. Да и я себе этого не прощу.       С этими словами он поднял крышку сиденья у своего мотоцикла, который до этого момента исполнял роль безмолвного зрителя, и достал второй шлем. Поднявшись на цыпочках, юноша бережно одел шлем Ванцзи на голову и с аккуратным щелчком закрепил под его подбородком ремешок.       Лань, внимательно наблюдая за действиями Усяня, отстранённо думал, что же такое тот задумал, но решил не портить сюрприз и ожидал.       Быстро нацепив шлем и на себя, Вэй Ин ловко перекинул ногу через уже опущенное сиденье мотоцикла и похлопал ладонью по свободному пространству позади себя:       — Садись.       Когда Лань устроился сзади, Усянь скомандовал:       — Держись за меня крепче.       В следующий момент он почувствовал, как чужие пальцы робко, едва ощутимо, ухватили его за ткань спортивной куртки. Вэй Ин тихо усмехнулся и, не оборачиваясь, нащупал эти неловкие руки, чтобы своими ладонями положить их как следует и с нужной силой стиснуть прохладные пальцы на собственной талии. Когда мелко дрожащие ладони Ванцзи оказались в зоне видимости Усяня, — на его животе — он с улыбкой прокомментировал:       — Пожалуйста, держись крепче. Не хочу, чтобы с тобой случилось нечто плохое. Хорошо?       — Мгм, — этот тихий звук прибавил уверенности Вэй Усяню, который уже сам начал нервничать от собственной же задумки.       Лёгким движением носка кроссовка он снял мотоцикл с подножки, затем опустил руки в специальных перчатках на руль агрегата....

***

      Лань Чжань пропустил момент, когда мотоцикл с мягким рёвом сорвался с места и помчался в ночную даль мирно спящего города — только успел от неожиданности прикрыть на миг глаза, а когда снова с осторожностью открыл их, увидел мелькающие слева и справа огни. Он крепко обнимал сидящего перед ним парня, чувствуя, как ветер со свистом перебирает пряди его собственных волос и игриво лезет холодом под одежду, пуская по коже мурашки.       Ванцзи, мог поклясться, что сквозь слой одежды слышал чужое мелодичное сердцебиение, которое так удачно перекликалось и сливалось с его собственным. Под его руками стройное тело напряглось, и Лань не решился отвлекать своего водителя.       Вэй Усянь, в свою очередь, наклонился всем корпусом в бок, контролируя угол, и мотоцикл, послушно последовав его указаниям, совершил плавный поворот. Скорость являлась его главной страстью, что каждый раз проникала под кожу с электрическим разрядом, после следуя прямиком в вены. Но сейчас... Сейчас эта страсть усиливалась в несколько раз, благодаря сильным рукам, обвившимся вокруг его пояса.

***

      Спустя около получаса безумной гонки с ветром, Вэй Ин заглушил мотор и сообщил, что они приехали.       У Лань Чжаня с непривычки слегка подкашивались ноги и Усяню пришлось немного поддержать парня за локоть, дабы тот не поздоровался лицом с асфальтом. Сняв с них обоих шлемы, он повёл Ванцзи куда-то прочь от дороги, но в полутьме сложно было разглядеть что-то чётко, чтобы суметь понять, куда они направляются.       Уверенной поступью Вэй Усянь спустился по, вероятно, пригорку, держа Ланя за руку, и наконец приглушённо проговорил:       — Садись.       Ванцзи последовал его указаниям. Едва он сел на мягкий покров из травы и позволил себе перевести дыхание, запрокинув голову, дыхание у юноши перехватило.       Над их головами раскинулся чернильный купол неба с разбросанными по нему мерцающими далёкими точками звёзд. А внизу, чуть дальше от того места, где они сидели, подобно зеркалу, круглое озеро отражало всё это небесное великолепие.       Глядя на словно выточенный из чудесного нефрита профиль, Вэй Ин, прижав колени к груди, нетерпеливо ждал реакции.       — Как тебе? Нравится?       — Это... Не передать словами, как это восхитительно... — с придыханием только и смог выдавить Лань Чжань.       Услышав эти слова, Усянь просиял ярче, чем все эти звёзды вместе взятые. Свой сюрприз он уже тоже получил — возможность увидеть Ванцзи таким восхищённым и радостным: с блестящим взглядом и приподнятыми в улыбке уголками губ.       — Но для меня ты, всё равно, чудеснее всего в этом мире, — так тихо прошептал юноша, что его практически невозможно было услышать.       Но Лань услышал. И залился румянцем, который в темноте, к сожалению, было почти не видно. Он опустил глаза, а через секунду снова подняв их и одновременно с этим чуть повернув голову к собеседнику, собираясь что-то сказать, почувствовал на своих губах нежное тепло: это Вэй Ин, воспользовавшись его смущением и растерянностью, чуть подавшись вперёд, осторожно и трепетно поцеловал человека, которого любил всем своим сердцем. Любил даже сильнее, чем скорость летящего по ночной трассе мотоцикла.