no body no problem.

ди: съезжай нахуй оттуда.       Типичное сообщение от Дилана, с которого начинается каждое утро и заканчивается каждый вечер. Он пишет это, когда в хаусе завтрак, когда Ло общается с блогерами, когда приходит с работы на ужин и каждый раз выслушивает шутки от Глена. Конечно, это начал он, но в какой-то момент все разрослось настолько сильно, что даже Тим уверен в том, что Ричард и Ло встречаются. Ежедневные высказывания друзей, опровержения, смущенный Труман, который, кажется, со временем немного смирился, и абсолютно спокойный Ло — так проходили будни в блогер хаусе. Злило ли это Дилана? О, пиздец как.       У него буквально нет тела, голоса, даже возможности высказать все в лицо. Он сидит, заточенный в цифровом пространстве, и пытается принять ситуацию. Не выходит. Его парень спал на одной постели с Ричардом, теперь не может перебраться в другую комнату, потому что сам Труман по какой-то причине против, и поэтому все считают, что они трахаются. Ситуация шикарная, ничего не скажешь.

ло:

они просто шутят

ди: хочется запихать такие шутки им в жопу. «ребята, я все понимаю, но можно быть потише» как можно спутать стоны с храпом ричарда, гении, блять.

ло:

ты же сам понимаешь, что это все неправда, так что расслабься

ди: как тут расслабиться? они хотят убрать из вашей комнаты вторую кровать. додики. я ричарда собственноручно придушу, если он опять с тобой спать будет.       Дилан не злится на Ло, ни в коем случае, просто он пиздецки ревнует. Даже сейчас, во время ужина, Глен заботливо подговаривает остальных оставить его мироходца и Трумана наедине. Если бы автоматон мог спать, ему бы снились сладкие сны о том, как он приходит в хаус, публично целует Ло, хватает его за руку и уводит из этого места. А Ричард, будь он неладен желанием насолить Дилану, увидев, что телефон друга включен, специально слишком сильно прижимается к нему, говоря, как Ло ему дорог и как он его любит. После этого всегда следовало только одно сообщение: «ричард, жди докс.»       Автоматон готов создавать второй, третий, хоть десятый аккаунт для каждого надоедливого шутника, беспрестанно писать негативные комментарии по любому поводу. Пока такая привилегия только для Тима, но Дилан уже отслеживает расписание стримов Глена, готовый строчить гневные тирады.       Только вот злиться долго не выходит. Ло, вышедший из душа, такой милый с покрасневшими от жара щеками, лежит прямо перед телефоном, болтая о прошедшем дне. Так и хочется схватить и не отпускать никогда в жизни, а еще лучше — наконец-то поцеловать любимые губы, которые его парень показательно красит вишневой гигиенической помадой, а потом тихо ругается из-за того, что она оказалась с легким красным оттенком. Так даже симпатичнее.       Удобно болтать с Ло, когда Ричард наконец-то уехал к родителям и не мельтешит перед глазами. — Поэтому я и не говорю, что занят, — мироходец ставит смартфон на тумбочку, чтобы его было полностью видно, — я уже пробовал. Они сказали, что не поверят, пока я не покажу им тебя. ди: скоро увидят. я с радостью поцелую тебя прямо перед Гленом. тогда, надеюсь, его стенд-ап концерт для хауса закончится. — Ты ревнуешь? — Ло улыбается, каждый раз умиляясь реакции своего парня. ди: спасибо, что заметил. ричард к тебе полмесяца в кровати жался, я пиздец завидую. лучше бы я тебя к кровати прижимал. — Дилан… — мироходец поджимает губы, уже не совсем уверенный в том, что румянец на его щеках только от горячей воды и пара. ди: а что? не скучаешь по этому?       Он знает, что скучает. Это риторический вопрос. Ло снова и снова вспоминает их ночи в общежитии, как они пытались поймать момент отсутствия соседей, а особенно ярко запомнилось, как автоматон крепко пережимал рот своего парня рукой, пока быстро втрахивал его в постель, чтобы тот был тише. ди: можешь не отвечать, я прекрасно помню, как ты себя вел подо мной. скоро освежу память. как только я получу тело… впрочем, оставим это в секрете. — Дилан! Нет, раз сказал, то продолжай. ди: а ты не догадываешься? я хоть в блогер хаусе этом сраном возьму тебя, как и всегда так, чтобы ты срывал голос. и обязательно искусаю твою шею, чтобы все видели, что ты занят. и явно не ричардом.       Ло вздрогнул. Его парень нередко позволял себе говорить что-то подобное, но это всегда заставляет смутиться. Сейчас — тем более. Кажется, будучи без тела и голоса, Дилан слишком раскрепостился, готовый хоть виртуально быть со своим мироходцем. Он будто специально выжидал момент, когда Ричарда не будет, а остальные заняты в гостиной на первом этаже. Безвыходная ситуация.       Не то, чтобы Ло был против этого, но конкретно сейчас, после месяца воздержания, уже на самых простых словах парень чувствовал, как приятно тянет где-то под пупком, а краснеющие щеки, которые уже очевидно выдавали некое стеснение, стали явным признаком нарастающего возбуждения. ди: ты смутился? уже? я даже ничего не написал. ни слова про то, как я оттрахаю тебя на любой поверхности в скором времени и буду сжимать твое тело так сильно, как ты любишь. только подожди. я доберусь до тебя, и тогда, даже со своей выносливостью, ты не сможешь крепко стоять на ногах. — Все, я понял, прекрати, — Ло прикрывает лицо руками. Если у него очевидный недотрах, то страшно предположить, что будет с Диланом, когда тот получит тело. ди: почему? потрогай себя, маленький. я вижу, что ты хочешь. я с радостью посмотрю. можешь представить мою руку вместо своей.       И он представляет. Если его парень сказал — нужно выполнить, особенно сейчас, когда Ло сдерживается кучу времени. Он лезет рукой в легкие спальные штаны, сжимает полувставший член, не прикрытый бельем, и откидывает голову, шумно выдыхая. Прикрывает глаза на мгновение, вспоминая, как Дилан в их первый раз, который, на самом деле, был слишком спонтанным, довел его до оргазма быстрыми движениями, даже чересчур грубоватыми, но слишком приятными. Он шептал что-то неразборчивое, постоянно затыкал рот поцелуями или собственной ладонью, пока надавливал на головку, дразнил сначала медленно, а затем ускоряясь, заставлял ронять шумные вздохи и слишком пошлые стоны, выгибаться и хвататься за спину партнера. ди: я знаю, что ты сейчас представляешь. если бы я был рядом, ты бы долго не продержался. мечтаю снова войти в тебя и наконец почувствовать твое тело. ло, давай быстрее.       Мироходец неосознанно повторял движения автоматона, основываясь на воспоминаниях. Он откидывает штаны, слегка разводя стройные ноги, прикусывает край футболки, оголяя пресс, и ускоряется. Хорошо, но не так, как с Диланом. Он лучше понимает, что нужно, чтобы возбудить сильнее, чтобы полностью удовлетворить, куда нажать, где укусить и потрогать. ди: умница. ты хорошо справляешься. разведи ноги шире, хочу посмотреть на то, как ты течешь сейчас, представляя меня. и не вздумай входить в себя.       Брюнет заводит даже по переписке, являясь обычным кодом в его телефоне. Ло думает о том, как ему тяжело находиться в этом цифровом пространстве, как он скучает по поцелуям и простым касаниям. Каждый день Дилан пишет о том, как хочет просто быть рядом, оставлять на лице своего парня утренние поцелуи и прижимать ближе во время сна.       Но сейчас мироходец больше сосредоточен на собственной руке, помогающей достичь оргазма, на широко расставленных ногах, подрагивающих от возбуждения, на предэякуляте, размазанном по члену.       Ло закатывает глаза, выгибаясь и радуя своего парня пошлой картиной, все еще слегка смущаясь ситуации. Футболка, зажатая в зубах, намокла, пропитавшись слюной, но она хотя бы немного глушит сдавленные звуки, пока шатен почти достигает оргазма. В его голове снова любимые руки программиста, увитые венами, которые крепко удерживают его, такие же любимые губы, касающиеся напряженного живота и лица, строгий, но горящий от возбуждения взгляд синих глаз, всегда направленный только на мироходца. ди: такой красивый сейчас. я бы тебя сожрал прямо таким. пиздец сексуальный. кончай, маленький.       И он кончает необычно быстро для самого себя. Чувствует, как по сжатой ладони растекается сперма, вызывая неприятное ощущение, но оно гаснет на фоне растекающейся по расслабленному телу волны удовольствия, а Ло, издавший последний громкий стон, выпускает футболку из рта и пытается отдышаться, сводя коленки вместе. Он чистой рукой зачесывает слегка взмокшую челку назад и улыбается. — Не так хорошо, как с тобой. ди: естественно. подожди немного, и почувствуешь намного больше, чем сейчас. как приятно снова смотреть на твое лицо во время оргазма. пиздецки хочу тебя.

***

      Ждать долго не пришлось. Прошло ровно четыре дня с момента их неполноценного единения, и Дилан получил тело.       Сложно описать одними словами то, что творилось с обоими парнями. Во-первых, это Дилан. Просто Дилан, почти такой же, с привычной черной одеждой, синими глазами, которые Ло делал собственноручно, обаятельной ухмылкой и чрезмерной тактильностью. Во-вторых, это слишком сексуальный Дилан. Слишком доминантный и сражающий наповал одним своим взглядом. Став значительно выше мироходца и прошлой версии самого себя, он не уставал пользоваться возможностью прижимать возлюбленного к крепкой груди, смотреть на него сверху вниз с хитрыми искрами в глазах и молча демонстрировать свое превосходство. В-третьих, Ло вообще не был против этого.       Шатен всегда считал, что одинаковый рост — лучший вариант, да и это было не настолько принципиально, чтобы задумываться. А теперь задумываться пришлось.       Ло воображал, как привстает на носочки, пытаясь дотянуться до излюбленных, но еще не опробованных губ, как Дилан может подхватывать его на руки или полностью накрывать его тело, нависая над ним. И смотрелось это слишком гармонично. Разве может возбуждать сам факт того, что твой парень выше? Видимо, может. И это удивляет.       Несмотря на желание обоих, они не переспали, но прекрасно провели время, автоматон почти не уходил из хауса, проводя время вместе с блогерами или в комнате Ло. О поцелуях в губы и сексе стоит грустно промолчать, потому что единственное, что произошло между ними — объятия и волна всяких нежностей, которые, пусть и радуют мироходца, но только сильнее заставляют хотеть большего. Дилан будто испытывает терпение, не давая ничего, кроме простых, невинных, почти дружеских касаний. Да, постоянно ластится, каждый день не отходит ни на шаг, прижимает к себе, чмокает в лоб, макушку и щеки, вызывая радостную улыбку на лице Ло. Но это все. Губы он будто нарочно игнорирует, как и все остальное тело.       Разве не он писал, как сильно желает трахнуть своего парня на любой поверхности, как хочет зацеловать полностью, пометить и не выпускать из рук несколько дней? Так почему же он ведет себя так отстраненно, будто у самого не дергается глаз при виде Ло? Мироходец постоянно замечает, как Дилан уже тянется, чтобы неоднозначно положить руку на его бедро, привычно и по-хозяйски смять в пальцах, но останавливается. Замечает, как взгляд беспрестанно фиксируется только на его губах, которые теперь всегда отливали вишневым оттенком от гигиенички, подаренной Клео, или на юрком языке, слизывающем остатки какого-либо напитка.       Несмотря на все подтексты и ясные намеки, Дилан еще целых пять мучительных дней с момента «воскрешения» не делает ничего провокационного, хотя очень хотелось. За это время он неожиданно быстро и легко подружился со всеми членами блогер хауса и даже каким-то образом влюбил в себя Брай, что, к слову, не вызывало у Ло никакой ревности. Все-таки он был уверен в своем парне, а те взгляды, которые автоматон кидал на него слишком часто, говорили сами за себя. Решил поиграть и дразнить оттягиванием сладостного момента? Тогда Ло обязательно выиграет.       Это, кстати, не продлилось долго.       Сейчас, спустя уже шесть суток, сидя за столом в хаусе в дружной компании (не считая настороженного Тима), Дилан, как и всегда, находится за соседним стулом. Он вообще почти не разлучается с Ло с момента возвращения в физический облик, пусть и не реализует свои тайные желания. Говорливая Клео рассуждает о планах на грядущий Новый год, Тим с недовольным лицом доедает салат, желая поскорее ретироваться в комнату подальше от заразного автоматона, Ричард и Глен иногда поддакивают косплеерше, Брай бросает влюбленные взгляды на Дилана, а сам Дилан... его рука недвусмысленно ныряет под стол, скрываясь за скатертью, и оказывается на коленке Ло, заставляя замереть и задержать дыхание от неожиданного касания. Пальцы слегка поглаживают, надавливают, а затем двигаются выше по стройной ноге, крепко сжимая ляжку. — Как ты думаешь, если я трахну тебя в комнате для гостей, ты сможешь быть достаточно тихим? — брюнет наклоняется к слегка покрасневшему уху, шепчет, обжигая дыханием, пока остальные слишком заняты внезапно образовавшейся перепалкой. Спасибо, Тим. — Как пошло, Дилан. Я уже начал считать, что ты не такой, раз так старательно сдерживался почти неделю, — Ло не отстает, бросает горящий взгляд, чувствуя, как его ногу по-хозяйски сминают. И правда пошло. — Хотел, чтобы ты первый сорвался, но ты уверенно держишься. Сможешь так же этой ночью, когда будешь подо мной?       Мироходец не отвечает, только прикусывает губу. На языке крутится множество колкостей, такие же ответы, способные раздразнить и спровоцировать, но рука, медленно ползущая выше, не дает сказать ни слова. Дилан ласково поглаживает кожу через ткань штанов, снова сжимает, поднимается, уже находясь в опасной близости от паха. Пальцы трутся совсем близко, и Ло прячет смущенное лицо в ладонях, пытаясь не простонать. Вот оно, тот Дилан, по которому он скучал. Тот Дилан, который сначала насытил нежностью и заботой, а теперь развязно шепчет всякие пошлости, снова возбуждая одними словами. Матерь божья, слишком стыдно, слишком приятно, когда автоматон насильно раздвигает коленки, сведенные в смущении, а затем втискивает руку прямо между ног, нажимает, поглаживает и заставляет тихо проскулить. О, теперь это даже более стыдно. — Дилан, блять, — Ло цедит сквозь сжатые зубы, царапая тыльную сторону ладони, так неприлично касающейся его в самом интимном месте, — не здесь. — Ты уже так возбужден. Сильно ждал, пока я сорвусь, маленький? Признайся, что хочешь наконец-то почувствовать меня внутри, — большой палец снова нажимает, шатен вздрагивает и беспокойно осматривает окружающих его друзей, ежесекундно убеждаясь, что они не смотрят. — Хочу. Очень хочу. — Поедешь ко мне? Не люблю, когда ты сдерживаешь голос, поэтому здесь не останемся. — Да, блять, пожалуйста, Дилан, — Ло судорожно кивает, прикусывая губу почти до крови, чтобы сдержать непрошенные звуки, но ладонь пропадает, и мироходец расслабленно выдыхает. — Не кусай так сильно, ранка останется. — Залижешь?       Автоматон ухмыляется, поглаживая ладонь своего парня под столом. Черт, он сдался первый, но этот проигрыш оправдает себя на все сто. Он ждал этой ночи так долго, грезил, будучи простым кодом, так яростно хотел сделать Ло приятно, коснуться его, услышать, как развратно и красиво он стонет, хотел наверстать упущенное за весь месяц. Он прекрасно провел эти шесть дней, подготавливая шатена к грядущему. Старательно обхаживал, восполнял тактильный голод, постоянно обнимал и нежно зацеловывал все лицо. То, как Дилан скучал по ласковому взгляду черных глаз, не описать ничем. Он так долго хотел увидеть эту улыбку, вдохнуть родной запах, зарывшись носом в шею, и просто уснуть, прижимая своего парня ближе, поглаживая, чтобы помочь тому расслабиться после напряженной и рисковой работы. И он исполнил желание, радуя нежностью и любовью не только себя, но и Ло. А теперь, спустя целый месяц, он готов отомстить за вызванную ревность, за тот ночной разговор, когда мироходец бесстыдно дрочил, читая похабные сообщения, когда ласкал сам себя, заставляя Дилана в цифровом пространстве сгорать от желания самостоятельно доставить партнеру удовольствие.       Автоматон поднимается, легко похлопывая Ло по плечу, призывая того покинуть насиженное место за столом. Пять пар глаз уставилась на них, даже Персик и Кано прекратили возиться в углу, с интересом наблюдая за картиной. — Ребят, я украду у вас Лололошку на ночь. Завтра, возможно, верну. — «Возможно»? Ричард же ревновать будет, Дилан, — Глен непонимающе выгибает бровь, а упомянутый им блогер несильно толкает его в бок локтем.       Брюнет лишь хмыкнул, накидывая на себя пальто и помогая мироходцу одеться в слишком легкую для зимы куртку. — О, пусть не переживает. Я сам решу, когда возвращать вам своего парня. Нам же нужно приватное время, — будто в подтверждение своих слов, Дилан приобнимает расплывшегося в глупой улыбке Ло за талию, нагибается, коротко целует в уголок губ и выводит из дома.       Дверь захлопывается, и внутри раздается победный смех Ричарда, гордого выходкой друга, удивленный и восторженный вскрик Клео и шум стекла от разбитого стакана, который выпал из рук пораженной Брай. — О, как я мечтал это сделать.

***

      Поездка проходит с трудом, будто Ло сел за руль пьяным. Вызванный пикап разгонялся, быстро рассекая пустые дороги, а сам водитель, с трудом сохраняя концентрацию, пытался сосредоточиться на навигаторе, прокручивал в голове все выученные правила дорожного движения, пока рука, привычно сжимающая его ногу, только отвлекала. Дилан, слава всем Богам, молчал, только тихо усмехался, когда мироходец шумно выдыхал воздух от дразнящих касаний, поглаживаний и раззадоривающей грубости, с которой сминали его внутреннюю сторону бедра.       В пустующий дом они ввалились так же быстро, как и доехали до него. Стоило только зайти, как Ло сразу прижался к брюнету, поднялся на цыпочки и затянул в сладкий, мокрый и долгожданный поцелуй. И, блять, как же, оказывается, возбуждает, когда партнер выше, когда он всем своим ростом вдавливает во входную дверь, придерживает за талию и нагибается, чтобы нагло сплестись языками. Со стороны это точно выглядит красиво, настолько, что хочется проверить и запечатлеть на камеру. — Уже не терпится? — Дилан, как самый настоящий демон, оглаживает мягкие бедра, мнет в пальцах сначала их, а затем и ягодицы, дразнит только больше, пока притирается своим стояком, давая прочувствовать каждый сантиметр, — ты такой крохотный в моих руках, прямо малыш. Пошлый, жаждущий и горячий малыш.       Ло еле слышно стонет от непривычного прозвища, заменившего родное «маленький», даже смущается, но снова тянется к теплым губам, обнимая за шею. Автоматон крепко держит за талию, помогая вслепую идти в глубь резиденции, а затем падает на диван. Хлопает пальцами по своей ноге, слишком нагло приказывая занять излюбленное место. И Ло слушается, он слишком правильно смотрится сидя на коленках Дилана, покрасневший и возбужденный, ластящийся к его прикосновениям. — Дилан, я не хочу ждать, — парень смазано целует в щеки, прикусывает мочку уха и обжигает шепотом, — хочу тебя. Прямо сейчас. Глубоко и грубо. — Нетерпеливый. Ты же специально выжидал, пока я сорвусь, а теперь так отчаянно просишь. Как противоречиво, маленький.       Ло хмурится, смотря в синие глаза, видит в них ласку, любовь, а за ними — насмешку, похоть и необузданное желание завалить партнера прямо сейчас. Взгляд слегка потемнел, выдавая нарастающее возбуждение, а Дилан, вцепившийся в ягодицы, двигает их к себе, потирается и выбивает еле слышный стон. Мироходец нетерпеливо расстегивает ширинку брюнета, кусает за шею, пока его руки пролезают под боксеры и обхватывают горячий член. О, так Дилан во всех смыслах больше стал. Ло даже отстраняется, чтобы слегка удивленно взглянуть на это и убедиться, и слышит приглушенный смешок.       Планируя отомстить за чрезмерное ехидство, мироходец старательно посасывает собственные пальцы, смачивая их в большом количестве слюны, когда автоматон внимательно следит за его действиями, и возвращается к чужому органу. Стимулирует головку, дразняще проходится по всей длине почти неощутимо, давит на слегка взбухшие венки, на головку, за что поощряется сбитым дыханием партнера.       Дилан просовывает руки за резинку легких домашних штанов, которые Ло так и не переодел, и сжимает ягодицы, с удовольствием ощущая их мягкость. Палец сквозь белье надавливает на ложбинку, затем чуть ниже, и мироходец уже двигает бедрами навстречу, желая ощутить больше. Брюнет давит улыбку от своего нетерпеливого парня, целует мокро и развязно, иногда прерываясь на стоны.       Ло направляет чужую руку, хватая за запястье, словно сам приказывает скорее коснуться его, войти внутрь, но за своевольство получает шлепок, звук от которого слегка приглушается из-за ткани. — Дилан… — он простанывает его имя требовательно, но с таким желанием, что автоматон еле заметно вздрагивает, плавясь от этого, — ну хватит, я хочу больше. — Ты сейчас как самая нуждающаяся блядь. Так извиваешься, пытаясь получить мой член, — мироходец рвано выдыхает от все сильнее нарастающего возбуждения, опуская голову на плечо своего парня, и специально надавливает на головку, — такой красивый и развратный.       Дилан целует грубо, жадно захватывает припухшие губы шатена, касается языком чужого, а затем дотягивается и до неба. Ло не сдерживается, ускоряет движение рукой, елозя бедрами, чтобы потереться стояком о ногу автоматона. Так горячо, так правильно, он буквально зависим от партнера, желает насытится им сполна спустя такой промежуток времени, проведенный в разлуке. И сейчас, когда Дилан, отстранившись, подхватывает его, крепко сжимая в пальцах податливые ягодицы, Ло понимает, что дождался. Буквально дорвался до самого сладкого, потому что брюнет на пределе из-за его поведения.       Мироходца укладывают на кровать, с какой-то невиданной доселе легкостью донеся его на второй этаж, не прерывая поцелуя, а сам автоматон отходит, стягивает с себя верх и кидает к лежащему парню смазку и презервативы. Новый тюбик, еще не использованный, и запечатанная упаковка наверняка лежали тут с самого первого дня «воскрешения» Дилана, дожидаясь своего момента. Ло, подобно возлюбленному, спешно и немного неловко раздевается, оставаясь только в белье, и его вдавливают в постель. И как же это, блять, прекрасно, когда высокое тело брюнета нависает над ним, упираясь руками в матрас, когда синие глаза разглядывают так голодно, пожирая одним взглядом. — Не жди нежностей, я серьезно, — предупреждение, которое должно насторожить, но заводит только больше, — но говори, если больно. — Если будешь нежен — я встану и уйду.       Ло растягивает губы в ухмылке и с восторгом следит за тем, как автоматон напряженно выдыхает, верно сходя с ума от самой ситуации. Он трепетно оглаживает стройные ноги, большими пальцами надавливает на внутреннюю сторону бедра и разводит их, пока мироходец привычно хватается за спину верхнего, дразняще и почти неощутимо проводя ноготками.       Дилан просто наслаждается телом партнера. Таким горячим, жаждущим, красивым, просто великолепным, он готов ради Ло встать на колени и ходить так всю жизнь, чтобы тот знал, насколько весь он обожаем. Мягкие бедра, которые так прекрасно смотрятся в его руках, часто вздымающаяся грудь, усеянная шрамами, каждый из которых автоматон найдет вслепую, наизусть зная их расположение, припухшие губы и эти манящие ноги. Если честно, это ахуительно. Это стоило месяца ожидания и еще недели обхаживаний.       Нарочито грубо Дилан мнет ягодицы, подцепляет резинку боксеров, стягивая их, и прижимается в аккуратных и нежных поцелуях к торсу, а затем оставляет влажную дорожку на ляжках, закинув ногу Ло себе на плечо. Вкусно, красиво и просто замечательно, словно умер и попал в рай. Словно джекпот в казино или самый желанный подарок в виде милого мироходца, который смущенно, но сурово хмурится, одним взглядом требуя ускориться.       И требование выполняется. Дилан разогревает смазку, смочив ей пальцы, и оглаживает дырочку, лишь слегка надавливая. — Ты ведь не входил в себя пальцами, да? — Ты ведь сказал… — фраза обрывается радующим слух мычанием от проникновения, а Ло сам двигает бедрами навстречу, — сказал не трогать себя, и я не трогал. Бля, быстрее… — Умница, хороший мальчик, — брюнет с удовольствием шепчет прямо на ухо, зная, как его парень реагирует на такие слова, — такой послушный для меня, просто прелесть.       Ягодицу обжигает новый шлепок, а внутрь входит и второй палец, что вызывает первый полноценный стон. Дилан оглаживает горячие стенки ануса, толкается глубже, нарочно не затрагивая простату, бережно, но, как и обещал, одновременно и грубо растягивает, вбивается до костяшек. Ло выгибает спину, плавясь под телом своего парня, который доводит его до сумасшествия не только действиями, но и словами. Строптиво насаживается, плавно двигая тазом, пока вторая рука автоматона до красноты сжимает его бедро.       Хочется прервать подготовку, сказать, что ему нужно прямо сейчас, попросить Дилана наконец-то нормально трахнуть его, но мироходец терпит, понимая, что растяжка продлится столько, сколько захочет брюнет. Заботливо и любяще с его стороны, но слишком хитро он смотрит на извивающегося на простынях Ло, дразня его все больше, не прекращая томить в ожидании. Толчки пальцами нарочито медленные, он разводит их глубоко внутри, выходит почти полностью и снова разводит, а затем ускоряется и выбивает очередной стон, пока вбивается до конца в новом темпе.       На третьем пальце мироходец готов скулить. Смущенно и пошло, чтобы потом было стыдно от своих же звуков, чтобы сильные руки сжимали его запястье, не давая прикрыть рот. Слишком плохо на него действует недотрах, ведь Ло уже готов кончить даже без члена внутри. Знакомое и приятное чувство наполненности уже сводит с ума, хотя пальцы не сравнятся с тем, что будет дальше, уже превращает в неспособную и слова сказать размазню, которая только и продолжает распутно выгибаться и соблазнительно вилять бедрами в попытках ощутить больше.       Ло цепляется за спину нависшего над ним брюнета, параллельно пытаясь приспустить с него расстегнутые штаны, чтобы подтолкнуть к продолжению, а Дилан только усмехается и сгибает пальцы внутри, надавливая на простату и выбивая громкий стон. Он вжимает таз мироходца в постель и ускоряет движения, чувствуя, как его лопатки прожигает слабой болью от появившихся царапин.       По комнате проносится сдавленное мычание, когда пальцы выходят из тела разморенного парня, и тот с наслаждением наблюдает, как автоматон возится с презервативом, наконец-то откинув мешающуюся одежду. Ло приподнимается и самостоятельно надевает тонкий латекс на давно возбужденный член Дилана, слегка надавливая на чувствительную головку.       Брюнет повалил партнера обратно и до боли знакомо сжал тонкие запястья над головой мироходца, крепко фиксируя и обездвиживая. Эта мания полностью контролировать возлюбленного и сам процесс однажды убьет Ло, потому что это возбуждает только сильнее.       Одним четким движением Дилан входит в растянутый анус, заполняя полностью, вбиваясь буквально до упора, до громкого шлепка кожи. И Ло пропал, просто пропал, теперь он точно не способен ни на что, кроме стонов и попыток толкаться навстречу. Его лицо раскраснелось, делая парня более разузданным, и автоматон не сдерживается, слегка ускоряется и прижимается в смазанном поцелуе, немного детском, но не менее возбуждающим и приятном.       Ло порывается вырвать руки, чтобы обнять за шею, вцепиться ногтями в крепкую спину, но его сжимают сильнее, так, что запястья ноют, как и бедро, за которое хватается Дилан для опоры. И тот поддается, выгибаясь, позволяет крепко удерживать себя, вдавливая в постель, пока автоматон быстрыми толчками вбивается внутрь. Комната заполняется шлепками и хлюпающими звуками смазки, которые глушатся из-за громких стонов Ло.       Автоматон прикусывает губу в попытках успокоиться, в голове считает до десяти, чтобы окончательно не сойти с ума, не кончить слишком быстро, но мысли уже не вяжутся, перед глазами плывет все, остается только покрасневший мироходец, не пытающийся сдерживаться, которого размазывает по кровати от сильных, грубых толчков. Дилан оставляет его запястья, давая свободу действий, хватается за бедра и приподнимает их, удерживая на весу, чтобы самостоятельно насаживать скулящего Ло на себя и быстро толкаться, уже не в силах сдерживать короткие стоны.       Брюнет склоняется, несвязно шепчет что-то пошлое хриплым, низким голосом, а его парень хватается за темные волосы, притягивает ближе, пока макушка почти ударяется об изголовье кровати от чересчур глубокого движения внутри. Головка члена то и дело задевает простату, и Ло уже срывает голос, а из глаз катится пару слезинок от перевозбуждения, которые сразу слизаны Диланом. Его губы оставляют на горячих щеках несколько поцелуев, ласковых и успокаивающих, которые никак не подходят безжалостному темпу и настрою автоматона, который грубо трахает его, как последнюю шлюху. Берет так, чтобы это не забылось еще на долгое время, так, как делал редко, но постоянно доводил до экстаза.       Ло хнычет от толчков и головки, которая постоянно трется о простату при проникновении, от сильных рук, сжимающих его будто ревниво и по-собственнически, от губ, которые пятнают его шею, чтобы все видели подтверждение, что он не встречается с Ричардом, чтобы все шутки разом умолкли. Мироходец не сдерживается, дергает за волосы, чтобы наклонить к себе, и кусает до боли и до стона, оставляет свою метку.       Шатен царапает плечи автоматона, жмурится от удовольствия, чувствует, что скоро кончит даже без рук, только от глубоких толчков, только от звуков, которые издает парень над ним, от непрекращающегося трения внутри. Его подкидывает, когда Дилан в очередной раз попадает по простате, и он утыкается в плечо своего парня, крепко сжимая его шею. Высокое тело прижимается вплотную, темп немного замедляется, но становится более резким и глубоким, словно выбивает остатки сознания из уже не соображающего мироходца. — Ло, открой глаза, — Дилан приподнимает за подбородок лицо партнера, второй рукой сплетаясь с чужими пальцами и упираясь в матрас, — вот так, смотри на меня, пока кончаешь. Не отводи взгляд.       И он смотрит. Прикусывает губу, щурится от точных движений внутри, от переизбытка чувств, громко стонет и кончает с помощью руки Дилана, пачкая свой пресс. И все еще смотрит, пусть по лицу снова бежит пара слезинок от невообразимо прекрасного оргазма.       Еще минута толчков, и Дилан целует обмякшего Ло в губы, просто прижавшись к ним, не углубляя, и следует за своим парнем, изливаясь в презерватив. Стонет, по-глупому уткнувшись в нелепом, но милом поцелуе, а затем наконец-то прихватывает покрасневшие губы своими, мягко сминает их, невесомо проводя языком, чувствует, как уставший мироходец отвечает со всей отдачей, зарываясь пальцами в темные волосы.       Ло все еще дрожит и он рвано ловит воздух после поцелуя, во время которого случайно задержал дыхание, словно боясь упустить такой интимный момент. Дилан спешно выкидывает презерватив в мусорку у дальней стены, чудом не промазав, и касается руками горячего тела. — Все, маленький, тише, тише, — целует в щеки и лоб, гладит бока и слегка подрагивающие ноги, бережно обтирает и прижимает к себе, — ну как?       Ло молчит, и это даже напрягает, если не пугает. — Ло? Я перегнул? — Это стоило того месяца без тебя, — его хриплый голос раздался где-то под боком Дилана, и шатен обвил высокое тело руками, переплетая их ноги, — все супер, а когда я в себя приду немного, то будет еще лучше.       Он может поклясться, что такого яркого оргазма у него никогда не было. Автоматон глупо улыбается, смотря на своего парня, вжавшегося в него, и зарывается в кудрявые волосы ладонью.       Ло поднимает голову, выглядя таким уставшим, но слишком довольным, целует так, чтобы передать все свои чувства. И его понимают, отвечая тем же.

***

— Ди, мне Глен написал, — Ло отпил слегка остывший чай, держа телефон в руке, и завалился на диван к автоматону, прижимаясь к нему.       Они уставились друг на друга, улыбнулись, и мироходец зашел в мессенджер, сгорая от любопытства. глен: чувак, я проспорил клео тысячу господи, пощади бедного стримера это все мое недоверие… ричард весь вечер надо мной угарал — Наконец-то он отстанет от тебя. Заебал конкретно, — Дилан выдыхает и прижимается щекой к русой макушке, — заодно и все сомнения отпадут, когда ты вернешься с шеей разукрашенной.