как в сказке

соне пять лет, и мама говорит, что каждой девочке стоит мечтать о принце на белом коне. соня хочет не принца на белом коне, а изменить мир к лучшему. может она и не принцесса в сказке, но в победу добра над злом верит, и собирается поспособствовать этой победе. соне шесть лет, и родители отводят её к психологу, потому что «маленькие девочки должны мечтать о принце, а не этим самым принцем быть», вот только маме не объяснишь, что принцем маленькая соня быть не хочет. да и принцессой тоже. она хочет быть собой, хочет добиться всего сама, а не потому что она принцесса или принц, которым всё на блюдечке приносят. она не хочет быть принцем, и поэтому, если спасёт принцессу, всё равно останется соней. и принцессой быть она тоже не хочет, и поэтому, если её придёт спасать принц, всё равно останется соней. ей всё ещё шесть лет, и когда мама начинает плакать перед психологом, что-то в её мировоззрении ломается. соня боится, что если не будет мечтать о принце на белом коне, то мама расстроится и перестанет любить её. а чтобы мама любила, сонечка очень хочет, больше, наверное, чем победы добра над злом. и чтобы та ею гордилась хочет, и чтобы по головке гладила, говоря, какая же она умница у неё. и соня всё же мечтает. о том, чтобы принцессой стать, и о принце на белом коне. ради мамы мечтает так сильно, что в итоге сама начинает верить в то, что когда-нибудь он точно придёт. ей тринадцать лет, когда девочки в классе начинают обсуждать мальчиков всё чаще и чаще. у скворцовой на уме только контрольные по математике каждый четверг, и похвальный лист, который её в конце года ожидает. но о принце же она мечтает, значит на мальчиков тоже смотреть должна, просто все парни в её классе самые обычные, думает соня. да и старшеклассники вообще ни о чём. соня на одинадцатиклассниц рядом с ними смотрит и не понимает, как такие принцессы вообще внимание обратили на них. она украдкой рассматривает своего соседа по парте в надежде хоть что-то в нём увидеть, но чувствует абсолютное ничего, и просто продолжает решать задачи. а одноклассницы за её спиной шепчутся: «в димку влюбилась, представляете?». соня говорит себе, что её принц просто ещё не пришёл. и заставляет себя искренне в это поверить. соне шестнадцать лет, когда она впервые плачет у мамы на плече из-за разбитого сердца. если честно, плачет она скорее из-за страха неоправданных надежд, из-за первого принца, который вышел комом, из-за того, что не получилось с первого раза и навсегда, чем из-за отказа. мама её по голове гладит, и говорит, что ни один парень не стоит её слёз, а соня лишь сильнее от этих слов плачет, потому что ей кажется, что маму она разочаровала. а может просто снова не принц попался. принцы они спасают, а не доводят до слёз. из-за принца у тебя не подкашиваются колени от страха, нет мыслей, что жизнь закончена, нет трясущихся рук, и навязчивой мысли, что ты ничтожество. из-за принца ты не забиваешься в угол собственной комнаты, не в силах подавить рыдания, не царапаешь собственные руки до крови, в попытке перестать чувствовать себя такой жалкой. из-за принца ты задыхаешься от любви, а не из-за страха. а соня очень боится, что всего, что она делает недостаточно. ни красного диплома с золотой медалью, ни хороших баллов егэ, ни длинных золотистых волос, ни ровных зубов, ни вечного ухода за кожей — всего этого будет недостаточно. в восемнадцать лет, соня впервые занимается сексом. этот опыт она тоже считывает как не самый удачный, в силу отсутствия оргазма. и того факта, что спустя несколько лет даже имени партнёра своего вспомнить не может. — так вот какого это, — без особого энтузиазма говорит девушка, когда парень падает рядом с ней на кровать. она поджимает губы, и краем глаза замечает на мужском лице выражение искренней обиды. — я, пожалуй, в душ. под горячими струями воды девушка даже не плачет, зато сама доводит себя до оргазма, и трет кожу в местах, где парень прикасался к ней больше всего, так сильно, что там остаются красные следы. хочется просто содрать её с себя и заменить на новую. соне кажется, что уже слишком много блинов оборачивались комом. в таких случаях проблема обычно оказывается в тесте, вот только, чего всё-таки не хватает — муки или молока, она понять не может. и кем сама является тоже. на коже остаются царапины от собственных ногтей, и на следующий день подруги подумают, что это так бурная ночь с молодым человеком проявляется. о том, что соне не понравилось, она умалчивает. об отсутствии оргазма тоже. ей двадцать один, когда она устраивается на практику в министерство. и принц всё ещё не приходит. зато приходит ксения борисовна нечаева и ласково называет её «зайчонок», от чего у сони внутренности сводит, и она большими голубыми глазами на замминистра смотрит, приоткрыв рот. ксении борисовне принц не нужен. она самодостаточная, успешая, умная, а самое главное все это видят и знают. в соне просыпается пятилетняя девочка, которая кричит «хочу так же!», и она на свою начальницу равняется. та её зовёт «малышка», «зайчонок», и уже шестилетняя соня тает внутри. она чувствует себя увиденной, замеченной и нужной. и для этого не обязательно ждать принца, для этого достаточно быть собой. и как будто, если мама любить не будет, то конца мира не произойдёт уже. соня открыто, совсем не скрывая, восхищается: умением постоять за себя, не подстраиваться под чужие ожидания, остротой ума, находчивостью, стилем. она украдкой рассматривает её на летучках, когда приносит отчётности и кофе, когда та проходит мимо её стола, когда предоставляется любой шанс. соня заменяет привычные юбки в гардеробе на брюки, приобретает пиджаки, по утрам выпивает сельдереевый коктейль, и вместо приторно-сладкого кофе с молоком заваривает крепкий чёрный и не добавляет туда ни сахара, ни сливок. мама на дочь подглядывает странно, когда та свои изменения оправдывает восхищением начальницей, но ничего не говорит. оно и к лучшему. она украдкой рассматривает ксению борисовну и чувствует слишком многое, когда проходит взглядом по острой линии подбородка; когда не различает где радужка, а где зрачок, из-за темноты её глаз; когда подмечает мелкие, едва различимые шрамы на лбу и над губой; когда пересчитывает родинки, которые только может увидеть; когда рассматривает длинные пальцы, сжимающие джул, и выступающие на руках вены. ксю-ша. ксе-ни-я. слога её имени прокатываются по языку сони, и оно ничего общего со словом «принц» не имеет. да и чувств вызывает больше. и соня понимает, что ни с одним принцем столько не чувствовала. ни с одним принцем не задерживала дыхание от его красоты, ни с одним принцем не покалывало кончики пальцев от ожидания встречи, ни с одним принцем не было ничего, что в книгах про влюблённость описывали, а с нечаевой есть. и от осознания этого факта, колени вновь подкашиваются от страха, а не от такого привычного «зайчонок». и впервые за долгое время, соня снова плачет маме в плечо, но в этот раз не может сказать, почему. тогда она точно расстроится, а может вообще из дома выгонит. соня даже в мыслях произнести это боится, не то, что вслух. это всё точно не с ней происходит. но мысль она уже допустила, и почти как падающее домино: остановить уже невозможно. скворцова лежит у мамы на коленях и плачет от того, что понимает, почему блины у неё не получались столько лет: рецепт всё это время неправильный был. принц на белом коне в нём лишний. мама нежно гладит её по золотистым волосам и успокаивает, нежно повторяя: «сонечка, всё хорошо, я рядом», и от этого слёзы из глаз сони текут с новой силой. пазл в голове складывается, и самое страшное, что соня даже не удивлена подобным исходом. а потом приходит злость. на саму себя, на нечаеву, на принцев, которые всю жизнь соню преследовали, на которых вся её жизнь построена, а оно вот как сложилось. на себя злится за то, что не поняла, за то, что всё это время просто подстраивалась под систему «как в сказке». за то, что позволила себе почувствовать что-то абсолютно невписывающееся в эту систему. на принцев просто за их существование, а на нечаеву… тоже за существование. злится на то, что ксюша для сони такая первая, а соня для нечаевой — очередная. злится за то, что так легко с её языка сходят слова «малышка» и «зайчонок», за то, что такая сильная и почти показушно уверенная в собственных действиях, за то, что к ней тянет, словно они разноименные полюса магнитов, а нечаева этим и наслаждается. ещё она злится за остров. не так сильно, как за всё остальное, конечно. наверное, потому что права ксюша во всём. и желание её сбежать подальше от всего этого слишком хорошо понимает. за монолог этот длинный, обидный такой: будто нечаева в самую сонину суть пробралась без спроса и всё там перевернула, а после ушла, ничего не вернув на место. и словно что-то важное с собой забрала, но вспомнить что именно — не получается. — зови свою… начальницу в гости как-нибудь. мама говорит это тихо, даже имя её не называет, и паузу такую перед «начальницей» делает, что соня не понимает всерьёз ли она, и поэтому медленно оборачивается, думая, что ослышалась. — что? чувствует взгляд матери на своих ногах и тех самых кроваво-алых туфлях. и хочет ей в ноги упасть и долго извиняться за то, что ни принца, ни даже обычного парня не нашла. как в сказке у сони не получилось. с нечаевой тоже не очень выходит. и себя саму она, кажется, ещё больше в ней теряет.