Лучше поздно

*** Дверь тихо открывается и впускает в общежитие тихо смеющегося Минхо. Его позитивный настрой сохраняется ровно до того момента, пока он взглядом не натыкается на хмурого Феликса, стоящего напротив. — Ёнбок-а..? Через мгновение младший оказывается совсем близко и его губы мимолётно касаются губ Минхо в приветственном поцелуе, после чего Феликс обвивает шею старшего руками и капризно хнычет: — Хён, мне надоело. Почему они так уверены, что ты встречаешься с Ханни? Лино на это только усмехается. Ёнбока всегда бесило, что фанаты были настолько сильно уверены в реальности отношений его хёна и Джисона. Старшему оставалось лишь умиляться этому - очередное подтверждение, что любит. — Мы же оба знаем, что это неправда, верно? — Феликс кивает. Проблема была в том, что они одни и знают. Обоим так и не хватило духу рассказать об этом ребятам, страх быть отвергнутыми командой, ставшей семьёй, полностью перекрывал мысли о том, что эта семья так-то заслуживает искренности. Они целуются в коридоре, игнорируя риск быть пойманными кем-то из младших. Тем более, они наверняка заняты чем-нибудь поважнее, может, игрой в приставку или вроде того. Уже надоело прятаться. Возможно, если их кто-то увидит, то не придётся говорить об этом самим? Сегодня они вместе принимают душ и ложатся спать в комнате Феликса.  *** — Ты мне не поверишь! — Конечно не поверю, ты на кухню пошёл за печеньками, а вернулся без них и с таким лицом, будто призрака встретил по дороге. — Сынмин отказывается слушать макнэ без обещанного печенья, поэтому Чонину приходится опять уйти, чтобы на этот раз всё-таки принести пачку. Они ещё с минуту сидят в тишине, смотря на экран, а потом младший выдаёт: — Я видел, как хёны целовались. Сынмин, не успевая откусить печенье, кладёт его обратно, затем снова берёт и поднимает глаза на Чонина. — Йенни, ты уверен? — Как думаешь, мне стоит написать Чанни-хёну? — перебивает макнэ. У них так и не получается обсудить случившееся по нормальному, выходит слишком сумбурно и скомкано, так что младшие в итоге расходятся по своим комнатам. Только Чонин перед тем, как лечь спать пишет короткий месседж Крису: «Чанни-хён, ты не знаешь какие отношения между Минхо-хёном и Ликси-хёном?» *** — Итак, — начал Чан, когда они совершенно случайно все четверо встретились на кухне. — что значит "какие отношения между Минхо-хёном и Ликси-хёном"? Хёнджин, честное слово, уже собирался ложится, поэтому только и мог сонно потирать уставшие глаза. Чанбин, недавно пришедший с тренировки, напряжённо смотрел на такое же обеспокоенное лицо Криса напротив, а Джисон, который пару часов назад вместе с Минхо смеялся над фанатами, что шипперят, так называемых, минсонов, вообще впал в ступор. Действительно, что значит? Пока они все думают, Чану приходит ещё одно сообщение от Чонина, которое он сразу зачитывает вслух: — «Мне кажется, что тебе стоит поговорить с ними с утра. Я видел как они целовались сегодня вечером. Доброй ночи, Чан-хён!» Хёнджин от такого накала страстей просыпается, Бин сильнее хмурит брови, Джисон вскакивает с кресла и теперь нервно ходит из стороны в сторону. Сам Чан еле находит в себе силы, чтобы дойти до дивана и буквально осесть рядом с Хваном. Никто не был против их отношений, но все были ошарашены тем, что парням хватило наглости скрывать это от остальных. Это было, мягко говоря, обидно. Всё же они и правда считали друг друга семьёй, а тут такое дело. Чан решает зайти к виновникам торжества с самого утра. А теперь им всем предстоит попытка уснуть. *** Чонин уже чувствует себя виноватым, когда слушает краткий пересказ того, какой разговор вчера вечером произошёл в общежитии у хёнов. Рассказывает ему (и Сынмину) об этом Хёнджин, который отреагировал на новость спокойнее всех. Наверное, он лучше знал, что в теории может произойти между этими двумя, всё-таки они много времени проводили втроём, являясь танцевальной линией группы. Да и Хван точно знал, насколько велик страх Феликса разочаровать мемберов. В памяти всё ещё периодически всплывает тот момент, как он извинялся, когда выбыл из шоу. То, что было в голове у Минхо было гораздо сложнее разгадать, но всё же Хёнджин предполагал, что тот по-настоящему оберегает Ликси от лишних разочарований и заботится о нём. — Джинни-хён, как думаешь, я всё испортил? — макнэ прерывает ход мыслей Хвана. — Йенн-а, не глупи. Всё образуется. Они продолжают свой разговор ещё минут десять, пока в общежитие не заходит Чан. *** Чану немного неудобно за то, что в единственный день, когда выдалось время поспать на часик дольше, он так безжалостно будит своих подопечных. Но ситуация больше не потерпит промедлений. Оба парня просыпаются от звука двери, которая сначала открывается, а потом закрывается, что вызывает подозрения, ведь никто из них ещё не вставал. — Good morning.— слышится где-то у ног знакомый голос. — Вы, двое, ничего не хотите рассказать? Феликс не открывает глаза. Боже, нет, лучше бы они сами рассказали всем о своих отношениях. Младший не знает куда себя деть, то ли прижаться ближе к Минхо, чтобы чувствовать себя защищённым, то ли наоборот, откатиться на другой конец кровати. Но в итоге он просто продолжает лежать с закрытыми глазами, пока хён берёт удар на себя. — Что ты имеешь ввиду, Чан-а? Лидер хмуро смотрит на Лино и хоть этого Феликс не видит, но чувствует всё напряжение витающее в воздухе. Хочется спрятаться под одеяло и заплакать от страха. — Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду. Феликс не выдерживает этого холодного тона. Он открывает глаза и садится на кровати. — Chris, it's not.. I didn't mean it.. Oh, shit, I'm so sorry.. От волнения младший продолжает шептать извинения на английском, держась за руку Минхо, как за спасательный круг. — Я не хотел вас разочаровывать, но в итоге сделал только хуже. Он замолкает, потому что теперь сложно сдерживать свои эмоции, голос дрожит, а глаза блестят от слёз. Лино рядом, обнимает его за плечи, не позволяя утонуть в этом отвратительном чувстве вины и собственной глупости. Чан сидит на кровати у их ног, напротив. Он несколько раз тяжело вздыхает, прежде чем начать говорить. — Ликс, ты никого не разочаровал, но нам немного обидно, что мы узнаём о том, что вы встречаетесь от Чонина, который случайно вас увидел. Младший всхлипывает. — Прости. — Поговорим об этом вечером, мы же собирались поужинать все вместе. Вам нужно будет объясниться. Чан встаёт и выходит из комнаты, слыша, как Минхо начинает успокаивать Феликса. — Бокки, всё хорошо. Мы поговорим за ужином, они не будут на тебя злиться. *** — Ёнбок-а, мы с тобой поступили глупо и собираемся это исправить, да? Феликс поднимает заплаканное лицо на Минхо и кивает. — Тогда давай сначала успокоимся. Впереди весь день и у нас много дел. Он подбадривающе улыбается, глядя младшему прямо в глаза. Ёнбок в этот раз всхлипывает тише, слёзы больше не льются рекой, дыхание начинает выравниваться. — Давай, Ликси, нас ждёт новый день, нам предстоит хорошо поработать. Тот улыбается. Он не один, Минхо рядом и готов разгребать то, что они вместе учудили. — Да, хён! Спасибо! Старший почти целомудренно целует парня в губы и они идут на кухню, чтобы приготовить завтрак. *** День незаметно проходит в рабочей суете и Феликс даже начинает забывать о том, что ждёт его вечером. А когда внезапно вспоминает, что им с Минхо придётся объясняться, то уже садится в машину, чтобы поехать домой. То есть, в этот раз в соседнее общежитие, потому что хёны готовят ужин. От осознания неизбежности происходящего, воздуха становится катастрофически мало, сделать вдох получается с трудом, а на следующий раз и вовсе ничего не выходит. Руки снова начинают трястись, а глаза стремительно наполняются слезами. Может, если он сейчас умрёт прямо тут, от накатившей паники, то всё будет хорошо, и никому больше не придётся разочаровываться? Думать дальше ему не позволил Минхо, который немного задержался и только сейчас садился в салон автомобиля. Он бросает взгляд на младшего и взволнованно трясёт того за плечо. — Ёнбокки, я здесь. Ты слышишь? Феликс кивает через силу, хватаясь за руку парня, пытается восстановить дыхание. У него не получается. Спокойнее от этого не становится. Ощущение, будто он умрёт прямо в этой машине, заставляет трястись ещё сильнее. — Бокк-а, слушай меня. — в ускользающее сознание проникает голос старшего. — Когда я досчитаю до четырёх, ты выдохнешь, ладно? Феликс изо всех сил пытается сосредоточиться на Минхо. Получается из рук вон плохо, но тот почему-то всё равно хвалит его, когда он еле заметно кивает. — Ты молодец, Бокки. Давай попробуем! И он считает, и младший честно старается дышать. И даже искренне пугается, когда ему удаётся вдохнуть полной грудью. Минхо потребовалось ещё десять минут, чтобы убедиться, что Ёнбок наконец в порядке. Они обнимаются, Ликс устало прикрывает глаза и молится, что такого не произойдёт во время ужина. Тишину нарушает шёпот старшего. — Малыш, мне тоже страшно. Даже если я понимаю, что они не против нас, а только возмущены тем, как мы поступили по отношению к ним. Мы справимся с этим разговором вместе, хорошо? Я всё ещё буду рядом, я люблю тебя, Ёнбокки. — Я тоже люблю тебя, хён. Давай постараемся. — хрипло, из-за недавней панической атаки, отвечает младший. *** Машина припарковывается у дома и парни выходят на свежий воздух. В это же время из дома выходит Чан, чтобы поприветствовать их самым первым и убедиться, что всё в порядке. При виде него, они разом вспоминают, что у Феликса всё ещё покрасневшие от слёз глаза, искусанные в кровь губы и хрипловатый голос, а у Минхо наверняка остался синяк на руке от крепкой хватки младшего. В общем и целом, выглядят не очень презентабельно. Именно поэтому Крис, подходя ближе, выглядит всё более обеспокоенным. — Феликс, всё в порядке? Тот в одночасье забывает все слова на корейском, поэтому взволнованно объясняет ситуацию на родном английском, всё ещё хрипя. — Chan, I'm not okay. I couldn't breathe ten minutes ago because of panic. Can I not go? — Oh, Lix. You can't not go, I'm sorry..Так что, давайте, побыстрее в дом. — лидер скрывается за дверью в общежитие. *** Казалось бы он только вышел встретить их, а уже вернулся. Или так только Сынмину показалось? Спокойно сидели трое - Сынмин, Чонин и Хёнджин. Хотя Айэн всё равно нервничал, что его обвинят в предательстве и запишут в стукачи. Сынмин только слегка волновался за Феликса, а Хёнджин просто ждал, что будет дальше. Хан, как обычно, бегал туда-сюда по комнате и никак не помогал настроиться на что-то хорошее. Он переживал и за Ликса, и за Минхо, и злился на них, что они ничего ему не рассказали, в общем - очень занят своей мыслительной деятельностью. Чанбин сегодня готовил и после взялся накрывать на стол, чтобы как можно меньше думать о предстоящем ужине. И всё равно, когда Чан вернулся с улицы, Со уже около минуты втыкал в расставленные на столе приборы. Чан был ходячей бомбой, скажешь какую-то глупость - и он тут же взорвётся. Он тоже готовил, но это совсем не помогло отвлечься от мыслей в голове, а когда увидел Феликса.. Бледного, напуганного, с блестящими от слёз глазами, такого несчастного Феликса. Ему и вовсе перехотелось с ними разговаривать об этом, как-то их упрекать. Так вот, о чём я... Лидер, без преувеличения, влетает в дом, захлопывая за собой дверь, на ходу бросая: — Мы не должны сильно наседать на них. Давайте будем сдержаннее. Все непонятливо оборачиваются на старшего. Он смотрит так отчаянно и хмуро, что они только кивают. *** Понимание приходит и к остальным мемберам, когда дверь открывается и Минхо с Феликсом заходят в общежитие. Последний выглядит, хм, мягко говоря, встревоженно. И как бы старший не пытался привести Ёнбока в порядок, что-то всё равно выдавало его состояние. Например, покрасневшие глаза, к тому же напуганные, бегающие; руки, одна из которых сжимает ладонь Минхо, а вторая теребит край толстовки и то, с каким усилием он заставляет себя дышать ровно и стоять на месте, а не разрыдаться от страха и убежать. И им всем это видно. Вошедшие неловко здороваются со всеми. Ребята садятся за стол, а напряжение зависает в воздухе. Оно ощущается каждой клеточкой тела, давит, заставляя испытывать ещё больше дискомфорта. Едят в тревожной тишине. Ну, то есть, не то чтобы едят. От предстоящего разговора и кусок в горло не лезет. Так что они понуро ковыряются в тарелках, лишь изредка кладя еду в рот, и то больше для галочки. Хотели же вместе поужинать, и вообще, просто сидеть в тишине двадцать минут, перед тем как поговорить, это странно. *** Уже в гостиной, рассевшись на диванах вокруг журнального столика, они, казалось, вечность сидели молча. Каждый ушёл в свои мысли и лица у них были потерянные, словно никто не понимал, что делать. А никто из них и правда не понимал, поэтому инициативу, как обычно, взял Чан. — Итак, — все оборачиваются на него, но он сам смотрит только на двух Ли. — Как давно это началось? — Боже мой, опять «это», будто бы с упрёком или издёвкой. Лидер нервно трясёт головой и поправляется. — Как давно вы в отношениях? Феликс думает, что ещё чуть-чуть и он опять начнёт задыхаться, поэтому снова сжимает руку старшего, чтобы почувствовать себя в безопасности. Минхо рядом, изо всех сил пытается казаться уверенным и сильным. Прежде всего - для младшего, потом уже - для всех остальных. После вопроса, заданного Крисом, становится ещё тише. Хотя казалось, что тише уже некуда. То, что Феликс сейчас, возможно, умрёт от перенапряжения или остановки сердца, (настолько сильно напуган) замечают все по очереди, но первым, конечно, Минхо. Потому что, когда маленькая ладошка всё сильнее сжимает твоё запястье, то трудно этого не заметить. — Полгода. — буквально выдыхает старший Ли. Гораздо неувереннее, чем ему бы хотелось в этот момент. Бан кивает и тут же спрашивает ещё: — Как так вышло? — и понимает, что сказал не подумав, только когда ему прилетает злой ответ от Лино. — А ты сам как думаешь, каким образом люди начинают отношения? Все опять молчат, когда слышится слабый голос Ёнбока. — Хён, это не ответ. Мы пришли поговорить, а не поссориться. — и оседает на спинку дивана так, словно эти два предложения забрали у него последние силы. Старший заглядывает Феликсу в глаза, явно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы, и спустя пару минут всё-таки кивает ему, смотрит более уверенно и слегка улыбается. Никто из мемберов не успевает понять, что означали их действия, когда младший Ли начинает говорить. — Я был влюблён в хёна с пре-дебюта и мне всё это время не хватало смелости сказать ему об этом. — Феликс сильнее опускает голову, чтобы чёлка скрывала его, блестящие от слёз, глаза. — Мне казалось, что если он не чувствует того же, то своим признанием я только всё испорчу. Я думал, что этим испорчу отношения во всей группе. Он всхлипывает и тратит пять минут на то чтобы успокоиться, снова выровнять дыхание и продолжить. — Я бы продолжал молчать, если бы хён сам не признался мне. И это я не хотел рассказывать вам об этом. Я боялся всё разрушить. Простите, я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я вам не доверяю. Простите меня. Минхо крепко держит его ладонь в своей и от этого становится чуточку спокойнее. — Феликс, — зовёт Чан. — мы не злимся на тебя. Я думаю, тебе не стоит извиняться за это. Ёнбок поднимает глаза на мемберов, они всем видом стараются показать то, насколько согласны со словами лидера. Они трясут головами так интенсивно, как могут, выражая свою причастность к мнению о невиновности младшего. И это выглядит так смешно, что он начинает смеяться. Все выдыхают с облегчением, ведь весёлый Феликс - это в порядке вещей, в отличие от грустного и напуганного. Расходятся спустя ещё час, когда успокаивают обоих Ли окончательно и решают оставшиеся вопросы. *** Видимо, не все вопросы можно решить в компании других людей, потому что Чонин решил извиниться перед хёнами лично, когда они пришли в своё общежитие. — Я был обеспокоен, я совсем не хотел, чтобы это доставило вам проблем- Феликс не даёт ему договорить, просто крепко обнимает, говорит Минхо: — Йенн-а, ты не доставил нам проблем. Если бы не ты, то мы бы скрывали это дольше и было бы ещё труднее. — Йенни, спасибо. Они оба смотрят на него тепло и улыбаются. На душе становится совсем спокойно. *** В эту ночь все засыпают крепким сном, ведь их больше ничто не тревожит. Надо было просто поговорить об этом раньше и никому не пришлось бы переживать такой стресс. Хотя всяко лучше поздно, чем вообще никогда. The end.