«Я беспокоюсь»

Мы сидели на лавочке около подъезда с девчонками, что-то бурно обсуждая и выпивая вторую бутылку спиртного на пятерых. Меня не сильно берет с такого объема, но в голову все-таки дает. Поэтому я сидела подвыпившая, доказывая своей подруге какую-то чушь, на которую всем было искренне плевать. Временами меня одергивали, мол, чего я кричу на всю улицу. А я так разговариваю, будучи под алкоголем. Что поделать? Честно, я не знаю, как оказалась в этой компании. Хоть мы классно ладили, я не считала девочек своими лучшими подругами, так как их жизненные и моральные ценности немного отличались от моих и от общепринятых, но выпить все же не отказывалась. И вот я снова сижу под подъездом, под подъездом моей женщины… Я не особо волновалась, увидит она нас или нет. Тем более не велика вероятность – наверняка она у подруги в гостях: сидят там, обсуждают свои насущные учительские вопросы. Мы допили все содержимое и, выбросив пустую бутылку в мусорное ведро, отправились гулять. Не знаю, что нами управляло в тот момент, если мы, несовершеннолетние, средь бела дня решили выпить на улице. Вероятно – наша безответственность. К концу дня все выветрилось, и я спокойно пришла домой, не боясь, что родители заподозрят о моем культурно проведенном времени. На следующий день я как обычно пришла в школу и, так как оставалось еще достаточно минут до звонка, я пошла к моей любимой женщине в кабинет для того, чтобы обсудить выходные, узнать, как у нее дела. Было хорошее настроение, на улице тепло, припекает солнце, грех не порадоваться жизни. Я зашла, поздоровалась, она сидела за своим столом, заполняя какие-то листы. Оторвавшись от работы, она посмотрела на меня, снимая свои очки и закрывая глаза от усталости. –  Все хорошо у вас? – спросила я. Все-таки были выходные, все отдохнули, набрались сил, а она как будто наоборот. –  Да. Хотя… Хотя может и нет. – проговорила женщина немного задумавшись. –  Что случилось? – мне уже было не так радостно. Она выдохнула, встала. Я молча наблюдала за ее движениями. Она поднесла руки к воротнику моей рубашки, поправляя его. –  Зачем ты это делаешь? – спросила она, подняв на меня глаза. –  Да что я делаю? Я же ничего, просто стою. – Искренне не понимала, о чем она говорит. –  Зачем ты общаешься с ними? Зачем выпиваешь? Я наконец поняла, о чем говорит учительница. Но ничего не отвечала. –  Мне так тяжело это видеть, как ты буквально губишь себя. Нет, я не против алкоголя, я и сама могу иногда выпить. Мне скорее хуже от того, что ты попадаешь под влияние этой копании. Я беспокоюсь. Я стояла, опустив глаза. Все-таки она видела, она все знает… –  У тебя такое прекрасное светлое будущее, которое, общаясь с ними, ты теряешь. Меня очень разочарует, если моя способная девочка станет одной из них. Моя девочка… Понимаешь? –  Да. – Я кивнула, немного помолчала, - мне так стыдно. Тогда она, разбавляя этот неприятный момент, раскинула руки, как бы демонстрируя готовность к объятиям. –  Ну иди уже сюда. Я радостно прижалась к ней словно маленький котенок. –  Мне бы очень хотелось, чтобы ты больше не повторяла таких ошибок. Тем более ты сама понимаешь, что бывает за распитие спиртных напитков на улице несовершеннолетним. Я зажмурила глаза, тем самым показывая свое согласие, хоть она этого могла и не заметить. Я еще сильнее прижалась, утопая в ней. –  Я ведь не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Мне стало так тепло от этих слов. Ради этих слов и ради нее я готова на все. Конечно я больше не повторю такого, если ее это расстраивает. Лишь бы она любила меня… лишь бы не разочаровалась… Женщина еще сильнее сжала руки на моей талии и, наклонившись, поцеловала меня в висок. – Еще, – потребовала я, подставляя лицо. Она усмехнулась, но продолжила, поцеловав меня в щеку, а затем в уголок губ. Я начала перемещать свои руки с ее талии к шее, и обратно. Она поддалась вперед, и я это позволило мне залезть руками под ее кофту. Мои руки были холодными, поэтому, дотрагиваясь до ее бархатной кожи, я чувствовала на ее спине пробегающие мурашки. Она сместила одну руку мне на затылок, поглаживая полосы, а вторую опустила, обхватывая часть бедра. Внезапно она чуть сжала шею, заставляя меня посмотреть прям ей в глаза. –  Вы восхитительны, – тихо говорю я, выдыхая. Чувствую, как сильно бьется мое сердце... Или не мое? Сама не понимая, я не успеваю заметить, как женщина аккуратно касается моих губ своими. Я не сопротивляюсь, а она начинает целовать смелее. Подвигаюсь еще ближе к ней, пока наши руки намного свободнее гуляют по телам друг друга. Я запустила руку в ее светлые волосы, углубляя поцелуй. Ее прерывистое дыхание еще больше учащалось, отчего кружилась голова. Она разорвала поцелуй и попыталась отдышаться, мне нечего было сказать, поэтому я молча смотрела на нее. –  Кажется у тебя помада слегка размазалась, – сказала она, продолжая рассматривать мое лицо, которое находилось буквально в сантиметре от ее. –  У вас теперь тоже. Учительница в недоумении посмотрела на меня, ведь она не красит губы, а потом до нее все же дошло – это была моя помада у нее на лице. Мы обе усмехнулись и, высвободившись из объятий, стали поправлять одежду и волосы, которые растрепались несколько секунд назад. –  Выглядите потрясающе, – сказала я, заканчивая макияж губ и видя, как она с неким беспокойством смотрит в зеркало. Тогда женщина улыбнулась и подошла ко мне. –  Тебе пора бежать на урок. –  Ага. До встречи. – Я напоследок задержала взгляд на ней и, посмотревшись в зеркало, отправилась к выходу из кабинета. Вышла ровно со звонком и поспешила на урок, по пути переваривая в голове все то, что произошло только что.