Крепкий чёрный с лавандовым топпингом

«Aube», рады каждой светлой душе!

      — Минхо, табло попроще, всех посетителей распугаешь!       — Тц, достала…       — Я всё слышу, говнюк!       Открытие семейной кофейни ранним утром может казаться умиротворяющим мероприятием, особенно приятным в компании старшей сестры, что заботится о тебе с раннего детства в виду крайней занятости предков, но… как бы не так. Мегера агрится с пяти утра, попутно расставляя свежие круассаны, вышедшие из-под её умелых пальцев часом ранее, на прилавок. Младшего неудачника семейства Ли поставили отрабатывать дополнительные смены на кассе за проёб с поставкой продуктов на прошлой неделе. Подумаешь, проспал на пару часов после попойки, заставив водителя ждать у двери. За задержку водителя, к слову, вычтут из его же зарплаты. Так что, можно сказать, работает с благотворительными целями задаром, отрабатывая косяки.       Поправив чёрную чёлку, вечно лезущую в глаза, глядя в зеркало с резной рамой прямо у входа, Минхо направляется за расчётом. Сейф, расположенный под письменным столом в кабинете отца, дружелюбно выплёвывает пачку наличности для размещения в кассовом аппарате, Минхо трогает к прилавку. Кроме пререканий с первым ребёнком родителей Минхо, открытие проходит спокойно, как и первая половина смены. Расположение в спальном районе, правильная реклама, продолжительное владение зданием одной семьёй, приветливость матери и отца сделали своё дело, превратив кофейню в одно из популярнейших мест их района. Оба ребёнка с детства приучались к управлению и работе в кафе. Отец любит повторять: «важно нести добро и строить своё будущее самостоятельно», а потому каждая свободная минута детства Минхо выглядела как тренинг по владению семейным бизнесом с редким поощрением в виде новых игрушек или прогулки с друзьями.       Суа повезло больше, эта мадам обожает кафе до той самой степени, чтобы стать пекарем и устроиться на работу к родителям официально, открыто претендуя на полное наследование святая-святых. Не сказать, что Минхо сильно против. Ему бы хоть часть от этого великолепия в денежном эквиваленте и он будет счастлив до обморока. Тем не менее, пока не настал грустный момент раздела наследства, обоим детям вполне комфортно работается в стенах родного «Aube» под руководством родителей. Мама Ли обожает Францию, чего трудно не делать родившись и воспитываясь там на протяжении девятнадцати лет. Отец же в своё время в хобби выбрал фотографию, совместно решили — нет ничего лучше, чем рассвет во Франции с видом на Эйфелеву башню. От романтики в отношениях родителей Минхо порой тошнит, но он ловко это скрывает под маской трогательности. Суа относится к этому проще, прямо обозначая своё не толерантное мнение по поводу открытого проявления предками чувств перед детьми.       Однако собственные эмоции скрывать отнюдь не собирается, особенно если это касается брата, порой выкидывая что-то вроде:       — Бесишь, — приложившись вафельным полотенцем белого цвета по заднице младшего с хлёстким замахом, — так сложно улыбнуться гостю по-человечески?       За репутацию семейного заведения Суа ратует вдвое усерднее отца.       — Тц.       — Не цыкай мне тут! — это уже из кухни, где скрылась сразу после нападения на беззащитного.       Но, убрав неприятное окружение и необходимость быть обходительным с каждым вошедшим, Минхо нравится их кофейня без врак. Не редко сюда заходят довольно милые пожилые люди и соседские детишки, обожающие своего хёна. Студентки тоже часто посещают кофейню в надежде построить глазки (бывало даже Ли перепадало в кладовой, о чём лучше не знать никому из его дорогого сердцу семейства, ежели Минхо хочет остаться с выданным при рождении набором репродуктивных органов). Друзья также не преминут помочь с раздачей листовок или разгрузкой завоза продуктов. Но с недавних пор самое любимое время Минхо — вечер, за час перед закрытием, и причина заключается в его маленьком, личном, трогательном секрете, о котором знает только лишь…       — Вчера снова приходил? — неприлично оранжевого цвета рюкзак с глухим стуком приземляется на деревянную стойку прилавка, в пятидесяти сантиметрах от кассового аппарата, за которым Минхо высчитывает размен.       На парня таращится пара болотных глаз, прикрытых каштановой чёлкой их обладателя. Худощавая тушка норовит перекинуться через поверхность, обозначающую зону расчёта и выдачи заказов.       — Пятьдесят… — параллельно с шелестом бумажных денег.       — Наверняка приходил, ты познакомился с ним? — не унимается незваный, но долгожданный гость.       — Сто…       — В этот раз принёс с собой что? Суа дежурила вчера? Она в прошлый раз мне ввалила по первое число! — возмущённо, возбуждённо, воинственно. — Я весь вечер просидел с пакетом льда на макушке! Отец стебал наряду с таянием льда!       — Сто пятьдесят восемь тысяч…       — Эта твоя сестра…       — Хван Хёнджин, хватит отвлекать Минхо от работы!       — Блять… — едва ли невозмутимо, совершенно не воинственно, но всё ещё возбуждённо, прячась под стойку.       Суа показывается в проёме, разделяющем зал и кухню, через секунду после выкрика и злобно прищурившись, смотрит на брата.       — Где?       — Двести ровно, — удовлетворённо, складывая деньги по ячейкам в кассе. Минхо аккуратно закрывает заглушки и щёлкает аппаратом, надёжно закрывая отсек с наличными, поворачивается к сестре. — Внизу, — хмыкнув.       Суа рывком хищной пантеры бросается на выскочившего парня из-за стойки, верещащего что-то про предательство лучшего кореша. Они сайгаками носятся по залу кофейни, пока Ли не прикрикивает на близких сердцу идиотов, что время открытия подошло. Фыркнув в морды друг другу, Суа и Хван расходятся по углам, делая вид наплевательского отношения друг к другу. Минхо искренне хохочет над этой сценой у кассы.       — Если вы снова начнёте встречаться втайне от меня, я даже не удивлюсь, — хрюкнув в конце своего чистосердечного признания, извещает Минхо, поправляя стулья в зале.       — Ну, нет, я в вагины больше ни ногой, ни пальцем, — демонстративно передёрнув плечами. — Даёшь жопы и члены, с ними привычнее, — выкрикивает лозунгом.       — Фу, какой же ты придурок, а, — качая головой, отвешивает комплименты другу Ли.       — Никакой предвзятости к фетишам!       Они судачат ещё какое-то время, активно перебрасываясь подколками или мелкими колючими любезностями чисто по-дружески, Минхо лелеет надежду на плохую память Хёнджина и плотный поток голодных гостей, но первое подводит едва ли не впервые, а гости заканчиваются ближе к одиннадцати. Будь проклят час перерыва между ранним утром и долгожданным обедом.       — Ну-у-у… — препротивно тянет Хван в намёке на желание услышать о недавнем секрете Ли.       Он заносит сумку за прилавок, скрывая ту в небольшой нише для мелких вещей сотрудников и запасных фартуков. Сам садится на низкий стул, чтобы его не было видно со стороны посетителей.       — Да, приходил, — с эмоцией безысходности в голосе, — кормил котят снова, и нет, я не познакомился, — сдаёт Минхо сам себя с потрохами, занимая руки перебором монет в банке для чаевых.       Иначе не может, Хёнджин пусть и не единственный в курсе лёгкой заинтересованности друга, но точно один из тех кто выслушивает стенания Ли на ежедневной основе. Молчать о секрете перед парнями Минхо неспособен, ему важно высказаться, чтобы поверить — с ума не сошёл, возможно и только лишь так, немного влюбился.       В этом месяце они с сестрой копят на мотоцикл для Минхо, всё ещё ругаясь с родителями по поводу безопасности данного вида транспорта. Потому повышенное внимание к банке с наличностью не вызывает у сестры подозрений и брат пользуется этим во всю, изливая Хвану душу.       — За нашим зданием, возле мусорных баков. Принёс им деревянный домик для животных, где только раздобыл? — пожимает плечами.       — Ох, и ты просто пялился из окна на него? — вздёрнув бровью в жесте явного скепсиса к подобному поведению. — Попахивает сталкерством, бро.       — Пшёл нах с такими оценочными суждениями, бро, — отбивает Минхо незамедлительно. Что сделать, если он не любит ярлыки и не считает невинное наблюдение, совершенно никак не мешающее субъекту, за которым оно ведётся, жить, чем-то сталкерским.       — Ну-ну, — кивает вовсе не убеждённо, отвлекаясь вместе с другом на вошедшего.       Всё дело в том, что секрет этот выглядит до того очаровательно и мило, что попросту не оставляет шансов подойти к себе, заговорить, сблизиться. У секрета нежно-сиреневые, лавандовые, чуть волнистые, волосы, сердце простреливающая улыбка изящных губ и тёмно-серые, необычные для среднестатистического корейца, глаза. Этот секрет приходит каждый вечер, время от времени пропуская выходные, и кормит котят от кота, которого Ли имел глупость приручить два года тому назад. Но животинка выбрала жить эту жизнь на своих условиях, оккупировав дерево, произрастающее за кофейней на протяжении пары веков точно, судя по стволу и общему виду. Видимо, секрет решил, что кот бездомный, а потому стал прикармливать, вчера вообще припёр дом для него и малышни. Добротный, явно не дешёвый. В кофейню сам забегает редко, но метко, оставляя от Минхо лужу соплей и слюней, которую бравому другу Хёнджину приходится превращать в человека каждый божий раз после елейного: «Латте на миндальном, среднего размера, два пакетика сахара, благодатного дня!». День после определённо обретает подобное определение в свою характеристику, а Минхо готов свернуть горы, признаться в любви, сбежать на другой конец света, бросить свою банду…       — Представься ему уже, умоляю, братан, — молитвенно тянет Хёнджин в середине смены Минхо. Им остаётся пара часов и можно будет идти в гараж к Чану. Договорились чинить отцовский Фольксваген за щедрую плату.       — На таких, как он, таким, как я, только издалека смотреть, — вздыхая мечтательно до тошноты в желудке сестры.       — Буэ, — изображая характерные звуки и телодвижения. Актриса из Суа столь же плохая, насколько хороши её фирменные круассаны. — Прекратите трепаться, как приподъездные бабки! — командует старшая. — Хван, тряпку в зубы и помоги в зале.       Обсуждение секрета Минхо от одного из трёх родственников по причине «застебут до смерти хором» прерывается на два с половиной часа по итогу: набегают посетители — время обеденное, офисы выпустили своих кракенов — прибавляется работа от сестры по уборке на кухне, родители просят остаться до закрытия из-за задержки на встрече с новыми поставщиками. В конце концов, Минхо и Хёнджин, в состоянии «спасибо, что живой», остаются одни в стенах кофейни. Вечер ненавязчиво вытесняет день, прохожих становится гораздо больше, обязанности затмевают собой мысли о секрете, увидеть которого хотелось на протяжении всего дня.       Нет никаких оснований предполагать зацикленность Ли Минхо, он сам на этом очень настаивает, на некотором молодом человеке, очевидно неравнодушном к котам, предпочитающем милые вещи и имеющем очаровательный внешний вид в целом. У парня и без секрета есть куча дел: быть «плохишом» в одной из самых известных банд их района, и не каким-то лохом, а правой рукой главаря; учиться в СНУ на бизнесе на последнем курсе; мечтать о здоровом щенке бультерьера; помогать родителям и сестре в кофейне. Кроме того, он регулярно видится с друзьями, ходит в наряды с полицейскими в качестве волонтёра, время от времени участвует в боях без правил. Но это только чтобы отец, Суа и мама не знали, иначе ему пиздец придёт глобального масштаба.       Минхо определённо из той категории людей, про которых адекватные родители говорят своим детям «держись подальше», парадоксально при этом являясь выходцем из полной семьи без тяги к наркотикам или чрезмерному употреблению алкоголя.       Поэтому нет оснований полагать, что краш случился серьёзный. Он просто ежедневно, на протяжении девяносто одного дня ровно, посматривает в сторону лавандового парнишки, в течение пяти-десяти минут, и потом страдает от боли в щеках. Не понятно, откуда та берётся. Но право слово на секрет просто приятно посмотреть. Он мил, учтив, пунктуален — котов кормит по часам — любит животных! Парень умеет поддержать беседу, ни разу не матерился, Ли однажды конкретно залип на голосе своего некраша, покуда тот рассказывал другу по телефону о прошедшем дне. Опрятный, вкусно пахнет — грешные мысли в сторону, шлейф ощущается без надобности принюхиваться, изображая ищейку-овчарку. Воспитан подобающе современному молодому юноше из хорошей семьи, Минхо заметил его отношение к младшим, кроме того, обожает утончённость в образах и цветах. Он идеальный, а Минхо местный хулиган подобно герою из самой клишированной дорамы. К тому же нет столько смелости, чтобы банально не прозаикаться весь диалог — даже если решиться подойти ближе привычного расстояния для наблюдения издалека.       — Эй, чу-у-до, — музыкальным слухом Минхо не отличался никогда, но звучание этого голоса он может определить из тысячи.       Выходя из кофейни выбросить мусор по просьбе Хёнджина, заканчивающего протирать столы, Ли не был готов встретить свой секрет. По часам в запасе находится ещё два часа, а потому парень тормозит, предательски скрипя кроссами. Это не привлекает внимание, но заставляет очко уподобиться атому, дыхание тормознуть, а глаза расшириться до предела их возможностей. Секрет сидит напротив деревянного дома для котят, лично поставленного вчера под дерево, на котором проводит своё свободное время Барон. Этот рыжий комок шерсти ласково потирается об миниатюрную ладонь парнишки, улюлюкающего животному. Они смотрятся гармонично и славно, позволяя на миг представить, что это просто кадр новой дорамы про сердобольного парня и его нового питомца, подобранного с улицы.       Минхо не двигается с места, одной рукой вцепившись в мусорный пакет, а второй в ручку двери. У него есть ровно пара секунд, чтобы осознать дальнейшие действия: уйти или дать о себе знать и…заговорить с секретом. Пока множество хаотичных претендентов на адекватную мысль мечутся в черепной коробке на около сверхсветовой скорости, создавая невыносимый гул, Барон, лично прирученный Минхо, сдаёт своего спасителя с потрохами. Кот громко мяукает и делает ровно по шагу каждой лапой в сторону Минхо, вынуждая проследить за собой лавандового. Парнишка с нежной улыбкой уголками губ прослеживает за траекторией движения животного, натыкаясь взглядом на застывшего наследника кофейни. Ситуация комична в своём представлении, не хватает сверчков.       А затем секрет совершенно потрясающе склоняет голову к коленке, утыкаясь в неё виском. Он сидит на корточках, опустив пятки, и выглядит до того мило и крошечно, что Ли тяжко сглатывает, буквально малолеткой перед кумиром визжа внутри. Последним гвоздём в крышку гроба становится настоящая улыбка наверняка мягкими, чуть розоватыми губами, дарованная лично Минхо. Секрет встаёт, осторожно отряхнувшись, салютует коту и скрывается за углом, оставляя Ли умирать изнутри от счастья, нежданного до селе вовсе.

۵

      — Словами не передать, как же ты заебал меня, Ли-он-такой-милый-Ча-а-а-ан-Минхо, в то время, когда ебать ты должен вовсе не меня и не только по той причине, что мы просто друзья, а потому что трахнуть ты хочешь того пацана, к моему гигантскому сожалению, неебаного, с которого мы сдвинуться не можем уже сколько?! Месяца три?! — вся тирада звучит на околофальцетном, Минхо демонстративно кривит губы и дёргает веками, щурясь.       Разозлить Чана — единственно неверная задача, которую мог придумать решить мозг не выспавшегося Ли ранним, субботним утром. Банда собралась в девятом часу для обсуждения проблемы с соседним районом, где объявились новые решала, возомнившие себя богами. Они пристают к девушкам, толкают дурь по мелочи и наводят шум, привлекающий излишнее внимание полицейских. Вот только, как заведено у каждого мелкого хулигана, соблюдение тайминга — не их сильная сторона. Потому вышло так, что в гараже первыми собрались Хёнджин, Минхо и Чан — чья собственность и подлежит эксплуатации.       — Теперь, если ты закончил промывать мне мозги по поводу этого крашенного…       — Может это его натуральный…       — Ебало на ноль! — ярится старший, пока Ли корчит рожу на повышение голоса, не страшась получить на морде. Заслуженно, между прочим. — Мы не в фентези, чтобы был натуральный.       А всему есть логичное объяснение — секрет не появляется вот уже четыре полных дня. Всё ещё никакого краша и гиперфикса нет, как бы Хван не доёбывался с тетрадкой в девяносто шесть листов с доказательством обратного.       — Хван, позвони остальным, я принесу пиво, — пнув кресло, в котором Хёнджин последние тридцать минут нытья Минхо о лавандовом парнишке мирно посапывал. Чан выуживает из мини холодильника живительный напиток, открывая с характерным звуком.       — А.д-да, ща, — Хван роется в карманах на предмет мобильника, и Минхо задумывается, — признаться, не впервой, — с какой стати его угораздило попасть в эту компанию, да ещё и задержаться. Никакого внимания к его проблеме, пьянство прямо с утра, а ещё внешний вид уголовников. Хотя… Минхо осматривает свои растянутые футболку и треники, мысленно хмыкая. Пора бы присматриваться к тому, что надеваешь сам.       — Чан, десятый час утра, какое пиво? — не скрывая своей воспитанности по поводу подобного рода напитков вместо овсяной каши. — А мне?       — А ты меня довёл, вот и соси с картинки моего лика, — по-взрослому демонстрируя язык.       — Экивок, — откидываясь на спинку потрёпанного дивана с видом выпускника Гарварда. — Придумай другой ход конём, чтобы меня приструнить или обидеть.       — Ли, ты однажды объебёшься, поймав себе в список приближённых такого же выёбистого, как ты, — салютуя бутылкой.       — Ты меня просто фраппируешь своими выражениями, — в притворном ужасе вытаращив глаза и сложив руки в молитвенном жесте у губ.       — Я тебя щас ещё и препарирую, если не заткнёшься, — угрожающе выставляя указательный, — Хван! — выкрикивает имя второго друга, успевшего вновь отлететь в мир грёз.       Хёнджин испуганно подрывается, заслышав зов главаря стаи, больно прикладывается голенью об журнальный столик, издавая болезненный стон.       — А?       — Дозвонился?       — В десяти минутах, — рапортует.       Пока они дружно ждут оставшуюся кавалерию в количестве двух добрых молодцев, Минхо отстаёт от Чана, пристаёт к Хёнджину, получает от Хвана оплеуху и локтём в рёбра (исключительно случайно дёрнувшись), просматривает социальные сети Суа, оставляя комментарии в братском стиле, рискуя остаться без ушей по приходу домой, а затем просто погружается в себя, возвращаясь мыслями к своему секрету.       Пропажа лавандового парнишки — грусть, печаль и трагедия уровня «крушение Титаника» хотя бы потому, что думы о мальчишке не оставляют юную голову. Ранее не было замечено столь продолжительного отсутствия, вплоть до того, что Ли лично выходил кормить четвероногих, осознав пропажу незнакомца-любимца. Податься тупо некуда за неимением ни контактов, ни банально имени. Минхо даже домик для Барона проверил. Никаких опознавательных знаков. Зато успел оценить дороговизну купленного подгона усатому, чуть позавидовать и попиздиться с котом за территорию. Рыжий отчего-то решил: покушаются. А Минхо лишь проверял бирки-записки. Не обнаружил, расстроился, пошёл приседать на уши Чану, был выгнан из гаража спустя десять минут.       Хвана обычно хватает на более длительный срок.       Парни объявляются с достаточным опозданием, чтобы отхватить люлей от Чана продолжительностью в пятнадцать минут нотаций, три подзатыльника и по подсрачнику каждому. Не издав ни децибела возражений на ситуацию с воспитательным процессом, все садятся за диван переговоров и спорят с пеной у рта о плане действий. Приходят к выводу послушать адекватных — владельца гаража, ака вдохновителя сборища недопонятых гениев. Чан командует выдвигаться на разборки. Стоит лично убедиться в беспределе, а там уже дрессировать погань до поведения достойных. Так и получается, что команду акробатов законопослушников ведёт Чан собственной персоной, Минхо и Хёнджин идут рядом, пока Чанбин и Чонин сзади принимаются подбрасывать дров в огонь горящей жажды справедливости.       — И вообще, — берёт слово Чанбин, — я слышал, что они животных мучают! — убеждённо, глаза тараща в ужасе.       Минхо навострил уши про слухи об этих отбитых с соседнего района ещё на рассказе Чонина про отжим мелочи у младших. Каких эти дебилы фильмов про каких хангстеров насмотрелись?       — А ещё, их главный, видать, держит всех на коротком поводке, прикрывает папенькиными бабками, — поддакивает Чонин.       — Кто у них главный? — не сбиваясь с шага, спрашивает Чан.       — Чёрт его знает, мы так и не поняли из всей какофонии слухов вокруг мальцов, — отмахивается Ян, почёсывая затылок. — Не уверен, что эти пробники бандитов хотя бы в старшей школе.       — Верно, — соглашается Бан, параллельно выуживая из заднего кармана джинс мобильник. Он коротко вибрирует дважды, оповещая о сообщении.       Минхо считает ворон, переваривая услышанное. Глупо разбираться с ними в одиночку, но подтягивать знакомых полицейских вряд ли пока хорошая идея, стоит постараться выйти на диалог. Район Ли и ещё два соседних с давних пор славятся не лучшей репутацией, но несколько поколений до них сумели привести дела в порядок и вывести откровенную криминальщину — открытое избиение на улицах, ограбления и похищения при свете дня теперь — моветон. С недавних пор каждый район имеет своего человека в бандах, кто отвечает за регулирование совсем уж отпетых, сотрудничает с полицией. Кто-то ещё умудряется приторговывать разным: травка, запчасти тачек, мелкое оружие — ножи, кастеты, травматические пистолеты. Не самое благое занятие, но выйти на приличный доход позволяет крайне быстро. Экосистема приобрела ту или иную стабильность, терять которую — подписывать себе смертный приговор и возвращаться в былые времена, когда выйти из дома без огнестрела — совершить самоубийство.       Чан и Хёнджин занимаются перепродажей запчастей от автомобилей, не редко угоняя их из других, более криминальных районов. Минхо помогает полиции, подрабатывает в кофейне семьи, на границе их района с более престижным. Чонин торгует по мелочи кастетами, занимается разными поручениями от других главарей, Чанбин содержит тренажёрный зал вместе с отцом. Каждый делает свой вклад для процветания района и стараются не засирать его увеличением криминала. Появление по соседству смельчаков, поверивших в безнаказанность и собственную всесильность — плохой знак Вселенной. Потому-то фантастическая пятёрка оказывается в центре территории соседей, где застают прелюбопытнейшую картину, в которую Хван, самый отбитый из их банды, влетает первым, как правило, а тут стоят все пятеро стенкой и пялятся на происходящее баранами.       — Н-у-у-у, блять?.. — тянет Хёнджин, в излюбленной манере растягивая гласную.       Перед ними банальная драка шестерых парней студенческого возраста на троих старшеклассников. Банальность заключается также во внешнем виде, соответствующем ситуации — потрёпанный, взбешённый и воинственный. Кто побеждает — понять сложно хотя бы по кличу явно школьника (форма не даст соврать), что с разбегу влетает в кабана на голову выше. Тот заметно шатается и берёт в захват талию бросившегося к нему. Дальнейший исход ясен, как день, а потому внимание перескакивает к следующей паре вальсирующих. В лучших традициях геройских кинокартин: один побит до состояния «держусь на упрямстве», а второй слишком уверен в себе, чтобы действительно выйти победителем. Как итог, «победитель» валится после технически чистого торнадо от худощавого блондина с мальвинкой на голове.       Все парни Чана стоят с открытыми ртами, а сам Чан, и Хван вместе с ним в поддержку стареющих, пускают слюни. Драка продолжает своё хаотичное движение, не затрагивая немногочисленных прохожих и магазины поблизости. Никаких летающих бутылок, холодного оружия, стрельбы. Рамки уличной драки соблюдаются чуть ли не кодексом чести в средние века. Парни наблюдают за представлением с недоумением, вероятно ожидая больший беспредел. Минхо всерьёз настроен поговорить с Чанбином и Чонином о необходимости сменить информатора. И всё бы ничего, да вот только в определённый момент накала страстей, чем является кульминация боя с сомнительным сводом правил, справа от двух компаний раздаётся настоящий рёв, призванный остановиться и обратить на источник звука внимание.       — Чертилы ебаные, cesser de se battre!       Повернув головы в удивительном единодушии с дерущимися ещё секунду назад, Хёнджин и позволяет себе неопределённый возглас, сопровождая его неоднозначной реакцией. Пока Минхо осознаёт, что никогда бы в жизни не подумал о способности испытывать ахуй подобного масштаба пятьдесят на пятьдесят с ебейшим приливом возбуждения прямо в головку от произношения фразы на знакомом, но иностранном языке.       — Секрет?       Справа от всех присутствующих на крыше мини купера стоит лавандовый парнишка в бриджах до колена из нежно-голубой джинсы и лонгсливе, даже издалека слишком мягком, в полоску, пастельных тонах голубого и фиолетового. Кто бы знал насколько не сочетается удивительно зефирная внешность с поистине дьявольским выражением лица парня, что буквально приказал ораве взбудораженной боем молодёжи остановиться.       — А-ху-еть, — ёмко высказывает мысли новоприбывшей пятёрки Чонин.       — Минхо? — Хёнджин переводит окликает Ли словно издалека, наверняка надеясь получить объяснения, но единственная реакция, на которую Минхо способен прямо сейчас отражается расширившимися глазами и приподнятыми к чёлке бровями.       — Фланируйте отсюда, да не оглядывайтесь! — парень спрыгивает с автомобиля, пружинисто приземляясь на асфальт. К нему тут же семенит тот самый блондин, владеющий техникой изящно размахивать длинными ногами, пока Чан, хрюкая от смеха, тычет локтём в рёбра Минхо.       — Всё ро́вно, мы уладили, — отчитывается перед своим, очевидно, другом. Лавандовый кивает удовлетворённо и вновь гаркает приказным тоном:       — Расползлись по своим норам, garsons, без сюрпризов! — его слушают все, кто ещё тридцать секунд назад был готов расквасить друг другу лица.       Чан и компания не смеют вмешиваться, наблюдая издалека. Лидер поворачивает голову на Чанбина, что вжал свою в плечи. Его брови сведены к переносице, губы поджаты. Чонин бегает взглядом по студентам и школьникам, наверняка строя догадки о причинах и следствиях. Хёнджин и Минхо всем существом сосредоточены на командующем. Бан просто хмыкает понятливо, подталкивает Хёнджина очнуться.       — Пора уходить, не на что больше смотреть, — он разворачивается прочь, решая не ждать остальных, но перед уходом мажет глазами по блондину.       Однако не так быстро получается улизнуть, как оказались здесь.       — Ох, хозяин! Мистер Ли! — раздаётся со стороны всё того же парнишки с чистейшим французским. Чан пропускает нервный смешок (его молитвы услышаны, он обязательно сходит в церковь на днях), с мгновенно проснувшимся интересом сосредотачиваясь на друге.       — Э-это он мне?! — истеричным шёпотом и икнув в конце восклицания, спрашивает Минхо больше риторически, нежели у кого-то конкретного, дёргая Хвана за рукав рубашки. — Я не готов!       — При чём тут моя одежда?.. — отпихивая спятившего Ли. Их перепалка тормозится позвавшим: два парня вырастают перед испуганным Минхо.       — Какая встреча, мистер Ли! — лавандовый кланяется, утягивая за собой и блондина. — Моё имя — Хан Джисон, а это — Ли Феликс, мой лучший друг, ваш однофамилец, представьте, как я удивился, узнав ваше имя! Рад видеть, прошу простить за эту сцену, мои парни немного перегнули, но мы всё уладим сейчас же! — щебечет, нет, мурчит чудо, за которым Ли уже начал натурально тосковать.       И вот тут трескается что-то внутри Ли с оглушительным звоном, ему имя есть вполне звучное — Хан Джисон.       Минхо утыкается взглядом в носки новых кроссовок, не находя в себе сил столкнуться с обретшим имя секретом. Он теперь не тайна и головная боль Чана и Хёнджина, он Хан Джисон с потрясающим голосом и всё ещё теми манерами, что разгоняют скорость сердцебиения Ли до превышения. Минхо дальше слушать не в состоянии, у него уши закладывает на «моё имя — Хан Джисон» и оценить шутку-наблюдение про рядом стоящего друга Джисона возможным не представляется. Раньше всё было до смешного очевидно и в рамках власти Минхо — Хан не имел имени, хоть сколько-нибудь знакомой личности. Минхо собирал его по частям в своём темпе для размышлений и наслаждения видом. Он на Джисона реагировал сродни тому, как может реагировать поклонник на новую работу любимого художника — рассмотреть, полюбоваться, из раза в раз оценить по своим ощущениям. Теперь же Джисон становится куда более реальным персонажем, он обрастает привычными для человека чертами и характеристиками. Минхо не вывозит столь быстрого сближения. Спасает Хёнджин. Он берёт всё в свои сильные и дружеские руки, представляется, объясняет причину появления здесь всей компанией.       Следующее, что запоминает Минхо — они, с какого-то хера, в его кофейне все вместе сидят, вот, за одним столом и мило беседуют про недавно вышедшую новинку в мире кино. Чан заболтался с неким блондином с мальвинкой…       — Его зовут Феликс, — вовремя напоминает Хёнджин на ухо осоловело моргающему Минхо.       …Феликсу, прибегая к помощи Хвана, когда нужно вдаваться в детали. Напротив Минхо, за соседним столиком, Чанбин и Чонин оккупировали ботаника по виду, бессмертного чертилу по острому языку. Ли кланяется в ноги способностям нового знакомого отбривать подколы Чанбина. Минхо замечает на столе любимые закуски Хёнджина, кофе и тарелка сырных шариков для Чана, мини стрипсы из курицы с панкейками Феликса, по какао для остальных. Кульминацией изучения заказов для каждого — латте на миндальном, среднего размера, два пакетика сахара. Этот заказ Минхо выучил назубок, обожая готовить его самостоятельно с особенным трепетом. Тут-то дыхалка складывает с себя полномочия, а голова по наитию уходит направо: рядом с коленом Минхо располагается бедро Джисона.       По случайно-счастливому стечению обстоятельств оба в шортах из чего следует возможность разглядеть гладкость и бледность чужой кожи. Джисон свои бриджи подтянул, Минхо жалеет, что свои не может стянуть ниже, чтобы закрывали колени и половину голени, но — нет, сегодня он решил открыть ноги. Джисон оживлённо вливается в каждую из действующих бесед, а Ли чувствует, как уши разогреваются до плюс ста по Цельсию. Опасно, глупо и нервно до степени крайней, в таких ситуациях Ли не привык находиться. Он парень, на самом-то деле, смелый, но излишне стеснительный. Сам до сих пор не разберётся как держится в рядах банды Бан Чана с его-то характером. Тут было бы проще пойти в дом престарелых, развлекать глубоко возрастных. Потому отчасти даже в полицейский дозор подался для снижения уровня скромности — говорят, она мужчину не красит.       — Хозяин Ли? — невесомое прикосновение к границам личного пространства заставляет подпрыгнуть буквально и уставиться прямо Джисону в глаза. Мультики отнюдь не лукавят, рисуя румянец шкалой постепенной, что заливает лицо.       — Я, я здесь, да, — он лепечет бессмыслицу, пока Джисон, кажется, улыбаться начинает по мере поднимающегося жара на фейсе Минхо. Главное не показаться идиотом, а там по ситуации, но теплятся подозрения — уже. — Джисон.       — Ага, можно и так, — игриво склоняет голову и губы в улыбке теперь поджимает. Они исчезают с лица, не портя его привлекательность. То выглядит более мило и трогательно, можно даже вообразить — Джисон заигрывает?..       — Комфортней на «ты»?       — Ага.       — Значит, Джисон.       — Да у нас намечается синергия? — с озорной улыбкой подпирая подбородок рукой.       — Типо того, — Ли физически ощущает, как кровь стремиться к лицу в количествах больших нужного. — Можно просто Минхо.       Ладно, не выглядеть идиотом и завести человеческий диалог не вышло по множеству причин, но остановимся на повышенном давлении. Минхо может поклясться, несите тонометр! Плюсом в карму — не прозаикался как дитя малое! Кроме того, Джисон мог и сам проявить какую-никакую инициативность в вопросе знакомства, хотя…       — Ты говоришь на французком? — единственное и вовремя пришедшее в голову. Ли слышал слова непосредственно от Джисона!       — Oui, je connais parfaitement la langue! — не без доли бахвальства, впрочем, может себе позволить.       В этот момент Минхо не до анализа чужих интонаций, ему бы не выдать мгновенный, чёрт бы побрал эту реакцию тела, стояк. А дело лишь в том, что у Хана нету акцента, чистейшие звуки, словно парнишка родился и вырос в столице мировой моды. Джисон, видимо оценив попытку в человеческий диалог и заметив ступор своего собеседника, продолжает их неуклюжую беседу, приступая к рассказу о жизни в Париже. Не родился, но вырос, рос какое-то время, если совсем уж вдаваться в детали. Потому, на корейском, Хан имеет приятное рычание в звуках. То отдаётся вибрацией в грудную клетку, напоминая кота. Минхо наслаждается звучанием голоса, благодаря Бога за отсутствие французкого в речи. Правда, бывает проскальзывают слова паразиты, их Минхо отмечает комплиментом «очаровательно мило», та самая степень, когда щёки снова отчего-то горят пламенем и завтра мимикой пользоваться будет непросто.       Продышавшись определённое количество времени (у Джисона в запасе оказывается ворох историй), Минхо берёт себя в руки напоминанием — я всё же мужик — и идёт в наступление, заходя сразу с интересующего вопроса с начала потрясающего знакомства:       — Хозяин? — выдавая степень удивления и стеснения простыми невербальными признаками: брови повыше, глаза пошире. Уши снова горят! Тут не поддаётся контролю.       — Oui, оui, — как же трогательно он улыбается!       — Почему? — со смешком, потому что невозможно устоять. Джисона хочется тискать в прямом смысле слова за щёки, а ещё обнять крепко-крепко, до хруста, но то Минхо замечтался, прекращая замечать всё вокруг.       — Причин, на самом-то деле, две, — Джисон мастер удерживать интригу, буквально подсаживать на желание узнать всё, что хочет сказать этот парнишка. Минхо ведётся совершенно наивно. — Вы спасли того рыжего кота, что живёт позади кофейни. Надеюсь, мой дом для него вам не помешал? — он учтив и вежлив, Ли просто растекается, почти натурально скуля от мыслей «недостоин».       — Верно, и нет, не помешал, — глаза автоматически соскальзывают к носкам обуви, и щёки заливает румянец. С ним такого не было ещё, ранее достаточно бросить кокетливый взгляд и вот тебе сосут. На Хане вся система летит к чёрту, прекращая работать. Чан был прав — зацикленность затянулась, краш сшиб голову с плеч, определённо безжалостно расправившись с холодным рассудком.       Поток бессвязного самобичевания прерывается беспечно забытым «обо всех вокруг», что решает напомнить о себе. В дверь кофейни врывается Суа с видом злющей собаки, сразу взглядом выцепляет брата и скалится крайне пугающе. Вся краска, решившая выставить Ли стесняшкой-обаяшкой перед объектом симпатии моментально ретируется прочь. Он бледнеет, косплея утопленника, и сползает под стол, улавливая лишь удивлённый вопрос Хана:       — Куда?       Бежать, спасаться, удалять инстаграм — комментарии были опрометчивым способом развеять скуку, родители растили любящими братом и сестрой.       — Ли Минхо! — верещит старший ребёнок владельцев кофейни. — Стоять, говнюк!       Минхо почти на карачках, в шаге от цели сбежать, неожиданно спасает-подводит Джисон:       — Суа, bonjour, — и рокочет котиком, Минхо улыбается блаженно, отвлекаясь на секунду, чтобы в секунду отлёта в фантазии о приятном голосе быть схваченным старшей сестрой. Хан внимание старшей привлёк, но Ли залип на голосе краша, а потому получает справедливо по заслугам, упуская подаренный неосознанно шанс убежать.       — Попался! — исчадье ада держит за лодыжку и, спасибо большое её силовым два раза в неделю, рывком вытаскивает Ли из-под стола, седлая бёдра. — Здравствуй, Джисон, какими судьбами? — тоном ангельским, а руки не по-божески душат Минхо.       — Познакомился с твоим братом, вот, — с искренним любопытством рассматривая, как Минхо корячится, вырываясь. Остальные парни притихли мгновенно, стараясь не ржать совсем уж открыто. Хван пытается крякнуть в защиту, но Суа затыкает одним взглядом, Чан делает вид непричастности, Чонин и Чанбин приступают тырить еду из тарелок поблизости. Парни Джисона просто ни хрена не понимают из происходящего.       — О, так это ненадолго! — радостно сообщает любимая родственница.       — С-су… — Минхо хрипит, сжимая запястья Суа. Весь образ рокового мачо хотя бы за счёт внешнего вида, предстать перед Джисоном которым теплилась мнимая надежда, крошится буквально на глазах всех присутствующих стараниями старшей сестры. — Пус-ти! — выглядит жалко и репутацию уже не спасти.       — Не убивай его так скоро, он мне ещё нужен будет, я думаю, — вмешивается снова Джисон.       Его высказывание привлекает внимание каждого наблюдателя, а следующая фраза заставляет руки Суа разжаться и отпустить горло Минхо. Следом оба ребёнка владельцев кофейни выкрикивают в унисон: «что?»       — Кто ж пойдёт со мной на свидание вечером? — с невинной улыбкой. Минхо шокирован до оглушения самосознания, но чётко улавливает победный хмык Хёнджина и фейс-пам Феликса.       Надо будет уточнить подтексты реакций.

۵

      Не сказать, что публичное заявление о свидании оказалось враньём. Вовсе нет — вот, например, прямо сейчас Джисон и Минхо идут вдоль озера неподалёку от кофейни, в руках по рожку с ванильным мороженным. Их диалог длится уже около часа: общих тем много, мнения при том порой сильно разнятся на ту или иную зацепившую души тему. Хан возмущён повсеместным распространением одинакового тропа «два влюблённых один ущемлённый».       — Нет, правда, я устал жалеть бедолаг! — а сердце у мальца-то огромное. Он дважды за прогулку купил котам по пакетику корма и помог старушке перейти дорогу. Минхо не может не любоваться бывшим личным секретом, силится не заулюлюкать напополам с подавлением желания натурально сожрать. Он же трогательный, милый, ванильный, подобно рожку в руке. Вот туда Минхо не смотрит ни в коем случае. Иначе быть беде, а присесть некуда.       Ли действительно нравилось просто издалека наблюдать, а тут выясняется, что Джисон совершенно не против сблизиться чуть сильнее, чтобы иметь возможность делиться мыслями, размышлениями и простыми рассказами на тему «как прошёл день». Джисон болтает без устали и Минхо приходит к выводу, что готов его слушать и слышать целую вечность.       — Подожди, — шёпотом притормаживает скорость движения Хана, и всучивает свой рожок в свободную руку — у младшего развязались шнурки. Опускаясь к стопам Джисона, Минхо отмечает интересный способ повязывать узлы. Старается повторить фокус, не портить симметричность вида обуви. Справляется быстро и, улыбнувшись своей работе, встаёт на ноги, мимолётно отряхивает колени. — Вот и всё, мог ведь упасть…       ...Джисон — возможно, челюсть Минхо — прямо сейчас пробила земное ядро. Джисон стоит с растаявшим мороженным в правой, стараясь кончиком языка исправить ситуацию в левой с похожей консистенцией сладости. Это выглядит… Да, ровно так, чтобы вызвать конкретную реакцию в теле двадцатидвухлетнего парня на раз. Где присесть всё-таки придётся поискать прямо сейчас, иначе есть риск провести пятнадцать суток за решёткой с неприличным обвинением в свой адрес.       — Помочь? — чуть вымученно и нервно дёргая уголком губ вверх.       — Ага, — страдальчески заламывая брови. Ха, хотел, как лучше — получилось, как всегда. Теперь стоят, лижут вдвоём, и тормозят через пару секунд, глядя друг другу в глаза. Там внутри осознание действий. Ситуация — сюр, расскажи, никто не поверит, но вот он Минхо — стоит и, поддерживая правую кисть своего партнёра по свиданию, облизывает на ней пальцы!       — Прости! Тупанул! — он отпрыгивает буквально, а ещё глазами мечется по округе, срочно нужен круглосуточный.       Джисон начинает беззвучно смеяться, широко открыв рот и запрокинув голову. Ли подхватывает больше инстинктивно, чем осознавая происходящее. Хёнджин его просто придушит! Упустить такой шанс, теперь Джисон с ним даже не заговорит больше!       — Ты совершенно очаровательный! — Хан снова это делает: склоняет голову к плечу и трогательно смотрит прямо в глаза без капли смущения или стеснений собственных чувств.       Минхо едва ли чувствует уши от степени тронутости.       Исправляют казус в итоге легче предполагаемого: у Джисона оказываются салфетки в рюкзаке. Исполнив дыхательную гимнастику по заветам знающих в паре друг с другом, идут дальше на прогулку и обсуждают разные сферы, придя к выводу, что терпеть не могут дискуссии о политике, экономике и прочем серьёзном «дерьме». Рано думать о страшном, вся жизнь впереди. По дороге к центру города решают заглянуть в кинотеатр, отсмотреть нынче модные и популярные кинокартины. В заведении для погружения в разные миры Джисон выкидывает новый финт, вгоняющий Минхо с разворота в раздумья на тему: «в тихом омуте…». Хан мил и очарователен всё ещё. Ли только настроился не заикаться идиотом, изъясняя свои мысли доступно и ясно, а тут, выбирая фильм, слышит следующее:       — Что смотришь обычно? Только честно! — условие поддерживается угрожающе выставленным указательным перед носом Минхо.       — Только не мелодрамы, — от них, ежели совсем откровенно, тянет рыдать, а, согласится любой адекватный, плакать на первом свидании с парнем, на которого слюни пускаешь три месяца к ряду — идея не комильфо.       — Класс! Пошли на вот этот вот хоррор тогда, — тут же трогая в сторону свободной кассы.       Минхо бледнеет на глазах абсолютно открыто и явственно, отпускает с Богом надежду, что Джисон не заметит, ведь тот замечает, о чём спешит сообщить:       — О-о-о, ты не бойся, я тебя за руку подержу! Два билета, пожалуйста, — и действительно уже на этапе покупки билетов подхватывает ладонь, сжимая надёжно в своей маленькой. — Выбирай места, предлагаю последний ряд, я планирую к тебе приставать, — подмигивает, вырывая словами и действиями нервный смешок из Минхо.       Ей-богу, куда Ли жмал, чтобы тут оказаться?       Каждый жанр фильма Минхо подбирает под настроение. Ужасы к романтике относятся с сильной натяжкой и дешёвым приколом парней «напугаю девчонку, она ко мне кинет прижиматься». Его этому когда-то давно научил любимый хён — Чан, но в данной ситуации сам Минхо в шаге от того, чтобы прижаться к Джисону и провопить на ультразвуке мольбу отпустить домой и под одеяло. Тем не менее, он стойко терпит и даже вникает в сюжет — обсудить потом с Ханом хочется больше, чем страху поддаться. Джисон же даже смеётся над некоторыми сценами и действительно пристаёт. На моменте спуска главной героини в подвал с очевидно тупым вопросом «здесь кто-нибудь есть?», Джисон решает открыть новые грани собственного юмора, укладывая руку на колено Минхо, приступая к движению вверх, он наклоняется к уху Ли и шепчет тот же вопрос в унисон с героиней. Был ли это флирт — сказать сложно. Минхо складывает пополам от острого приступа смеха, на них шикают с передних рядов.       До конца фильма более никаких приколов не происходит, а стоит обоим покинуть кинотеатр, из них выливается поток высказываний своих мнений о концовке и её логичности в каждом из смыслов. Открывают удивительную скорость развития их отношений — на первом свидании они впервые крупно ссорятся до рассадки на разные концы лавки и поворота друг к другу спиной. Минхо сдаётся раньше, скромно тыкая в рёбра младшего пальцем с тихим шёпотом извинений.       — Прости, тупо получилось, не понимаю, о чём вообще спорили, — это искренне и неловко, Ли чешет затылок, откровенно ссыкуя поднять глаза на Джисона. За него это делает сам Хан. Он поддевает подбородок Минхо и на секунду быстро прижимается губами к губам, шепчет хрипловато:       — Je vous pardonne, — у Минхо коротит всё сознание и он залипает на сочных губах, что Хан ещё и облизывает следом в медленном темпе, демонстративно. Член в джинсах уже подустал дёргаться за время прогулки. Скоро точно запросит пени за неустойку и длительное игнорирование, но Джисон всё ещё кажется до «страшно дотронуться» трогательным, как бы парадоксально не звучало. Минхо им любоваться был должен, а в некотором смысле соблазняет и фантазирует всякое на первом свидании, без гарантий на повтор! Ли всё ещё парень из категории «лучше не связываться», но почему же тогда они оба здесь и сейчас в сантиметре от губ друг друга, дышат одним кислородом?       — Спасибо за вечер, — Джисон поднимается с лавки, чуть пружиня и, сложив руки за спиной, чмокает быстро в щёку. — Хорошей дороги домой!       Минхо его взглядом провожает до самого исчезновения силуэта, только после понимая — мог ведь предложить проводить до дома, тупица, но мозг отключился на прикосновении губ, что до сих пор помнят мягкость и сладость от бальзама чужих.

۵

      — Есть все основания полагать, что Джисон больше не захочет видеться вновь и никогда не посетит кофейню! — драматизирует Ли на следующий день, стоя за кассой, не зря же его лучшим другом является Хван Хёнджин. — И я мало того, что просрал лучшего парня в своей жизни, так ещё и постоянного клиента кофейни!       — Ты же сказал, что свидание прошло хорошо! — в унисон кричат Хёнджин и Суа, не оглядываясь друг на друга злобно даже. Минхо только вздыхает, кивая с удручённым и слезливым, исковерканным до детского: «дя».       Он вернулся домой только спустя час после ухода Джисона. Рефлексия порой заставляет ставить жизнь на паузу и анализировать произошедшее в моменте осознания. Ему никто не мешал, в парке оставались единицы, кто прогуливался перед сном. Минхо крепко задумался о последних трёх месяцах и страхе подойти к Джисону. Заговорить с ним казалось ничем иным как подвигом, к которому Ли не был морально готов. Теперь вышло так, что Хан просто сам взял и ворвался в жизнь посредством случайного совпадения и встречи на той непонятной разборке. О ней ещё предстоит поговорить. В конце концов, за Минхо пришла Суа, позвонив на мобильный. Сестра проявила чудеса чуткости и сдержанности: выслушала, отвела домой и напоила чаем. В тот вечер подробностей она не дождалась, зато на следующее утро Минхо проснулся свежим, бодрым и выспавшимся. Он пригласил Хёнджина, Чана, Чанбина и Чонина для выяснения его ситуации с огромной надеждой на живительный пендаль для ускорения, ведь вряд ли Джисон будет ждать вечность, пока Ли созреет до действий.       Сюрпризом стал…       — Прошу вас, хозяин Ли, не стоит так переживать, Хан довольно отзывчивый и целеустремлённый малый, может сделать всё и сам, — Феликс пришёл с Чаном и Хёнджином, вызвав шквал вопросов в голове Минхо. Их пришлось отложить. Свои проблемы и без чужих голову раздули.       — Умоляю, просто Минхо, — кстати об этом, стоит спросить про вторую причину у Хана. — Считаешь? Но я не хочу показаться нюней или неуверенным в себе. Джисон мне правда нравится! — в сердцах бросает Ли, проникнувшись поддержкой Феликса.       — Он признался! Признался! — вскакивает Хёнджин со своего места за столом. Чан и Чанбин вздрагивают, сидя рядом, Чонин игнорирует, сосредоточившись на мобильном в руках, а Суа шикает красноречиво с посылом заткнуться.       — Просто я совершенно не рассчитывал на сближение, — Минхо отмахивается от взбудораженного Хвана, на глазах поникая. — Тем более, такое скорое… — вид наверняка жалкий, но душа не на месте. Джисону написать? Позвонить? Они обменялись номерами телефонов ещё вчера днём, значит, Хан не против переписки. А вчера тоже надо было спросить, как тот добрался до дома?       — Святые угодники, Минхо, мне казалось ты более активный и смелый в отношениях, — с детской искренностью в голосе, произносит Чан. — Ты стольких девчонок нагнул! — Ли успевает заткнуть рот своего лидера слишком поздно, Феликс только весело хмыкает, подмигивая Минхо в поддержку. Кто из этих двух придурков додумался притащить лучшего друга Джисона на исповедь Ли?! Минхо им яйца подрежет, честное слово.       — Не слушай их, кофе? — показательно брезгливо вытирая руку об футболку Бан Чана. Тот закатывает глаза, отпивая из стакана свой капучино.       — Молочный коктейль, — Феликс сияет единственным островом счастья и надежды на светлое будущее, тогда как Хван и Бан пытаются в элитный стёб над Минхо, Чанбин уходит помогать Суа на кухне, а Чонин окончательно улетает с головой в новую мобильную игру про ферму, предпочитая абстрагироваться от происходящего. Никакой помощи от этих идиотов.       — Так, — Минхо двигает к стойке вместе с Феликсом. Этот парень реально святой: предлагает помочь в приготовлении и поговорить спокойнее, наедине. — Почему вы оказались в той драке вчера утром? — вопрос насущный, задать его Джисону забылось под гнётом очарования парня и раскрытия намерения затащить на свидание.       — О, эту увлекательную историю лучше тебе поведает Хан, — загадочно съезжает с вопроса. Минхо и не настаивает сильно.       Он вновь ударяется в страх к преодолению виража: позвонить и назначить второе свидание. Феликс находится рядом весь день. Ближе к обеду Чан сообщает о планах на работу и подхватывает с собой Хёнджина, верещавшего в сторону Минхо просьбы-приказы рассказать обо всём позже. Чанбин и Чонин смываются под самое закрытие, подсобив и в зале, и на кухне. Суа остаётся довольна визитом друзей брата. Феликс, на самом-то деле, оказывается ровным парнем с открытой душой. Он много рассказывает про соревнования по тхэквондо, поездки с семьёй по разным городам их любимой родины, про успехи в учёбе. Минхо слушает с живым любопытством, но быстро замечает, что ему становится несколько…тоскливо и скучно. Не в том смысле, что двойняшка по фамилии тухлый рассказчик, но в том, что не Джисон совершенно. Хана слушать и слышать одно удовольствие. Парень сосредоточил на себе всё внимание Ли, а потому…       — Джи! — вырывается бесконтрольно и обрывочно, стоит заприметить того у дома Барона. Рыжий трётся об ноги, пока Хан кормит котят.       — Погляди, Барон, кто нас раскрыл, — мурчит в моську коту. — Привет, Минхо, — и он снова делает это. Просто улыбается, его губы плавно растягиваются и образовывают жест человеческого невербального дружелюбия, от которого у Ли щемит в сердце. Его щёки надуваются, до них хочется дотронуться кончиком пальца, убедиться в реальности. Он воздушный, лёгкий, радостный. У Минхо отлегает, все беды мгновенно пропадают, и он с поразительной ясностью понимает: утренняя истерика была не по причине страха сделать шаг, а по причине разросшегося до небывалых размеров желания присвоить себе. Он хочет смотреть на улыбку Джисона, быть её причиной; он хочет слышать это рокочущее: «Привет, Минхо» чаще; он хочет дотрагиваться, чувствовать его рядом; он хочет любоваться им, восхвалять и наслаждаться.       Он отчаянно хочет Джисона себе.       — Я так хочу тебя, — сокровенным шёпотом без цензуры и фильтрации мозгом. Просто, откровенно и вслух.       Минхо видит, как теряется Хан: его глаза расширяются, а губы размыкаются, образовывая едва ли не идеальную окружность. Ли сам пугается не на шутку. Мусорный мешок, с которым выглянул на улицу, падает под ноги, больно ударяя по пальцу находящейся внутри бутылкой.       — Ай! — Минхо вскрикивает и запрокидывает голову к небу, инстинктивно поджимая ногу. Хватается за палец, сбрасывая шлёпок.       — Осторожнее! — Джисон тут же оказывается рядом, не нарочно пугая Барона. Кот сбегает к котятам. Хан помогает Минхо усесться на ступени лестницы, выкидывает мусор за него и возвращается, садясь на корточки перед Ли. — Я уж думал, ты не решишься или тебе не понравилось вчера. Я ошибся? — он отвлекает, возвращая тему к их отношениям и Минхо страдальчески стонет, обрушивая голову на колени.       — Мне теперь стыдно, но нет! — Ли вскидывается через секунду, заглядывая в глаза Хану, те приятного, пыльно серого оттенка. Волшебные. — Мне понравилось, и я бы хотел повторить, а потому, — собирая всю волю в кулак, — приглашаю на второе свидание! — И грудь колесом.       Джисон смеётся скрипучей телегой, вызывая улыбку у Ли. Ей-богу, Минхо бы слушал вечность переливы этой несмазанной мелодии.

۵

      — Я имел в виду не это! — комичность ситуации заключается в потрясающем стечении обстоятельств, приведших Минхо и Джисона в эту точку их зародившихся отношений.       У Хана не дом, у Хана сраный дворец. Логика Ли, очевидно, работает с перебоями, а потому, сложив увиденное почти двое суток назад представление с хулиганами и слухи, поведанные Чонином о богатстве предводителя шайки новых разбойников, у Минхо вырывается закономерный вопрос о причастности Хана, на что получает стремглав по яйцам с чётко выверенной силой. Приходится, задыхаясь, сипеть оправдания на свой счёт и восхвалять параллельно Джисона, чтобы тот сжалился. Получается не быстро, но всё же по итогу Минхо по дому проводит экскурсию именно Хан, рассказывая об успешности бизнеса его отца, чем Ли искренне восхищается. Они мирно пьют чай, Джисон даже извиняется за вспыльчивость, но Минхо не в обиде, он рассказывает про слухи и получает разумное объяснение.       — Ну, да, это мы, — невинно хлопая пушистыми ресницами. Ли хмурится в возмущённой подозрительности.       — То есть, я получил за правду по яйцам?! — взрывается совершенно точно впервые рядом с Джисоном и на него, чувствует шквал облегчения, растущий вместе с вскочившим Джисоном, готовым ринуться прочь, предлагая игру в догонялки.       И, чёрт побери, да, они оба взрослые парни, но беготня по чужим коридорам за привлекательной задницей — едва ли не лучшее, что Минхо пришлось пережить до сего момента. Они оба хохочут, как дети, почти сшибают пару дорогостоящих ваз и уклоняются от подушек, что оба бросают друг в друга, добравшись до просторной гостиной. Джисон его незаметно приводит в личную спальню, и на её пороге Минхо сдаётся без боя, тормозя об косяк двери.       — Джисон?..       — Проходи, — Хан с размаху садится на край кровати и откидывается на руки позади, он кокетничает абсолютно открыто, склоняя голову от плеча к плечу — любимая манера Минхо, даёт понять — не против. — Приглашаю, — на этом моменте как они тут оказались, Минхо забывает тут же. Им обоим, кажется, скоро предстоит нечто волнующее.       У него в спальне просторная кровать размеров…кто вообще на таких спит, если не королевских кровей? Открытая веранда для отдыха, куда ведёт балконная, стеклянная дверь нараспашку и ванная, с выходом прямо из комнаты. Минхо самую малость в ахуе полном и завидует ничтожную каплю. Он подходит чуть ближе к Хану, вертит вокруг головой, но останавливается на лице Джисона, считая его куда более привлекательным для рассматривания. Хан улыбается и осторожно подхватывает ладонь Ли, тянет на себя, заставляя нависнуть.       Минхо понимает мотивы Джисона, и позволяет ему взять своё: они целуются трепетно и несколько неуклюже, словно обоим опять по пятнадцать, и они только изучают это искусство. Вот только для Минхо вся причина в другом: у него к Джисону пресловутые чувства, что сумасшедшими бабочками и нежным штилем в графике два на два его испытывают на прочность. Ли валит Джисона на постель, легко толкнув в плечо, накрывает своим телом, прижимаясь лишь торсом, ноги и руки служат подспорьем, чтобы не задавить Хана. Джисон горячо выдыхает ему в рот, Ли млеет от робости напополам с дерзостью своей одержимости.       — Тебе сколько? — Хан откровенно стопорится и потерянно хлопает глазами, обрабатывая вопрос. Ли покрывается холодным по́том от мысли, что мог спугнуть весь настрой такими внезапными выяснениями подробностей, которые вполне мог узнать вчера или же позже.       — Девятнадцать, а?..       — О, нужно было удостовериться, — успокаивает Ли, кивая своим словам убеждённо, и вновь припадает к губам.       От Джисона пахнет свежестью с ноткой кофеина, словно он только что молол зёрна руками. Минхо глубоко вдыхает аромат с его кожи, ведёт левой рукой по боку от плеча к поясу джинс. Джисон прерывисто дышит, чуть слышно мычит на незамысловатые ласки. Минхо нравится подводить его к возбуждению медленно. Он старается сделать всё аккуратно, достаточно чувственно и с ярким концом. Он Джисоном наслаждается как долгожданной свободой, миг которой запомнить стремиться всё существо. Минхо не верит в своё счастье — дорвался. А ведь действительно не рассчитывал, убеждая себя — достаточно просто смотреть. Джисон выгибается навстречу инстинктивно, когда Ли отстраняется и избавляется от футболки. Одежду на Хане он не трогает, торопиться им некуда.       — Порядок?       — Ага, — с несдержанным смешком. Минхо посмеивается ответно и склоняется расцеловать щёки.       До них теперь можно официально дотронуться, о долговременности позволения мыслей нет.       Джисон переворачивает их прытким рывком, восседает на бёдрах, возвышаясь с лукавой ухмылкой. Минхо глубоко дышит, не представляя как можно насмотреться вдоволь личным искусством.       — Есть предложение, — игривым тоном завлекает к себе, Минхо сдался ещё три месяца назад, о чём Хан и не в курсе.       — Я готов выслушать, — заговорщицким тоном поддерживает настроение.       Джисон достаёт презерватив и лубрикант из-под подушки, демонстрирует Ли и отбрасывает ему куда-то за голову.       — Ты пойдёшь в душ первым, я после, но! — он направляет указательный палец в потолок, акцентируя внимание Минхо. — Я завяжу тебе глаза, — опасно, на самом-то деле, они толком не знакомы с предпочтениями и кинками друг друга, и вот перед Ли встаёт вопрос: согласиться или перестраховаться?       — Мы не обсуждали отношение к играм, — с замиранием сердца произносит и наяву видит, как Хан дует губы в расстройстве, — но можем обсудить сейчас? — предлагает мировую, хватаясь за сочные бёдра Джисона.       Они мягкие и пышные, Хан вообще превосходно смотрится на Минхо, и он теряет рассудок с каждой секундой, что Джисон бездействует.       — Договорились, — идёт на встречу, немного подумав. Джисон подрывается с Ли и подходит к комоду, выуживая полотенце. — Твои «нет»?       Минхо забавляет ситуация в целом: их отношениям, не боясь этого слова, двое суток от силы, они целовались и почти перешли черту, а сейчас мирно приступают к открытому диалогу.       — Ты многое пробовал? — приподнимаясь на локтях, закономерно интересуется Ли. У самого опыт если не богатый, то впечатляющий. До станции «подустал от утех людских вдоволь» ещё не добрался, но есть о чём вспомнить. Вот только незадача и удивительность ситуации заключается в том, что последнее время Минхо спал только с девчонками, Джисон у него за долгое время первый парень. Пусть Ли и помнит о тонкостях практики на основе теории.       — Ну… — Джисон совершенно неожиданно для Минхо краснеет, отворачивается полубоком и прикусывает губу. Минхо столь жадно за ним наблюдает, без ошибок может сказать — Хан…       — Ты девственник?! — получается чуть громче планируемого, и Джисон вздрагивает, начиная лепетать отговорки, а Минхо, не сдерживаясь, хохочет, откидываясь на постель вновь. Тиски волнения отступают отливом, и на смену приходит спокойная уверенность если не в успехе, то хорошем исходе. — Есть нечто общее… — сипит-хрюкает между подходами гогота.       Кроме того, он так переживал не впечатлить, совершенно не обращая внимания на некоторую дёрганность и излишнюю прыткость Джисона, его отчаянные попытки выглядеть «круче», чем есть!       — Иди ко мне, — Ли протягивает руку и улыбается ласково, наконец, отсмеявшись. — Вот откуда такая дерзость и уверенность?       Они словно в мгновении ока меняются местами: теперь Джисон неловкий и неопытный, а Минхо…они разберутся.       — Хватит ржать! — пыхтит Джисон, но послушно подбирается ближе и позволяет утянуть себя на колени Минхо. — Между прочим — нет! У меня был опыт…просто…неудачный…       Он поникает и закрывается с каждым словом всё больше, Минхо его хочет утешить до скрипа костей.       — Эй, — он укладывает руки на талию, незаметно поглаживая большими пальцами тёплую кожу под тонкой футболкой. — Всё в порядке, просто ты создал впечатление страшно опытного, и я откровенно зассал сплоховать перед тобой, — откровенность за откровенность сближает ведь? — Так что нет повода для беспокойств, давай просто насладимся друг другом, м? К тому же, ты у меня первый с давних пор парень, я буду крайне осторожен и нежен, — Ли ловит его взгляд и тыкает в нос кончиком пальца с милым «пык». Джисон сдерживает улыбку, выдавая себя уголками губ. Хан опускает уточнение о принадлежности к полу, и просто отдаётся моменту, демонстрируя небывалую смелость и доверие к миру и Минхо в частности.              Ли снова целует. Медленно, чувственно, не используя язык. Он исследует губы, щёки, подбородок и снова к губам. Джисон заметно расслабляется рядом с Ли и это высший комплимент всему, что вытворяет Минхо. Он помогает Джисону сходить в душ и подготовиться, предусмотрительно линяя на кухню. Там находит лёгкие закуски и воду. Возвратившись в комнату, застаёт краснощёкого Хана в халате. Кротко интересуется самочувствием младшего, подаёт воду и тарелку с перекусом, а сам исчезает в ванне. Комната, конечно, как с обложки журнала отелей пять звёзд. Ли быстро приводит себя в порядок, размышляя о Хане. Он, правда, производит впечатление потрясающе уверенного в себе и не беспокоящемся о чём-либо парня. Но эта деталь с его трогательным смущением, касательно близости только больше заводит. На подобные мысли о Джисоне член реагирует тут же…       Интересно, как часто Хан использует французский в повседневной жизни?..       — Как ты? — Минхо появляется перед Ханом в одном полотенце на бёдрах, предвкушая реакцию Джисона, и получает её в полном объёме. Младший поворачивается на звук голоса и давится ответом, начиная неловко смеяться.       — Х-хор-хорошо! Je vais bien, — тут коротит уже Минхо.       Он поглубже вдыхает и решает ещё сильнее расслабить Джисона и дать себе время остыть, иначе случится конфуз.       — Идём, — он мягко утягивает Хана на веранду. Оттуда открывается красивый вид на сад и соседние дома. Расстояние между постройками маленькое, но благодаря правильному расположению домов, создаётся впечатление уединённости. Минхо разворачивает Джисона к себе лицом и прижимает к перилам. — Тебе очень идёт твой цвет волос, а твои глаза…       Ли упирается ладонями позади Джисона в камень ограды, сжимает ту до побеления костяшек. Джисон очарователен и привлекателен, глупо спорить. Ли не может им налюбоваться, вкладывая все свои чувства в слова. Джисон улыбается немного сконфужено и отводит взгляд.       — Брось, — он утыкается в ключицу Минхо, выдыхает дрожащее. — Merci.       У Минхо официально отлетают тормоза. Он приподнимает голову Джисона за подбородок и, зафиксировав челюсть пальцами, глубоко целует. Минхо напирает, вынуждая открывать рот широко, пустить себя, отвечать. Ли хватает каждый стон и мычание Хана, урча внутри от удовольствия. Джисон тёплый и чуть сладкий от фруктов, что ел пока Ли мылся. Минхо удовлетворён — Хан сыт и достаточно разморен, чтобы приступить к дальнейшим действиям. Он дожидается, пока Джисон сам обнимет за шею и приподнимает его под задницей на себя. Джисон вскрикивает задушено от неожиданности.       — Ш-ш-ш, мой маленький секрет, всё в порядке, — Минхо несёт его на кровать, замечая в глазах вопрос, но не спешит утолить любопытство. Он стягивает с Джисона махровый халат постепенно. Сначала плечи, которые Минхо любовно оглаживает, спускаясь от шеи по ключицам, наблюдая за мурашками и закатанными глазами. Джисон начинает дышать чуть поверхностнее. — Дыши, маленький, дыши.       Хан слушается и позволяет снять халат полностью. Минхо выцеловывает узоры на животе, гладит по груди и мнёт бока. У Джисона мягкая, нежная кожа и крепкие мышцы, подтверждающие возможность драться на улицах. Это отличие в сравнении с телом девушки только больше заводит, Минхо может позволить себе прижаться где-то плотнее, вдоволь насладиться чужой силой. На ладонях кое-где стесанные костяшки и Минхо им уделяет особенное внимание, нежнее прежнего обводя языком, прикасаясь губами. Он поочерёдно обсасывает каждый палец, не разрывая контакта глаза в глаза. Хан реагирует громким скулением или мычанием. Его дыхание снова ускоряется, теряя ритм. Ли успокаивает и напоминает о важности фокуса на своих ощущениях и работе лёгких. Джисон скользит на постельном белье выше и Ли ложится ему на бёдра, фиксируя те локтями.       — Не забывай дышать, Хани, договорились? — Джисона развозит, кажется, только сильнее, стоит увидеть лицо Ли над собственным пахом.       — Д-да, — он скрывает лицо в ладонях, выгибаясь навстречу. Минхо проводит мокрую дорожку от яиц до самой головки медленно, дразняще, с нажимом. Джисон стонет приглушённо и порывается ёрзать, но вес Минхо не позволяет сдвинуть нижнюю часть тела. — Агх-ха, Минхо!       Он пищит, но Ли не слушает мольбы остановиться. Язык очерчивает головку Джисона, и Минхо вбирает её в рот полностью. Он сосёт, втягивая щёки и создавая то самое нужное давление, чтобы Джисон снова вздрогнул от удовольствия, проталкивается дальше, помогая себе руками. Ли не смотрит на Хана в открытую, сосредоточенно работая языком и губами. Он не жалеет слюны и не уходит в маразм, заглатывая сверх возможностей. Джисона и без того размазывает по постели. Ли дрочит вместе с движением головы и комната наполняется хлюпающими звуками, робкими стонами Джисона и шуршанием постельного белья. Помогая себе одной рукой, Минхо опускает вторую на мошонку, играется с ней, оттягивая или наоборот поджимая. Чуть сдавливает её в руках, и Джисон вскрикивает, хныча.       — Минхо! Прошу!       — Терпение, Джи, — Минхо улыбается реакции младшего.       Он сжал одеяло в руках, пытается не то встать, не то отползти подальше. Хана ломает от наслаждения, и Минхо тщательно следит за его состоянием. Оставляя в покое мошонку, Минхо опускается ниже, очерчивает контуры чувствительных мышц. Джисон дёргается, впиваясь взглядом в старшего.       — Минхо…       — Всё в порядке, — тянется за смазкой, демонстрируя её Джисону. — Я буду аккуратен, обещаю, тебе хорошо?       Джисон смаргивает влагу и кивает, заливаясь стоном от движений кулака на головке. Минхо не останавливает ласк и буквально выжимает Джисона, когда тот особенно сильно дёргается и изливается в кулак Ли. Он вытирает руку об своё полотенце и сбрасывает его на пол.       — Иди ко мне, — Минхо отползает к подушкам и изголовью, подтягивает расслабленного Джисона и сажает себе на колени. Даёт ему время пережить оргазм, чистит от остатков спермы и пота халатом, осыпает лицо поцелуями, уделяя время и шее. — Ты будешь контролировать процесс, но позволь мне растянуть тебя для начала.       Минхо совершенно серьёзен, и Джисон поначалу хлопает глазами без признаков понимания.       — Сам? Пальцами? — он покрывается красными пятнами от смущения. Остатки любой былой дерзости испаряются в мгновении ока.       — Сам. Пальцами, — подтверждает словесно, устанавливая зрительный контакт.       — Поз-зволю, — он кивает и отворачивается, но Минхо возвращает его внимание себе и снова глубоко целует, крепко прижимая как можно ближе.       Ли обхватывает талию одной рукой, второй фиксируя положение головы. Их поцелуй продолжается без остановок. Минхо чутко отслеживает реакции Джисона, стараясь угадать, как приятнее всего. Он гладит его талию, водит обеими руками по спине, постепенно расслабляя Хана. Его тело реагирует на манипуляции старшего дрожью, вздрагиванием или мурашками. Минхо нравится изучать тело Джисона, слушать его робкие стоны, впитывать отдачу на касания. Ли опускает одну руку к ягодице и мягко гладит нежную кожу, шаг за шагом приближаясь к анусу. Джисон цепляется за плечи, мнёт кожу, оставляя едва заметные краснеющие следы. Ли нравится чувствовать вес Хана на себе, его ноготки, прислушиваться к нему. Дыхание Джисона проносится словно сквозь всего Минхо, вызывая задержку дыхания.       Когда губы начинают гореть, Ли спускается поцелуями к шее, не обделяя вниманием щёки и скулы младшего. Джисон запрокидывает голову назад, добровольно открываясь. Минхо кружит пальцами по тугому колечку мышц, второй рукой подхватывая лубрикант. Крышка щёлкает, и холод вязкой жидкости обжигает руку. Минхо греет между пальцами субстанцию, чтобы вскоре нанести смазку на Джисона. Хан вздрагивает ощутимо, от неожиданности слышно выдыхая.       — Ш-ш, я рядом, больно не будет, — Ли и сам переживает не меньше Джисона, но одного переживающего партнёра достаточно. Минхо старается отвлечь внимание младшего от его задницы, и вновь ловит взгляд. — Я рядом, — повторяет мантрой, видит в глазах Хана понимание. Он кивает.       — Oui, je te crois… — Джисон прерывается на стон, когда первый палец проникает внутрь. — Continue, s'il te plaît.       Голос младшего чуть срывается и Ли ощущает волну желания, узлом скручивающую все внутренности. Жар нарастает постепенно с удовольствием Джисона, и Минхо сосредотачивается на его наслаждении сильнее, чем на собственном теле, отключаясь. Отныне только Хан существует для Минхо и ему интересно, куда приведёт этот маленький опыт, на которых их обоих толкнула смелость Джисона. Ли позволяет навалиться на себя сильнее, Джисон утыкается носом в шею и шумно дышит, не желая останавливаться. Минхо вводит второй палец, и Хан скулит, прикусывая кожу на плече. Минхо шипит едва слышно и подталкивает посмотреть на себя. Ему нужно убедиться в отсутствии боли.       — Больно? — беспокойство в голосе плещется неприкрыто.       — Н-не привычно, — отсвечивая красными щеками.       — Я…       — Рядом? — со смешком заканчивает за Ли. Минхо улыбается и коротко чмокает в уголок надутых губ.       — Хочешь, поговорим? — диалоги во время секса — та ещё тема, но Джисон весь дрожит, а Минхо не желает ему зла. Младшего надо чуть отвлечь, пока подготовка идёт полным ходом.       — Решился, ах.! — Джисон расширяет глаза и роняет голову лбом на плечо Ли под любовный, хрипловатый смех старшего.       — Прости, обнаружил нечто занимательное, — Минхо ухмыляется и увереннее вводит третий палец, ощупывая внутренние стенки на предмет чувствительного органа. — Говорят, если стимулировать правильно, ощущения непередаваемые, — дразняще произносит прямо в ухо. Хан всхлипывает и длинно мычит, он шумно дышит ртом и сильнее сдавливает предплечья. Минхо не ведётся на желание Джисона буквально соскочить, а свободной рукой фиксирует за талию, вжимая в собственную грудь. Младший гибко выгибается, возмущённо царапая лопатки Ли. — Осторожнее, котёнок! — сравнение само вырывается, но Джисон хнычет и впервые подмахивает в такт движению пальцев.       Оба тормозят, удивлённо глядя друг на друга. Минхо подкидывает бровь с определённым месседжем «вошёл во вкус?», а Хан старательно делает вид непричастности.       — Хватит играться, маленький, поддавайся, — Ли валит Джисона на спину и накрывает собой, предупреждая возможные попытки слинять. — Готов?       — Oui, оui, — и улыбается кокеткой, мелкий змей. Минхо хмыкает одновременно с снисходительным кивком головы. Он позволит Джисону вести себя столь неоднозначно и запутано. Младшего только сильнее хочется разгадать оттого.       Пальцы покидают горячее тело и Ли скользит рукой под подушку за презервативом, второй сжимая сочное бедро и задирая повыше. Справляется с контрацепцией ловко, через секунду вновь закрывая Джисона собой. Хан вдыхает и выдыхает пару раз размеренно, медленно, под присмотром Минхо.       — Порядок? — Ли шепчет прямо в губы, прикрыв глаза и позволяя Джисону самому справиться с наплывом эмоций.       — Возьмёшь меня? — Джисон вторит шёпоту Ли и оба посмеиваются смелому предложению столь робким тоном.       Минхо не отвечает словами, но даёт понять действиями. Член скользит уверенно, преодолевая сопротивление постепенно и умеренно, помня о возможной боли и дискомфорте. Хан выдыхает во время проникновения, прижимается ближе, и оба замирают на середине. Минхо требуется секунда-другая, чтобы привыкнуть самому и позволить Джисону прочувствовать. Младший подталкивает сам пятками в поясницу, Ли продолжает входить. Член пульсирует под давлением горячих стенок Хана, Минхо начинает стонать первым, выказывая степень удовольствия, приносящее всё происходящее. Он следит за дыханием, не срываясь на бешеный ритм, всё идёт своим чередом в постепенном ритме знакомства их тел. Ли подмечает мини реакции Хана в виде дёрнувшегося живота или поджатых губ. Джисон также сдержан и сосредоточен, копируя неосознанно настроение Ли.       Минхо вжимается в младшего до упора и, упрямо толкнувшись ещё, отдаляется. Член Джисона дёргается от стимуляции, истекает смазкой, поблёскивая. Ли незаметно для Хана улыбается и обещает себе попозже непременно вернуться к нему, не оставить младшего без «двойного удара». Джисон внутри сжимается, протестуя поведению Ли, но Минхо легко хлопает по ляжке, привлекая внимание к неосознанным действиям, и одним взглядом приказывает контролировать. Джисон поверхностно дышит и смотрит с влажной мольбой не мучить, ускориться, позволить узнать, как трахается Минхо. Ли же спешить не торопится, он смакует каждый этап их близости, проявляет чуткость, внимательность, уважение, в конце концов, к новому-старому опыту для себя и Джисона.       Когда внутри остаётся только головка, Минхо чуть ускоряется, толчком входя до половины. Фокус встречают восторженно — Джисон выгибается навстречу, проталкивая член Минхо таким образом глубже. Оба стонут в унисон и Ли целует. Глубоко, чувственно, несдержанно хоть в чём-то. Параллельно фрикции не останавливаются. Их движения сохраняют ритмичность и такт. Ли не отвлекают ни попытки Хана подтолкнуть со спины пятками, ни его подмахивания бёдрами, ни мычание сквозь поцелуй. Он занят языком и задницей Хана, у него есть чёткий план доставить определённое удовольствие аккуратно и ярко, без ненужной спешки и долбёжки во благо скорости, но не качеству.       Джисон елозит по постельному белью, вертит задницей по кругу с едва заметным успехом, трётся членом об живот Ли и совсем откровенно хнычет в поцелуй. Руки исследуют спину старшего, в порыве острого удовольствия оставляя ногтями полосы красноватые. Хан звучит совсем разбито и потеряно. Наверняка ни за что не скажет сколько прошло времени с собственного «приглашаю». Минхо воспользовался поданным и не примнул взять сполна. Ли нравится расхристанность Джисона под собой. Его лавандовые волосы растрепались и торчат во все стороны совсем не инстаграмно, но живо, говоряще о действии, приведшем к такому. Его щёки пышут жаром и здоровым румянцем, словно художник чуть перегнул с красным цветом, превращая это в изюминку данного произведения искусства. Глаза блестят пеленой желания обладать, чтобы обладали им, нуждой продолжать и довести начатое до закономерного конца.       Ли искренне кайфует, ловя за хвост мысль: нет сил отпустить.       Он заберёт Хана с собой, себе, навсегда. Здесь нет вариантов ответа или иных исходов. Тут только так. Глядя сейчас в глаза Хан Джисону, Ли Минхо легко признаётся:       — Будь моим, а?       И сам пугается откровенности. Джисон, одновременно со словами Минхо, толкается навстречу, помогая трахать себя. Их скорость увеличивается постепенно, но неминуемо. Предложение Ли заставляет Хана встрепенуться, секунду потерянно моргать глаза в глаза Минхо, а там и растянуться в улыбке, толкаясь ещё раз, чтобы в поцелуй простонать:       — Tu es ma victoire, Минхо, — о значении уточнит позже. Французский конкретно этого человека заводит с пол оборота, Ли вторгается грубее, толчок за толчком, ловя слухом отчаянные стоны Джисона, разбивающие любые сомнения. Младший в экстазе и о том же сообщает его пульсирующий член, зажатый между ними двумя. Хан вдруг резко толкается и переворачивает обоих, оказываясь сверху.       Он красиво выгибает спину, кладёт руку Минхо себе на член, а вторую на ягодицу. Ли с удовольствием оттягивает мягкую плоть и обхватывает твёрдость чужого возбуждения. Джисон волной уверенно двигается на члене старшего, самостоятельно задавая темп и ритм стимуляции. Минхо вовсе не против. Ему крышу рвёт от личного порно, что представляет сейчас собой Хан. Младший гибок, чертовски привлекателен и увлечён их постельным общением. Минхо позволяет ввести Джисону свои правила, сам с удовольствием ведётся, жадно поглощая картину глазами. Губами же припадает к соскам и всасывает в рот поочерёдно. Хан реагирует откинутой головой и вскриком. Отнюдь не боли, тягучего удовольствия, растянувшегося на продолжительное время. Сам рукой прижимает Ли ближе за затылок, буквально вдавливая в свою грудь. Играется с волосами, сжимая те в кулаке. Хан очарователен в своей одержимости дойти до разрядки и Минхо не смеет отказывать.       Яйца тяжелеют с каждой минутой, член почти взрывается внутри Джисона и Минхо подхватывает под бёдрами младшего, упираясь пятками в постель. Хан валится на Ли и высоко вскрикивает от первого сильного толчка. Их скорость только увеличивается и вскоре оба стонут, шумно дышат, в бреду перебивают друг друга…       — Блять, маленький…       — Минхо! Минхо! Ещё, ещё, je veux plus fort!       Оргазм вышибает способность соображать здраво, Джисон зубами вгрызается в плечо Ли, вынуждая того вздрогнуть и дёрнуться. Он обхватывает младшего и еле заметно раскачивает таз, продлевая пьянящую стимуляцию. Оба ошарашено дышат, хрипят, позволяют себе раствориться и немного просто побыть в моменте только вдвоём в общем ощущении кайфа и некоторого единения в буквальном и переносном смыслах. — Зубастик, — журит игриво, предвкушая синеву будущего синяка.

۵

      Очухиваются совсем к вечеру. Джисон предоставляет чистую одежду после очередного душа, неспешно вместе готовят ужин. Минхо пробивает на разговоры о мелочах, он спрашивает про семью, любимые занятия и места для досуга, Хан с удовольствием делится незначительными историями из прошлого, часто упоминая Феликса в качестве соучастника к разного рода безумствам. Минхо смотрит с нежностью, знакомится с этим чувством, щемящим сердце. Джисон расслаблен и мягок, он ласков, ему нравится тянуться за прикосновениями, что Ли дарит в избытке. Ему уже ничего не жалко для личного, маленького секрета, раскрывшегося с новой стороны.       — Ты так и не рассказал про вторую причину называть меня хозяином, — напоминает в приглушённом свете настольной лампы, когда оба перемещаются в гостиную для просмотра лёгкого фильма перед сном.       Джисон сидит боком к Минхо, наслаждаясь ленивым массажем ступней и на вопросе тормозит просмотр фильма, резко поворачиваясь к старшему с испуганным видом. Ли вздёргивает бровь, не глуша любопытство, поднимающееся благодаря столь интересной реакции. Есть подозрения, что младший выкинет очередной фокус и не прогадывает. Хан медленно перебирается на колени к Минхо, обхватывает шею руками и с озорством смотрит прямо в глаза, чтобы добить Ли своим признанием, озвученным манящим шёпотом в губы:       — Потому что я хочу, чтобы ты стал моим хозяином, Ли, — и носом об нос игриво потирается, жмурясь очаровательно.       Минхо даёт себе секунду-другую обработать услышанное, а затем резко прижимает Джисона к себе, заваливаясь вместе на мягкость подушек.       — Я тебя сожру, Хан Джисон, — с чувством обещает-предупреждает и впивается в губы страстным поцелуем. Ему в ответ смеются насквозь счастливо и одобрительно прямо сквозь движения губ.       И действительно ведь по всем ощущениям Ли нет оснований полагать, что краш случился серьёзный, здесь впору подтверждать доказательные подозрения в наличии крепкой влюблённости, которую Минхо намерен трансформировать в любовь настоящую со временем и вместе с секретом, что обрёл-таки имя вполне человеческое — Хан Джисон.

۵

*Неизвестный номер, 1:35* Хван Хёнджин?

*Вы, 1:35*

Какого хера?

*Неизвестный номер, 1:37* Есть дело, меня зовут Хан Джисон и мне нужна твоя помощь для знакомства с твоим другом. Ли Минхо, сын владельцев кофейни в вашем районе       Хван никогда ранее не мог себе позволить даже помыслить о том, чтобы сдать друга с ногами и руками, но хорошенько подумав и проморгавшись, встряхнув тело и разум после попойки, из-за которой Минхо так тупо попал на дополнительные смены в кофейне, он уверенно строчит ответ бедолаге, о ком плачется Ли, выедая им с Чаном мозг ложечкой.

*Вы, 1:40*

Я в деле, чувак.

Ваша банда недавно прогремела по округе с разбоем? Есть план, позвоню остальным

۵

      — Суа, в нашей кофейне прибавление! — кричит Ли на следующий день, возникая на пороге родных пенат, заводя внутрь Джисона за руку. Сестра выглядывает из кухни на пару с Хёнджином и оба подозрительно лыбятся во всю харю, что заставляет Минхо сощурить глаза и тормознуть у зоны раздачи еды.       — Получилось? — шепчет Хван, строя из себя шпиона дешёвого фильма.       — La victoire, — отвечает Джисон, мурча довольным котом и кладя подбородок на плечо Ли.       Рука младшего крепче сжимает ладонь Минхо и старший начинает вертеть головой от друга к своему парню, одними глазами требуя ответы здесь и сейчас.       — Стебать я тебе буду до конца твоих дней! — радостно сообщает Суа своему брату, следом обращаясь к Джисону: — Рады приветствовать новую светлую душу в «Aube».       — Merci, — урчит Хан в ответ на приветствие.       — Хван Хёнджин! — грозно выкрикивает Ли, замечая шкодливую улыбку друга перед тем, как бросится вдогонку и выбить ответы.

۵