Будка поцелуев

Soundtrack: Hyunjin – hey you

Two Door Cinema Club – What You Know

CYN – Believer

+++

      В парке аттракционов – по-летнему многолюдно и шумно. Воздушные шары тут и там колыхались от лёгкого ветра. Запахи сахарной ваты и карамели плыли по нагретому солнцем воздуху. Отовсюду доносились крики детей, слышалась музыка из карусели с лошадками, в отдалении гремел школьный оркестр.              Феликса одолевала преждевременная ностальгия. Всего год – и он окончит школу. Не будет больше шебутной жизни в кампусе, дальше – поступление в колледж, покупка машины, расставание с друзьями, работа в каком-нибудь кафе... И сегодняшний Карнавал, организованный юниорской лигой, скорее всего, последний в жизни Феликса. Вряд ли он ещё когда-нибудь окажется здесь. Школьные годы прошли беззаботно. Родители – понимающие и любящие, во всём поддерживали, не ограничивали финансово. Феликс перепробовал миллион хобби, вращался в кругу популярных ребят, хорошо учился, был успешен в спорте. Его даже учителя любили. Как любой нормальный парень, не так давно переступивший черту совершеннолетия, он переживал, будет ли всё так же удачно складываться для него после поступления, вдали от близких. Существовал вариант выбрать колледж неподалёку отсюда, но Феликс пока не определился и рассматривал заведения в том числе за пределами штата.       Сегодня он пришёл на Карнавал с одноклассниками. Все как-то неожиданно разбрелись, так что Феликс решил проведать Вивьен. Это был их с ней ежегодный ритуал. Вивьен – его закадычная подруга детства – с девочками из лиги всегда организовывали будку поцелуев. Феликс покупал билетиков сорок и просто отдавал их в кассу, чтобы бедняжки могли передохнуть от вынужденных лобызаний и получить больше шансов выиграть конкурс за лучшую локацию.       Феликс добыл билетики и заплутал. Он искал толпу парней – обычно у будки собиралась именно такая –, но сейчас какого-то аномального скопления народа не замечал. Кое-как припомнив слова Вивьен о расположении в этом году, он наконец заметил вдали розовое пятно, над которым кружили воздушные шарики в форме сердец.       Ещё приближаясь, Феликс понял, что что-то не так – никого вокруг не наблюдалось, как не наблюдалось в будке и Вивьен – её высветленные точно как у Феликса волосы всегда были видны издалека. За стойкой, небрежно облокотившись на неё, стоял незнакомый парень, залипал в телефон и не смотрел по сторонам. Феликс неуверенно приблизился, накручивая на палец ленту из билетиков – пришлось кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание.       Незнакомец поднял взгляд от экрана. Сразу стало неловко – в руках билетики, вокруг – по-прежнему никого, а за стойкой – красивый парень. Тоже кореец. Этот факт шокировал, и Феликс даже не догадался спросить, что происходит. Он жадно рассматривал раскосые тёмные глаза, густые прямые брови, пухлые губы, чистую сияющую кожу. Прямо модель. Впечатление усиливали мило собранные крабиком тёмные волосы, множество фенечек вперемешку с тоненькими чокерами на шее и необычная светло-голубая олимпийка с узорами. Чудесный. Вивьен всегда говорила, что Феликс слишком любвеобилен. Он влюблялся по десять раз на неделе, не отказывал себе в удовольствии безответно повздыхать по очередному красавчику и помечтать о большой, светлой любви. А сегодня, кажется, он поверил в любовь с первого взгляда. Всё тело обдало жаром, уши ощутимо запылали.       Парень тоже глазел на Феликса и ничего не говорил. Молчание затягивалось. Наконец незнакомец отмер:       — Ты… — он был в откровенном замешательстве, и до Феликса быстро дошло почему.       — Я парень, да, — в этой ситуации его низкий голос прозвучал достаточно комично.       — Ого… Вау... Прости, на секунду я подумал…       Феликс знал, как выглядит. Миниатюрный и изящный, на маленьком лице – большие глаза с длинными ресницами, аккуратный носик в веснушках, и губы сердечком. С тех пор, как он перестал обстригать длину, и его волосы опустились ниже плеч, его стали довольно часто принимать за девушку. Хотя и раньше подобное случалось. Феликс до определённого возраста стеснялся себя, но спасибо безусловно любящему окружению – он смирился. И учился использовать свою внешность как преимущество. Он нравился девочкам, он очень нравился парням, а его низкий голос и занятия спортом позволяли сохранять некий баланс. Феликсу нравилось то впечатление, которое он производит на людей. Он видел, что и на сегодняшнего незнакомца успел произвести некоторое.       — Пришёл за поцелуями? — парень кивнул на моток в руках Феликса. — Тут много.       — Да я… — Феликс тупил. Он тут вообще-то стоял влюблялся – успел отлететь от того, какой нежный у такого высокого парня голос, от вида его длинных пальцев, усыпанных кольцами, от его вкусного парфюма.       Незнакомец мило рассмеялся. Его смех – лучший звук на планете. Феликс не передумает.       — Не напрягайся, девочки просто попросили посторожить стойку, пока обедают. Я распугал всех жаждущих, — он с притворной печалью вздохнул. — Придётся подождать.       Так вот оно что. Судьба, не иначе. Феликс судорожно придумывал, чего бы такого остроумного сказать. Но в голове – только обезьянка, стучащая тарелками. Феликс протянул парню моток из билетиков. Не сразу догнал, как странно выглядит этот жест. Постарался исправиться:       — Хозяйки локации – мои подруги. Каждый год я покупаю для них ленту билетов как можно длиннее, чтобы их не зацеловали до синяков. Передашь им, что я заходил?       — А ты..? — парень забрал шуршащую связку из рук Феликса. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Обезьянка ударила тарелкой себе по голове.       — Феликс.       — Феликс… И что же? Столько билетиков, а ты уйдёшь без поцелуев?       — Д... да? — жар с ушей переполз на щёки, Феликс занервничал. — М... Мне такое не интересно… С... девочками... — он сложил руки на стойку и начал кусать губы, впервые отвёл взгляд – выразился он совершенно не двусмысленно. Каким бы красивым ни был незнакомец, насколько бы добрым и милым ни показался на первый взгляд – вот так сразу про свою ориентацию сообщать вообще-то опасно. Но Феликс хотел донести эту информацию. На всякий случай.       В следующую секунду парень накрыл руки Феликса своими, подался вперёд, поднырнул под козырёк его бейсболки и прижался губами к его губам. Странное дело – Феликс будто ожидал этого. Сердце, конечно, заколотилось так, что стало больно, в ушах зашумело... Но не от неожиданности. Просто прикосновение это оказалось ужасно приятным. Феликс непроизвольно закрыл глаза, чуть приоткрыл рот, почувствовал, как с его головы стягивают кепку, и не выдержал – провёл языком по чужим губам и ощутил маслянистость какого-то бальзама. На языке вспыхнул резкий лекарственный привкус, и почему-то это взбудоражило Феликса ещё сильнее, а когда губы эти в ответ мягко обхватили его язык – совсем поплыл. Феликс был влюбчивым, но вот с ответными чувствами ему страшно не везло, и целовался он в своей жизни не так уж и много. Так что сейчас растерялся, но это было так приятно, что он забылся, не заметил, когда руки с его рук переместились ему на щёки, сам не понял, когда успел в ответ так же коснуться лица незнакомца. Они прихватывали губы друг друга и совсем невесомо соприкасались самыми кончиками языков. Вдруг Феликс ощутил, как его притягивают сильнее, как незнакомец старается углубить поцелуй. Феликс попытался отстраниться, и они действительно разъединили губы. Посмотрели друг другу в глаза. Взгляд напротив не был таким уж решительным, скорее просящим. Тёплая ладонь всё ещё лежала на затылке Феликса.       — У тебя ещё много билетиков, куда ты спешишь? — шёпот обжёг губы.       Рот наоборот холодило от бальзама, Феликс утопал во вкусном парфюме и вдруг понял, что ему больше ничего в жизни не нужно – только бы эти чуть покрасневшие губы снова целовали его.       — Их хватит где-то на полчаса, — Феликс был в шоке от самого себя.       — Да?.. — парень облизнулся и снова припал к губам Феликса.       Вот у него точно было больше опыта. Феликса ещё ни разу не целовали так глубоко и так приятно. Он старательно отвечал, жар заскользил по груди вниз, опалил живот – Феликс понял, что позорно возбуждается. Но целоваться тут, под этими дурацкими шарами, посреди Карнавала, полного людей, с парнем, имени которого он даже не знал… И ещё его цветочно-горьковатый запах и этот дурацкий бальзам, от которого покалывало язык. Никогда Феликс не думал, что поцелуй может быть таким приятным: ему было вкусно, ему было мало, и его всего пробирало мурашками – от макушки до самых кончиков пальцев на ногах.       Им было не очень удобно, Феликс потянул незнакомца на себя за ворот его олимпийки, а тот сильнее перегнулся через стойку. Поцелуй казался Феликсу бесконечным, и он хотел, чтобы он таким и был. И вдруг прямо за спиной Феликса грянула музыка – это школьный оркестр добрался до этой части парка. Они вздрогнули и резко отстранились. Незнакомец смотрел как-то странно, будто только понял, что сделал, его красные губы сложились в форме маленькой «о», и он прикрыл рот рукой.       — Я… Прости… Это…       Феликс испугался. Ему не понравился этот шок на красивом лице, и он попятился. Назад, назад, развернулся и чуть ли не побежал прочь, попал в гущу оркестра, начал извиняться, пробираясь между ребятами в форменной одежде, цепляясь за барабаны и трубы, выбрался, и пошёл дальше.       Кажется, сквозь нестройный гул музыки Феликс слышал «Подожди!». Но продолжал идти. Шёл и шёл, вокруг было много народу, он часто дышал, кусал губы, всё ещё ощущая этот чёртов бальзам… А потом вдруг остановился. И чего это он? Он же точно слышал, что парень позвал его. Феликс огляделся и удивился тому, насколько далеко он успел уйти. И пошёл обратно. Чувствовал себя полным идиотом. Но уже твёрдо решил вернуться. Хоть ему и было страшно – всё же он отчётливо увидел в раскосых глазах осознание и сожаление. Вот вечно Феликс влюблялся то в натуралов, то в неопределившихся би, то в латентных. Пару раз это даже привело к не очень красивым сценам и слезам в подушку. Но сейчас он больше тревожился из-за того, что может упустить. Во-первых, не нужно было развешивать уши и позволять ему целовать себя, пока они не поговорили… А во-вторых… Что во-вторых-то? Будто бы Феликс был против.       Уже оказавшись довольно близко к «месту преступления», Феликс почувствовал, что поезд ушёл. Вот она – привычная толпа парней. И сияющие на солнце волосы Вивьен. И никаких незнакомцев модельной внешности. Такой досады Феликс не ощущал ни разу в жизни. Бедная Вивьен изо всех сил улыбалась – какой-то мелкий пацан норовил поцеловать её в губы вместо подставленной щеки – когда Феликс аккуратно подошёл к ней, сразу зайдя за стойку.       — Ох, Феликс! Я так рада тебя видеть… Мальчик, хватит, у тебя один билетик. Следующий! Спасибо тебе за…       — Тут был парень.       — Да, он и передал мне, что ты заходил.       — Где он?       — Он… да спешил куда-то, у него вроде что-то случилось… — Вивьен приняла из рук вообще-то солидного на вид мужчины два билетика и отважно подставила ему щёку.       Феликс каждый раз очень сочувствовал девочкам, когда наблюдал это всё. Как-то не хотелось вспоминать, что тут произошло десятью минутами ранее.       — Вив… Кто он?       Улыбка Вивьен стала совсем кривой – мужчина не отлипал. И тут её лицо ещё сильнее исказилось:       — Феликс, только не снова! Ты чего уже успел натворить?       — Я? Да ничего… Просто интересно.       — Я не знаю, кто он, просто отвисал рядом, целоваться с нами явно не собирался, и мы попросили его посторожить будку. Он согласился, — мужчина наконец отлип. Вивьен вздохнула.       — Серьёзно? Даже имени не спросили?       — Да что тут успело произойти? — Вивьен притворялась, что осуждает Феликса, но он видел – ей просто интересно. Это являлось для неё особым развлечением – наблюдать за «любовными» приключениями Феликса, хотя таковыми назвать их было действительно сложно.       — Ничего, — Феликс поджал губы.       Вивьен цыкнула.       — Не спросили, прости. Следующий!       — Вив, я пойду… Эм… Есть дела, — Феликс сжал руку Вивьен, игнорируя её прищур. — Может быть ещё забегу – спишемся!       — Забери свою кепку.       — А… ой…       Да. Пошёл искать его. Сколько бы ни бродил по парку, Феликс так и не находил своего прекрасного незнакомца. Он встретил всех одноклассников, всех знакомых, но его нигде не было. Может быть, это такая галлюцинация? На почве постоянных любовных неудач. Хаха.       Факт оставался фактом – Феликс упустил.

+++

      Экзамены закончились, и Феликс уехал к родителям на каникулы. Уехал не слишком далеко – их дом находился довольно близко к кампусу, который летом почти всегда пустовал, так что жить там становилось скучно. По традиции Феликс перебрался к своим, чтобы как следует отдохнуть и проводить время с друзьями детства. Вивьен тоже гостила у родителей, и они с Феликсом гуляли вместе почти каждый день, катались на велосипедах, ездили к морю на её машине и предавались праздному безделью, которому летом могут предаваться только школьники.       Феликс грустил.       Вспоминал.       Тогда он узнал этот вкус – это был тот самый бальзам для губ, отдающий клубничным лекарством. Кармекс – когда-то давно Феликс пользовался таким же вишнёвым. Феликс не мог забыть, как он ощущался во рту во время поцелуя. Не мог забыть поцелуй. И, конечно, того, кто его целовал. Промучившись какое-то время, он купил себе эту штуку – именно клубничную — и теперь мазал ею губы. Очень кстати, ведь он их постоянно кусал – дурная привычка с детства.       Они с Вивьен недавно вернулись с пляжа, валялись на его кровати, Вивьен бросала о стену теннисный мячик, на ноутбуке крутился засмотренный до дыр Драгонболл, Феликс скроллил Инсту и вздыхал.       — Если бы мне платили по доллару каждый раз, когда ты вот так вздыхаешь, я бы уже стала миллионершей.       Феликс вздохнул снова.       — Определённо, — Вивьен снова кинула мячик. — Чем займёмся?       — Мне всё лень, — Феликс отложил телефон и зарылся лицом в покрывало.       — Ну ээээй, — Вивьен дёрнула его за тоненькую косичку – при каждой встрече она делала ему «причёски», очень любила играться с его длинными волосами. Чаще всего просто заплетала несколько косичек, чтобы они терялись в копне волос. Феликс привык. У него было что-то подобное на голове в тот день Карнавала, и он стал просить её заплетать его именно так. Сентиментальненько, и чёрт с ним. — Слушай, там сегодня новые жильцы заезжают в дом Уорренов. Пойдём поглазеем?       — Не хочу.       — Ну да, валяться тут и предаваться грусти по призрачному красавчику – это лучше.       Феликс издал неопределённый звук, голову так и не поднял.       — Как хочешь. Ладно, я пойду, всё равно обещала маме съездить вместе в молл. Если перестанешь киснуть, сообщи – вечером прогуляемся.       И она ушла. Феликс перевернулся на спину, раскинул руки и уставился в потолок.       Он не каждый день грустил, просто сегодня как-то нахлынуло. Вся его влюбчивость сконцентрировалась в одной точке. На пляже с ним пытался познакомиться очень красивый мальчик, но Феликс пробормотал что-то в качестве отмазки и сбежал. А как же мечты о жаркой любви в последнее школьное лето? Образ коварного целующего незнакомых парней брюнета не выходил из головы.       Феликс решил, что, пожалуй, хватит. Можно отнестись к этому как к интересному опыту — ну классная же история. Поцелуй с незнакомцем.       Эх.       Было и было.       Что теперь?       Враньё.

+++

      Каждое утро Феликс выходил на пробежку в местный парк и брал с собой Лаки – родительского пса. Лаки обладал неуёмной энергией и всегда нёсся далеко впереди, утягивая за собой поводок. Феликс еле поспевал, но зато так он не отлынивал.       В наушниках гремела музыка, Лаки всё ещё не устал и продолжал бежать, а вот Феликс уже хотел сворачиваться – чувствовал, что завтра будет без ног. И вовсе он не загонял себя. Но, да, пробежка помогала ни о чём не думать. А думал Феликс преимущественно о том, какой же он лох. Несмотря на то, что решил двигаться дальше.       Поводок в руках вдруг дёрнулся особенно сильно, Лаки рванул куда-то вбок и даже сквозь музыку в наушниках Феликс услышал, как громко он залаял.       — Лаки! Тише! — но пёс, конечно, не слушал. Феликс затормозил и специально нажал кнопку поводка, чтобы пёс угомонился. Выключил музыку на время и понял, что лаял не только Лаки – откуда-то приближался ещё пёс, по звуку – мелочь. И, видимо, чужак – на всех местных Лаки так не реагировал. Он начал носиться вокруг, обматывая ноги Феликса поводком, Феликс тут же пытался выпутаться, но получалось у него не очень. — Да что с тобой?       — Кками, фу! Успокойся! Тише, мальчик…       Феликс так и застыл, а поводок окончательно его обездвижил. Он не был уверен, что запомнил голос, но, похоже, всё-таки запомнил – узнал сразу, и его всего будто ледяной водой окатило.       — Феликс?!       Вот так вот просто. Было бы круче, если бы Феликс не стоял тут как идиот, обмотанный поводком. Его незнакомец – вот он, в майке, открывающей рельефные руки, и в достаточно коротких шортах – Феликс не решился опустить взгляд на ноги. С высоким хвостиком, влажный от пота, запыхавшийся, смотрел на Феликса во все глаза.       — Чёрт, давай помогу, — он кинулся к Феликсу.       Псы всё продолжали лаять и лезть друг к другу, но без агрессии. Феликса обмурашило, потому что парень оказался очень близко, ещё и наклонился. Его тёплый приятный запах с цветочно-горькими нотками заставил сердце колотиться ещё быстрее, не говоря уже о том, что спаситель Феликса оказался перед ним почти на коленях. Лаки поразительно быстро успокоился, Феликс был освобождён из плена и стоял отчаянно краснея – чужие пальцы как следует прошлись по его оголённым ногам, пока распутывали поводок.       Они застыли столбами друг напротив друга, оба учащённо дышали из-за бега. Феликс стянул наушники на шею, и принялся кусать свои губы, отдающие клубничным лекарством. Оххх.       — И как..? — Феликс не знал, что вообще можно было сказать в такой ситуации.       — Я тут у родителей остановился на каникулы…       Не может быть…       — Это они переехали в десятый дом?       — Да.       — Так не бывает.       Парню явно было неловко. Он избегал смотреть на Феликса. О нет, только не это. Лучше страдать по эфемерной упущенной возможности, чем получить реальный от ворот поворот.       — Мы в тот день приезжали смотреть дом, я ждал родителей и забрёл на Карнавал, — новый, получается, сосед старательно делал вид, что занят передвижениями своего пса. Вроде бы чихуахуа – Феликс не был экспертом в мелких породах.       — Ммм… — он теребил ручку поводка и не знал, куда деться. Не мог не разглядывать парня перед собой — таки залип на стройные ноги, на всю его фигуру. Бывают же такие люди. Феликсу не забыть и не избавиться от этого образа. Да он ведь и так не смог.       — Я искал тебя, — парень наконец посмотрел на Феликса.       — А?       — Я тебя искал. Обошёл весь парк вдоль и поперёк, но ты пропал. Я возвращался к будке, но и там тебя не было. Твоя подруга… Вивьен, кажется… Сказала мне… оставить эту затею.       Феликс сделал себе мысленную пометку спросить у Вив, что за подстава. Некогда было злиться на неё, сейчас его занимало совсем другое.       — Я… не знаю, почему она так сказала. Я… — было страшно говорить, — в это время искал тебя. Как мы умудрились разминуться? И встретиться здесь.       — Видимо, так всё-таки бывает. Я рад этому, — парень улыбнулся – от его улыбки подогнулись колени, и вместе с этим обрушилось облегчение.       Псы окончательно успокоились и одновременно засеменили вперёд, потянули за собой хозяев – они медленно пошли следом. Феликс чувствовал, что немного слишком блаженно улыбается, попробовал сделать чуть более беспристрастное лицо.       — Ты скажешь, как тебя зовут? – это пока что было, пожалуй, главное.       — Сэм.       — Сэм?       — Что не так? — Сэм забавно нахмурился.       — А корейское имя есть?       — Хёнджин.       — Вау. Так мне больше нравится. Красивое.       — А если бы не было корейского имени?       — Видно, что оно не твоё. Ты, очевидно, Хёнджин.       — Вот как, — снова этот чудесный смех. Феликс таял.       — Часто ты пользуешься своим американским именем?       — Не особо, — признался Хёнджин.       — Вот и я о том.       — Зато ты определённо Феликс.       — Да?       — Тебе очень подходит.       Феликс не знал, какова степень покраснения его кожных покровов, но ощущал он себя так, будто горит всем телом сразу. Просто солнце уже набирало силу, и поэтому стало жарко. Точно.       — Я не знаю… Типа… Что я должен на это сказать?       — Да ничего, — Хёнджин мило пожал плечами. — А у тебя есть корейское имя?       — Вообще есть. Мне оно не нравится.       — Не скажешь?       — Как-нибудь потом.       Феликс ощущал себя странно. Он уже начал сомневаться, что между ними произошло то, что произошло. Может, он в тот день перегрелся? В задумчивости он переложил ручку поводка в другую руку, опустил ту, в которой держал его до этого, и тут их с Хёнджином пальцы соприкоснулись. Хёнджин отдёрнул свою руку и будто бы посторонился. Феликсу стало неприятно. Видимо, это очень сильно отразилось на его лице, потому что…       — Чёрт… Феликс, прости, это не то, что ты подумал…       Как банально.       — Мм, — Феликс остановился. — Слушай, мой дом в другой стороне. Я устал, так что, наверное, пойду… — он ужасно не хотел расставаться. Ну, может, минуту назад, а теперь ему хотелось спрятаться. Что-то подобное происходило с ним слишком много раз.       Хёнджин тоже остановился. Лаки и Кками замерли поодаль и заозирались, не понимая, почему прогулка прервалась. Уже спелись – и куда только подевалась вся враждебность? Это было забавно. В отрыве от ситуации, в которую попали их хозяева.       — Нет, Феликс… Послушай… Я хотел извиниться.       — Пожалуйста-пожалуйста не нужно, — Феликс заломил брови и непроизвольно потянулся ладонями к ушам, чтобы закрыть их и не слышать оправданий.       Хёнджин сделал шаг навстречу, и они оказались очень близко друг к другу. Феликс замер, так и не подняв руки до конца, уставился на Хёнджина снизу вверх, боясь даже моргнуть.       — Я не за поцелуй хочу извиниться… То есть, да… Нет…       Видя, как Хёнджин сильно нервничает, Феликс смягчился, руки опустил.       — Даром красноречия ты не обладаешь, — он усмехнулся, а сам пытался дышать – казалось, что бешеный стук его сердца слышен за километр.       Хёнджин смущённо улыбнулся.       — Да уж, точно… В общем, я хотел извиниться за то, что не спросил разрешения. И за свою реакцию. И тогда, и сейчас… Я просто…       Всё-таки не померещилось. Он ведь о поцелуе говорил?       — Скажи уже, — Феликс так много раз влюблялся, но никогда ещё не чувствовал такой испепеляющей надежды. Он совсем не знал Хёнджина – этого странного парня, который набросился на него с поцелуем, целовал так классно, не отпускал, а потом испугался как ребёнок и теперь не знал, что сказать. Милый. Он правда был милым, как и показалось Феликсу в самом начале. Он нуждался во взаимной симпатии от этого человека.              Невыносимое чувство какого-то странного обожания вперемешку со страхом ошибиться.       «Пожалуйста, только не в этот раз».       — Я не жалею о том, что поцеловал тебя.       Уоооу. Феликс едва не покачнулся.       — Можно… позвать тебя… погулять? — очень тихо спросил Хёнджин.       — По… погулять? — голос дал трещину на этом дурацком слове, Феликс окончательно смутился. Ну как можно решиться сказать про поцелуй, но не решиться назвать свидание свиданием? В Феликсе крепла решимость выяснить, что за биполярочка владеет Хёнджином.       — Ладно… Ладно. Давай погуляем. Когда ты хочешь? – Феликс постарался выдохнуть и не хмуриться.       — Ну… Я боюсь упускать тебя из виду, вдруг ты снова потеряешься. Но сейчас мы слегка…       — Да.       — Так что у меня есть гениальный план.       — Это какой?       — Обменяемся телефонами?

+++

      Феликс нервничал. Хёнджин написал ему и подтвердил своё приглашение «погулять» почти сразу, как они разошлись в то утро. Они мило болтали, Хёнджин проводил его, но страшная неловкость не покидала их обоих. Феликс ощущал себя совсем мелким школьником. Наверное, дело было в том, что и Хёнджин вёл себя так, будто в жизни ни с кем не то что не целовался, но даже за руку не держался. Чем больше Феликс смотрел на него, тем больше понимал, что это полная херня. У такого парня точно должны были быть отношения, поклонницы и поклонники. Даже если бы он всю жизнь простоял в углу прикидываясь ветошью, ему бы не удалось избежать такого внимания.       Догадки Феликса подтвердились, когда он решил заглянуть в Инсту Хёнджина – они конечно же обменялись юзами.       Девушки. Он встречался только с девушками. Что и требовалось доказать. Их у него было много, Феликс листал и листал фотографии, а девочки сменяли одна другую. Что самое интересное, Хёнджин, видимо, легко расставался и совсем не грустил, раз все эти фотографии оставались в его профиле. Феликсу сделалось больно и неуютно. Он наступал на одни и те же грабли. Но то, что Хёнджин всё же пригласил его, зажгло внутри такое знакомое «я особенный». Сколько раз подобное случалось с Феликсом, сколько раз потом ему приходилось себя ненавидеть и собирать по кусочкам… Но ведь в профиле имелись и другие фото. Хёнджин оказался слишком классным. Он закончил первый курс университета, он играл в футбол, он занимался танцами, он… ОН. Феликса было уже не спасти.       Он спросил Вивьен, почему она не дала Хёнджину никаких контактов или не позвонила Феликсу.       Вивьен ответила честно:       — Потому что он очередной факбой, в таких ты влюблялся много раз. Им просто интересно, понимаешь? Ты красивый, ты замечательный, Феликс, ты отдаёшь всего себя, это им льстит, а потом… Что обычно потом, м?       Феликс прекрасно знал.       Но в этот раз ему было особенно плевать. Он попытался объяснить Вивьен. И совершил ошибку, показав ей его Инст. На последних публикациях десяти фигурировал только Хёнджин или Хёнджин с друзьями, но Вив, конечно, проскроллила ниже.       — Боже мой, и нужно оно тебе, портить себе лето? Это же ничем хорошим не кончится.       — Он позвал меня погулять.       — Погулять? Чего?       — Вив…       — То есть на свидание?       — Ну… Погулять.       — Он так сказал? Ну Феликс, ну нет…       — Я ему нравлюсь.       — Ты каждый раз так говоришь.       — Хёнджин другой.       Вивьен вздохнула.       — Ты неисправимый…       — Он искал меня, он… Он сказал, что не жалеет о поцелуе. И пригласил… Слушай, чего-то подобного для меня ещё ни один из факбоев, как ты говоришь, не делал.       — Ты моя наивная фиалка, — Вив ласково заправила ему выбившуюся прядь волос за ухо. — Тебе бы поднять свои стандарты.       Феликс был настроен решительно.       — Если бы ты не вмешалась, мы бы уже знаешь…       — Не хочу знать, — Вивьен засмеялась и ей прилетело подушкой по спине. — Эй!       — Это тебе за фиалку, — Феликс специально ещё сильнее понизил голос, отчего Вивьен совсем расхохоталась. — И ты мне должна. Помоги собраться.       — Ой, не делай вид, будто я тебе когда-то отказывала в подобном.       И вот Феликс робко вышел из дома, ощущая себя не в своей тарелке. Он старался не слишком стараться, выглядел вполне обычно, но всё равно чувствовал себя так, будто вырядился. Вивьен заплела ему аккуратные маленькие косички по обе стороны лица и ещё парочку косичек в основной длине волос, помогла слегка подвести глаза. В конце Феликс сам намазал губы своим клубничным Кармексом.       — Иу, зачем ты мажешься этой фигнёй, ты не собираешься целоваться? — Вивьен забавно приподняла бровь.       Феликс как раз-таки очень даже собирался.       Но он не особо изводил себя ожиданиями, старался не фантазировать и не строить догадок. Просто решил получить удовольствие от встречи. Будь что будет.       Феликс остановился на крыльце и огляделся — Хёнджин ещё не подошёл. Но... поодаль за воротами дома стоял ретро Мустанг нереального голубого цвета. Да ладно? Что ещё могло дополнить образ популярного приторно идеального красивого парня? Конечно же пристрастие к ретро тачкам. Как по методичке. Вся смелость решила покинуть Феликса. Он знал, что лучше любой девчонки, что когда-либо оказывалась рядом с Хёнджином, что он – самое лучшее, что могло с Хёнджином случиться. Но не был уверен, сможет ли вынести, если выяснится, что это не так. Впервые ему настолько хотелось проверить. Он поправил свою клетчатую рубашку, откинул волосы с плеч и направился к машине.       Хёнджин заметил его – выбрался из машины и пошёл навстречу. Слабая надежда, что эта тачка не его, рассыпалась, Феликс совсем разнервничался. К тому же Хёнджин… выглядел… ну просто как… Чёлочка, высокий хвостик, очки с цветными стёклами и какие-то слишком модные шмотки… За что Феликсу всё это? Он смутно осознавал, во что ввязался. Как-то сразу им завладели воспоминания о поцелуе, снова всколыхнули надежду.       — Привет, — Хёнджин мягко улыбался. Кажется, тоже нервничал.       — Привет, — у Феликса очень не кстати сел голос.       Они снова пялились друг на друга как идиоты. Никто ничего не говорил, Хёнджин кусал губы, Феликс уплывал от его цветочных духов и не знал, как прекратить его разглядывать.       — Отлично выглядишь, — выпалил Хёнджин. Феликс только сейчас заметил, что под жёлтыми стёклами очков его щёки пылают.       Ну, уже что-то.       — Ты тоже, — Феликс снова откинул волосы. — Куда поедем? — он кивнул в сторону машины.       — Хотел предложить своё любимое кафе в центре, а потом посмотрим.       — Пойдёт, — Феликс решил, что неплохо справляется. Голос вернулся.       В машинах Феликс не разбирался, но эта ему понравилась. Тюнингованная, или как там говорят? Приборная панель – явно переделана под нечто более современное, всё вокруг – бело-голубое. В салоне приятно пахло духами Хёнджина и чем-то свежим. Феликса ужасно заинтриговал откидной верх. Сам он за ненадобностью пока не водил, у его подружек машины были попроще и попрактичнее, так что он впервые оказался внутри такой. Феликс пообещал себе, что обязательно попросит Хёнджина прокатить его. Ну, с откинутым верхом. КХЭМ. Собственные щёки тоже начали гореть.       Хёнджин пристегнулся, включил радио и завёл машину. Музыка пришлась кстати – Феликс предвидел, что они смогут разговориться далеко не сразу. Некоторое дежавю омрачало позитивный настрой. Феликса, может быть, и не звали «погулять», но часто звали то уроки вместе поделать, то в новую игрушку порубиться, то починить велосипед/машину/байк/вообще не важно что. А потом всё по стандартному сценарию – неловкость, гостинг. Страх, что их увидят вместе.       Но в этот раз всё развивалось несколько по-другому. Хёнджин не пропал (после обмена номерами), вёз Феликса в общественное место, а ещё… И без того возмутительно красивый, он всё равно приложил усилия, чтобы выглядеть по-особенному. И весь его вид, то, что он приехал на машине, не стеснялся показаться на людях вместе, говорило о том, что это – настоящее свидание. Как бы он там это ни называл. Феликс попытался расслабиться, дать им обоим время – поговорить они успеют. Поездку он использовал, чтобы как следует изучить Хёнджина. Это не Феликс на сто раз пересмотрел всю его ленту в Инстаграм, не-а. Длинные изящные пальцы в кольцах – Феликс их всё время вспоминал –, красивый профиль, покачивающиеся в ушках серебряные серьги, пухлые губы, чистую кожу, милый хвостик на затылке, голубую шёлковую рубашку, которая ему невероятно шла, всё-всё-всё. Хёнджин определённо нервничал, кусал губы, периодически выпускал воздух сквозь зубы, словно забывал дышать. Феликсу так хотелось спросить его, о чём он думает, почему переживает, зачем ему всё это и далее, далее. Но будто бы ещё не настало время для таких вопросов.       Кафе оказалось для Феликса местом новым – открылось несколько месяцев назад. Ему довелось только пару раз пройти мимо. Интерьер представлял собой нечто розово-неоновое и уютное, с вкраплением каких-то ретро-штук по типу игрового автомата, джукбокса и форменных диванчиков. Понятно – Хёнджину такое нравится. Небось собирает винил или что-то в этом роде.       — Я совсем недавно здесь, но это место запало мне в душу, — сообщил Хёнджин, когда их провожали к одному из столиков.       Они замешкались, не сразу сориентировались, как сесть. Очевидными были два варианта: вместе сесть на диванчик или чтобы один сел на диванчик, а другой – на стул напротив. Они оба двинулись к диванчику, и Хёнджин комично замер, будто передумал садиться. Феликс сдул с лица мешающуюся косичку – эта нервозность начала надоедать – и плюхнулся на диванчик. Он сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на Хёнджина. Глаза того бегали. Он облизнул свои невозможные пухлые губы, краснющие от постоянных нервных покусываний, и, к удивлению Феликса, сел-таки рядом с ним. Вот это внутренняя борьба! Феликса распирало от желания задать множество вопросов, но пока что он только смотрел на Хёнджина и дышал его духами.       Они оба заказали лимонады – Феликс не был голоден, Хёнджин сказал, что тоже – сидели в ожидании заказа и оба тупили в окружающую обстановку. Какая же мука.       — Классное место, — подал голос Феликс.       — А? — Хёнджин вздрогнул. — Ага…       Феликс не выдержал:       — Слушай, это неприятно. Я не собираюсь бросаться на тебя при всех… Пока что вообще не собираюсь. Это ты позвал меня, и ведёшь себя так, будто боишься меня.       — Я? Нет… Я… Ох, Феликс, прости… — Хёнджин выглядел очень расстроенным. Феликс только заметил, что кончики его ушей были красные-красные. Феликса резко отпустило. — Я не боюсь тебя. Ты что… Просто… Сегодня всё так необычно для меня.       В этот момент им принесли лимонады. Феликс заказал клубничный – что-то он зациклился на этом –, а вот Хёнджину принесли, боже, цветочный. Феликс удивился ещё при заказе. Поверх льда в симпатичном бокале лежали розовые бутончики-сухоцветы. Пах цветами, пил цветы, ещё и вёл себя как смущённая роза. Феликс улетал. Чувствовал азарт. Что двигало Хёнджином, когда он так внезапно поцеловал его, когда пошёл искать? Почему сейчас краснел как школьница?.. Аааа… Все эти вопросы… Стало жарко. Феликса как-то острее накрыло тем, насколько Хёнджин красивый. Нереальный.       — Что необычно? Свидание? — Феликс решился озвучить.       Хёнджин посмотрел на него со знакомой просьбой в глазах. Феликса снова унесло в момент их поцелуя. А может быть так плохо и так хорошо, когда просто сидишь рядом с человеком, которого ещё не знаешь, но который тебе мучительно сильно нравится? Хёнджин снова кусал губы, думал.       Феликс терял связь с реальностью.       Хёнджин выдохнул. Понятно – взял себя в руки:       — Нет, конечно, не свидание необычно, — ого, он, получается, подтвердил! — Ммм… Как бы не испугать тебя?.. Мне ещё никто никогда так сильно не нравился. Не смейся!       Феликс понял, что не дышал всё это время. Офигеть. Он впервые услышал подобное от парня. Искренне, без дурацких эвфемизмов. Он покачал головой. Дело ведь не в этом – Феликс не сомневался, что нравится. Тем не менее Хёнджин заработал ещё пару очков офигенности – и что важно, адекватности –, и Феликс таки решил не торопить его. Пока что.       — Я не смеюсь, — он подавил улыбку, заползающую на лицо – это точно нервное. — Ты мне тоже очень нравишься.       Феликс умирал от жара, который уже разгуливал по телу. Мечты о летней любви становились не такими уж мечтами? Хотя рановато радоваться: Хёнджин всё ещё очевидно нервничал.       — Правда? — такой вопрос от Хёнджина показался Феликсу чуть ли не насмешкой.       Он серьёзно?       — Ты серьёзно?       — В см… В смысле? Да. Я не знаю, что ты думаешь обо мне после того… Что я сделал. Вообще ничего не понимаю, если честно. И что делаю – тоже не особо.       Ясно-понятно. Но Хёнджин хотя бы говорил. С этим можно работать. Феликс не ожидал, что это ему придётся убеждать в своей симпатии:       — Ты мне нравишься. И то, что ты сделал, мне понравилось. И это – свидание. Так? — сплошные новые ощущения.       — Да, — Хёнджин нервно тыкал трубочкой в стакан с лимонадом.       — Расслабься, пожалуйста, я ведь… ничего от тебя не жду. Правда.       Хёнджин посмотрел прямо в глаза, его прекрасный рот приоткрылся. Феликс тут же пожалел, что пообещал не набрасываться.       — Почему? — очень тихо спросил Хёнджин.       Феликс взял свою трубочку в рот, глотнул холодного. Куда-то не туда сворачивал разговор.       — Потому что так проще не разочаровываться.       Хёнджин совсем поник:       — Я не хочу, чтобы ты разочаровался.       — Уже что-то… Ты первый, — Феликс поджал губы. Он бессовестно соврал. Он ждал. Очень многого ждал.       Хёнджин кашлянул, выпрямился немного:       — Расскажешь о себе?       На этот раз Феликс не смог сдержаться и усмехнулся – так мило Хёнджин старался бодриться. Бедный: напоролся на парня со внешностью Феликса. Страшное это дело – Феликса просветили те, кто безжалостно растаптывал его чувства. Каждый из них.       — Стандартная программа? — наверное поэтому он вёл себя слегкааа как стерва.       — Или я могу рассказать о себе… — Хёнджин смутился. Нет, потому что Феликсу, оказывается, нравилось его смущать.       — Расскажи. Ты танцуешь?       Попал в точку — глаза Хёнджина тут же загорелись.       Феликс действительно испытывал сегодня много новых странных чувств. Например: ему страшно понравилось слушать Хёнджина. Вообще впервые было так интересно слушать, как кто-то рассказывает о себе и вообще как говорит, как строит предложения. Хёнджин оказался совсем не недалёким популярным плейбоем (или как там ещё таких называют). Он рассказывал очень интересно, был вдумчивым, глубоким. А ещё милым. Феликс понимал – его затянет так, что он не оправится. Ещё одно новое чувство – ужас. От того, что понравившийся человек оказался таким же классным, каким показался изначально. Вроде бы плюс? Как бы не так. Сердце уже грозилось разбиться. И тоже впервые по-настоящему. Ведь никуда не делся один моментик.       Ориентация. Вряд ли такой уж натурал парень, который осознанно – и прилюдно! – может поцеловать другого парня… Но всё же… По Хёнджину было видно, и тогда, и сейчас, что он не готов к таким откровениям с самим собой. Хотелось спрашивать у небес «Почему? За что?!». Не мог он пройти этот кризис где-то за кадром, а уже потом встретить Феликса?       С другой стороны… Феликса захлестнуло ещё одно новое – быть тем, кто поможет этот кризис преодолеть. Быть первым... Как раз где-то на этих мыслях увлечённый рассказом Хёнджин показал Феликсу видео со своих тренировок. Он пояснил доверительно, что почти ничего не выкладывает в соцсети, так как стесняется – считает, что недостаточно хорош. Феликс действительно видел только несколько фотографий из танцевального зала и оказался не готов к видео. Недостаточно хорош? Да он шутит. Хёнджин двигался невероятно. Так, как Феликс никогда не видел. Плавно и тут же резко. Чётко и в то же время мягко. У него определённо давно выработался свой стиль. А ещё мимика… Боже. Феликс не мог отвести взгляда. Ну всё, он влюбился.       Немного неправда – по правде говоря, с самого момента встречи сегодня он понимал, что уже по уши влюблён.       Феликс с трудом мог выносить близость Хёнджина, ёрзал на месте. Стоило взять себя в руки. То есть… собраться. А для этого нужно было прекратить пялиться. На Хёнджина, который между связками на видео пьёт воду, взмокшего, тяжело дышащего, на Хёнджина, который снова начинает танцевать, снова останавливается, потому что недоволен собой, на Хёнджина, который закатывает рукава футболки, потому что душно, ещё сильнее открывая свои невероятные плечи, который пальцами зачёсывает свои влажные волосы назад. Хёнджин из реальности рядом пояснял происходящее на экране: он пытался поставить свой танец, пробовал разные связки. Феликс постарался оторваться от жадного созерцания и решил сказать что-нибудь. Что-нибудь глупое вроде «Вау, это круто». Он отлип от экрана, и оказалось, что Хёнджин не смотрит в свой телефон — он смотрит на Феликса. Феликс так ничего и не сказал, но взгляд не отвёл.       — Ты… Ты слишком.       Таки сказал. Что-то глупое, как и собирался.       — Что ты имеешь в виду? — совсем тихо спросил Хёнджин.       Они сидели очень близко друг к другу, их колени под столиком соприкасались. И кто выполнил этот манёвр? Феликс вроде бы не двигался… Захотелось утонуть в глазах Хёнджина. Захлебнуться к чертям, чтобы не пришлось пояснять то, что сейчас ляпнул. Просто пропасть и ничего не осознавать и не чувствовать.       — Мне конец, — понятно, связь с мозгом окончательно утеряна, Феликс ведь хотел сказать совсем не это.       — Феликс…       Как же логично было бы сейчас поцеловаться. Может быть, это пузырьки лимонада виноваты, но Феликс видел, что Хёнджину тоже этого хочется. Что если он как и Феликс постоянно вспоминал о том, что произошло в будке?       Они пододвинулись друг к другу ещё на сантиметр. Но Хёнджин опустил взгляд и резко вдохнул, отвернулся и отстранился. И с каким-то уже вымученным энтузиазмом продолжил рассказывать про свою постановку. Их колени больше не были прижаты друг к другу. Феликс надулся.       Терпение.       Главное, что слова Феликса не замечены. Или нарочно проигнорированы. «Мне конец». Какой же идиот.       Быть рядом с Хёнджином и просто общаться потихоньку превращалось в пытку. Сладкую, изводящую, сводящую все внутренности пытку.       Когда Феликс в свою очередь рассказывал о себе – таки старался не дуться –, Хёнджин внимательно смотрел, активно слушал. Он мило реагировал, постоянно кивал и задавал кучу вопросов. Будто и правда был очень заинтересован. Феликс чувствовал, и тоже впервые, что интересен своему крашу как человек. И Хёнджин, чёрт, ну очень вкусно пах. Так тепло и маняще, даже успокаивающе. А ещё сам продолжал казаться очень тёплым и добрым человеком. Колено Феликса всё ещё хранило на себе ощущение приятного давления от его колена. Так хотелось притронуться. Или чтобы притронулся он.       В общем, рядом с Хёнджином Феликса очень сильно вело. Он следил за каждым жестом, за каждым изменением мимики Хёнджина, наслаждался каждым звуком, который проливался из его чудесного рта. А ещё рядом с ним летело время. Феликс ощущал себя пьяным. После кафе они долго гуляли, и всё говорили-говорили, а он ничего не замечал. И думал только о Хёнджине. И совсем немного о том, что ему никогда, ни с одним из тех красавчиков, на которых он западал, не было так комфортно. Только вот… целоваться хотелось страшно. А Хёнджин в этом плане явно ушёл в оборону. Феликс поймал себя на том, что откровенно флиртует и пытается очаровать сильнее. Он видел, что уже очаровал, но хотелось довести до точки. Он смотрел специально слегка исподлобья, хлопал глазами, кусал губы и старательно улыбался. Господи, как жалко. Но его тело и мысли уже не слушались его.       Феликс не заметил, как они дошли до того самого парка аттракционов, где проходил Карнавал. Где они встретились. Когда оказались у самых ворот, Хёнджин вопросительно посмотрел на Феликса. Феликс кивнул. И внутренне умер. Серьёзно? Они пойдут туда? Вместе? Это слишком. Слишком мило, слишком неоднозначно. Даже в чём-то откровенно. Оставалось неясно только одно – почему они до сих пор не целовались. Ну или хотя бы не держались за руки.       К вечеру в парке всегда собиралось чрезвычайно много людей и, в частности, детей. Феликс всё сильнее кусал губы – весь бальзам он давно съел – и всё поглядывал на блестящие пухлые губы Хёнджина. Пытка набирала свои обороты.       — И что будем делать? — Феликсу было интересно, что творится в голове Хёнджина.       — Не знаю? Пройдёмся?       Они купили айс-кофе и пошли по дорожкам между аттракционами и локациями, продолжали говорить о всякой ерунде, ничего особо не значащей, но очень приятной. Им нравились одни и те же фильмы, одна и та же музыка, они на многие вещи смотрели одинаково, и это так подкупало. Заставляло всё сильнее бояться разочарования. Оно могло случиться только по одной причине.       Они периодически останавливались у локаций, смотрели на то, как развлекаются посетители парка. В какой-то момент мимо пробежал мальчишка с машинкой для мыльных пузырей, как раз подул ветер, пузыри взметнулись вокруг Феликса, и парочка прилетели ему прямо в лицо. Феликс не ожидал и отшатнулся, отплёвываясь. Мыльный раствор попал ещё и на ресницы.       — Ты в порядке? — Хёнджин тут же оказался очень близко и неожиданно для Феликса коснулся ладонью его лица, заставил посмотреть на себя.       Феликс застыл, глядя Хёджину в глаза, моментально забыл, как они оказались в этой ситуации. Большой палец Хёнджина мягко прошёлся по щеке, другой рукой он потянулся к правому глазу Феликса и аккуратно подставил подушечку указательного пальца, Феликс опомнился и аккуратно прикрыл глаза – его реснички прошлись по коже, тем самым убирая остатки мыльной влаги.       — Да… Я… в порядке, спасибо, — но они так и продолжили стоять, Феликс ухватился за предплечья Хёнджина – инстинктивно не хотел его отпускать. И тут прямо между ними, резко оттолкнув их друг от друга, прорвался всё тот же пацан – за ним с криками бежала целая кучка ребятишек. Феликс и Хёнджин растерянно смотрели на пробегающих мимо детей. Хёнджин неловко огляделся и замер, устремив взгляд куда-то наверх.       — Может, прокатимся на колесе обозрения? — спросил он. Феликс проследил за его взглядом и увидел цветные кабинки колеса, которое находилось на другом конце парка.       Сердце, и так сходившее с ума, перевернулось в груди.       Уже когда сидели в одной из кабинок, Феликс понял, что весь похолодел – он давно так не нервничал. И, казалось бы, они ведь уже целовались, но это было ДРУГОЕ. Хёнджин, будь он не ладен, только что сделавший нечто настолько интимное, снова держался так, будто ничего особенного тут не происходит. Ну подумаешь, позвал парня на колесо обозрения – вид ведь будет таким красивым! И ничего, что они тут признались во взаимной симпатии и разобрались с тем, что это – свидание. Как только их кабинка чуть поднялась над землёй, Феликса затопило чувством их внезапного уединения. Они поднимались всё выше, музыка из аттракционов и крики детей отдалялись, сильнее начал ощущаться ветер. Кабинка вынырнула из-за верхушек деревьев, и на них с Хёнджином пролился свет персикового заката. Феликс в который раз обомлел от красоты этого человека. Сказочный, волшебный. И всё ещё вообще-то ужасно напряжённый. Феликс же начал испытывать напряжение совершенно однозначное.       Хёнджин сидел так, будто боялся сделать лишнее движение, крепко вцепился пальцами в сидение. Феликс решился. Протянул медленно руку и накрыл ею руку Хёнджина, тот вздрогнул, но голову не повернул, и вообще будто обратился в камень. Феликсу даже показалось, что он перестал дышать. Порадовало, что, по крайней мере, его не оттолкнули сразу. Осмелев, Феликс попробовал переплести их пальцы. И у него получилось. Хёнджин поддался. Мгновение спустя он немного расслабился и даже сжал в ответ руку Феликса. Феликс так увлечённо смотрел на переплетение их пальцев, что не заметил – Хёнджин тоже смотрит. Он легонько выдохнул, и Феликс почувствовал это кожей, поднял взгляд. И вот они снова тонут в глазах друг друга, как два самых безнадёжных идиота, не решаясь сделать хоть что-то ещё.       — Ты поцелуешь меня сегодня или нет?       И снова эта просьба в глазах. Чёрт…       — Нет…       Феликс расцепил их пальцы и сложил руки на груди, отвернулся.       — Феликс.       Феликс не реагировал. Глаза защипало.       — Феликс.       Больно вообще-то. Так вот резко со своим «нет»… Ну за что?       И тут его щеки коснулись тёплые губы. По ощущениям это прикосновение длилось очень долго. Сердце стучало в горле, едва скопившиеся слёзы высохли. Феликс не дышал. А когда таки вдохнул, то так ярко ощутил приятный запах Хёнджина, что закружилась голова. Феликс далеко не сразу понял, что Хёнджин мягко обнимает его лицо своей тёплой ладонью, нежно поглаживая щёку. В конце концов он отстранился.       И ЧТО ЭТО?       Феликса будто отмудохала тарелками та самая обезьянка. Он в жизни не думал, что можно так отлететь и дезориентироваться от простого поцелуя в щёку. Хёнджин тем временем снова провёл по щеке Феликса большим пальцем:       — Извини, мой бальзам… — сказал это так мило, что Феликса окончательно накрыло чудовищных размеров волной фрустрации.       Бальзам. Каков подлец!       В прострации-фрустрации Феликс оставался и когда они вылезали из своей кабинки, и когда шли по уже освещённым фонарями улочкам обратно к машине Хёнджина, и когда Хёнджин вёз его домой. Они говорили о чём-то, но совсем мало, больше молчали. Феликс не мог прийти в себя. Понимал, что а) это был продуманный отвлекающий манёвр б) это всё же поцелуй в) и что дальше?       Когда приехали, Феликс проронил тихое «спасибо», едва обратив внимание на то, что Хёнджин хотел что-то сказать, вышел из машины и в трансе побрёл к дому.       И тут его нагнал Хёнджин, ухватил за руку и повернул к себе. Он снова пытался что-то сказать, вдохнул глубоко, выдохнул. И…       — Спасибо за чудесный день, — он сжал безвольные руки Феликса.       Феликс вспыхнул. Да сколько можно?!       — И это всё, что ты скажешь?       Хёнджин будто даже испугался резкой перемене в Феликсе, руки его отпустил.       — Феликс…       — Нет. Слушай, Хёнджин… Спасибо за чудесный день. Но он для меня вышел мучительным вообще-то. Ты мне очень нравишься, и вот я этого не… не стесняюсь. Не обязательно было целоваться или ещё что-то. Понятно, что мне хотелось и хочется… Так, я не об этом… В общем, я вижу, что ты мечешься, и мне это, честно, очень неприятно. Я такое уже ви…       — Прости.       — Что?       — Прости меня. Феликс. Я…       — Почему ты поцеловал меня тогда? — давно нужно было задать этот вопрос. О господи, сегодняшний день грозил Феликсу сердечным приступом, ему стало немного дурно. Он не рассчитывал на честный ответ. Вот сейчас он уже действительно мало на что рассчитывал и почти ничего не ждал.       — Потому что захотел?       Этот… парень…       — Хёнджин…       — И потому что никогда не видел никого красивее? — ладони Феликса снова почувствовали тепло ладоней Хёнджина. Точно. Сердечный приступ через несколько секунд. Сердце надрывалось.       — И тогда почему сегодня ты шарахаешься от меня? — Феликс удивился тому, насколько ниже зазвучал его собственный голос.       — Я не соврал – мне впервые кто-то так сильно нравится. И я не хочу всё испортить. И ещё впервые этот кто-то – парень. Ты ведь это и так понял?       — Мальчики, которым нравятся только девочки, не целуют незнакомых мальчиков.       — Знаю… Это… слишком сложно. Со своими девушками я вечно скатывался в дружбу, у нас не выходило нормальных отношений. Я… когда увидел тебя, я почувствовал что-то… Новое. Не знаю, как правильно вести себя с тобой… И вообще не понимаю, что делаю.       — Это я уже слышал…       — Мне нужно время.       Почему-то вспомнились слова Вивьен об испорченном лете. Сколько времени? И что это даст?       — Хорошо, ладно, — Феликс не мог трезво думать, ощущая, как Хёнджин поглаживает его ладони. — Время… Я дам тебе время. Но я не намерен слишком долго ждать. Понятно? — и откуда только взялась вся эта смелость? Знать, что такой парень, как Хёнджин, запал на тебя… и что ему чего-то хочется от тебя, но он даже не понимает, чего… Феликс пялился на его губы.       — Феликс… Спасибо… Я очень хочу увидеть тебя снова. Можно?       — Можно, — Феликс растекался, не соображал. Что за мучение!       Хёнджин наклонился, чтобы снова мягко поцеловать в щёку, а затем отпустил руки Феликса и пошёл к своей машине.       Феликс долго стоял на месте, пока габаритные огни голубого Мустанга не скрылись за поворотом.       Просто блеск. И правда – что дальше?       Он тихонько зашёл в дом в надежде, что родители уже у себя и не нападут на него с расспросами, поднялся на второй этаж и скрылся в своей комнате. Быстро принял душ, залез в пижаму и тут же нырнул под одеяло. Нужно было подумать.       Время. Какое ещё, к чёрту, время? Когда Хёнджин сходу поцеловал Феликса, это время ему было не нужно.       Феликс открыл свою Инсту. В директе накопилось прилично сообщений. По-любому это Вивьен опять затопила их диалог эдитами с Уёном из Ateez. Она собиралась на их концерт в Сеуле в конце лета и не оставляла надежд утащить с собой Феликса.       Да, в их диалоге с Вивьен был завал. Но в самом верху…       Феликсу написал Хёнджин. Буквально пять минут назад. И далеко не одно сообщение. Феликс судорожно проскроллил вверх, чтобы прочитать по порядку.       hyunjinnnn: «Феликс, я идиот»       Отличное начало. Феликса буквально подкинуло на кровати. Пальцы, сжимающие айфон, в момент заледенели.       hyunjinnnn: «Я должен был поцеловать тебя»       hyunjinnnn: «Я схожу с ума»       hyunjinnnn: «У меня стоит с того момента, как ты взял меня за руку на колесе обозрения»       Феликс непроизвольно открыл рот. ДА ОН ИЗДЕВАЕТСЯ!       hyunjinnnn: «И что мне с этим делать?»       Он серьёзно? Серьёзно написал всё это и сейчас спрашивает?       Измучившийся сегодня Феликс, так много раз находившийся на грани, почувствовал, как собственный член стремительно твердеет.       yong.lixx: «ПОДРОЧИ»       Феликс откинул телефон и уткнулся лицом в подушку. Хотелось проораться. Что он и сделал, очень тихо, выпускал воздух, пока не начал задыхаться и пока не стало слишком жарко.       Он ввязался во что-то странное. Удушающее, горячее. БОЖЕ.       Он не мог перестать думать об открытом диалоге на экране своего телефона и о том, что там сейчас делает Хёнджин. Собственная рука в это время жила отдельной жизнью. Феликс закусил уголок наволочки, пока быстро двигал кулаком по своему влажному члену. Он жестоко тёк. У Хёнджина стоял. Чёрт. Всё это время. Понятно, почему бедняга так перепугался. ЧёртфакФАК. Стоял на Феликса.       — Ахмммм…       Чёртов Хёнджин.       hyunjinnnn: «Спасибо за совет»       *печатает*       *печатает*       …       hyunjinnnn: «Сладких снов, Феликс»

+++

      В комнате было душно. Горела только лампа на прикроватной тумбочке.       Хёнджин сидел на краю кровати, широко раздвинув ноги, пока Феликс старательно скакал на его члене. Он держал равновесие, обхватывая его спину ногами, поддавался рукам, которые крепко держали за талию и помогали двигаться. Громкие стоны рвались из горла, Феликс прогибался всё сильнее, до боли в собственных пальцах сжимая колени Хёнджина позади себя. Влажные волосы Хёнджина, распущенные и вьющиеся, липли к его раскрытым губам, он смотрел своими тёмными глазами, в которых полыхал огонь. Феликс откинул голову, его собственные волосы взметнулись, Хёнджин убрал правую руку с талии Феликса, чтобы тут же вцепиться в них, намотать на кулак. Он привлёк Феликса к себе и втянул в отчаянную борьбу языками. Феликс ощущал его так глубоко внутри себя, где-то под сердцем. Он обнял Хёнджина, чтобы прижаться ещё крепче, но ни на секунду не остановился. Дикое удовольствие разливалось по всему телу, силы покидали его.       Ещё чуть-чуть. Он был так близко. Они соединялись со влажными шлепками, кровать пружинила и скрипела, член Феликса был зажат между их телами.       Ещё немного.       Феликс проснулся.       Уже которое утро было для него настолько добрым. Болезненный стояк и колотящееся сердце. Картинки из его влажных снов обычно преследовали его потом целым днями, не позволяя до конца сосредоточиться хоть на чём-то.       Но он нашёл способ выпускать пар. Он записался на танцы. Так у них с Хёнджином появилась ещё одна постоянная тема для разговоров.       С Хёнджином, которому нужно время.       То, что происходило между ними, сложно поддавалось описанию. С их первого «свидания» прошло больше трёх недель, они виделись почти каждый день. Но так ни разу больше не целовались. Держались за руки – и на том спасибо. Ту их «переписку» они не обсудили. Потому что, когда увиделись на следующий день, Хёнджин так краснел, что Феликсу стало его жаль.       Но по вечерам ему становилось жаль себя. Потому что после очередного дня с прекрасным, идеальным Хёнджином он просто изнемогал. Феликс был девственником, который очень хотел им больше не быть. Именно с чёртовым Хёнджином, который вёл себя с ним как ещё больший девственник. Временами это становилось невозможно выносить. Всего три недели, проведённых вместе, а Феликсу казалось, что эта пытка длится уже не меньше года.       Танцы немного помогали. Так как летом было полно времени, Феликс посещал занятия чуть ли не каждый день. Перезнакомился с кучей классных ребят, преподаватель говорил ему, что он делает успехи. То же говорил и Хёнджин, который с удовольствием смотрел записи с тренировок. Он сразу загорался, без конца лепетал что-то о пластике и сценическом образе, показывал Феликсу, как лучше сделать то или иное движение – и это он мог начать делать, даже если они просто шли по улице.       Феликс погряз в нём окончательно и бесповоротно.       Он хотел отдать Хёнджину всё, не только девственность, но даже свою душу, если бы тому она была нужна.       Они ходили в то самое неоновое кафе и пили свои любимые лимонады – клубничный и цветочный. Они ездили вместе на пляж. Конечно, с откинутым верхом – Феликс наслаждался тем, как ветер развивал его волосы. Купались вместе, загорали, читали вместе книги, уместившись животами на раскинутом пледе, соприкасаясь плечами. Хёнджин читал быстрее и всегда терпеливо ждал, пока Феликс дочитает, чтобы перевернуть страничку. Хёнджин подарил Феликсу духи. Феликс не разбирался в парфюмах и понятия не имел, что это за марка. Его только позабавил вычурный красный флакон с золотой крышкой, а потом он брызнулся и понял – духи пахли клубникой. Вивьен сказала, что это дорогой и хороший парфюм. Но всё ещё не горела желанием знакомиться с Хёнджином и продолжала сохранять скептицизм. Часто терроризировала Феликса вопросами, в порядке ли он, и не показал ли Хёнджин свою истинную сущность (конечно же пакостную по её предположениям).       В общем, всё было супер. Почти всё.       Феликс обещал дать время. Но после тех сообщений о стояке успел понадеяться, что долго ждать ему не придётся. После следующих целомудренных дней, он понял, что всё это может растянуться очень и очень надолго.       Сегодняшний сон был ярче многих предыдущих. Фрустрация достигла своего пика. На тренировке Феликс старался, кажется, утанцевать себя до смерти, даже тренер забеспокоился и спросил, всё ли с ним в порядке. Кожа горела, мысли путались.       Ещё с утра Хёнджин предложил заехать за Феликсом после тренировки, чтобы снова сгонять вместе к морю. Феликс даже думал отказаться. Потому что не был уверен, что готов видеть Хёнджина. Сил держать себя в руках и не закатить истерику осталось ничтожно мало. Но увидеться-то всё равно хотелось. Он согласился.       После двухчасовой тренировки и горячего душа, Феликс подуспокоился. С ещё влажными волосами, в простой белой футболке и джинсовых шортах, в шлёпанцах на босу ногу, он спускался по лестнице, ведущей в школу танцев, перекидываясь шутками со своими новыми приятелями из группы.       И тут увидел Хёнджина. Тот стоял, опершись задницей о высокое ограждение тротуара, как всегда, охерительно красивый, в чёрных драных брюках, обтягивающих его бесконечно длинные ноги, и в чёрной майке. На носу – очки с красными стёклами, на губах – ухмылка. А в руках – какой-то свёрток из крафтовой бумаги. Ребята из группы уже давно решили, что Хёнджин – парень Феликса. Феликс же не ебал, кто ему Хёнджин. Но при виде его и пацаны, и девчонки всегда благоговейно затихали и начинали прощаться. Да… Феликс бы с удовольствием радовался тому, что ему досталось такое сокровище. Да вот только не был уверен, что оно ему действительно досталось.       С таким трудом полученное успокоение сразу куда-то делось, всё тело мигом запылало, а перед внутренним взором пронеслись кадры из сна. Сегодняшняя поездочка обещала стать одной из самых мучительных. Феликс любил и хотел этого парня так сильно… И был уверен, что никогда-никогда не испытает больше ничего подобного. В свои почти девятнадцать так думать немного наивно, ведь вся жизнь впереди… Но он знал, что не встретит никого, похожего на Хёнджина.       — Привет, — Хёнджин ласково улыбнулся и наклонился, чтобы привычно поцеловать Феликса в щёку. Это стало традицией – он делал так при каждой встрече и при каждом прощании. Недостаточно. А сегодня вообще – конкретное издевательство. — Это тебе, — Хёнджин протянул свёрток Феликсу.       Феликс поудобнее уместил спортивную сумку на плече, чтобы принять это что бы то ни было. Наверное, подарок? В конверте из плотной бумаги пряталсь клубника. Огромная, спелая, светящеся-красная. Она одурманивающе пахла, смешиваясь с духами Хёнджина. Феликс так и не решился сказать ему, что зациклился на клубнике только из-за их поцелуя, из-за бальзама Хёнджина. Всё равно такое внимание – страшно приятно.       — Спасибо. Вместе съедим на пляже.       — Идёт, — Хёнджин улыбался. — Пойдём, я припарковал машину там, в деревьях, нашёл хорошее место в тени, а то солнце сегодня печёт…       Хёнджин забрался в машину первым, Феликс же сначала закинул сумку в багажник и только потом прошёл к переднему пассажирскому сиденью. Клубника осталась в его руках – он подумал, что было бы здорово съесть пару штучек в дороге. Хёнджин завёл машину и включил кондиционер, Феликс уселся и уместил свёрток на коленях.       — Секунду, отвечу другу, — Хёнджин снял очки, уткнулся в телефон и начал что-то быстро печатать.       Для удобства Феликс переместил свёрток на приборную панель, вынул одну особенно крупную ягоду и надкусил её. Он не ожидал, что клубника окажется настолько сочной – сок брызнул и потёк по подбородку и ладони. Феликс не успел среагировать и уставился на свою руку, по которой побежали вниз прозрачные красные капельки. Тут он отчётливо понял, что в машине очень тихо, перевёл взгляд на Хёнджина. Хёнджин смотрел на него.       Это всё правда сейчас было смущающе и как-то слишком неоднозначно, или это влияние сна?       Капельки сока стекли Феликсу на шею. Он настолько оторопел, что не спешил их стирать, совершенно не заботясь о своей белой футболке.       — Будешь? — неопределённо спросил Феликс. Стало неловко – принялся тут за клубнику и даже не предложил Хёнджину.       Хёнджин вдруг взял его за запястье и потянулся к руке, обхватил ягоду губами и надкусил, выпустив ещё больше сока. Феликса окатило жгучим теплом – это зрелище… Пухлые губы Хёнджина, обхватывающие красную мякоть. Кончиками пальцев Феликс почувствовал их мягкость и моментально начал твердеть. Вот тебе и успокоился. Встречаться сегодня было плохой идеей.       Хёнджин отпустил руку Феликса и тут же ухватил его пальцами за подбородок, притянул к себе и поцеловал одними губами.       Дааааааа.       Отстранился.       — Ты не против?       — Я тебя сейчас убью…       И Хёнджин поцеловал снова, на этот раз сразу с языком. Чёрт, да. Дадада. Наконец-то. В измученном сознании Феликса вспыхнуло разом всё – их первый невозможно сладкий поцелуй в будке, все мучительные сны, все чувства, сила которых росла и росла – и обрушилось. Феликс тихо простонал, раскрываясь навстречу, ощущая вкус клубники и вкус Хёнджина, не перекрытый дурацким Кармексом. Так-то лучше. Встретиться сегодня – отличная идея.       Раздался щелчок, и Феликс от неожиданности вскрикнул – спинка сидения отлетела назад, он упал следом – оказался в горизонтальном положении. В правой руке он всё ещё сжимал истекающую соком клубнику и не знал, куда её деть – переживал за наверняка дорогущую бело-голубую обивку. Хёнджин оказался сверху. Феликс напрочь забыл думать о каких-то там обивках, когда на бёдра опустилась приятная тяжесть. Ох, наверняка Хёнджин ощутил собой его стояк.       — Не смотри так, просто делай, что хочется, — Феликса обжигало изнутри собственное дыхание, стук сердца отдавался пульсом в горле, в висках, в животе и в приятно зажатом между их телами члене. Феликс весь был пульсация. Уже сейчас все его сны проигрывали реальности.       Хёнджин облизнул свои невозможные губы и закусил нижнюю, провёл по ней зубами. На мгновение в его взгляде Феликсу почудилась неуверенность. Опять что ли не понимал, что делает? Феликс надеялся, что всего этого «времени» хватило, чтобы Хёнджин изучил вопрос и понял уже хоть что-нибудь. И – дааа – его взгляд стал тёмным и влажным, черты прекрасного лица сгладило очевидное желание. Он ухватился за край футболки Феликса и задрал её наверх, Феликс поднял руки и послушно просунул голову в горловину. И тут Хёнджин удивил, оставив футболку под головой Феликса. Феликс с опозданием понял, что оказался… обездвижен. Запрокинутые руки были зафиксированы тканью, на запястье правой руки высыхал клубничный сок. Слишком открытая и беззащитная поза. Грудь ходила ходуном – Феликс не справлялся с дыханием. А Хёнджин сидел на нём и смотрел своими чёрными глазами. Потянувшись вперёд, он наклонился, высунул язык и с оттяжкой прошёлся им по предплечью Феликса – слизывал красные капельки. Он задержался с чувственным поцелуем на запястье, а затем вернулся и снова прильнул к губам Феликса. Феликс не знал, что можно целоваться так. Он, конечно, пересмотрел кучу порнухи, целовался несколько раз со своими горе-любовями, но так… Горячо и мокро, глубоко, так, что не хватало кислорода, голова кружилась, а член в белье бесконечно подёргивался. Их первый поцелуй по сравнению с этим теперь казался самой невинностью.       — Почему? — шептал Феликс в крохотных перерывах между их сплетением языков. — Почему сейчас?       — Не сегодня так завтра я поехал бы крышей. Если бы опять ничего не сделал. Хотя в любом случае мне конец… Феликс… Я в тебя влюблён, ты не можешь представить, как сильно. Я схожу с ума.       Ох.       — Могу. Дурак, — Феликс отвёл взгляд.       Хёнджин снова поцеловал. А затем приник влажными губами к шее… К ключицам… Он спускался вниз. И без конца проходился ладонями по телу Феликса – нежно оглаживал талию, живот и бёдра. Феликс смотрел на его тёмную макушку, вздрагивая при каждом поцелуе, оставленном на коже. И тут… Хёнджин втянул в рот набухший от возбуждения сосок, прикусил легонько и зализал. Феликс зажмурился и раздавил в кулаке кусочек несчастной ягоды. Обивке конец. Когда Хёнджин взял в рот другой сосок, Феликс застонал. Всё. Он не сможет молчать. Не сейчас. И какой же джентльмен – сначала признание, а потом уже всё остальное – Феликс чувствовал горячие губы и мокрый язык всё ниже, а руки Хёнджина расстёгивали его шорты. Феликс заставил себя открыть глаза и от увиденной картины поплыл ещё сильнее – такой красивый, очевидно возбуждённый (из-за него) Хёнджин, его слегка вьющиеся волосы, его рельефные руки. Он аккуратно потянул шорты Феликса вместе с боксёрами вниз, Феликс приподнял бёдра, чтобы помочь. Его член, высвобожденный из плотного белья, качнулся и налился кровью ещё сильнее. Хёнджин не стал стягивать одежду до конца – Феликс оказался обездвижен и снизу.       Это заставляло умирать от предвкушения. И в то же время… стало немного страшно. Феликс каждый день представлял столько всего, ему снился самый дикий секс, но реальность оставалась такой – он ещё ни с кем и никогда не бывал так близок. А Хёнджин… Не был близок с парнями. Феликс боялся и за себя, и того, что Хёнджин испугается, пойдёт на попятную. Феликс этого не выдержит. Сейчас, почти обнажённый, обездвиженный под Хёнджином, он был слишком уязвим. Но Хёнджин ТАК смотрел… Он медленно поднёс руку к губам и облизнул ладонь. Феликс зажмурился снова.       — Ахмм… Боже… — тёплая ладонь обхватила его член. — Хёнджин…       Тишина в салоне сменилась звуками их тяжёлого дыхания и влажными звуками ласк на возбуждённой плоти. Феликс прогнулся в позвоночнике и закусил губу. Это не шло ни в какое сравнение с дрочкой самому себе. Так приятно. Невыносимо приятно. Тело волнами прошибала дрожь.       — Вот так хорошо? Тебе нравится? — промурлыкал Хёнджин.       Феликсу захотелось посмотреть. Может, зря. Он едва не кончил вот прямо сейчас – от вида восседающего на его ногах Хёнджина и его длинных пальцев на своей плоти. Феликс засмотрелся на то, как тёмная головка исчезает и появляется в кулаке, а затем вгляделся в лицо Хёнджина. Тот следил за собственными действиями с такой сосредоточенностью, будто ему довелось наблюдать за редким чрезвычайно интересным экспериментом. Непосредственность в его взгляде и закушенный кончик языка почти довели Феликса до пика, он дёрнул бёдрами.       — А ты… как думмм… Ч… Чёрт, — Хёнджин как-то особенно чувствительно провернул кулак, при этом другой рукой начал ласкать мошонку. Феликс застонал не своим голосом – слишком высоко, слишком умоляюще. — М… Меня ещё никто так не трогал… — пожалуй, настало время признаться.       Хёнджин замер, прекратил свои ласки:       — Что? — если до этого его взгляд казался тёмным, то теперь… Его заволокла сама ночь. Он медленно возобновил движения. — Почему ты… Не сказал раньше?       — Потому что, судя по твоей решительности, мне не грозило ничего опаснее, чем просто подержаться за ручки, — Феликс уставился в потолок машины над собой, лишь бы не смотреть на ошарашенного и всё такого же дико сексуального Хёнджина – оргазм и так подступил слишком быстро. И от этих смущающих разговоров, кажется, становился ещё ближе.       Вдруг снова движение – Хёнджин переместился ниже, ускользнул из виду, зафиксировав талию Феликса стальной хваткой, не дал подняться. Феликс инстинктивно понял, что за этим последует, но ни морально, ни физически не был к этому готов. Помешать он всё равно не успел бы – Хёнджин взял его в рот. Феликс вскрикнул, неверяще посмотрел вниз. От прострелившего его наслаждения на глазах выступили слёзы, мышцы бёдер свело, он зашёлся частыми стонами, в такт покачиваниям головы Хёнджина – он брал неглубоко и быстро, помогал себе рукой. Затуманенный взгляд всё же различил его длинные ресницы на опущенных веках. И его пухлые прекрасные губы на члене. Феликса затрясло.       — Нет… Я… Сейчас… Я кончаю… Хёнджин… Нет… Нет! А!.. — но Хёнджин не отстранился и не остановился, кажется, только ускорился. И смотрел.       Феликс бился под Хёнджином, а тот не прекращал сосать. Это был первый в жизни Феликса оргазм такой силы – он не мог перестать стонать, перед глазами потемнело, воздух вокруг словно кончился, было так жарко, словно он горел заживо. Было невероятно хорошо.       Первой разумной мыслью в послеоргазменном мозгу оформилась какая-то вроде «Что мне с ним делать? Поцеловать не решался, а в рот взял». Хёнджин навалился, его лицо оказалось рядом с лицом Феликса. Руки страшно затекли, и Феликс таки опустил их, чтобы закинуть футболку Хёнджину на шею и притянуть его ближе к себе.       Они соединились в поцелуе, по-новому откровенном – какой-то громкий мокрый разврат, словно призванный склеить их плоть. Нечто недоступное скромным маленьким девственникам. Возбуждение Феликса не спадало.       — Мф… — он вытолкнул изо рта язык Хёнджина, чтобы не задохнуться. Они, похоже, пытались отобрать друг у друга весь кислород. — Ты сумасшедший. Тебе нужно было время... Для чего?! Я просто хотел поцелуй. А ты сделал мне минет! — Феликс не смог сдержать своего возмущения. Он обязан был получить хоть какую-то компенсацию за свои страдания. Хотя… Не она ли это была?       — Тебе что – не понравилось? — зашептал Хёнджин обеспокоенно.       — Ты! — Феликс дёрнулся под ним. — Не прикалывайся так тупо!       Хёнджин усмехнулся, но как-то не игриво, а так, будто Феликс, глупый, чего-то не понимал. Не понимал, это точно, но от неожиданно взрослого выражения на лице Хёнджина возбудился ещё сильнее, член снова подрагивал, пальцы на ногах поджались.       — Я готовился сразу и ко всему.       Феликс сглотнул.       — Вообще-то… Ничего не делать, когда очень хочется – пытка. Но остановиться, когда сильно хочется не останавливаться – пытка куда более жестокая. Я знал, что, даже если просто поцелую, обязательно захочу большего.       Вау. Откровения.       — Слава богу, я мучился не один… — выдохнул Феликс. Он смущался и краснел, потому что Хёнджин смотрел с такой светлой лаской, будто не попрощался только что благодаря его члену со своей оральной невинностью. Что-то непостижимое всё-таки творилось в его голове. Постичь хотелось очень сильно.       — Как думаешь… — Хёнджин заглянул в глаза. — Твои билетики уже кончились? Потому что… Нам, кажется, нужно ещё, — и он кивнул вниз. И тут Феликс, несчастный неопытный мальчик, понял, что всё это время чувствовал, каким твёрдым был Хёнджин. Горячим. Феликс непроизвольно тёрся о него, прижимался плотнее, но как-то не сопоставил, что это вообще-то именно его так сильно хочет Хёнджин. Он так стремился сделать Феликсу хорошо, что про себя, очевидно, подумал только сейчас. Феликс решил, что эту черту Хёнджина стоит очень ценить. Как можно терпеть такие дикие пульсацию и жар?       — Билетиков хватит, у меня эксклюзивное предложение. Сядь, — Феликс убрал руки с футболкой с шеи Хёнджина и оттолкнул его от себя. Скорее… Хёнджин уселся на водительское сидение, Феликс натянул на себя одежду, безбожно угваздывая всё клубничным соком, и ловко уселся на него сверху.       — У тебя сидение так далеко от руля…       — Это потому, что ноги длинные.       — Мне как раз хватает тут места, — и Феликс сам поцеловал Хёнджина. Инициатива – это кайф. Сладкий ягодный запах витал вокруг, смешиваясь с запахом секса и запахом Хёнджина – Феликсу страшно нравилось, и он не мог надышаться.       Они снова целовались влажно и торопливо, Феликса крыло по новой и накрыло особенно сильно, когда Хёнджин начал обнимать и прижимать к себе. Феликс расстегнул его брюки, и они вместе приспустили их, приложил ладонь к горячей плоти, скрытой бельём, и сжал, кайфуя от того, как она ощущается даже сквозь ткань. И вот… Хёнджин тихонько простонал. Феликс даже вздрогнул – так сильно его покрыло мурашками от этого маленького звука. Захотелось, чтобы Хёнджин стонал в полный голос, и Феликс поспешил добраться до его члена. Обхватил рукой – он был влажным, Хёнджин был так долго и так сильно возбуждён.       — Я быстро кончу, я едва сдержался просто лаская тебя… Мне слишком понравилось видеть, как тебе хорошо, — и его ладони скользнули вниз по спине Феликса, за пояс всё ещё расстёгнутых шорт, сразу под бельё.       Феликс заработал рукой, прижался губами к губам Хёнджина, но в глаза друг другу смотреть они не перестали. Хёнджин сжал задницу Феликса и следом погладил его там.       Феликс укусил его за нижнюю губу, задвигал бёдрами, сам не понимая, подставляется он под эти прикосновения или уходит от них, а рука непроизвольно быстрее заскользила по плоти Хёнджина.       На этот раз Хёнджин издал полноценный стон.       Да.       Чудесный звук, звонкий. Феликс залип на то, каким нежным Хёнджин выглядел под ним сейчас, удовольствие на его лице прошивало так, словно это самому Феликсу было настолько хорошо. Но ему было – особенно от нежных прикосновений пальцев к пульсирующему проходу. Феликс готов был кончить сразу – предыдущее возбуждение не успело схлынуть и переросло в исступление. Хёнджин помог ему – свободной рукой высвободил его из белья, Феликс чуть отполз на его коленях, прогнулся в пояснице, и у Хёнджна получилось соединить их члены вместе.       — Хёнджин!.. О Боже… Я же сейчас…       — Кончай. Ты так красиво это делаешь…       — Ммм…       В момент, когда они снова слились в глубоком поцелуе, оба кончили. Феликса трясло на Хёнджине, а Хёнджина выгибало под ним, они стонали в губы друг друга и продолжали двигаться.       Если было так хорошо уже сейчас, то… Насколько же хорошо они могут сделать друг другу потом?

+++

      Их кабинка только-только поднялась над землёй, а они уже целовались, не могли оторваться друг до друга. Они не сумели расстаться сегодня, проторчали в машине Хёнджина несколько часов к ряду и в итоге выбрались прогуляться, когда уже почти стемнело. Феликс надел джемпер Хёнджина, красный, как клубника, потому что его футболка была испорчена. Снова их притянуло сюда, где всё началось. И Феликс сказал: «Ты должен мне поцелуй на колесе».       Пальцы путались в волосах, дыхание смешивалось, тёплые ладони пробрались под джемпер и длинные пальцы сжимали разгоречённую кожу. Почти всё лето впереди. А они теперь вместе. __________________________________________________________________________ THE END