Без тебя как без рук

Солнечный свет пробивался сквозь узкое окно, расположенное вдоль самого потолка. Сквозь него же, минуя решетку, проходил и прохладный морской воздух, который, впрочем, из-за тщательной изоляции палаты можно было почувствовать лишь встав на самые носочки у стены. В зеркале вдоль одной из стен, помимо решетки и солнечных бликов отражались три фигуры. Одна - черная, сгорбленная, с торчащими перьями, забившаяся в самый угол - она больше была не в силах смотреть на обитателей палаты, поэтому с большой обидой сидела лицом к стене. И две остальные фигуры - они обнимались. Прошла уже неделя с тех пор как Олега схватили. Это было глупо, да. Но казалось, что могло быть проще чем спустится к Сереже, разбудить его и забрать с собой? Он ведь гениальный стратег, сильный наемник. Но в тот день всё пошло не по плану - и реакция Сергея(как Олег потом понял, не совсем уж и Сергея), и появление Рубинштейна раньше расписания, а затем еще и чертов усыпляющий газ. Это злило. Он стал таким же пациентом в этой гребанной больнице. Хотя, Олег скорее чувствовал себя подопытной крысой, которую бросили голодному побитому коту. Вот только кот оказался скорее котенком - напуганным, растрепанным, и невозможно жаждущим ласки. За это время им удалось нормально поговорить и, что самое главное, Олегу казалось, что Сережа шел на поправку, если это можно было назвать так. Сам Разумовский рассказал в подробностях о своей второй личности и Волков стал лучшим его слушателем. Без недоверия и удивления со стороны Сережи не обошлось, однако Олег это понимал, узнав все подробности. И сейчас всё казалось…стабильным? Вертолет с наемниками должен был прибыть через 32 часа, поэтому вскоре их жизнь станет лучше, чем сейчас в этой дыре. И они воссоединились друг с другом, их чувства не увяли, а даже наоборот, проявились с новой силой. И это, кстати, приводило к забавным ситуациям в лечебнице… Сергей был в смирительной рубашке уже долгое время не только для того чтобы не помочь Олегу снять наручники, но и чтобы не поранить себя. Когда Рубинштейн оставил Олега в его “палате”, Разумовский(или, скорее, его вторая личность) по началу вел себя агрессивно, но не к Волкову, а к себе, что привело к порезам на коже и синякам. Однако это никак не мешало им двоим обниматься и уж тем более целоваться. Им двоим изначально было плевать на камеру, установленную в углу комнаты, а Олега лишь забавляла реакция персонала больницы, ведь он прекрасно знал, что они уже стали предметом обсуждений у всей психушки. Рубинштейн предусмотрительно оставлял лекарства(которые Волков уговорил Сережу не пить) и еду у решетки, лишь смотря на парочку пронзительным взглядом, но не провоцируя Олега на нецензурную брань. Сегодня за окном было довольно ветрено, поэтому Сережа жаловался на холод. Он прижимался к большой груди Олега, которая казалась ему мягче любой подушки. Разумовский в принципе возымел привычку всё время как-то да касаться его - он прижимался к его плечу, груди, спине, клал голову ему на колени, пока мозолистые пальцы перебирали его грязные взлохмаченные волосы. Если бы его руки были свободны, то он бы наверняка всё время сжимал пальцами мешковатую одежду Волкова или его ладонь. Но пока что Олег был его руками, хоть и закованными в наручники. Он бережно убирал волосы с лица Сережи, со смехом помогал ему почесать спину или бок, гладил, успокаивая. А Сережа отвечал - терся носом о его бороду, ластился к его рукам, выгибался навстречу мускулистому телу. Обычно свое время они коротали за тем, что делились друг с другом о том, что произошло, как и сейчас. Олега невольно беспокоил один вопрос, он долго думал, могут ли эти слова обидеть Сережу, но желание знать пересиливало любую этику. — Серый…у тебя был кто-нибудь? —ровно, стараясь не спугнуть, спросил Олег. Когда слова сорвались с его языка, он тут же почувствовал укол вины. Как он может даже думать о таком? Разве это его дело? Ответ ведь не изменит естества Волкова - он всё еще будет словно верный пес, преданный хозяину. Разумовский оторвал голову от его груди, удивленно смотря на возлюбленного. — Если из всех возможных людей моё подсознание выбрало именно твой образ как воображаемого друга и защитника, как ты думаешь? Конечно нет. —Сергей выпрямился, всматриваясь в глаза Олега. Но затем вся его уверенность во взгляде куда-то подевалась и он неловко потупил взгляд, покусывая губы, но наконец задавая ответный вопрос,— А ты?.. Разумовский поднял на него трепетный осторожный взгляд, и Олег сдержал усмешку, боясь его спугнуть. Боже, они оба такие влюбленные идиоты. — Нет. Я скажу тебе больше - я думал о тебе. Представлял тебя. Фантазировал о тебе. Как мы могли бы быть вдвоем, как скрашивали бы вечера друг друга. —голос Волкова стал бархатистым, и, заметив как покраснели щеки Сережи, он ухмыльнулся, продолжив говорить еще более неприличные вещи, распаляя их обоих, — Я вспоминал твое изящное худое тело, тонкие пальцы, представлял как твоя рука ласкает меня, будто бы я вовсе и не сижу в одиночестве среди песков. Я вспоминал твои стоны и узкие губы, когда мне не удавалось заснуть, фантазировал, как ты взбираешься мне на колени и… —но Олег не успел договорить, ведь его рот накрыли чужие губы. Он растерянно распахнул глаза, чувствуя как потрескавшиеся губы жадно сжимают его собственные, дыхание Разумовского становится более тяжелым и шумным. Острые зубы слегка прикусывают, смакуют легкий металлический привкус. Олег отстранился и рвано выдохнул в обкусанные губы Сергея. Взгляд последнего был слегка мутным от вожделения, но он быстро опомнился, сомкнув ноги и стараясь спрятать в складках свободных штанов показавшийся бугорок. Разумовский стыдливо поджал губы и потупил взгляд - в его теле вместе с возбуждением смещалось неловкое, противное чувство, которое будто липко обволакивало его. Заметив это замешательство, Олег поспешил успокоить Сережу, осторожно взяв его за подбородок. — То, что ты сейчас чувствуешь - нормально. В конце концов, нас долго не было вместе. —спокойно проговорил Волков. — Но это не уместно в этой ситуации. Я ужасен, раз хочу тебя в обшарпанной палате психбольницы!.. —и без того обкусанные губы закусили в сотый раз, и на этот раз на них проступила капелька крови. Олег устало вздохнул. Мозолистые руки мягко легли на впалые щеки. Каждое движение руками причиняло Волкову саднящую боль - холодный металл наручников неприятно терся о его запястья, но он в который раз игнорировал это чувство. — Позволь мне тебе помочь. Если ты, конечно, позволишь… —рука Олега скользнула вниз, к животу Разумовского, скрывающегося за мешковатой одеждой. Удивительно, насколько внешне, казалось бы, сдержанный Волков мог быть коварным обольстителем, от одних слов которого у Сережи начинались трястись коленки. Каждый раз, когда Олег так непринужденно начинал говорить о любовных делах, разум Сергея запоздало отзывался на все эти смущающие слова, что он говорил, и осознание, что, скорее всего, его хотят взять здесь и сейчас, окатывало тело горячей волной стыда в перемешку с волнительным ожиданием. Разумовский сглотнул ком в горле. Он чувствовал, как под одеждой уже был мокрый от пота, а живот щекотали мурашки, что были словно изнутри. — Да. Да, позволю…—робко выдавил Сергей, но Олег уже прекрасно знал ответ по его телу - щеки мужчины покраснели, дыхание совсем сбилось, а ткань меж ног внушительно натянулась. Того и гляди, на белой ткани проступит мокрое пятно смазки, ведь… — Ты же без белья, верно? —Олег игриво поднял уголок рта, что едва ли было видно из-за его бороды. Слова Волкова окатили Разумовского как холодный душ, и тот сразу вытянулся как струнка, удивленно вскидывая брови. — Ч-что?! Но как ты… — Я давно это еще заметил. Слишком уж хорошо видно твои очертания. —мурлыкнул в ответ Олег и взял Разумовского за узкую талию. Сильные руки скользнули вниз, к его тазу, и пальцы сжали ткань смирительной рубашки, натягивая ее - сквозь белую одежду проступили четкие очертания ствола, что оказался прижат к лобку под давлением ткани. Продолжая сжимать одежду одной рукой, Олег положил руку поверх члена Сергея, сразу вызывая у него вздох. Сережа был чистоплотным, поэтому и речи не шло о том, чтобы касаться его на голое тело в таких условиях. Олег не хотел, чтобы Разумовский столкнулся с буквально грязным сексом, да и уж тем более не хотел, чтобы тот что-то подцепил. Скованные наручниками руки блуждали по напряженному телу, а сбившееся дыхание Разумовского, казалось, раздавалось по всей палате. Они только начали, но тот уже дрожал от переполняющих его чувств. Олег сжал ствол рыжеволосого парня сквозь ткань и прошелся по нему вниз, представляя, как оттянулась бы крайняя плоть. — Олег… —проскулил Сергей сквозь зубы, что кусали уже покрасневшие губы. — Прижмись к моему бедру. —скомандовал Волков, потянув и без того растянувшуюся одежду Сережи на себя. Их тела оказались прижаты друг к другу - Разумовский сел на его бедро, тяжело дыша где-то рядом с ухом Олега. Последнего не могло не раздражать то, что его руки были буквально связаны - он не мог обнять Сережу должным образом, не мог трогать его где угодно… Сергей слегка навалился к Олегу, начиная двигать тазом навстречу другому телу. Из-за смирительной рубашки он не мог даже положить руки ему на плече, и Разумовскому приходилось искать крупицы равновесия. Член оказался прижат к чужому бедру, и от каждого движения он чувствовал, как волны удовольствия пульсируют под животом. Олег взялся руками за его бедро, направляя его к собственному паху, и толкаясь навстречу. Воздух наполнился тяжелыми вздохами и легким шуршанием ткани о ткань. Сергей зажмурился, прикусив губу. Его бедра мягко покачивались, а тело изгибалось навстречу Олегу. Их стволы оказались прижаты к плоти друг друга, и от каждого движения в теле вспыхивали огоньки. Там, где их кожа призрачно соприкасалась под одеждой, Сережа чувствовал приятное тепло. Все его тело зудело от нетерпения, и от этого его движения бедер стали более резкими и даже отчаянными. Сергей так хотел разрядки, рвано выдыхая Олегу на ухо. Его дыхание опаляло кожу, и, и без того вспотевший Олег, медленно сгорал от этого страстного пламени. Он рвано толкнулся в бедро Сергея, дернув его на себя и издал короткий рык. Каждую секунду они были на грани, ходя по краю удовольствия, но всё не проваливались в негу оргазма. Но глубокий поцелуй позволил им дойти до точки кипения - Олег закинул цель наручников за шею Сережи и потянул его на себя, зарывая пальцы в спутанных волосах. Разумовский жалобно заскулил в поцелуй, пока губы Волкова сминали его в ответ. Им не нужны были руки чтобы показать свою любовь, им было достаточно просто быть рядом. Пелена оргазма накрыла Сергея также внезапно, как и появилось само возбуждение. Он простонал, чувствуя, как внизу становится влажно и кончил прямо в свои штаны. Дыхание Олега стало таким же тяжелым и он чертыхнулся, изливаясь следом. Сережа устало прильнул к груди Олега, приходя в себя. Руки Волкова мягко поглаживали его часто вздымающуюся спину, успокаивая. — Молодец, Сережа. Ты хорошо постарался. —прошептал Олег и поцеловал Разумовского в висок. *** Вертолет всё больше отдалялся от земли. Сергей устало смотрел на удаляющуюся водную гладь, но и глазом не повел на лечебницу. Олег сидел рядом, приобнимая его за плечо. Теперь точно всё наладиться.