Падший ангел

      Вечер был влажный. Его холод собирался на кончиках пальцев, замораживая их, но Миньярд не собирался убирать руки в карманы, чтобы согреть их. Вместо этого он держал новые документы. Он официально Эндрю Джозеф Миньярд с этого дня. Странно, непонятно, но так хорошо. Он убил Доу в ту ночь, когда сходил на похороны Дрейка. Он пришел туда не ради Спира, не потому что сожалел, нет. Ради Кэсс.       Эндрю помнит, как смотрел на осунувшееся над могильной плитой тело женщины, и что-то в его сердце екнуло от боли тогда. На миг он пожалел, раскаялся за то, что не перетерпел, не нашел другое решение. На секунду он поверил, что смог бы сдержаться и сделать Кэсс счастливее.       Мама, прости меня.       Мама, прости меня за то, что я монстр.       Но Эндрю оборвал эти слова, сжав тогда себя за горло. Он не попросит, не извинится, никогда не пожалеет. Любовь убивает, и в этот раз она почти убила Эндрю, больше он не позволит над ним измываться, больше он не будет жертвовать так много. Больше он не поверит им.       Так странно. Теперь у него была новая жизнь, но как-то гадко она откладывалась в голове. Смерть невинных не совсем то, что, очевидно, ему хотелось, но понял он это слишком поздно. Может, ему не стоило ходить за теми парнями в ту ночь, но ничего не изменить.       Да, больше ничего не изменить…       Миньярд поднял голову, смотря на темное небо. Вечерняя погода закаляла. По правде говоря, ему очень хотелось, чтобы кто-то или что-то убило его, порвало бы его тушу в клочья, чтобы ему больше не пришлось делать больно. Он уверен, что справится и привыкнет, но как можно было привыкнуть к смерти? Разве это возможно?       После похорон Дрейка на душе Эндрю остался горький осадок, от которого его не смог избавить алкоголь. Смачивая горло раз за разом, сидя в пабе вместе с другими людьми из его банды, Миньярд вдруг полностью осознал, что он не хочет быть здесь, он остро ощутил, как ему нехорошо. Он сжал голову в руках, согнувшись над полупустым стаканом виски, и впал в состояние, полное сожаления и разочарования в самом себе. Он молчал, как обычно делал это, мрачно игнорируя чужие подколы.       — Гляди, — указал на него парень, вроде его звали Фил, — кажется, наш друг уже упился.       Он громко посмеялся со своей же шутки, а девушка рядом с ним поддержала его смех. Никто из них не был близок Эндрю и, вероятно, никогда не станет таковым. Эндрю ненавидел их, но он знал, что в мире есть кто-то один, кто, возможно, сможет стать для него родней.       — Аарон… — пробормотал себе под нос Эндрю.       — Что ты там себе бормочешь, Миньярд? На, пей еще, а то ты походу недостаточно выпил, раз еще можешь говорить.       Девушка налила ему еще виски, громко смеясь. Эндрю поднял стеклянный от выпивки взгляд на полный стакан и решил, что завтра выбьет всю дурь из этой сучки в спарринге. Босс как раз хотела с ними позаниматься. Образ искалеченной беты приятно порадовал Миньярда, и он выпил залпом.              

* * *

             Самолет в Японию будет днем. Лететь им предстояло четырнадцать часов, так что они решили купить что-нибудь для своего удобства. И хотя средства были ограничены, у Натаниэля имелся свой сберегательный счет на случай, если отец захочет лишить его денег, поэтому они сходили в магазин и прикупили более-менее нормальной одежды. Старая крайне износилась. В самолете их обещали кормить, но это мало им нужно. Эндрю решил просто выпить снотворное в этот раз, а Натаниэль не знал, надолго ли они в Японию, поэтому купил ослабители течки на всякий случай.       Собрав все необходимое, Натаниэль смог увидеться с девушками наедине, чтобы попрощаться. Обниматься он не фанат, но кто знал, чем обернется это все? Он вытерпел две пары жарких рук на себе и обнял подруг в ответ, не зная, как ему выразить свою любовь к ним.       — Там будет… — Элисон резко оборвала себя на полуслове и неуверенно отвела взгляд, но не отпустила омегу из объятий.       — Да, там будет Джонсон, — спокойно договорил за нее Натаниэль. — Все будет хорошо. Может, я наконец смогу от него избавиться.       — Или Рико решит, что вы прекрасная пара, — недовольно сказала Натали, но она не нервничала, так как знала, что Веснински справится, а вот Луис — не факт.       Ее голос вдруг стал серьезен, и ее рука сжала запястье Натаниэля.       — Не бросай нас, — попросила Шилдс. Не дав ему ответить, она дернула омегу на себя. В ее глазах читалась плохо скрываемая боль. — Ты можешь скрывать это от кого-то другого, но я знаю, что ты хочешь сделать, Натаниэль. Я тебе не препятствую, но прошу тебя об одном. Не уходи, пока не скажешь об этом мне.       Веснински чувствовал каждой клеточкой своего тела, как боль сковывала его. Его руки задрожали от плохо скрываемой тревоги. Он отпустил Элисон, только чтобы уткнуться в объятья Натали. Руки альфы сжали его и прижали к себе сильнее. Натаниэль вдыхал запах ее волос, чувствуя, как сердце наполняется тоской. Нет, она не стала его девушкой, и нет, он не хотел этого, но за все эти годы она стала самым близким к понятию семья.       — Не неси это в себе, — сказала она, гладя его по голове. — Ты обещаешь мне, что скажешь? По телефону, или через записку, или еще как-нибудь, но предупредишь перед тем, как уйти.       Он молчал какое-то время, чувствуя, как что-то надрывается в нем.       — Обещаю, — в конце концов сказал он.              Время прошло быстрее, чем они ожидали. Веснински провел время за изучением японского, а Эндрю перед полетом выпил снотворное. Это была инициатива Натаниэля. Изначально Миньярд не соглашался. Когда Натаниэль протянул ему коробку с таблетками и встретил лишь чужое осуждение, они сидели на фудкорте и ждали посадки.       — Ты знаешь, что так будет лучше, — бороться с чужими тараканами хотелось меньше всего, но на что только не пойдешь ради общего плана.       — После них я буду сонным еще сутки, — отказался Эндрю.       — Чем меньше ты потратишь нервов на таких вещах, тем лучше будет нам всем. Не противься и выпей.       — Я не доверяю тебе настолько, чтобы заснуть рядом с тобой в самолете.       — Ты буквально спал рядом со мной все это время. Или ты думаешь, что самолет не разобьется, если ты не будешь спать?       — Я думаю, что ты слишком наглый и продуманный говнюк, чтобы доверять тебе свои вещи.       Натаниэль вздохнул.       — Прекрати вести себя как ребенок, — устало сказал он.       — Это не ребячество, а предусмотрительность.       Веснински кинул ему на колени упаковку.       — Хорошо, твои условия. Что мне сделать, чтобы ты начал мне доверять? Чтобы ты, блять, понял, в каком мы положении, и осознал, как глупо твое недоверие в таких ничтожных вещах? Если ты не можешь заснуть рядом со мной, то что ты вообще здесь делаешь?       — Если ты не заметил, то выбора у меня особо нет.       Натаниэль приблизился к нему, складывая руки на столе. Дыхание Эндрю стало ощутимее, между ними оставалось где-то пару или чуть меньше сантиметров, и эта близость больше не напрягала, не вызывала жесткого желания отстраниться, уйти, скрыться. Не было вынужденного терпения. Всему виной привычка — так, по крайней мере, думал Натаниэль. Со всеми в бездне происходит подобное, если они хотят выжить.       Когда Эндрю нес его на своем плече, убегая из здания, куда вот-вот должна была приехать охрана, когда сжимал ногу в машине во время того, как доставал пулю, когда кормил его в период течки, не трогая больше положенного, даже если хотел — все эти моменты сблизили их настолько, что теперь они могли терпеть друг друга.       — Если ты не заметил, то у меня тоже, — в ответ сказал Натаниэль. — Но, в отличие от тебя, я не строю из себя капризную принцессу.       Его пальцы коснулись подбородка Эндрю, немного приподнимая его. Они застыли там же, ведь рисковать было бы глупо. Сделав он так месяц назад, то быстро получил бы по лицу. Вероятность, что, пройдя чуть дальше, он может испытать похожую судьбу, еще была.       — Ты можешь выпить кофе по прилете, — продолжил Натаниэль, тише, чем до этого.       — За твой счет, — добавил Эндрю.       — Конечно, у тебя же своего нет, — хмыкнул он.       Рука Натаниэля вернулась на место, и он вновь заговорил:       — Если тебя это утешит, то я и так уже знаю содержимое твоей сумки, поэтому копаться в ней для меня не представляет никакого смысла.       — «Не представляет», — повторил Эндрю, сжав в руке таблетки, — да ты литератор, Веснински.       Полет прошел быстро, и уже скоро они оказались в аэропорту Фукуок. Их уже ждала машина от Морияма. Водитель ничего не сказал им, совсем ничего, лишь забрал вещи и убрал их в багажник, а после сел на водительское. Натаниэль чувствовал себя странно, когда разглядывал виды Японии в окне. В последний раз он был здесь где-то в семнадцать, и то только ради одного вечера. Веснински не знал, что ему ожидать от этой поездки. Где-то на подкорках души чувствовался тремор, но он его ничуть не пугал.       Встреча с Луисом больше не казалась такой ужасной, как прошлой ночью, но почему-то — он не знал почему — ему казалось, что больше он не вернется в бездну.              

* * *

             «Это плохо», — подумал Эндрю, когда пальцы Натаниэля коснулись его подбородка. «Это еще хуже», — посчитал он, когда по приезде в так называемое Гнездо их встретили парень с цифрой три на левой щеке и рядом с ним стоящий альфа без чисел. Натаниэль объяснил, что на скуле татуировки бьют только свите, остальным же набивают на запястье. Все потому, что свита редко меняла цифры, а вот остальные могли оказаться как выше, так и ниже прежнего статуса.       Эндрю смог сразу понять, что рядом с Жаном стоит именно альфа и никто другой. Очевидно, в Гнезде альфы почитались, а скрывать свой запах было совершенно необязательно. Первый признак ярко выраженной иерархии.       — Жан Моро, — ухмыльнулся Натаниэль. — Луис, — сказал он следом, смотря на мужчину. — Рико решил не церемониться и начать с козырей.       — Совсем нет, — Джонсон улыбнулся в ответ. — Король лишь подумал, что из-за моего раннего пребывания в бездне вы быстрее привыкните. А рассказывать все будет Жан.       Эндрю изучил Луиса целиком. Альфа представлял собой грубое и массивное тело. Он был выше Эндрю на добрых полметра. Сильные руки были покрыты порванными на костяшках перчатками. Его взгляд и вид напоминали Миньярду одного человека, и от этого в душе стала зарождаться тень, она наполняла сердце Эндрю, стягивая его в тисках. Он почувствовал, как запястья зачесались. Хотя повода не было, ведь он полностью себя контролирует в данный момент, Эндрю все равно от греха подальше спрятал руки в карманы штанов.       — Вижу, Тетсуи больше не стесняется своего позора, — заметил Натаниэль.       — После смерти Кенго Тетсуи закрепил мое проживание, как законное, так что теперь Натан не имеет права возвращать меня обратно или как-либо мстить.       Луис так уверенно назвал имя Мясника, словно ничуть его не боялся. Даже больше. Казалось, будто это Джонсон должен устрашать Мясника.       «Как глупо», — подумал Эндрю. Вряд ли до него есть кому-то дело, тем более Натану.       — Похоже тебе тут понравилось, я рад, — улыбнулся Натаниэль.       Джонсон ненадолго завис, глядя на эту улыбку, но уже скоро отмер, и они пошли дальше в глубь Гнезда. Жан начал рассказывать про их распорядок дня. Темные стены сужали пространство все больше, и от этого стало казаться, что помещение давит на Миньярда со всех сторон.       — Вам выдадут оружие и предоставят на всякий случай один набор одежды под ваш размер, — пояснял Моро. — Так как вы в каком-то смысле наши гости, то будете жить в крыле рядом с Рико и мной. Вы продолжите действовать в парной системе, как и в бездне, но график будет другим. Он не будет совпадать с нашим, так как вы на службе у Ичиро по специальным заданиям. Сегодня вечером вы с ним встретитесь на личной аудиенции. В восемь за вами придет охрана, которая проведет вас в нужное место.       — Ичиро работает рядом? — уточнил Натаниэль для себя.       — Нет, он почти здесь не появляется, обычно он находится в Токио, но с тех пор, как занял место Кенго, приезжает сюда раз в неделю, чтобы лично проверять, как обстоят дела.       Очевидно, Кенго при жизни не занимался такими вещами, а полностью доверял все Тетсуи. В этом и заключалась его главная ошибка, из-за которой он умер.       — Есть вы также будете в различное с нами время, только завтрак будет пересекаться.       Жан был потрепанным парнем, как показалось Эндрю со стороны. Синяки под глазами, гладкое без морщин лицо, которое говорило о редких улыбках и юном возрасте, подбитая бровь, крупное, но словно все равно напуганное жизнью тело, ровные линии шрамов на пальцах искривленных рук. Жан был бетой, но несмотря на свой второй пол входил в число свиты. Он был поникшим, уставшим — так выглядят мученики после долгих, каждодневных пыток, когда им давали покой, так выглядел Эндрю, когда Дрейк уезжал на короткое время.       Моро безэмоционально провел экскурсию, показал, где что находится, а после оставил их одних у себя в комнате. Джонсон ничего не добавлял в процессе. Он не сказал ни слова с того момента, как они покинули главный зал, и ни разу не посмотрел на Натаниэля. Веснински отвечал ему тем же.       Комната в Гнезде также была вся в темных тонах. Серый и черный, белый и черный, серый, серый и черный. Маленькие мурашки прошлись по телу Миньярда, когда он увидел их кровати.       Да, все было стерильно, даже богато, сравнивая с бездной, но Эндрю все равно захотел вернуться.       — Здесь все странно, — оценил Эндрю в итоге.       Он не торопился проверять матрас на качество: был и так уверен, что он лучше дешевого матраса из бездны, на котором Эндрю спал первое время, — и вместо этого изучил ванную комнату. Совсем скоро его глаза начнут болеть от обилия черного, зато работающая вентиляция не могла не радовать.       — Почему? — Натаниэль выглядел очень спокойным, даже немного довольным, когда разбирал вещи.       — Они назвали Гнездом место, где живут «цифры», и набили друг другу татуировки, словно все еще находятся в команде «Вороны».       — Татуировки — это традиция Якудзы, но набивать именно цифры придумали Рико с Кевином. В детстве они обожали экси и придумали еще тогда рисовать цифры на щеке. После ухода Кейли, когда Тетсуи навсегда изменил у друзей род деятельности, они принесли эту традицию сюда. Теперь к привычным татуировкам добавились цифры. Не могу сказать точно, зачем они назвали это место Гнездом, но думаю, что по той же причине.       — Не могут отпустить счастливое прошлое, — фыркнул Эндрю.       — Никто не может, — пожал плечами Натаниэль. — Не знаю, что лучше — никогда не испытать счастья или испытать и потерять навсегда.       — Из тебя плохой философ, не начинай эту тему.       Натаниэль сделал невинное выражение лица.       — Да? А мне все говорили другое.       — Кто «все»?       — Все, кто сожжены.              Они разобрали все вещи, коих было немного, а после каждый по очереди принял быстрый душ. Им нельзя было спать, хотя Натаниэль очень хотел. Это Эндрю выспался на год вперед, а вот он — нет. Несмотря на дикое желание, Натаниэль все же позволил себе устроиться на мягкой, удивительно удобной постели. Эндрю от скуки сделал то же самое. Чтобы не заснуть, Веснински решил занять себя чем-нибудь.       — Ты задолжал мне вопрос, — сказал Натаниэль.       — И ты наконец определился, что хочешь спросить, — пробормотал Эндрю в подушку.       — Как Аарон принял тебя? — вдруг задумался он. — В смысле, он же всю жизнь существовал в «нормальном» обществе, а потом появился ты, который убивал, насиловал и пытал. Не поверю никогда на свете, что всему виной кровное родство.       — В большей степени это я постарался. Просто…       Эндрю затих, но уже вскоре вновь продолжил.       — Я хотел обрести семью. У меня был кризис или что-то вроде того, и я думал, что если не сумею обрести что-то, ради чего мне стоит жить, то пойду на какую-нибудь глупость, чтобы умереть. Так что я решил найти свою мать.              Эндрю узнал про Тильду, потому что ему слишком больно и одновременно с тем интересно о ней услышать. Он узнал про расписание Аарона и выбрал день, когда брат надолго ушел из дома, и пробрался к ним, взломав замок. Тогда на нем были надеты привычные ему повязки, тяжеловесные ботинки, в черные шнурки которых он прятал мелкое лезвие, и плащ поверх кофты и штанов. Так же, как в день его взросления, на улице шел дождь. Он помнил этот день до того четко, что скрипел зубами от недовольства, но не мог жаловаться, ведь его хорошая память не раз помогала ему.       Плащ скрывал его опустошенное и хладнокровное лицо, но все равно позволял непослушным каплям течь по его векам, расслабляя. Он любил дождь, но ненавидел последствия после него, с которыми ему приходилось справляться.              

*

             Сказать, что Эндрю разочаровался, когда его мать не только не отличила его от Аарона, но и стала кидаться в него пустыми бутылками, это ничего не сказать. Эндрю молчал, заинтересовавшись. Ему, как никогда, стало любопытно, что эта женщина сделает дальше, какой исход обычно испытывает Аарон.       Сейчас Эндрю, не споря, мог признать, что в подростковом возрасте он и его мания была хуже в несколько раз, чем в двадцать лет. На это есть свои причины. Во-первых, у него не было семьи, а это значило, что у него не оставалось причин жить и терпеть. Да, он заключил сделку с боссом, которого уважал и признавал, но связь, возникшая между ним и Аароном, имела больше веса. Почему-то его Эндрю ценил сильнее, почему-то ради него хотелось пахать, хотя жили они вместе крайне мало, ничтожно, если сравнивать с другими взаимоотношениями Эндрю.       Но по какой-то причине Миньярд быстро смирился с уходом из банды и прощанием босса, а вот Аарона терять он не хотел. Нет, нет, он не хотел.       Во-вторых, у Эндрю был тогда сильный подростковый максимализм, а еще чрезмерный, после травматичный холод, с которым он следил за тем, как Тильда злилась все сильнее, возмущаясь от игнорирования в свою сторону. Она встала с дивана и подошла к застывшему на пороге Эндрю. Он поймал кулак женщины с громким хлопком и с неприятным осадком осознал, что сил Тильде не занимать. Для лежачего алкоголика она была на редкость сильной, но не для Эндрю. В нос просочился горьковатый, но терпимый запах. Омега, подумалось ему. Он сжал руку женщины, слабо, но она все равно в шоке застыла, и на секунду в ней что-то мелькнуло: сомнение, опасение.       Эндрю не подавал голоса, он просто отпустил ее и осмотрел теперь более проницательно, оглядел ее соломенные волосы, испортившееся за годы пьянства тело. Он смотрел ей в глаза, и что-то надрывалось в нем. Вот она, чужая, холодная, пустая для него, абсолютно ужасная, убитая горем и грязью жизни, потонувшая в пучине собственной слабости, та, что выносила и родила его.       Тильда прошептала «Не может быть» с дрожью и отошла назад на два шага. Взгляд Миньярда, до этого зацикленный на ногах женщины, резко поднялся на нее, и омега вздрогнула.       — Аарон сегодня придет к семи. Я зашел навестить тебя, но быстро. Если я пропущу задание, боссу это не понравится, поэтому я надеюсь, что ты будешь предельно внимательна, — сказал он спокойно, со свойственной ему тогда техникой запугивания, когда ты давишь на человека не нелепыми угрозами, а хладнокровием и едва заметным злорадством, потому что ты знаешь, что куда сильнее перед тобой стоявшего. — Я знаю тебя, знаю, когда ты выходишь из дома, а когда заходишь, знаю номер твоей машины, и на какой парковке она находится, я в курсе о твоем образе жизни и уверен, что Аарон от него страдает.       Он подошел к ней совсем близко, зажав ее у стены.       — Давай оставим мой визит в секрете, и тогда нам обоим будет от этого лучше, да? А теперь я говорю тебе один-единственный раз: если я увижу на Аароне еще хоть один синяк, то я убью тебя, и мне никто не помешает. Не будет никакого суда, никакого следствия, ничего. Тебя просто не станет, а все, кому хотя бы на какую-то часть не насрать на твою жалкую, говяную жизнь, никогда не смогут этому помешать, ты меня поняла?       Она сделала вид, что поняла, и с выдохом упала, когда руки Эндрю лишили ее опоры.       Миньярд ушел, но после вновь вернулся через месяц. Он был до чертиков занят, потому не мог следить за Аароном, но он и так знал, что увидит. Помешанная на алкоголе и траве, она никак не смогла бы исполнить обещанное. Эндрю подстроил ее аварию, попросив друзей испоганить ей машину таким образом, чтобы она вышла из строя в самый неподходящий момент. Тильда умерла, когда ездила на машине за пивом. Ее похороны прошли скудно, и Эндрю на них бы не пришел, но судьба Аарона волновала его больше, поэтому он встретил брата после поминок, валяющегося на улице, накаченного дурью. Затащив его к себе домой, он помог ему слезть с иглы.              

*

             — Аарон не в курсе о том, что я сделал, но он принял мое прошлое, как необходимые жертвы. Он был так же зависим и одинок, как и я, так что не хотел потерять последнюю семью. Я поставил его в такое положение.       — Он может не простить тебе это, ты же знаешь? — сказал Натаниэль спустя какое-то время.       — Знаю, — в конце концов ответил Эндрю. — Но меня это не волнует. Пусть ненавидит, я сделал то, что считал нужным. Сейчас я бы вряд ли так поступил, но тогда мне это было необходимо.       Натаниэль позабавился.       — Да ты эгоист, Миньярд.       На самом деле Натаниэля это не волновало. Он не переживал за состояние Аарона, если тот узнал бы маленькую тайну Эндрю. Он просто подумал, что им обоим было необходимо отвлечься перед тем, как они пойдут на встречу с Ичиро, так что Натаниэль решил не заканчивать на этом их милую беседу.       — Что бы ты сделал, если бы сейчас начался зомби-апокалипсис? — спросил он, перевернувшись к нему на бок.       — Украл бы как можно больше сигарет, ведь потом будет дефицит, нагрузил бы ими тебя, потому что сам бы не утащил столько, нашел бы скрытное место и курил бы до посинения, пока не сдох.       — А как же Аарон? — чуть посмеялся Натаниэль. — Больше не так важен?       — США слишком далеко от Японии. Самолеты летать вряд ли будут, ведь объявят чрезвычайную ситуацию.       — И ты даже не попытаешься?       — Я не иду на заранее провальные попытки, если знаю, что от них не будет никакого проку. А что бы сделал ты?       — Думаю, я бы…       Они разговаривали еще какое-то время, пока к ним не пришла охрана, опять не разговорчивая, он на момент даже подумал, как их можно было бы разговорить на личную беседу. Наверное, шанс есть так или иначе. Они же не могут молчать вечно? Натаниэль решил, что это хорошее задание для него — поболтать с охранниками, но сейчас он решил не забивать этим голову. Чуть позже.       Натаниэль не мог точно сказать, куда именно их привели, но кабинет, в которым они оказались, выглядел чрезвычайно дорого: гладкие, как будто глянцевые, стены, стеллажи со скромными, чисто по делам вещами, ничего лишнего. Ичиро выглядел иначе, чем на торжестве, без прежней глубокой задумчивости. Он был строг и мрачен, очевидно, его день не задался.       — Сядьте, — сказал он, указывая им на два свободных места. — Я хотел бы все с вами обговорить насчет Кейли.       Мурашки от крупиц страха прошлись по телу Натаниэля, но он не подал виду, усаживаясь рядом. Осознание, что здесь они абсолютно беспомощны, не покидало его. У них не было ни охраны, ни связей, никого, даже знаний японского. Отец не станет ему помогать, так что у них был один выход: принять условия Ичиро такими, какими они будут.       — Для начала я хотел бы сказать, что считаю решение Натана глупым. Он отправил всего двух из множества людей на такое тяжелое задание, и еще больше я огорчен, что мой покойный отец это не проконтролировал. Я не собираюсь совершать такую же ошибку. Кейли опасна для Морияма, но здесь вы не для того, чтобы с ней бороться.       — Тогда… для чего мы Вам нужны? — задал вопрос Натаниэль. В этом кабинете говорить без чужого разрешения имел право лишь он.       — Вы и без меня хорошо знаете, как работает система. Я отправлю вас на другую часть острова, где вы будете ловить людей из Триад. Из-за недавнего происшествия они зачастили доставлять мне проблем, поэтому вы будете искать их по татуировкам, отлавливать и приносить моим людям. Я предоставлю вам помощников, которые знают хорошо и английский, и японский, а также телефоны с номерами тех, кто будет утилизировать трупы, если такие будут. Ваши старые телефоны сдадите моей охране, когда мы закончим.       Ичиро разъяснил все четко, вплоть до мельчайших деталей, которые не каждый смог бы учесть. Да, он использовал иную тактику управления, вероятно, намного более качественную, чем была у его отца. Кенго умер, хотя был умен, потому что слишком доверялся близким людям. Тетсуи предал его с самого начала, а Натан давно старался действовать исключительно в своих интересах, нагло пользуясь деньгами и властью, которые ему давал контракт с Морияма. Даже близкие подчиненные и его собственный сын, казалось, ждали его смерти. Все были напуганы, но все хотели такого исхода. Единственная причина, по которой многие остались возмущены, это нарушение стабильности. Уход Кенго нарушал привычный уклад, и с этим надо было что-то делать.       Смотря на стойкую фигуру Ичиро, Натаниэль вдруг задумался о том, что сталось с его любимой шлюхой после смерти Кенго. Она знала о том, что его убьют, еще до торжества, и могла рассказать об этом в любой момент, но не сделала этого. С другой стороны, никто не мог заподозрить ее в этом, а Ичиро в каком-то смысле дорожил ей, верно? Значит, ее жизнь не должна быть такой плохой.       «Давать трахать себя богатому красавцу и отсасывать ему, чтобы быть богатым рабом и никак не вникать в крупные проблемы — понравилось бы мне это?» — задумался Натаниэль.       Нет, наверное, нет. Так или иначе, он бы все равно не удержался от того, чтобы узнать что-то, не касающиеся его основной деятельности.       Закончив встречу с Ичиро, они вернулись обратно в комнату с сопровождением охранников. На руках у них были новые телефоны, завтра за ними должна приехать машина рано утром, и им опять придется драться и выживать. Ну зато они были живы. Натаниэль правда не знал, хорошая это была новость или плохая для них.              

*

             Все началось с того, что их отвезли в нужное место. Им приставали двух помощников — Жасмин и Коллин. Девушки оказались неприветливыми людьми, как в целом все «цифры», но удивительно занятными. Если мужская часть тех, с кем Натаниэль и Эндрю были уже знакомы, представляли собой сборище гадких ублюдков (он не осуждал, каждый из них был таким), то первые девушки, с которыми им довелось познакомиться, стали почти бальзамом на душу.       Обе были бетами. Они быстро ориентировались на местности, с легкостью меняли один язык на другой.       — Вам действительно стоит выучить японский, — сказала Коллин. — Ичиро мы плохо знаем, а вот Рико точно захочет воспользоваться своим преимуществом.       Улицы Японии удивляли, и хотя они находились не в центре и даже не близко к нему, Натаниэль все пытался перестать терять бдительность.       — Думаю, это будет проблематично осуществить за короткий срок, — ответил Веснински.       Жасмин отвлеклась от дороги и посмотрела на него так, словно и секунды не верила ему.       — Ты один из самых наглых и поворотливых людей Мясника, что я видела, поэтому я не поверю, что ты не способен выучить японский за короткий срок здесь.       — Не льсти ему, он от этого начинает еще больше разбрасываться желчью, — фыркнул Эндрю.       — Да, но это не я чуть не обоссался от счастья, когда смог опрокинуть омегу на лопатки.       — Я не… — Миньярд хотел что-то сказать, но оборвал себя на полуслове. — Я не буду тратить впустую время на споры с тобой.       — Верное решение, — улыбнулся Натаниэль.       Кулаки Эндрю сжались, но он промолчал. Жасмин и Коллин переглянулись, однако никак не отреагировали на их словесную перепалку.       Вот в чем заключалась их ошибка: они ожидали, когда Ичиро говорил о «людях», что это будет пару человек, максимум пять. Жасмин и Коллин думали так же, как они, когда обсуждали задание, но все оказалось не так, совершенно не так. И под конец, когда Эндрю потерял сознание с сильной раной на плече и лежал на теле Веснински, а Жасмин с Коллин пытались выиграть время, Натаниэль не мог взять в толк, как они выжили.       Сначала они узнали одного. Женщина-альфа была на вид не старше их самих, молодая и сильная, она уже носила татуировку Триад. Натаниэль вырубил ее и связал, когда на них резко напали трое. Жасмин и Коллин убили их, а Эндрю… Эндрю осознал, что их как минимум еще несколько, когда кто-то ударил его в спину. Пытаясь совладать с дыханием и отбиваясь сразу от двоих, он задушено сказал Жасмин и Коллин справляться с остальными, а Натаниэлю держать пленницу.       Натаниэль перерезал вены на ногах и руках нескольким мужчинам, когда раздался выстрел.       Он не помнит, как они оттуда сбежали, к нему все еще была привязана одна из Триад, Эндрю был в отключке уже долгое время, а Жасмин и Коллин все не было. Натаниэль просто надеялся, что никто из них не умрет и их жертвы окажутся ненапрасными. Правда он наделся зря.       Они кое-как вернулись, но уже без Коллин. Она получила рану в шею, но из-за драки не смогла вовремя оказать себе помощь и скончалась там же. Поняв, что она осталась одна, Жасмин умудрилась забрать еще одного и убежать.       И это было первое задание. Им оказали помощь, а пленных передали другим «цифрам», чтобы те выяснили у них все возможное. Эндрю чувствовал себя хреновее всех, ему досталось больше остальных, и он долго провалялся в постели. Натаниэль принес ему еды прямо в комнату и ухаживал за ним, потому что знал: завтра они опять уедут.       Их задания проходили в разных местах. Один раз они уехали вообще в другой город на несколько дней, а в итоге вернулись только через неделю. Благо обслуживание у Морияма было лучше, чем у Веснински, так что им не приходилось экстренно искать одежду или звонить непонятно кому, а еще они могли брать любых «цифр». В основном Натаниэль доверял только Жасмин, но использовать лишь ее было глупым поступком, так что он пробовал брать других, постепенно узнавая каждого.       Жизнь в Гнезде не касалась их долгое время. Изредка они видели эту часть, но почти всегда были заняты. И Натаниэль, какими бы ужасно выжатыми они ни были, радовался тому, что ему не приходилось иметь дело с Луисом и Рико.       Однако так продолжалось недолго. Прошел месяц их тихой относительно жизни, если не считать руки, которые Натаниэль во время задания отрезал одному японцу, и насквозь проткнутую девушку штыком, а еще ожог на теле Эндрю, который в итоге не смог зажить полностью и чуть не начал гноиться. А потом Ичиро, получив отчет об их работе и оставшись доволен, вернул их обратно в Гнездо, где дал им работу полегче, позволив восстановиться, и тогда, только тогда стало по-настоящему весело.