Столкновение

- Не... стреляйте... Не двигался Лань Хуань, не двигались другие учёные, держащие наготове заряженные энергетическими волнами пушки, не двигался Цзян Чэн, за горло прижимающий Лань Хуаня к стене. - Мы не собирались причинять тебе вреда, - медленно сглотнув, Лань Хуань старался дышать ровнее, смотря в глаза Цзян Чэну, а не на превратившуюся в острые металлические щипы его руку, которая находилась так близко к коже, что просочилась кровь, уже успевшая испачкать белоснежный комбинезон, - мы лишь хотели проверить, что с твоими биологическими ритмами всё в порядке. Мы учёные. Мы не враги. Мы мирный народ, занимающийся исследованиями планеты и населяющих её существ. Мы сами одни из существ, насе... - Я знаю, кто вы такие, - Цзян Чэн прервал Лань Хуаня, разглядывая его бесстрастным металлическим взглядом, - я про вас слышал. Что вы делали на моей земле? - Собирали образцы земли и растений. - Я не похож на образец растения. Лань Хуань улыбнулся, хотя ситуация, в которой он оказался, к тому не располагала. - Нет. Видимо, пока мои люди занимались своим делом, ты охотился где-то рядом. - Твои люди на меня напали. - Нет, это была самозащита. Вы неудачно столкнулись, их сенсоры определили сильного хищника, им пришлось тебя оглушить. Опустите, - Лань Хуань перевёл взгляд на своих людей. Оглушительные пушки были опущены. Цзян Чэн не спешил убирать руку. - Зачем вы взяли моё тело с собой? - Мы не знали, навредили тебе или нет, поэтому взяли с собой, хотели проверить всё ли в порядке, а потом привести в чувства и отпустить. Цзян Чэн отнял руку, и та приняла человеческий вид - шипы исчезли. В стене за спиной Лань Хуаня остались глубокие дыры. Лань Хуань громко выдохнул и отшатнулся, прислоняя ладонь к шее, зажимая пальцами там, где текла кровь. К нему сразу же подбежали, чтобы помочь. Цзян Чэн отошёл в сторону. Из-за маски, которая закрывала большую часть лица, было видно только его глаза, но они ничего не выражали. - Я сейчас на вашей земле? - Да, - после того, как Лань Хуаню заживили порез, он жестом отослал своих людей, дав понять, что всё в порядке. Через пару секунд он и Цзян Чэн остались одни, ну, почти одни - за дверями оставалась вооружённая охрана. Если народ мирный, ещё не значит, что не должен себя защищать. - Далеко. - Мы вернём тебя обратно. Цзян Чэн помолчал, после чего взглянул на Лань Хуаня: - Я сам доберусь, - и, отведя взгляд, направился к двери. - Постой! - Лань Хуань бросился следом, хватая Цзян Чэна за руку, - Правда, это очень далеко! А ты, наверное... Цзян Чэн резко остановился и также резко перехватил руку Лань Хуаня, что тот даже не понял, как это произошло. Глаза Цзян Чэна горели гневом. - Тянешь руку к высшему хищнику, я мог бы её тебе оторвать! Лань Хуань должен был испугаться, но он был до мозга костей учёным, поэтому угроза взволновала его гораздо меньше, чем то, что он услышал. - Высший хищник? Ты отпрыск главной самки? Цзян Чэн в негодующем изумлении вздёрнул бровь. - Я кое-что знаю про ваш род. Либо ты бахвалишься, что высший хищник, чтобы напугать меня, либо ты отпрыск главной самки. Цзян Чэн небрежно отбросил руку Лань Хуаня, подошёл к нему так близко, что они соприкоснулись грудью. Он смотрел на него величественно и презренно. - Если, как ты утверждаешь, ты что-то знаешь про наш род, фамилия Цзян должна тебе о чём-то говорить. - Фамилии меня не интересуют. Я изучаю род в целом и его особенности. Цзян Чэн показал взглядом, что он разочарован. Он отошёл от Лань Хуаня, но смотреть на него не перестал. - Глупо с твоей стороны было не узнать, кого именно ты взял в плен, - Цзян Чэн отвернулся, на этот раз точно собираясь уйти. - Так я и собирался это узнать прямо сейчас. Цзян Чэна это начинало слегка раздражать. Ему предстоял долгий путь, он собирался немедленно уйти. Лань Хуань стоял прямо у него за спиной. Делая резко всё, резко поворачиваясь, Цзян Чэн схватился за край своей маски и стянул её вниз, после чего оскалился, являя довольно жуткую, разрезанную от уха до уха зубастую пасть и раздвоенный язык рептилии. - Да, я отпрыск главной самки. Лань Хуань смотрел в ужасе и восхищении: - Великолепно... - всё, что он мог прошептать. Цзян Чэн слышал, что все эти существа, к которым принадлежал Лань Хуань, странные и помешанные. Они сделаны из чёрти чего, из плазмы и живой материи. Они как будто безэмоциональные, но при этом хорошо разбираются в эмоциях. Они вообще много в чём хорошо разбираются. Плохо у них только с самосохранением. Пока Цзян Чэн размышлял о том, какое чудное и бесстрашное (глупое и бесстрашное) создание перед ним, это создание уже снова потянуло к нему руки. - Ты бессмертный, что ли?! - Цзян Чэн сделал шаг назад. - Почти, - опустив руку, улыбнулся Лань Хуань, - если ты разорвёшь меня на части, меня смогут собрать, но если ты повредишь мозг, вероятно, ты меня убьёшь. - Я ухожу, - не собираясь оставаться здесь дольше, Цзян Чэн отвернулся и отправился прочь. Лань Хуань побежал за ним. - Подожди! Стой! Ты... - Ты хочешь узнать, смогу ли я разорвать на части твой мозг?! - Цзян Чэн не думал останавливаться. - Ты не можешь вот так уйти! Я только что узнал, что ты идеальный экземпляр своего рода! Мне так много нужно у тебя спросить! В мгновение ока Цзян Чэн оказался перед остановившемся и пошатнувшимся Лань Хуанем. Охрана у дверей подняла оружие и приготовилась стрелять. - Я тебе не экземпляр! Цзян Чэн забыл надеть маску, когда уходил, поэтому теперь выглядел очень устрашающим. - Не придирайся к терминологии! - Лань Хуань выставил руки в жесте примирения, оглядываясь назад, прося охрану не стрелять, - Пожалуйста! Всего... - он тяжело выдохнул, делая грустный взгляд, - всего несколько вопросов! Я не буду тебя просить сдать кровь или что-то в этом роде! Просто... пару вопросов. Пока ты будешь здесь, ты получишь всё, что захочешь, а потом сможешь уйти сам, или мы вернём тебя назад. У Цзян Чэна не было ни единой причины оставаться. Он натянул маску обратно. Он смотрел в грустные глаза человека напротив и представлял, как разрывает его на кусочки, как съедает его "почти бессмертный" мозг. - Всё - это что? - Охоту на любых существ на нашей территории. Цзян Чэн повёл бровью. Раздражение начинало немного спадать. - А кто ты такой, чтобы мне такое разрешать? И как же ваши "мирные настроения" в отношении всего живого? - Я здесь главный, - улыбнулся Лань Хуань, - главнее только мой дядя. И ради науки мы готовы принести в жертву многое. Цзян Чэн подумал о том, что эти существа не такие уж мирные. Он дал себе время на подумать, после чего кивнул. - Ну, я могу задержаться. По лицу Лань Хуаня было видно, как он счастлив. - Можешь звать меня Сичэнь, - Лань Хуань протянул руку для приветствия. Цзян Чэн задумчиво посмотрел на чужую руку, после чего приложил два пальца правой руки к виску - это было его приветствие. - Ваньинь. Лань Хуань довольно кивнул и опустил руку. - Я знаю, что это. Так вы показываете, что разумно относитесь ко всему, что делаете. - С моей стороны не так уж разумно оставаться здесь. Да, я сильный, но вас больше. А доверять - я вам не доверяю. - Мы бы не стали тебя расчленять, - мило улыбнувшись, Лань Хуань указал в ту сторону, куда предлагал пойти Цзян Чэну вместе с ним, - мы делаем это только с уже мёртвыми экземплярами, такими, которые умерли из-за каких-то обстоятельств или же добровольно принесли нам свою жертву. Цзян Чэн с прищуром посмотрел на Лань Хуаня и неспеша направился следом за ним. - Добровольно? - Да. Мой род связан клятвой науке. Эта клятва была изобретена ещё нашими предками. Наука жестока, но мы стараемся разумно с ней обращаться. Мы лояльно относимся к смерти, но не приемлем неестественную смерть. Смерть, потому что того требует природа - естественна. Смерть, потому что пришло время - естественна. Смерть, потому что это желание существа - естественна и законна среди нас. Однако... - Лань Хуань неспеша шёл рядом с Цзян Чэном, поглядывая с улыбкой на него, - неестественная смерть для нас, если мы её совершили - намеренно, по крайне мере. Но если её совершил кто-то для нас или без нас - это мы относим к категории "природа". В нашем роду ещё не было подобных преступлений, но если будут, они будут караться. В этом смысл клятвы. - Так что там с "добровольно"? - Ах, да. Кто-то добровольно просит убить его. Мы никогда на задаём вопросов "почему", мы исполняем священную волю. Благодаря таким своеобразным жертвоприношениям мы многое узнали о роде павлинов. - Жёлтые павлины? - Цзян Чэн остановился вместе с Лань Хуанем, когда они подошли к одной из одинаковых дверей, которых в коридоре было много. Отличались они только табличками. - Да. Единственное, что мы уточняем, болезненно или безболезненно человек собирается умереть. Для многих это психологически важный момент. Кстати, довольно интересно, что абсолютно все павлины, что просили их убить, просили сделать это болезненно. Согласно их религии - безболезненная смерть скверна. Цзян Чэн сделал сложное лицо, задумавшись о чём-то своём. - Тут будет твоя комната до тех пор, пока ты не покинешь нас, - Лань Хуань открыл дверь с помощью ладони. После чего он попросил ладонь Цзян Чэна и переложил в неё невидимый ключ, который, по ощущениям Цзян Чэна, утонул у него под кожей. - Я хотел бы прийти вечером. Если ты предпочитаешь добывать пищу исключительно охотой, то, как я и обещал, тебя никто не станет останавливать, но если... Лань Хуань не договорил, Цзян Чэн его перебил: - Я поохочусь. Лань Хуань удовлетворённо кивнул. - Тогда до вечера. На этом Лань Хуань покинул Цзян Чэна. *** Цзян Чэну не особо нравилось это место. Семейство Лань, которое всем тут заправляло, было крайне странным. Несмотря на это, охота очень порадовала, было чем поживиться, да и живность необычная, как на повадки, так и на вкус. Вечером, как и обещал, пришёл Лань Хуань. Цзян Чэну выделили комнату, где во всю стену было окно, выходившее на покрытые облаками пики гор. Кроме кровати в комнате абсолютно ничего не было, хотя сама комната при этом была огромная. И всё белое. Абсолютно всё везде белое. И Лань Хуань в новом белом комбинезоне. Цзян Чэн слышал, что эти создания поддерживают минималистичное существование. Специально для беседы в комнату принесли пару стульев, которые в последствие тут и остались. Лань Хуань не принёс никакого информационного носителя, он собирался всё запомнить, ибо память его была отменная. - Вы целыми днями что-то исследуете? Цзян Чэн совершенно не вписывался в обстановку источаемой аурой и одеждой пурпурного цвета. Однако, Лань Хуань находил его крайне уместным и интересным. - Да. В этом смысл нашего существования. Цзян Чэн уселся напротив Лань Хуаня. - Что ты хочешь знать? - Всё. Я буду задавать вопросы, если ты не против. Цзян Чэн дал понять, что не против. - Итак, ты из рода ящериц. Конкретно ты - отпрыск главной самки. Насколько я знаю, у вас царит матриархат. - Да. Моя мать - главная самка. Всё подчиняется ей. - Ещё у тебя есть старшая сестра. - Есть. Недавно она стала женой наследника жёлтых павлинов. - Все об этом слышали, - Лань Хуань улыбнулся, - роскошная была свадьба. - Но неправильная. - Почему? Цзян Чэн задумчиво посмотрел на Лань Хуаня. То, что творилось в его семье - только его. - Это не важно. Это не относится к твоему интересу. Спроси что-то другое. Но Лань Хуань был настойчив: - Неправильно, потому что это первый брак за пределами семьи? За пределами рода? Ваш род славится силой и выносливостью. У вас особенные гены. Уникальное сочетание. Вы гнушаетесь смешиванию генов с более слабым родом, так как отпрыск с вероятностью в сто процентов будет слабым. Почему же ваша матушка пошла на это? Цзян Чэн бросил на Лань Хуаня злобный взгляд. К слову, он же был без маски, однако, в не агрессивной своей форме "шрам" пасти "затягивался", было видно лишь очертания. Цзян Чэн выглядел исключительно красиво, идеально, величественно, и Лань Хуань не переставал восхищаться этим чудом генетических переплетений. - Политический момент, - Цзян Чэн презренно фыркнул, - эти павлины слабые и не могут решить всех территориальных вопросов. Да, богатые и пафосные, но слабые. Лань Хуань задумчиво погладил пальцами подбородок. - А что будет с наследником от молодой Госпожи? Род ящериц и род павлинов размножается яйцами. В их случае яйца надо высиживать, а в вашем - оплодотворять всё время беременности. - Мы не станем это обсуждать, - Цзян Чэн в жесте защиты и негодования сложив руки на груди. Но Лань Хуань не был бы собой, если бы оставил эту чертовски интересную тему. С самосохранением у подобных ему действительно были проблемы, но - всё ради науки. - Молодая Госпожа должна выносить наследника, как настоящая ящерица. Её гены также превосходны, как и ваши, но гены отца - слабые. Максимум, что они могут дать, природное обаяние и внешнюю красоту, но этого недостаточно вашей семье. Главная самка не может допустить, чтобы наследник был слабым, - Лань Хуань прищурился, сопоставляя информацию у себя в голове, - даже если молодую Госпожу будет оплодотворять, согласно вашим правилам, её муж, это абсолютно ничего не даст. - Я сказал тебе не обсуждать это! Это касается только политики внутри наших семей! - Цзян Чэн даже встал, чтобы выглядеть угрожающе. Но Лань Хуань уже не мог остановиться. Он выглядел абсолютно счастливым от своих догадок, бесстрашно глядя Цзян Чэну в лицо: - Господин высший хищник, Вы оплодотворяли свою сестру по приказу своей матери? В комнате воцарилось звенящее молчание. От Цзян Чэна пахло жаждой убийства, от Лань Хуаня восхищением. - Значит, да, - Цзян Чэн ничего не отвечал, и Лань Хуань ответил сам, - потрясающе! - он всплеснул руками, откидываясь на спинку стула, - Восхитительное решение главы рода! Гарантировано сохранение генов, и брак двух таких разных людей имеет право существовать! А сколько длится беременность и с какой частотой надо оплодотворять яйцо? В следующую секунду Лань Хуань оказался прижат к стене ровно также, как сегодня утром, только вот Цзян Чэн не стал выпускать шипы, он сжимал шею Лань Хуаня человеческой рукой. - Я тебя сожру, - Цзян Чэн шептал как можно более вкрадчиво. - Информация умрёт вместе со мной, - несмотря на боль и невозможность нормально вдохнуть, Лань Хуань всё же смог кивнуть. Он и Цзян Чэн были так близко друг к другу, что можно было ощутить теплоту дыхания. - Да, потому что я тебя сожру, а потом выберусь отсюда, и ваша охрана ничего мне не сделает. Ты даже не представляешь себе, насколько я выносливый, когда дело доходит до убийств. Я убью всех. Может, дело было не только в науке, потому что лёгкое садо-мазохистское удовольствие Лань Хуань получил. - Убивай, только не ешь меня. Рань меня, разорви на кусочки, но не ешь. У моих людей должно что-то остаться, чтобы исследовать. Цзян Чэна восхищало, насколько человек перед ним глуп и отважен. Эти существа - да они просто фанатики. Только вот Лань Хуань глуп не был, он просто преследовал цель. Он изучал Цзян Чэна каждую секунду, проведённую с ним, и чем дольше, тем больше этот "экземпляр" ему нравился. - Ты меня раздражаешь, но как жертва абсолютно не интересен, - Цзян Чэн отпустил Лань Хуаня, а потом, чтобы всё же немного напугать, в мгновение ока обратил свою руку в шипы и вогнал в стену рядом с головой Лань Хуаня. Тот вздрогнул - это действительно было неожиданно. - Страшно хоть немного? - Цзян Чэн смотрел на Лань Хуаня и скалился. - Немного, - кивнув, Лань Хуань с деловитым видом повернулся к шипам и принялся их разглядывать, - не убирай, пожалуйста, я хочу рассмотреть, - он взглянул на Цзян Чэна с улыбкой, - если ты дашься. - Валяй, - фыркнув, Цзян Чэн вытащил шипы из стены и протянул всю руку Лань Хуаню. Лань Хуань предложил им сесть на пол, чтобы было удобнее. - Так, Господин высший хищник, Вы оплодотворяли свою сестру? - Лань Хуань задал вопрос, на всякий случай зажав в руках руку Цзян Чэна, рискуя быть сильно пораненным, если тот решит её отнять. Цзян Чэн попытался взглядом испепелить Лань Хуаня. - На протяжении трёх месяцев четыре раза в неделю. - О, так, значит, беременность ваших самок длится три месяца? - посмотрев на Цзян Чэна пару секунд, Лань Хуань вернулся к изучению руки. Он щупал, постукивал, сжимал, мял, прислонял язык, проверял на остроту и щелкал пальцами, оставляя у себя в памяти заметки. - Верно. Цзян Чэн постепенно успокаивался. В конце концов, даже если этот... "местный экземпляр" разнесёт информацию, ничего страшного не случится. Ящерицам главное, чтобы потомство было сильным, а павлины в этой ситуации на стороне, мнения которой не спрашивают. Если что, Лань Хуань не соврал, что информация умрёт вместе с ним. - А что насчёт определения главенства в семье? - Относительно этого брака, павлины имеют право претендовать только на защиту их территориальных вопросов. Лань Хуаня этот ответ устроил, он как раз закончил изучать руку Цзян Чэна. - Как жаль, что я обещал не приставать к тебе со сдачей крови. Узнать, что творится внутри тебя было бы очень интересно. - Сейчас ты всё узнаешь, а потом вы или те, с кем вы станете сотрудничать, нападут на нас, осведомленные о слабых местах. - А у вас есть слабые места? - Лань Хуань улыбнулся, поворачиваясь так, чтобы удобнее было смотреть на Цзян Чэна. - Нет. Лань Хуань не переставал улыбаться. - Я понимаю, ты не хочешь доверять - это разумно. Наверное, никакие доводы не заставят тебя передумать, но, если хочешь знать, зачем всё это: мы не знаем, что произойдёт с нами и с планетой в будущем. Информация, которую мы собираем, она исключительно для того, чтобы сохранить нас, а не уничтожить. Клятва науке обязывает наш род абстрагироваться от войн, распрей и вреда. Если какой-то род начнёт вымирать, с помощью знаний мы сможем прекратить этот процесс, также и с планетой, если умирать начнёт она. Если мы захотим использовать науку в целях вреда, то вред не обойдёт самих нас - мы это слишком хорошо понимаем. У Лань Хуаня был такой умиротворяющий голос, что Цзян Чэн ощутил сонливость. Он зевнул всей своей пастью, не забыв прикрыть её рукой. - Вы носите маски, закрывающие лицо только, когда покидаете свою территорию или всегда? - Всегда. Это вопрос комфорта. Наша территория: влажная, тёплая и заболоченная, там обитает много мошкары. Ужасно бесит, когда эта мошкара забивается под складки и кусает за язык и дёсна. - Учитывая, что ты от носа до пят в одежде, кусают они не только за дёсна, - Лань Хуань окинул Цзян Чэна взглядом. Тот кивнул. - Этот материал не только защищает, за счёт эластичности и плотному прилеганию, он не мешает нам двигаться и развивать нужную скорость, а это именно то, что нужно хищнику. - А полный облик ящера ты принять можешь? - Могу. Лань Хуань смешно поджал губы и воодушевленно, будто ребёнок, начал разглядывать Цзян Чэна, покачиваясь взад-вперёд. Цзян Чэн и без слов всё понял. - Ты собираешься вынудить меня сделать это? - Я был бы очень счастлив, но ты же не доверяешь мне! - не прекращая улыбаться, Лань Хуань развёл руками. - Не доверяю. Хотя все эти твои слова про планету и знания во благо звучали убедительно. Лань Хуань поднял палец вверх, давая понять, что кое о чём вспомнил, после этого он прислонил правую руку к груди, закрыл глаза, задержал ненадолго дыхание, а потом, отнимая руку с чем-то святящемся на ней, протянул это Цзян Чэну, чтобы тот мог рассмотреть. - Это клятва. И это не какие-то простые слова. Она в буквальном смысле держит и контролирует каждого присягнувшего ей. Если наклонишься поближе, сможешь разглядеть слова, хотя там довольно заумно, общий смысл понятен. Может, это тебя убедит? Цзян Чэну не нужно было наклоняться ближе, его зрение было превосходным. Он действительно постарался прочитать то, что было написано. Судя по всему, Лань Хуань не врёт. Немного подумав, Цзян Чэн встал и отошёл подальше. Чтобы обратиться, много усилий не надо, буквально за несколько секунд костюм сменился переливающейся кожей ящерицы, обе руки обратились в лапы-шипы, на пол свалился тяжёлый мощный хвост. Цзян Чэн увеличился в размере примерно на треть. Лань Хуань смотрел так, будто увидел невообразимое чудо. Он поднялся с пола. - Можно? Цзян Чэн кивнул. Лань Хуань подошёл, не смея в этот раз бесцеремонно тянуть руки. Он принялся ходить вокруг Цзян Чэна, разглядывать и запоминать. - Я точно буду у тебя просить дать мне каплю своей крови. Цзян Чэн фыркнул, хотел было в любимом жесте сложить руки на груди, но из-за массивности и длины шипов чуть не прибил Лань Хуаня. Тот успел присесть. - Ага, кровь, слюну, сперму. Валяй, разбери меня на кусочки, - Цзян Чэн скалился, говоря обо всём этом, конечно же, не серьёзно. Но Лань Хуань остановился, взглянув на Цзян Чэна очень серьёзно. - Ты веришь в силу, но не в силу природы, на которую мы можем влиять для нашего блага. Ты убиваешь, поддерживая естественный отбор; ты оплодотворяешь яйцо собственной сестры, поддерживая продолжение рода сильным. Ты мог бы дать мне свой генетический материал, чтобы обезопасить своё и своего рода существование. Ты и я, как и другие представители, обладающие доминантными генами, могли бы совершить эволюцию, - Лань Хуань перестал быть серьёзным, увлекшись собственными мыслями, - подвергнуть мутации наши гены. Вот, например, именно это и сделали твоя сестра и молодой Господин жёлтых павлинов. Их плод получит два, - Лань Хуань быстро поправил себя, - прости, три, - он многозначительно улыбнулся, - набора генов. Я бы с большим интересом посмотрел на то, что получится. - С твоей одержимостью приносить науке жертвы тебя никто и близко не подпустит к их наследнику, - Цзян Чэн окончательно убедился, что Лань Хуань и весь его род чокнутый, но вот в какую сторону больше: плохую или хорошую, пока не определился. - Увы, - Лань Хуань пожал плечами, вздыхая. Он с улыбкой посмотрел на Цзян Чэна, - и всё потому, что ты и другие считают нас странными. - Очень странными, - Цзян Чэн не стал скрывать, что так и думает. Лань Хуань всё ещё пребывал в своих мыслях, разглядывая Цзян Чэна. Сложно объяснить другим, почему так важно изучать себя и то место, где обитаешь. В любой момент собственное тело или же планета может стать враждебна. Только развитие сильных генов, только мутация спасёт от губительных идей создателя. От природы. Лань Хуань перестал улыбаться, он несколько секунд смотрел на Цзян Чэна и одновременно за ним, думая о чём-то важном. У него сделалось сложное лицо. Цзян Чэн уже собирался принять человеческую форму, как Лань Хуань подошёл к нему и положил ладонь на грудь, призывая не торопиться. - Может, ты не доверяешь мне до того, чтобы сдать свою кровь или любую другую жидкость, - начал Лань Хуань медленно, - и не особо понимаешь серьёзность того, о чём я говорю, но мы могли бы найти компромисс, для которого твоё доверие не требуется. - Допустим, я верю, что ты не держишь планов меня разобрать на кусочки, - Цзян Чэн смотрел на ставшего ощутимо меньше Лань Хуаня сверху-вниз. Лань Хуань улыбнулся, позволив себе легко погладить Цзян Чэна пальцами по груди. - Было бы славно. Однако... - следующими своими словами Лань Хуань подтвердил насколько он бесстрашен и даже чуточку безумен, - я хочу попросить Господина высшего хищника оставить свой генетический материал не мне, а во мне. По Цзян Чэну было видно, что он не совсем понял завуалированной просьбы. Лань Хуань выразился яснее: - Оставь мне яйцо. Цзян Чэн отшатнулся и нахмурился: - Ты хочешь от меня понести? - Да. Ради науки, - Лань Хуань дал понять, что абсолютно серьёзен, - но я бы хотел не просто яйцо, а чтобы ты по всем правилам оплодотворил его. Только так можно получить сильную ящерицу. Цзян Чэн не мог придумать слов, чтобы высказаться. Он долго молчал. - Не спеши отказывать, - Лань Хуань улыбнулся, - я не сошёл с ума, я уверен в том, что хочу. - Это исключительный мазохизм, - единственное, что Цзян Чэн нашёлся ответить. - Я немного страдаю этим, если ты мог заметить. Цзян Чэн повёл плечами и обратился в человеческую форму. Он сложил руки на груди без риска прибить Лань Хуаня и очень серьёзно посмотрел на него. - Мне не сложно это сделать, - сказал Цзян Чэн, лицо его оставалось сложным, - тем более здесь, где не действуют законы моего рода, по которым завести яйцо можно лишь с одобрения главной самки. У нас это связано всё с тем же недопущением больного или слабого плода. У твоего рода таких ограничений, судя по всему, нет, но давать яйцо я буду не твоему роду, а тебе. Носить его тебе, и это тебя я буду оплодотворять три месяца. Ты готов на это пойти ради своей науки? - Да, - Лань Хуань был рад, что его не отвергли сразу, но ему хотелось бы, чтобы его поняли до конца, - ради этого. Никаких ограничений. Есть только пожелание, чтобы всё-таки плоды заводились по теплоте чувств, потому что мы научно доказали, что любовные и схожие им отношения благотворно влияют на процесс зачатия и дальнейшего развития. В нашем с тобой случае всё проще. Достаточно того, что я тепло отношусь к мысли иметь честь выносить яйцо от высшего хищника одного из самых сильных представителей планеты. - Мне надо подумать. - Долго? - поинтересовался Лань Хуань с улыбкой. - Нет, - Цзян Чэн бросил хмурый взгляд, но потом смягчил его, - просто для порядка. Думал Цзян Чэн впрямь недолго. - Хорошо. В глазах Лань Хуаня сверкнула искра возбуждённого интереса. - Мне нужно как-то подготовиться? - Нет, - немного подумав, Цзян Чэн добавил, с прищуром взглянув на Лань Хуаня, - ты хочешь по всем правилам? - А что, есть какие-то проблемы? - Нет... просто есть детали. Они не обязательны, даже наши самки не всегда соглашаются, но если уж ты пошёл так далеко, я могу показать тебе. - Я безусловно согласен, - насколько это возможно Лань Хуань выглядел счастливым. Цзян Чэн ещё некоторое время хмуро смотрел на Лань Хуаня. - Кому и нужно подготовиться, так это мне. Мне нужно сделать яйцо, прежде чем я передам его тебе. За формирование яйца и формирование семенной жидкости для оплодотворения у нас отвечают разные железы. Сейчас это так. Сейчас у всего рода для этого только один половой орган, лет так сто пятьдесят назад было два, но эволюция решила, что это лишнее. - Спасибо, что продолжаешь делиться, - Лань Хуань был очень, очень счастлив, запоминая каждое слово, - если для набирания сил тебе что-то нужно, только скажи. - Охота, много охоты. Это было самое лёгкое. Для формирования яйца Цзян Чэну требовалось два дня. *** По истечении двух дней Цзян Чэн и Лань Хуань встретились. Это снова была комната Цзян Чэна. По Лань Хуаню не было видно, но он немного нервничал. Он был готов к боли, в каким угодно неприятным ощущениям, но в дрожь его приводила сама идея стать подопытным во благо науки. Лишь самая малость этой дрожи приходилась на личное. Это личное подкреплялось мазохистскими причудами. Три месяца и одну ночь Лань Хуаню предстоит морально и физически участвовать в процессе. Такой срок, в любом случае, потревожит фибры души и не оставит их равнодушными. - Я не спросил тебя, а надо было, - Лань Хуань чувствовал себя виноватым за это, - возможно, тебе некомфортно, что я мужчина, как и ты? Я легко могу на время беременности обратить это тело в женское. - Это как-то влияет на саму беременность? - Нет. - Тогда не нужно, - Цзян Чэна абсолютно не смущало, что Лань Хуань мужчина. Его больше смущало, что что-то, кроме такой же ящерицы, как и он сам, может выносить яйцо ящерицы, - если это не влияет ни на процесс, ни на твои болевые ощущения. - То есть, будет больно? - Не должно. Также не должно быть больно нести яйцо, но я могу говорить только за наших самок. - Об этом не беспокойся, у нас очень пластичные тела, - Лань Хуань кивнул, улыбаясь. - Да, вы сделаны из чёрти чего, - бурча, снова хмурясь, Цзян Чэн немного подумал, посмотрел на постель, покачал головой и затем кивнул на стену, - наверное, так будет удобнее. Встань лицом к стене и обопрись руками. Сможешь так простоять минут двадцать? - Смогу, - кивнув, Лань Хуань подошёл к стене, помедлил, но затем, движимый нахлынувшим возбуждением и интересом, расстегнул молнию комбинезона и скинул его с себя, оставшись совершенно нагим. Цзян Чэн мог наблюдать удивительное зрелище - тело Лань Хуаня светилось, кожа казалась хрупкой и чуть ли не прозрачной, могло почудиться, будто видно очертания органов, кровеносной системы, нервной и костей. Красивое и одновременно страшное зрелище. - К тебе точно можно прикасаться? - с сомнением отозвался Цзян Чэн. - Точно, - Лань Хуань рассмеялся, прикрыл глаза и прислонился лбом к стене, - только не удивляйся, что я намного холоднее тебя. Моя температура тела градусов десять, твоя, если не ошибаюсь, сорок три. Цзян Чэну потребовалось время, чтобы снова на всё это согласиться. Сподвигло его банально желание согреть тело, за которое эфемерно самому стало холодно. Лань Хуань ожил и покрылся мурашками, когда сзади к нему прижались. Первые секунды это было горячо. Прям очень горячо, но когда стало понятно, что не до ожогов, тело расслабилось само собой. Ещё Лань Хуань почувствовал приятную кожу ящерицы и тяжесть... тяжесть металлических костей. Цзян Чэн был очень тяжёлым. Наверное, поэтому он предложил не лёжа на полу или постели, а стоя у стены, чтобы не раздавить. Именно отсюда и металлические шипы вместо пальцев при трансформации, потому что в крови и костях столько железа, что скелет железный. Удивительно, изумительно идеальная ящерица. Такой же горячий, как и всё остальное тело, склизкий от смазки пенис проскользнул внутрь тела. Больно не было, было интересно. Лань Хуань медленно и редко дышал, стараясь не двигаться. Передача яйца не предполагала импульсивных движений, как при оплодотворении. По сути, это был скучный процесс продолжительных объятий, пока яйцо спускалось по специальному каналу в теле самца. Кроме естественного растяжения Лань Хуань не ощущал никакого дискомфорта. Первые несколько минут он занимался исключительно тем, что прислушивался к своим ощущениям. Скоро наступит момент, когда яйцо попадёт в его тело - и вот это уже должно быть очень ощутимо. От Цзян Чэна было слышно, как тяжело он дышит. Лань Хуань позволил себе аккуратно повернуть голову, чтобы взглянуть на своего неожиданного во всех смыслах сексуального партнёра. Цзян Чэн поднял голову, которая до того была опущена, как были опущены веки, которые он открыл, встретившись с Лань Хуанем взглядом. Он был очень сосредоточен. - Что-то не так? - Нет, - Лань Хуань улыбнулся, - извини, не хотел мешать. Мне просто всё интересно. - Да... наука твоя, - без присущего ранее негодования и скептицизма ответил Цзян Чэн. Он прислушался к ощущениям - всё шло, как надо. Физически - как надо. В психологическом плане Цзян Чэн чувствовал себя странно, хоть и старался не анализировать происходящее. Лань Хуань был пока что единственным, кому Цзян Чэн собирался передать яйцо. И Лань Хуаню не обязательно нужно было об этом знать. Для рода ящериц - это крайне важное событие, но для науки - это... как сдать кровь (?), сперму?.. События развернулись очень быстро, но теперь, когда появилось двадцать минут на замедлиться и поразмыслить, странные вещи стали приходить в голову. Обоим. Лань Хуань ловил своё мазохистское удовольствие, лелея одержимость, из которой состояла вся его жизнь. Цзян Чэн, на которого расслабляюще действовали выработанные за два дня гормоны, всё больше находил находящегося парня под ним привлекательным. Когда организму не надо бороться за выживание, он с удовольствием переключается на размножение. Размножаться, конечно, охотнее с тем, что приятно. В случае Цзян Чэна, знакомство с Лань Хуанем не было приятным, таковым оно стало, когда процесс размножения уже пошёл, а это сбивает систему. Нужные гормоны у Цзян Чэна выработались, но в таком объёме, что это приятно ощущалось, как "с ума сойти, как приятно". Сосредоточиться стоило, чтобы доставить яйцо в сохранности, и Цзян Чэн следил за этим. О чём Цзян Чэн забыл, соответственно, Лань Хуаня не предупредил, так это о том, что эти самые гормоны, которые вырабатываются организмом для передачи яйца, потом, когда процесс закончится, за ненадобностью перебросятся в отдел, где распадаются и мутируют для последующего всасывания в кровь. Это поспособствует передачи сигнала мозгом, что зарождённому потомству нужно помочь выжить, а для этого нужно активировать выработку более агрессивных гормонов, благодаря которым самец, на протяжении трёх месяцев способен активно оплодотворять самку. От количества гормонов зависела активность самца. Проще выражаясь, Цзян Чэн забыл сказать Лань Хуаню о том, что затрахает его до изнеможения, но, несмотря на это, Лань Хуаню так или иначе предстояло об этом узнать. И довольно скоро. *** Когда дело запахло раздавленными органами и сломанными костями, Лань Хуаню оперативно пришлось разработать укрепитель, который он колол себе перед каждым спариванием. То есть, как и было обговорено, четыре раза в неделю. Стены в комнате Цзян Чэна не пропускали звуков. - Ммм... - Лань Хуань изо всех сил сжимал пальцы, стараясь удержаться, расфокусированным взглядом наблюдая неторопливо плывущие за окном облака, пока Цзян Чэн вдавливал его в стену, иступлёно трахая на протяжении вот уже минут пятнадцати. Какой же он был сильный и какой... ненасытный, - ещё... - а сам Лань Хуань счастливый, потому что это первый в его жизни сексуальный опыт, и сразу же идеальный, потому что жестокость в отношении себя Лань Хуаню нравилась. Он ловил самый настоящий кайф. Цзян Чэну было, ну... почти всё равно, что это странное существо там бормочет, не плачет - и хорошо. Гормоны били в голову и не собирались сбавлять темпа. Прошло уже несколько дней, это был третий раз. Цзян Чэн мог бы трахать Лань Хуаня не четыре дня в неделю, а все семь. Даже охота не могла его взбудоражить так сильно. Даже сестра, когда он исполнял свой долг, не отвечала ему столь же страстно. Где-то после минуты ритмичных толчков, они сползли на пол. Лань Хуань теперь мог это выдержать. Он охотно позволял делать с собой всё, и Цзян Чэн с ответной охотой заполнял его тело спермой. Заполнив в очередной раз, Цзян Чэн подождал, пока пройдут судороги и после слез с Лань Хуаня, не позволив себе навалиться на него. Мало ли всё равно что-нибудь сломает. Цзян Чэн после всего мог стоять на ногах, Лань Хуань - нет. Второй лежал на полу и тяжело дышал, смотря снизу вверх взглядом девственницы, которой посчастливилось с головой окунуться в безумные плотские запреты. Цзян Чэн наклонился, чтобы поднять Лань Хуаня и отнести его на постель. - У него растут лепестки, - отдышавшись, прочесав ладонью мокрые от пота волосы, Лань Хуань показал на своего рода "таймер", который ему оставил Цзян Чэн в день передачи яйца. Это была одна из тех вещей, о которых говорил Цзян Чэн, что даже их самки уже отказываются ставить себе. Таймер представлял собой бутон лотоса, который должен был постепенно набрать лепестки, расцвести, а потом завять, когда придёт время разрешиться от яйца. Лань Хуаню этот цветок очень нравился. Он красовался у него на животе. - И довольно большие, - кивнув, Цзян Чэн, наконец, ощутил, что и он немного устал, - чем больше яйцо будет расти, тем выше будет подниматься его температура, я не знаю, как это должно на тебя повлиять, - он сполз на пол и сел, положив руки на постель, а голову на руки. - Как-нибудь переживу, - Лань Хуань закрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Цзян Чэн молча смотрел на Лань Хуаня. Симпатия, возникшая во время передачи, разрасталась. Симпатия, желание защитить, желание знать, что всё идёт, как надо. И симпатия эта была взаимной. Лань Хуань, правда, ощутил её позже, когда его уже дважды оплодотворили, и стало понятно, что мазахическое удовольствие - не всё, что он теперь испытывает. - Сейчас приду в себя, и можем идти в лабораторию. На фоне симпатии Цзян Чэн разрешил Лань Хуаню исследовать себя, но всё равно с ограничениями. Они вообще много проводили времени вместе, либо за оплодотворением, либо за исследованиями, в остальное время Цзян Чэн охотился. Лань Хуань не только спрашивал, но и рассказывал про свой мир. В один из предыдущих дней Лань Хуань даже взял Цзян Чэна в лабораторию в другом корпусе, где показал, как исследуют образцы воды и почвы, как модифицируют несъедобные плодовые, чтобы они стали съедобными, как лечат раненных животных и улучшают их геном, делая более живучими. Тогда Цзян Чэн спросил, что делать с перенаселением, возникшем благодаря улучшенной выживаемости, Лань Хуань ответил, что на данный момент такой проблемы нет, так как высшие хищники убивают достаточно. Тем более, что выживаемость повышается не у всех животных, а только у приносящих пользу. *** Дни шли. Бутон разрастался лепестками. Цзян Чэн сказал, что какого размера цветок, такого и яйцо. Лань Хуань не испытывал боли или неудобства, но температура тела, как и ожидалось, начала повышаться. Это могло повредить органам, поэтому Лань Хуаню пришлось изобрести препарат, который понижал бы температуру. Лань Хуань стал всё чаще говорить Цзян Чэну, что, благодаря его появлению, будет совершенно немало научных открытий и изобретено полезных вещей. К концу первого месяца Цзян Чэн стал рассказывать Лань Хуаню о том, как собрать гнездо для яйца, и что в гнезде ещё около месяца придётся поддерживать температуру в тридцать градусов, после чего яйцо вылупится. Маленькая ящерица, которая абсолютно точно будет мальчиком, потому что в генах Цзян Чэна заложено, что он может передавать только мальчиков, будет больше человеком внешне, чем ящерицей, в ящерицу он превращаться сможет по истечении трёх лет. То, что Лань Хуань носит яйцо ящерицы знала родня и узкий круг учёных. Говорить о масштабной огласке можно было только после того, как будет ясно, что ящерица растёт и развивается нормально. Лань Хуань обещал, что эта новость произведёт фурор. А ещё как-то раз Лань Хуань позвал Цзян Чэна посмотреть на то, как разделывают труп малыша жёлтых павлинов. Родители пожертвовали на благо науке мёртвое яйцо, внутри которого уже сформировался полностью ребёнок, но по каким-то причинам не выжил. Цзян Чэна было не напугать расчленением, но неприятный осадок от увиденного остался, всё-таки его сестра совсем недавно тоже носила такое яйцо, только её ребёнок выжил и рос вполне здоровым. Чем больше Цзян Чэн находился в мире Лань Хуаня, тем больше понимал его, но принимать, окончательно не принимал. Да и это было ни к чему, потому что скоро этот мир предстояло покинуть. Цзян Чэн должен будет вернуться на свои земли, а Лань Хуань остаться. Оба знали, что расстанутся, но возникшей симпатии это нисколько не омрачало. *** Тяжёлое дыхание во мраке комнаты. Следы от прикасающейся кожи на стекле, а за стеклом плотные чёрные облака и гремит гром, местами сверкает молния, и это весь возможный свет. Стекло выдерживает тот напор, что на него приходится, ну и стоя проникновение лучше. Лань Хуань несдержанно стонет, царапая Цзян Чэну плечи, цепляя чешуйки. Вокруг всё пропахло потом и спермой. Шёл, кажется, второй час. Никаких глупых слов о любви, но иногда проскальзывает пошлость и шуточки. - У вас невероятно выносливые самки, - вместе со стоном проговаривает Лань Хуань, запрокидывая голову, закрывая глаза. - Не все, - полухрипло выдаёт Цзян Чэн, прижимаясь лбом к чужому плечу, - знаю... один в истории нашего рода случай, когда самка даже умерла на второй неделе оплодотворения. Досадное исключение, всё остальное, о чём я слышал, просто теряли сознание. Лань Хуань в полуха слушает, кивает, потому что в природе так много всего возможно, прижимается носом к чужой щеке, сипит и жмурится, когда толчок приходится слишком уж сильным. Цзян Чэн, как и всегда, горячий и резкий, но этот раз даже можно назвать нежным, на прошлой неделе Лань Хуань просил быть настолько жёстким, насколько это возможно. Цзян Чэн в процессе сломал Лань Хуаню два ребра, и это несмотря на укрепляющую вакцину. Лань Хуань был более, чем доволен, тем более, что переломы быстро лечились. Заканчивали они сползанием на пол, как и большинство предыдущих раз. Цзян Чэн поднимался и относил Лань Хуаня на постель. К слову, вместе они не ночевали, Лань Хуань приходил в себя и уходил, но в этот раз Лань Хуань ещё до начала оплодотворения был уставший, поэтому тихо попросил разрешения остаться и уснул, даже раскат грома не помешал ему это сделать. Цзян Чэн остался сидеть на полу возле постели, смотря на Лань Хуаня. Всё в той же позе, с головой на сложенных руках. Бутон лотоса начинал распускаться. Дома Цзян Чэна ждали законы и порядки его мира, а ещё, наверное, ему подберут невесту. Давно пора, но матушка отвергла так много кандидатур. Цзян Чэн уверен, что надо будет рассказать об оставленном внебрачном яйце и обязательно о том, что кандидат точно был достойный. Госпожа главная самка очень уважала род Лань Хуаня. Цзян Чэн... наверное, будет немного скучать, хотя у него не возникло достаточно привязанности. Если уж судьба так сложится и придётся снова оказаться на этой земле, Цзян Чэн обязательно повидает Лань Хуаня и... своего сына. Он обязан выжить. *** - Дальше я сам. Разговор, который должен был состояться, состоялся, когда подходил к концу третий месяц. Лотос не просто полностью раскрылся, он побагровел. - Я могу вернуться? Цзян Чэн и Лань Хуань, как это стало уже привычно, находились у первого в комнате. Лань Хуань смотрел в глаза Цзян Чэна и улыбался. - Да. Показатели в норме, сердце внутри яйца бьётся. Меня будут готовить к разрешению, - Лань Хуань смотрел на Цзян Чэна так, будто бы до сих досконально не запомнил все его черты, - транспорт тебе уже приготовили. - Я доберусь сам, - будто бы повторялся диалог из прошлого, из начала знакомства. - Хорошо подумай и реши. Цзян Чэн хорошо подумал и решил, что доберётся сам. Они ещё немного простояли в тишине, смотря друг на друга. Вдруг Лань Хуань поддался ближе и, поманив Цзян Чэна наклониться, прислонился к его губам своими без всякого продолжения, но просто задержавшись так ненадолго. Это означало, что они хорошо провели время, с пользой, и теперь точно прощаются. - Прощай, - улыбнувшись, Лань Хуань отстранился и немного отступил назад. - Прощай, - кивнув, Цзян Чэн помедлил, но потом, развернувшись, отправился прочь. Лань Хуань ещё долго слышал удаляющиеся шаги. Чтобы полнее насладиться ими, он повернулся к окну и подошёл ближе. Погода была безоблачная и солнечная. В конце концов, шаги стихли. - Вот увидишь, Ваньинь, как через каких-нибудь пятнадцать лет, имея сильного лидера, имея все представления о том, что такое сильные гены и как их использовать, я захвачу власть. Начну со своей земли, потом доберусь и до твоей, - пока Лань Хуань всё это говорил, выражение его лица оставалось умиротворённым, - но не переживай, тебя и твой род я пощажу. Пятнадцать лет, да что это вообще такое в рамках их жизней. Лань Хуань думал об этом и счастливо улыбался, то и дело опуская взгляд на разросшийся на своём теле лотос. Цзян Чэн успел выбраться из корпуса и, обратившись в ящерицу, довольно быстро добрался до окраины города. Ему предстоял долгий, очень долгий путь. У Цзян Чэна была мотивация добраться как можно скорее, потому что в ту ночь, когда Лань Хуань уснул в его комнате, сам Цзян Чэн ещё долго не спал и просто неподвижно сидел рядом, Лань Хуань во сне проговорился, что с той силой, что он взрастит и теми знаниями, что у него уже есть, он заставит мир поклоняться науке и ему. Цзян Чэн с самого начала всей этой истории не доверял и был уверен, что благими намерениями выложена дорога а ад, но вредить Лань Хуаню, а тем более своему сыну не хотел, правда, он собирался немного подкорректировать глобалистические планы, а для этого нужно было немного времени, чтобы стать ещё сильнее самому.