Иветта

      Никто в своей осознанной, наполненной жалким смыслом подобия жизни никогда и помыслить бы и не смог, чтобы бы он сделал, если бы попал в какую нибудь придуманную человеком историю.       Возможно, кто-то бы начал истерично искать путь обратно, в мир, наполненный серой, унылой повседневностью, наполненной иллюзиями счастья. Другие бы предпочли встретить главного героя, и следить за сюжетом, боясь сделать лишнее движение из страха исказить будущее, или вовсе начали строить свою цветочную дорожку, на пути к собственному счатью. Перечислять варианты можно довольно долго.       Самое паршивое обстоятельство заключается в том, что придется каждую минуту своего времени размышлять, как выжить в этом суровом мире и не дать понять, что ты как-то отличается от других.       Я не подходила на эту роль совершенно, давно наплевав как на свою и так и на чужие жизни.       Розовые, отдающие легким пурпуром волосы и сверкающие плавленным золотом глаза смотрели на других цепким взглядом.       Не голубое безоблачное небо, что должено было сменить себя на более прекрасный в своем роде хризолит. Нет, это было яркое, обжигающее солнце.       Отвратительная во всех смыслах ситуация.       Жалеть о своей судьбе или искать способ, чтобы вернуться назад нет банального желания, как и искать героя этой одноактовой пьессы.       Моя жизнь не имела какого либо смысла тогда, не приобрела его и сейчас.       Пенелопа.       Имя, отдающее горечью и отчаянием.       Слишком чуждое имя, чтобы принимать его как свое собственное. Оно словно было специально выграверованно на гранях души, сковывая цепями по рукам и ногам. Словно цепной зверь на обозрение окружающим.       Такое же фальшивое как и весь мир, что окружал ее.       Но теперь это новая реальность, с которой приходиться смириться.       Становиться тошно от осознания своей судьбы, что возложена на ее плечи. Хотелось кричать во все горло, срывая голос. Вцепиться истощенными пальцами в горло и душить себя до черных точек перед глазами. Лишь бы не плясать под уготованный ей сценарий, ломая себя и свои убеждения. Обращая в прах свою волю, отдавая на растерзание ее поломанное тело на потеху другим.       Когда дни сменяют друг друга, а реальность остается все той же, что-то внутри трескается. Что-то столь жизненно важное и необходимое, что больше не вернуть, а мир вокруг окрашивается в монохром.       Когда ты не видишь даже проблеска надежды на лучшее, ты перестаёшь жить. Ты начинаешь из-за дня в день влачить свое жалкое существование. Чувствовать душераздерающую пустоту, ненавидеть себя. Надежда угодна для слабых.       Но единственное, что она могла делать, это прятать вгляд за челкой и словно котенок, прижиматься к женщине, ища крохи того спокойствия, чтобы окончательно не сойти с ума.       Подойдя к кровати, я забралась на нее с ногами, усаживаясь рядом настолько близко, насколько это было возможно. Одинночество пугало своей неопределенностью. Но пока что у меня был якорь, за который я смогла зацепиться, проведя в этом мире несколько дней.       Я до сих пор не знаю ее имени.       А хотела ли я вообще это знать?       Женщина подняла свою истощенную ладонь и прикоснулась к лицу. Холодная. Вгляд искрил неподдельной искренностью, заботой и материнской теплотой, но отдавал горечью на кончике языка. Взгляд, напоминавший смирившегося со своей судьбой человека.       Даже истощенной, она все еще выглядела прекрасно, словно... нимфа древних богов.       До сих пор не могу привыкнуть к тому, что не чувствую отторжение и желание отстраниться от буквально чужого человека. Будьто это правильно и все должно быть именно так. Словно я и есть ее ребенок. - Как красиво... ты словно... олицетворение утренней зари, что освещает этот мир одном своим взором. - на обескровленных губах расцвела ласковая улыбка.       Сердце на миг замерло, с каждым новым ударом набирая бешенные обороты и ударяясь о клеть ребер. Боль в груди только отрезвляла, позволяя сделать судорожный вдох вновь.       Я ее совсем не знаю, но почему мне так больно? - Надеюсь, ты будешь счастлива... мое маленькое солнце. - взор, что был потдернут дымкой, медленно стекленел. Рука, что до этого лаского прикасалась к щеке, упала мне на колени.       Руки била пока еще мелкая дрожь, а взгляд был прикован к бледному, словно чистое полотно - лицу. Нет, не может быть.       Хрупкая реальность, что бережно выстраивалась все это время будьто бы перестала существовать, отойдя на второй план. Осталась только я, подобие комнаты и эта женщина, что испустила свой последний вздох с улыбкой на устах. Подняв кисть руки, что била сильная дрожь, я аккуратно прикрыла ее глаза.       Внезапно мир стал расплываться, а уши заложило от внезапного шума. Горло болело... Откуда-то доносились крики, полные отчаяния и боли.       Ох... Это были мои собственные крики.       В глазах потемнело и мир окрасился в черный.

•••

      Просыпаясь, я не стала даже оборачиваться назад. Если хотя-бы на краткий миг обернусь, не смогу идти дальше, как этого требует сюжет. Сломаюсь в самом начале истории.       Еле как переставляя ноги, вышла за пределы той комнаты, лишь бы больше не находиться там. На лицо налезла ломанная улыбка. Подняв взгляд в небо, невольно хотелось обратиться к тому, в чье существование я не верю до сих пор.       Попытка уверить себя в том, что ты хоть кому нибудь нужен. - Боже, прошу, подари этому затерявшемуся дитя путь и даруй ему быструю смерть. - хриплый от криков голос сорвался с губ.       Глаза закрываются сами собой, а боль в груди почти не ощущалась. Как умиротворенно.       Совсем не далеко слышится чей-то быстрый шаг, едва ли не переходящий в бег. Похоже, сюжет все так же неотвратимо следует за мной по пятам.       Открыв глаза, холодное безмолное небо встретилось с разбитым множество раз цитрином. Выражение надежды на его лице медленно превращалось в разочарование. Отвратительно. - Как... как твое имя? -... Иветта.