Рона нет

— ...Я в первый раз даю тебе домашнее задание, Гарри. Ты должен уговорить профессора Слизнорта показать свои подлинные воспоминания — они, несомненно, станут для нас самым важным источником сведений. Гарри смотрел на Дамблдора во все глаза. — Но, простите, сэр, — сказал он, стараясь, чтобы голос его прозвучал как можно уважительнее, — зачем вам я? Вы же можете использовать легилименцию... или сыворотку правды... — Профессор Слизнорт — волшебник весьма одаренный, он наверняка предвидел обе эти возможности, — сказал Дамблдор. — Его способности по части окклюменции намного превышают те, какими обладал несчастный Морфин Мракс. Нет, думаю, было бы глупо пытаться силой вытянуть из профессора Слизнорта истину, это принесет больше вреда, чем пользы, к тому же я не хочу, чтобы он сбежал из Хогвартса. Однако у него, как и у всех нас, есть свои слабости, и я уверен, что ты единственный, кто может пробить его оборону. Нам совершенно необходимо проникнуть в его память, Гарри. А насколько это важно, мы сможем узнать, лишь ознакомившись с нею. И потому удачи тебе... и спокойной ночи. Гарри, немного ошеломленный столь внезапным прощанием, вскочил из кресла. — Спокойной ночи, сэр. На следующий день Гарри рассказал отдельно Рону и отдельно Гермионе про задание Дамблдора. Рон сказал что Гарри просто стоит остаться после урока Слизнорта, Гермиона — что нужно придумать стратегию, чтобы добыть воспоминания, и осторожно разговаривать с профессором. Но когда Гарри сказал Гермионе, что предложил Рон, пытаясь успокоить и её и себя, что всё проще чем кажется, он её похоже разозлил. — А, ну раз Бон-Бон так считает, последуй его совету. Конечно, разве Бон-Бон когда-нибудь ошибался? В этот раз она села отдельно от Рона с Гарри на уроке зельеварения. Рон хотел узнать, чем же провинился Гарри, но тут вошёл Слизнорт. — Садитесь, садитесь, прошу вас!.. Третий закон Голпалотта. Кто может сказать мне?.. Ну, разумеется, мисс Грейджер! Конечно, она ответила правильно, получив за ответ 10 очков. Рон же ничего не понимал, сидеть без Гермионы, без возможности спросить у неё было непривычно. Закончив объяснения про третий закон Голпалотта, профессор велел приготовить противоядие, взяв на столе случайное зелье. Пока все думали над тем что им объясняли , Гермиона уже быстро подошла к столу и взяла флакон с зельем, вылила его в котёл и начала разводить огонь. — Безобразие, Гарри, сегодня Принц ничем тебе помочь не сможет, — весело сказала она. — Тут необходимо понимать базовые принципы! Гарри с досадой вылил взятое зелье в котёл и развёл под ним огонь. Что делать дальше, он не знал. И Рон не знал. В книге не было подсказок, она не смогла им помочь. Не помогло даже подсмотренное заклинание. В итоге получилось нечто с запахом тухлых яиц. Как бы Гарри не листал учебник Принца, нигде не было так нужных ему подсказок. Гермиона аккуратно распределила ингредиенты и разливала их по флаконам. — Время... СТОП! — весело воскликнул Слизнорт. — Ну, посмотрим, что у вас получилось! Гермиона торопилась закончить зелье, были добавлены 52 ингредиента, но она не успевала. Гораций обошёл класс, похвалил мимоходом Гермиону, но самое лучшее зелье оставил на потом, готовясь восхититься Гарри. А у него получилась гнусно воняющая мерзость. У Рона получилось не лучше. — Гарри, что можете показать мне вы? Мерлинова борода, что это? Ну-с, похоже вы сегодня не в духе. Ничего, это бывает! Уверен, всё получится в следующий раз, — едва дыша и пятясь от запаха, сказал профессор. В итоге ему пришлось признать, что лучшее зелье получилось у Гермионы, хоть оно и не было закончено. Это обрадовало Гермиону, но расстроило Горация, Гарри становился его любимчиком. — Пять... десять очков Гриффиндору. Гермиона была довольна, наконец профессор её оценил, а другу эта ситуация поможет понять, что не всё можно знать по подсказкам этого Принца, к тому же она проучила Рона. Гарри медленно собирал вещи, пока не остался один в классе. Рон пожелал ему удачи. — Ну же, Гарри, вы опоздаете на следующий урок, — добродушно сказал Слизнорт. — Сэр, я хотел спросить вас кое о чем, — начал Гарри и напомнил сам себе этим Волан-де-Морта. — Так спрашивайте, дорогой мой мальчик... — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о крестражах? Слизнорт ужаснулся. — Это вас Дамблдор подослал, — прошептал он. — Дамблдор показывал вам те... те воспоминания. Диалога не вышло. Гарри выслушал полные страха и гнева в голосе крики о том, что он не знает что такое крестражи, не помнит тот самый разговор. И Гораций быстро ушёл из класса, закрыв дверь. Позже Гарри рассказал друзьям, как прошёл разговор. Гермиона напугала, сказав, что он всё испортил, но после успокоила, что теперь они просто потеряли время, но надежда на удачный разговор есть. Просто нужно выждать время, чтобы профессор успокоился. Рон рассеянно согласился, лицо его засияло улыбкой от одной мысли. — Гермиона. Гермиона, удачный разговор. Удачный! — Что? — У Гарри есть зелье удачи. — Рон... не хочу признавать, но использовать его и правда умно, — восхитилась и обрадовалась она. Гарри рассмеялся, обрадовавшись идее Рона и короткому примирению пары. — Как мы раньше не подумали? Но они решили всё-таки подождать, пока Слизнорт расслабится. К слову, он почему-то всех троих не звал на свою вечеринку, хоть и начал относиться к Гарри как прежде. Гарри же ломал голову, что задумал Малфой, куда он пропадал, ведь его не было видно даже на Карте. В марте в гостиных повесили объявления, что вылазка в Хогсмид отменяется. Все были раздосадованы, Рон разозлился. — Это же мой день рождения! — восклицал он. — Я так его ждал! Всё что осталось — дурацкие уроки по трансгрессии... Все вышли из комнаты и тогда Гарри кинул Рону подарок. — С днём рождения! Держи. — Спасибо. Гарри опять засел за Карту Мародёров следить за Малфоем, пока Рон возился, открывая его подарок. Он обрадовался подаренным вратарским перчаткам. — Малфой исчез. — И куда подевался?.. Богатый в этом году улов, смотри что подарили папа с мамой, — в руке у него были необычные часы, — Хочешь? — он протянул ему коробку "Шоколадных котелков". — Нет, спасибо, — сказал Гарри, не отрываясь от Карты. Рон съел несколько конфет. — Ну, пойдём завтракать? — спросил Рон. Гарри собрался, и тут увидел, что Рон сидит и смотрит в окно, ничего не делая. — Рон! — Что? — Идём завтракать? — Я не голоден. — Но ты сам звал... — Ладно, пойду. Но мне не хочется есть. Гарри вздохнул. — Конечно, слопал полкоробки "котелков". — Не в этом дело. Гарри! — Что? — Я этого не вынесу, я всё время думаю о ней! — Почему же это мешает тебе позавтракать? — Думаю, она вообще не подозревает что я существую. — Вы же всё время обнимаетесь, — совсем перестал понимать Гарри. — Ты о ком? — А ты? — О Ромильде Вейн, — благоговейно произнёс Рон. — Смешная шутка. — Я люблю её. Какие у неё волосы...глаза... — Заканчивай шутить, — хмыкнул Гарри и собирался идти, как получил в ухо. Обернувшись, он увидел злого Рона, он собирался ударить его ещё раз. Гарри обезвредил его. — Ты оскорбил её, Гарри! Я не шучу, ты понимаешь? А ты сказал что это смешно. — Да что на тебя нашло? Тут Гарри сообразил. Он спросил Рона, откуда у него те конфеты. Рон ответил, что ему их подарили и они лежали рядом с его подарками. Гарри понял, что было не так. — Это мои конфеты, Ромильда Вейн пропитала их любовным зельем! Они просто упали с кровати, я их выложил из чемодана вместе с вещами. — Ты сказал Ромильда? Можешь нас представить? — Хорошо. Пойдём в кабинет Слизнорта, она берёт у него дополнительные уроки и часто там бывает, — выдумывал на ходу Гарри. У выхода поджидала Лаванда. — Бон-Бон, я принесла тебе подарок... — Отвали, Гарри хочет познакомить меня с Ромильдой Вейн. К счастью, профессор был не на завтраке, а только проснулся. — Какой ранний визит... — Простите, профессор. Но мой друг Рон случайно проглотил любовный напиток. Приготовьте, пожалуйста, противоядие. Я бы отвёл его к мадам Помфри, но думаю у неё нет средства от того, чем торгуют во "Всевозможных волшебных вредилках"... — Думаю, Гарри, вы с вашим знанием зелий могли бы без труда это сделать. — Да, но противоядие от любовного зелья я ещё не готовил и нужно скорее. — Её не видно. Где же она? — начал страдать Рон. — У него сегодня день рождения, сэр, — сказал Гарри, как последний аргумент. — Замечательно, ну-с, тогда входите. Приготовить противоядие не составит труда, нашлось бы всё необходимое... — Как я выгляжу? — спросил Рон, пока Гораций готовил снадобье. — Красиво, — успокоил его профессор. — Выпейте, это поможет вам успокоиться перед встречей. Рон выпил прозрачного цвета противоядие и перестал улыбаться. — Ну что, в здравой памяти? Огромное спасибо, профессор, — сказал Гарри. — Ему нужно немного встряхнуться. Есть сливочное пиво, вино, последняя бутылочка выдержанной медовухи. Я хотел подарить её на рождество Дамблдору... Ну да ладно. Почему бы не откупорить её и не отметить день рождения мистера Уизли? Ничто так не умеряет муки несостоявшейся любви, как изысканное вино. Гарри усмехнулся. Наконец он остался почти наедине со Слизнортом. Возможно, если его настроение так и будет хорошим, если они напьются выдержанной медовухой... Слизнорт разлил её по бокалам и раздал их ему и Рону, поднял свой, начиная тост. — Ну-с, за день вашего рождения, Ральф... — Рон, — тихо поправил Гарри. — И пусть вам выпадет ещё многое множество... Рон выпил и бокал выпал из его рук. Он хотел было встать из кресла, но упал в него снова, его взяли судороги, глаза широко распахнулись, на губах проступила пена. — Профессор! Сделайте что-нибудь! Но тот сидел в ужасе. Рон продолжал дёргаться и давиться, становился уже синим. — Что... Гарри не знал что делать, он начал трясти Слизнорта. — Нужно противоядие! Его отравили! Помогите же! — Безоар..., — выдавил тот. Гарри тут же вспомнил, ему ещё на первом уроке про него говорил Снейп. Безоар — универсальное противоядие. Но времени досадовать на потерянное время не было, главное спасти Рона, найти этот камешек, сейчас же! Он думал всё это, пока выкидывал всё из саквояжа со снадобьями: баночки, мешочки... И наконец нашёл. Тут до него кое-что дошло. Жуткие булькающие звуки сзади стихли. Стало очень тихо. Руки опустились, он уронил камешек, но поднял его. — Рон? Дружище... очнись... я принёс безоар... — он подбежал к обмякшему телу друга и скорее сунул ему камень в рот. Но было уже поздно. Он смотрел в стеклянные глаза, застывший угасший взгляд и не понимал. Только что всё было хорошо. У Рона сегодня день рождения. Это не может стать и днём его смерти. Он не заметил, как слёзы навернулись на глаза. Это его лучший друг, он не мог так погибнуть, тем более сейчас, пока всё было более-менее спокойно... Кто же будет делать бездумные поступки, предлагать иногда дельные идеи? Радоваться за него, поддерживать, с кем можно будет обсуждать девчонок? А как же Гермиона без него? Гарри знал, что они в конце концов поймут свои чувства, оба. Гарри был разбит, он снова сел в кресло. И всё смотрел на Рона, не в силах закрыть глаза. Хотелось увидеть его улыбку, опять посмеяться над чем-нибудь вместе. Да, он видел смерть Седрика, но это не совсем то. Он умер на его глазах, но был только знакомым, к тому же, тогда нужно было сообщить всем, что Волан-де-Морт вернулся, и в тот раз его самого чуть не убили. Сейчас же было намного тяжелее, хотя чувств и было меньше. Внутри была пустота. Слизнорт тоже так и сидел в своём кресле, не мог встать, только что-то бормотал и закрыл глаза. Никто не может сказать, сколько они так просидели, только нашла их Лаванда. — Бон-Бон, ты здесь? Я всё обыскала, не могла понять куда Гарри тебя увёл. Я неправильно поняла? Но почему ты так хотел увидеть... Тут она обратила внимание, что все разбиты, но не придала особого значения. Она обошла кресло Рона и встала перед ним. И только теперь увидела... — Аааааааааааааааа! Ч-что с-с-с...? Гарри этот крик вывел из ступора, он встал и загородил девушке обзор. — Не смотри, выйди, Лаванда! Тебе так будет лучше. — Он подождал, пока она посмотрит на него. — Лучше позови кого-нибудь. Позови Снейпа, позови Дамблдора... Лаванда на трясущихся ногах, с замирающим и в то же время бешено бьющимся сердцем вышла. Хотелось сесть прямо на пол. Привычный мир рухнул. Накатывало ужасное осознание, слёзы подступали к глазам. Она не стала их сдерживать, побежала куда глаза глядят. Подсознательно, по просьбе Гарри, она добралась до Снейпа. — К-кабинет С-с-слизнорта... т-там Р-рон... Р-рон умер! Мой Бон-Бон, — разрыдалась она. Северус быстро нашёл успокаивающее зелье, напоив им Браун, он сказал ей возвращаться в гостиную и похвалил, что она сообщила ему. Она ушла, он поспешил в названный кабинет, впрочем, думая, что девушка преувеличила. Надеясь. Тем временем профессор Слизнорт с трудом взял себя в руки. — Б-боюсь мисс Браун не знает пароля от кабинета директора, а он с-сейчас там в к-кабинете... — прошептал он, — я пойду сообщу ему...уходите, м-мистер Гарри... — Нет. Гарри остался один. Но ненадолго. Подоспел Северус, неслышно войдя в кабинет, он склонился над Роном. Гарри схватился за слабую надежду. — Нужно просто более сильное противоядие? Снейп молчал, проверяя признаки жизни. Не было ни одного, а самое явное - Рон уже застыл, в той же неудобной позе, что умер. Он с ужасом сразу понял смерть. Но как объяснить это его другу? Сыну Лили... — Что с ним? Вы должны знать! Что надо сделать, что? Скажите мне! Я достану что угодно. — Мне нечем вас успокоить, мистер Поттер. Гарри пришлось продолжить ждать Дамблдора, несмотря на то что очень хотелось уйти, наедине с собой что-нибудь разнести в бессилии. Спустя некоторое время пришёл Дамблдор вместе с профессором Слизнортом и мадам Помфри с носилками. Помфри всплеснула руками и скорбно посмотрела на Рона, она заплакала. — Бедный мальчик. Я его уже не вылечу, но надо привести его в надлежащий вид... Дамблдор молчал, пока целительница левитировала умершего на носилки, накрывала его и выходила с медленно летящими перед ней носилками из комнаты. — Что именно случилось? — спросил он у Горация и Гарри. Они молчали. — Пойдём со мной, Гарри. Гораций, советую выпить что-нибудь успокаивающее. В кабинете Дамблдор пытался задавать ему вопросы, но Гарри устал. Он не мог об этом думать. Тогда Альбус прибегнул к крайней мере и с разрешения Гарри вытянул у него воспоминания и погрузил в Омут Памяти. — Иди, мальчик мой. Тебе нужно прийти в себя. Разрешаю не ходить на занятия неделю. Понимаю твою скорбь, но нельзя совсем закрываться от мира, Гарри. Лучше начать занятия ещё раньше, чтобы отвлечься. Не надо жалеть умерших, жалей живых. Не забывай о Гермионе, ей тоже нужна поддержка, — он не знал что ещё сказать и, вздохнув, нырнул с головой в Омут. — Какой ранний визит... — Простите, профессор. Но мой друг Рон случайно проглотил любовный напиток. Приготовьте, пожалуйста, противоядие. Я бы отвёл его к мадам Помфри, но думаю у неё нет средства от того, чем торгуют во "Всевозможных волшебных вредилках"... — Думаю, Гарри, вы с вашим знанием зелий могли бы без труда это сделать. — Да, но противоядие от любовного зелья я ещё не готовил и нужно скорее. — Её не видно. Где же она? — начал страдать Рон. — У него сегодня день рождения, сэр, — сказал Гарри, как последний аргумент. — Замечательно, ну-с, тогда входите. Приготовить противоядие не составит труда, нашлось бы всё необходимое... — Ему нужно немного встряхнуться. Есть сливочное пиво, вино, последняя бутылочка выдержанной медовухи. Я хотел подарить её на рождество Дамблдору... Ну да ладно. Почему бы не откупорить её и не отметить день рождения мистера Уизли? — Профессор! Сделайте что-нибудь! Но тот сидел в ужасе. Рон продолжал дёргаться и давиться, становился уже синим. — Что... Гарри не знал что делать, он начал трясти Слизнорта. — Нужно противоядие! Его отравили! Помогите же! — Безоар..., — выдавил тот. — Рон? Дружище... очнись... я принёс безоар... Гарри был разбит, он снова сел в кресло. И всё смотрел на Рона, не в силах закрыть глаза. — Не смотри, выйди, Лаванда! Тебе так будет лучше. — Он подождал, пока она посмотрит на него. — Лучше позови кого-нибудь. Позови Снейпа, позови Дамблдора... Когда Дамблдор вынырнул из воспоминаний, Гарри уже был в спальне. Был выходной, так что все вернулись с завтрака в гостиную и кто-то учился, а кто-то играл в волшебные шахматы. На улице стояла прекрасная погода, можно было бы как раз сыграть в квиддич. Но без Рона всё было неважно. Абсолютно всё. Он быстро прошмыгнул в спальню и собирался закрыть полог кровати, когда увидел распакованные подарки возле пустой соседней кровати. Кровати Рона. Он всё-таки закрыл полог и наложив заклинания, чтобы никто не мог открыть его и не мог ничего слышать, позволил себе закричать что было мочи. Душе сейчас было больнее, чем телу от круциатуса. Не было дела даже до странностей с Малфоем. Всё стало неважным. Сейчас ни о чём не хотелось думать, хотелось чтобы всё было страшным сном. Никто ещё ничего не знал. У успокаивающего зелья был небольшой побочный эффект — спустя несколько минут очень хотелось спать. Так что Лаванда успела только спокойно дойти до своей кровати и сразу уснуть, ничего не разболтав. Гермиона нахмурилась. Она видела, как в гостиную ворвался Гарри и быстро поднялся в спальню. Она даже не успела спросить, где он был. А ещё ей показалось, что он плакал и был очень напряжённого вида. Это было очень странно. Она думала, Рон ещё спит. У кого можно спросить что с Гарри? К счастью, Невилл был здесь. — Невилл, ты видел, как вошёл Гарри? С ним что-то случилось. Проверишь? — Сейчас, без проблем. Невилл оставил травологию и пошёл наверх, в спальню. — Гарри! Всё хорошо? Где ты? Гарри лежал, смотря в темноту. Было невероятно тоскливо. Если бы всё было хорошо. — Я здесь. Оставь меня, пожалуйста, — хриплым от криков голосом сказал он, — я хочу ещё поспать. На самом деле ему ничего не хотелось. — Ну хорошо. Но где ты был? Все вопросы делали больно. — Надо было у Слизнорта кое-что узнать, — почти не соврал он. — Эм... ладно... Гарри, если что, мы все рядом. Мы поддержим тебя. Я, Гермиона... — О чём ты? Всё нормально, — Гарри, пока мог, утаивал страшное событие. Всё равно ведь узнают, пусть скажет не он. — Хорошо, тогда я пойду. Он спустился. — Не волнуйся, Гермиона, он просто не выспался. — Нет, я чувствую, что что-то не так. В лазарете, скрытый от всех шторой, лежал Рон. Внешний вид ему сделали лучше, он выглядел почти здоровым, но он был мёртв. Рона не было. Осталось только тело. Рона никто не видел весь день, Гарри же как вернулся днём так и был у себя в кровати, запершись самыми сильными чарами. Он хотел так скрыться от всех любопытных глаз и вопросов хотя бы на один день. Он не появился на обеде. Только под ужин он всё открыл полог, но есть так и не хотел и не пошёл. После ужина Невилл уговорил его спуститься в гостиную, там было весело. Гарри это не интересовало, но ради друга он спустился вниз. Тут навстречу ему бросилась Гермиона. — Ты в порядке, Гарри? Ты весь день сидел в спальне, почему? — Да, я в порядке. Позже узнаешь, почему. — Позже? Ну ладно. А где Рон? — Ну... — Рона нет, — сказала сзади проснувшаяся Лаванда будто не своим голосом. У Гермионы ёкнуло сердце. Стоп, стоп... наверное она имеет в виду, в гостиной. — Я знаю, что его нет в гостиной, — сказала она, обернувшись, и тут увидела что у той бледное лицо и вид, что может накрыть истерика, и что она держится из последних сил. — Его больше нет. Его нет! Вы не знаете? Гермиона замерла. — Да, Гермиона, это так, — потухшим голосом сказал Гарри. Все поникли и перестали веселиться, замолчали. Гермиона соображала, где может быть Рон. Наверное, все ошиблись и ему плохо, но не до смерти же. И выбежала из гостиной. Она направлялась в лазарет. — Мадам Помфри! Где Рон? — Я не могу ничего сказать, Гермиона. Выходи, я не могу тебя пустить к... Гермиона рванулась к шторе, отделяющей почти здоровых от тяжело больных и с тяжёлыми травмами. Рона не было и там. Тогда она посмотрела за самую дальнюю штору. Рон лежал там, но не дышал и был крайне бледен. Гермиона, поняв всё, упала в обморок. — Ох, девочка моя... Не описать словами, что она чувствовала, придя в сознание. Рон занимал особое место в её жизни. Она любила родителей, дружила с Гарри, но Рон был ей особенно важен. То что он не пригласил её на бал в прошлом году, то что встречался с Лавандой — всё это не так давно было моментами полной трагедии, но настоящее горе было сейчас, оно топило её своими волнами. Она любила его и никак не могла потерять. Он был храбрым, умным, добрым. Слёзы лились без остановки, началась истерика, Помфри помогла ей выпить успокаивающее зелье, и она уснула. Потом и у неё была апатия, но она решила бороться с ней, утонув в учебниках, так что всё время либо училась, либо спала. Ела благодаря Гарри, который отрывал её от учёбы. Сам Гарри держался лучше спустя время, но и ему было трудно. Но это всё было после похорон. Следующий день был днём траура. Дамблдор объявил всем о том, что случилось. О том, что Рон Уизли случайно был отравлен. Он выразил всем свою скорбь. В Большом зале стояла необыкновенная тишина. Меньше всех новость задела слизеринцев, но удивила она всех. Драко понял, как Уизли мог отравиться, и ему стало не по себе. Он убил человека. Он убил не того человека. Рыжий был не самым лучшим человеком, из предателей крови, но сейчас это отошло на второй план. Он не заслуживал так умирать, он тоже человек. Малфой не представлял, что так может получиться... Должен был умереть директор. Когда Альбус сообщил обо всём Молли и Артуру Уизли, они оба зашлись слезами и с тяжёлым сердцем забрали тело сына. Вся семья тяжело восприняла это, Фред и Джордж будто разучились улыбаться, Джинни чуть что плакала. Рядом с ними были Гарри и Гермиона. Рон был в земле. А над ним звучали слова Гарри о том что он был лучшим другом, какого можно представить, Лаванды, что он был её первой любовью, Гермионы, что она всегда будет помнить его и она его прощает и любит, Фреда и Джорджа, что без него, младшего брата, им стало невесело, Джинни, что он был замечательным братом, в конце концов, даже Драко выследил его могилу, подошёл к ней под чарами невидимости и сказал тихо: — Прости, Рон. Я не хотел.