Парадокс неожиданной казни

— Веритас, мне страшно. Авантюрин стоял к нему спиной и несколько минут пытался застегнуть рукава на рубашке. Голос был тихий, неуверенный, но Веритас точно знал, что услышал правильно. Авантюрин никогда не говорил такого вслух. Смеялся в лицо опасности, делал ставки, бахвалился, прятал руки за спиной, но никогда не показывал миру настоящие чувства. Веритас отложил книгу, которую держал на одной странице уже больше получаса, и медленно подошел к Авантюрину. Старался не спугнуть, не дать даже на мгновение подумать, что его могли за что-то осудить. — Давай я, — попросил Веритас, аккуратно разворачивая возлюбленного лицом к себе. Левый рукав успел слегка примяться, пока Авантюрин тщетно пытался застегнуть маленькую пуговицу. — Я могу и сам. — Конечно, можешь. С самого утра Авантюрин был словно на иголках: путался в обычных бытовых вещах, подавился кофе и чуть не задохнулся, дважды упал на ровном месте и утопил чужую книгу в ванне, случайно спихнув ее локтем в воду. Веритас заверил, что в этом нет ничего страшного и он не злится, но Авантюрин все равно окончательно поник. Вот и сейчас он будто запутался в собственной одежде, стоя в полностью расстегнутой рубашке и пытаясь застегнуть рукав одной рукой. — Мне не идет такой белый. — Глупости. Тебе к лицу любой цвет. Авантюрин слегка улыбнулся, но улыбка быстро сошла с губ. Его трясло целиком, настолько сильно, что было заметно даже со стороны. Рацио почти ненавидел себя за то, что ничем не мог помочь. — Все будет в порядке. Каменные сердца не настолько глупы, чтобы лишиться лучшего из них. Авантюрин ничего не ответил, позволяя чужим рукам застегивать маленькие пуговицы на рубашке. — Нет ничего зазорного в страхе, Авантюрин. Все живое боится смерти. Но сегодня ты не умрешь. — Даже ты не можешь этого знать, доктор, — горько усмехнулся Авантюрин, — они меня ненавидят. Пятеро должны проголосовать "за", мне жутко повезет получить хотя бы пару голосов. — Тебя не ненавидят. Может быть, только завидуют. Топаз и Джейд точно тебя поддержат, останутся всего трое, — Веритас приподнял воротник уже застегнутой рубашки и потянулся за золотым галстуком. Цвет и правда очень красиво сочетался с его золотом волос. Но мысль осталась неозвученной. — Ненавижу галстуки. Из-за них трудно дышать. — Предпочитаешь ходить с вырезом до груди? — Не больше вашего, доктор. Веритас закатил глаза и про себя порадовался, что Авантюрин все еще пытался шутить. Его руки аккуратно повязали дорогую ткань вокруг воротника, медленно завязывая аккуратный узел. — Я не буду затягивать туго. Авантюрин ответил легкой улыбкой и пристальным взглядом, направленным чуть вверх. Веритас был невероятно красивым, когда сосредотачивался на чем-то. Чуть нахмуренные брови, блестящие глаза, еле слышное дыхание. Остаться бы так навсегда, никогда не покидать общей комнаты и общества друг друга. Шелковая ткань аккуратным кольцом легла вокруг шеи, оставляя небольшое пространство для дыхания. Веритас сдержал обещание, поправляя воротник и еще раз проверяя идеально завязанный узелок. Авантюрин перехватил его руку и прижал к своей щеке. — Не хочу уходить. Вдруг мы больше не увидимся? Веритас вздрогнул от подобных слов, взяв лицо любимого в обе руки и приподняв его чуть выше. — Даже не думай о таком. Я не позволю тебе умереть. Авантюрин слабо погладил чужую руку на своем лице и тихо продолжил: — Если Алмаз и большинство Сердец решат меня казнить, ты не сможешь им помешать. Никто не сможет. Придется опять делать ставку на свою удачу. Слова больно кольнули что-то очень важное внутри. Собственные руки начало потряхивать, и Веритас решил поскорее их занять, подняв с комода очередной элемент дорогого костюма. Авантюрин позволял крутить себя, словно куклу, затягивать пояс, надевать на себя темный пиджак и заправлять утиный хвостик белой рубашки. Только надевая на бледные руки перчатки, Веритас смог собраться с мыслями. — Мне очень жаль, что я не смог тебе помочь. Когда Сандей делал тебе больно, когда пришлось рисковать жизнью на той сцене, когда клинок эманатора рассек твое тело. Даже когда ты канул в Небытие. И сейчас. Будь я эманатором или, возможно, Каменным сердцем, — Веритаса прервал чужой смех. — Как ты можешь быть таким умным и все равно говорить такие глупости? — Авантюрин прижался к чужой груди, заведя руки в перчатках за спину и сцепив их в замок. Веритас сжал трясущиеся плечи в объятиях и замер. Они простояли так не меньше двадцати минут, слушая дыхание друг друга и пытаясь успокоиться. Первым тишину прервал Веритас, заметив, что времени до выхода почти не осталось. — Мне тоже страшно. Всегда, когда ты ставишь на кон свою жизнь. "Удача" — слишком непостоянная переменная. Ты не можешь полагаться на нее так часто. Пока Веритас говорил, его объятия стали крепче и слегка потянули Авантюрина вверх, из-за чего тому пришлось слегка приподняться на носочки. Сердце застучало быстрее от легкого чувства стыда. Авантюрин всегда был готов рисковать собой, но переживания за него других ощущались на удивление больно. — Эта ставка на жизнь будет последней, обещаю. Знаешь, док, это ведь ты виноват, — Авантюрин оторвал голову от теплой груди и уставился в блестящие глаза Веритаса, — внушил мне желание жить, а я теперь не знаю, как с этим справляться. И не стыдно? — Дурак, — Веритас не удержался от улыбки и оставил на золотых волосах легкий поцелуй, — это тебе на удачу. Все обязательно пройдет хорошо. — Ну, с таким благословением я точно могу быть спокоен. Хочешь поспорить, кто проголосует против меня? — Авантюрин. — Это ведь не ставка на жизнь, верно? Готов поставить свою любимую шляпу на то, что Сугилит будет первым проголосовавшим против. Веритас слишком хорошо знал своего возлюбленного — он снова пытался скрыть свой страх за шутками и глупыми ставками. Губы коснулись чужих губ, прерывая поток нелепой болтовни. Авантюрин ответил на поцелуй слегка неловко, не углубляя, позволяя Веритасу вести. — Я буду ждать тебя дома, — шепнул Веритас прямо в губы, прерывая поцелуй, — и приготовлю самый вкусный ужин в твоей жизни. Не смей задерживаться. — Последний ужин перед казнью? — Будешь так шутить — останешься вообще без еды. — Понял, понял, молчу, — Авантюрин подхватил новую шляпу и прижал к своей груди, — Веритас? Спасибо тебе за все. — Мы не прощаемся. Удачи тебе, Какавача. Авантюрин отсалютовал все той же шляпой и послал свободной рукой воздушный поцелуй. Веритас только помотал головой и слегка неловко отзеркалил непривычный для себя жест. Авантюрин засмеялся и наконец-то вышел за дверь, направляясь на собственный суд. Веритас защелкнул за ним замок, приложил лоб к холодной двери и наконец-то дал волю чувствам, позволяя слезе скатиться по щеке. — Обязательно возвращайся, проклятый картежник.