Phantoms

Холодный ветер, пронизывающий до костей, кружит вокруг парня, заставляет его кутаться лучше в свою куртку. Осенний день пасмурный, но даже сквозь серое небо пробиваются лучи солнца, окрашивая землю в яркие цвета. Оранжевые, жёлтые и красные листья кружатся в танце, падают с деревьев и устилают тротуар разноцветным ковром. Парень, погруженный в свои мысли, идёт по улице, не замечая ничего вокруг. Внезапно резкий порыв ветра срывает с некоторых деревьев оставшуюся листву. Как по волшебству лёгкий ярко-красный лист клёна опускается ему на голову. Парень от неожиданности вздрагивает, чувствует прикосновение к волосам и поднимает взгляд. Пройдя ещё несколько шагов, он замечает темный фасад здания, а после и вывеску «Coffee house «meeting place». Только один вид этой чёрной, для кого-то невзрачной вывески кофейни вызывает слабую улыбку на лице. Тэхен, наверное, медленно сходит с ума, но желание вновь увидеть любимого перед собой слишком сильно. Слишком сильно он тоскует и скучает по нему, его улыбке, глазам и звонкому смеху. Поэтому парень готов купить ещё чашку ненавистного кофе, готов полюбить эту горечь на языке и вновь увидеть любимого. Он берется за ручку двери и входит внутрь. Теплый воздух кофейни окутывает Кима, как мягкое одеяло. Брюнет стягивает с себя куртку. Внутри уютно, играет спокойная музыка, а стены украшены картинами, все они чёрно-белые. Тэхен оглядывается, пытаясь найти знакомый силуэт, но его ещё нет. Он подходит к стойке, где стоит парень с темным цветом волос, одетый в форму кофейни. Тот с добрыми глазами и мягкой улыбкой уже готовит любимый кофе Чонгука. Постоянный заказ Тэхена на протяжении двух лет. Два года Ким посещает это место, как узнал о нем. — Привет, Тэхен, — говорит шатен за стойкой. — Выглядишь задумчивым. —Да, — отвечает Ким, вздыхая, — Просто хочется снова ощутить его тепло. — Надеюсь, наш кофе тебе поможет, — отвечает парень, протягивая ему чашку. — Спасибо, Юнги, — забирает чашку парень, смотря на темную жидкость в чашке. Тэхен делает большой глоток. Вкус кофе как всегда горький, но он пытается наслаждаться им, ведь знает, что это не просто кофе.

Этот вкус — надежда на встречу.

Ким осматривает кофейню, ища любимого взглядом, но он всё ещё не приходит. Тэхен садится за столик у окна, смотрит на улицу, и в его голову лезут воспоминания. Ким улыбается, задумчиво глядя в окошко, и вдруг замечает знакомый в отражении силуэт, а когда поворачивается, то видит его. Дыхание спирает, как в первый раз, а сердцебиение учащается сразу же. Тэхену кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Сердце, которое так долго болело от разлуки, теперь бьётся в бешеном ритме, словно пытаясь наверстать упущенное время. Брюнет отодвигает себе стул и садится напротив, проводя рукой по дубовому столу, смотря на Тэхена. Нежная улыбка на пухлых губах Чона наполнена любовью, а глаза вновь живые, полные искренности и нежности. Тэхён смотрит заворожено. Руки сжимают чашку с горьким кофе. Было такое ощущение, словно он вернулся на пару лет назад. Словно все, что было — просто кошмар… Самый страшный в жизни кошмар. Чонгук сидит напротив, улыбаясь своей лучезарной улыбкой, та, что могла согреть даже в самый холодный день. В его глазах, чёрных, как ночное небо, Ким видит ту же нежность, ту же любовь, которую так отчаянно хочет вернуть. — Ты всё такой же, — шепчет Тэхен. Его голос стал хриплым от волнения. Чонгук кивает. Взгляд сосредоточен на лице Тэхена. В нём читалось так много любви, что Киму захотелось просто утонуть в нём. Брюнет не сводил глаз и, выдыхая, подпирает голову рукой. — Красивый… — шепчет Чон, рассматривая каждую деталь лица шатена. Тэхен улыбается. Каждый раз он говорит одно и тоже… Ким понимает, что никогда не сможет его вернуть, но эта иллюзия, словно любимый снова рядом, была слишком желанна. Намного желание жестокой реальности. — Все равно прекраснее тебя никого нет, — проговаривает Ким, делая медленный глоток горькой жидкости, смотря в любимые глаза. Чонгук смеется и поправляет чужие волосы. —Дурашка… Я не могу быть самым красивым, — брюнет мотает головой, продолжая улыбаться. — Даже сейчас… — шепчет Ким и поджимая губы. Те искажаются в болезненной улыбке, полные тоски и боли. Бариста, все это время стоящий за барной стойкой, наблюдал за единственным посетителем в данный момент. Парень вздыхает, протирая очередную чашку, поджимая губы. На душе каждый раз кошки скребут, когда он видит приходящих сюда людей. В их глазах столько надежды и отчаянья одновременно. Столько боли и радости. Люди, приходящие сюда, испытывают так много чувств и эмоций. И он их понимал. И именно эти мысли убивали ещё больше, отравляя организм. Мин отводит взгляд, выпуская ровный выдох, проглатывая вязкий ком. В это заведение не приходят пары, здесь никогда нет много посетителей. Здесь всегда гуляет одиночество, боль, тоска и отчаянье. Здесь чаще всего плачут и слышны извинения. Здесь редко услышишь радостный смех, редко увидишь счастье на лицах посетителей. Но их чувства всегда искренне. Ведь каждый приходящий сюда кого-то потерял. Каждый, покупая здесь чашку кофе, получает возможность увидеть любимого душе и сердцу человека. Вернее воспоминания, которые от него остались. Всего лишь фантом… Энергию человека, которая сохранилась в этом мире.

«Человек будет продолжать жить, пока о нем помнят»

Юнги никогда не забудет эти слова. Ведь из этих воспоминаний, из чувств, которые ты испытываешь к погибшему человеку, и создаётся фантом. Его материя, являясь на небольшой промежуток времени. Кофе имело здесь особое свойство или же само место, Мин не знал, что именно влияло на это, но каждый покупающий здесь кофе имел возможность провести время с тем, кто погиб и кого они любили. Юнги вздыхает, протирая очередную чашку. Его сердце сжимается от осознания той тяжкой ноши, что несёт в себе каждый посетитель этого заведения. Они все потеряли дорогих им людей и теперь цепляются за эти редкие мгновения, когда могут почувствовать их присутствие рядом. Тэхен тянется к Чонгуку, желая ощутить тепло его кожи, вдохнуть знакомый аромат. Но руки лишь хватают пустоту, а на лице снова отражается боль разлуки. Он опускает голову, пытаясь скрыть слезы, которые вот-вот сорвутся с ресниц. Мин замирает на мгновение, а затем тихо подходит к Тэхену, ставя перед ним свежий горячий кофе. Он знает, что в этот момент эта маленькая чашка — единственное, что может хоть как-то утешить парня, дать ему возможность снова увидеть любимого. Тэхен вздрогнул от неожиданности, глянув на Юнги. Он несколько секунд смотрит на него, будто пытаясь прочитать что-то в его глазах. Потом опускает взгляд на чашку. — Спасибо, — хриплый голос Кима звучал низко и с такой безысходностью, что Мину хотелось его обнять, чтобы хоть как-то смягчить боль. Тэхен вздыхает, беря чуть дрогнувшими руками чашку. Он прижимает ее к своим холодным щекам, и Мин видит, как пар от кофе окутывает его лицо. Губы Тэхена ощущают снова этот терпкий горьковатый вкус. Он делает глоток, рвано выдыхая, и на секунду его глаза загораются надеждой. — Знаешь, — начал неуверенно Мин. — что я рядом. Что бы ни случилось. Тэхен, как будто не слыша его, снова сделал глоток, но уже не спеша, словно заставляя себя насладиться последним вкусом. Его внутри бесит, что эти мгновения такие короткие. Действует одна чашка в течение пятнадцати минут. Чувствуешь себя как в тюрьме. — Мне не удастся вернуть его, — прошептал он. Голос был тихим, почти неслышным, но в нем звучала такая горечь, такая безнадежность… Ги вздыхает, не зная, как ещё помочь. Он думает и неуверенно касается чужих волос. — Верно. Ты не вернешь его, от этого тебе не станет лучше… Будет лишь тяжелее. Постарайся отпустить его… И жить дальше… — тихо проговаривает Юнги. У самого всё внутри рвет и болит от потери, самому сложно отпустить близкого человека. Юнги не знает, на что он рассчитывает своими словами, но он хочет, чтобы знакомому стало чуточку легче. — Замолчи, — шипит Ким. Резкая злость пробрала его тело, связывая колючими лентами. Они просто вызвали дикий гнев. Внутренности связало в тугой узел. Парень вскочил со своего места, тяжело дыша и сжимая руки. Он подошел близко к бариста, смотря в лисьи глаза своими, полными ярости. — Не смей говорить мне о том, чего сам никогда не испытывал! — выплёвывает Ким и, положив деньги за кофе на столик, немного отталкивает Юнги в плечо и уходит из заведения, хлопая дверью, оставляя бариста в одиночестве. Мин так и стоит на месте, вздыхая, понимая чужие чувства. Он усмехнулся, начиная убирать чашки со стола. Тяжелая атмосфера висела в воздухе, сгущаясь с каждой секундой. Слова бариста, хоть и сказанные с наилучшими намерениями, были словно соль на рану. Ким, и без того раздираемый горем, воспринял их как предательство. Он не понимал, как можно говорить о том, чтобы отпустить, когда сердце разрывается на части. Юнги, наблюдая за уходящим Кимом, чувствовал себя беспомощным. Он знал, что его слова не могут залечить глубокую рану, что терзала парня. Ему самому было больно, он так же помнил о том, что такое терять близкого человека. Но он искренне пытался помочь, желая облегчить страдания Кима. Сам всего лишь недавно отпустил, литрами пил тут кофе, чтобы увидеть любимого. Оставшись один, Юнги убрал пустые чашки, погружаясь в свои мысли. Он понимал, что Ким не готов услышать слова утешения, не готов отпустить. Юнги мог только ждать, надеясь, что время сотворит свое дело и боль утихнет, оставив после себя лишь светлую память о том, кого парень потерял. Мин вздыхает, начиная утирать стол специальной салфеткой. Слишком тяжело и больно терять родных сердцу людей. А еще больнее осознавать, когда в этом мог быть виноват ты… Юнги до сих пор не может расстаться с этим чувством вины, проклиная себя за то, что отправил тогда любимого человека в магазин. Он ненавидел себя до глубины души за это, но уже ничего не мог сделать. От этого было еще отвратительнее… Понимать, что время утеряно. Хочется драть на голове волосы и снова кричать, но бариста лишь идет обратно за своё рабочее место, вновь находясь в полном одиночестве. Жизнь так несправедлива. Иногда она забирает самое дорогое, что только есть. Иногда она совсем не щадит. И ведь ничего не сделаешь. Порою чувство безысходности душит. И кроме как смириться, больше ничего не остается. Смириться с утратой, смириться с тем, что еще одна жизнь покинула этот свет.

Смириться… Да бред!

Как можно смириться с тем, что твоего любимого человека больше нет в живых?! Как можно смириться с тем, что ты больше его не обнимешь, не поцелуешь, не скажешь три этих поганых, но чертовски важных слова: « Я тебя люблю»! Как смириться с тем, что его прелестные глаза больше не посмотрят на тебя?! Что тебе больше не улыбнутся и не скажут в ответ, как любят! Разве можно смириться с этим?! — Ненавижу… — шипит Юнги, сжимая руки в кулаки, пытаясь утихомирить вспыхнувшие внутри себя эмоции и чувства. Он откидывает тряпку, которой протирал стол со рваным выдохом. Опирается о стойку, зарывшись в свои каштановые волосы, пропуская их меж пальцев. Веки прикрылись, и Юнги пытается взять себя в руки и успокоить бурю внутри себя. Мин глубоко вздыхает, заставляя себя успокоиться. Рабочий день ещё не закончен, а нервы уже на пределе. Он снова берет в руки тряпку, чтобы доделать начатое. Клиентов сегодня было немного — человек пять, не больше. Все они плакали, ждали, надеялись в маленьком мире кофейни отыскать утешение. Юнги наблюдал за ними, как за маленькими драмами, разыгрывающимися каждый день. Конец смены приходит неожиданно, словно по щелчку пальцев. До этого время тянулось, как резина, но теперь, с наступлением темноты, будто ускорилось. Юнги запирает кофейню на ключ, втягивая голову в воротник куртки — осень уже вступила в свои права, и на улице прохладно. Листья, словно мокрые бабочки, прилипли к асфальту, отражая мерцающий свет уличных фонарей. Он идет по аллее, украшенной гирляндами лампочек, которые издалека напоминают светлячков, танцующих в ночи. Юнги думает о людях, которых встретил сегодня, об их надеждах и страхах, о том, как быстротечна жизнь, как хрупок мир. Он вдыхает ночной воздух, пропитанный ароматом осени, и идет дальше. Веки неосознанно прикрываются. Груз прожитого дня словно развивался прохладным осенним ветром. Он уносил с листвою и боль Юнги, даря разуму некоторое время на отдых, на расслабление. Не легко было видеть каждый день людей, что приходят в кофейню ради встречи с тем, кого потеряли. Мин чувствовал их боль, их жалкие попытки зацепиться за фантом. Их попытки создать мимолетную иллюзию утерянного времени причиняли столько боли. Они неосознанно заставляли вспоминать о своей же утрате. Шатен выдыхает. С новым вдохом легкие наполняются влажным воздухом. Веки приоткрываются, от чего дневной свет режет глаза, заставляя нахмуриться. На небе ходили хмурые тучи, затянув всё небо, не давая холодным лунным лучам и шанса озарить землю. Лужи под ногами заставляли хлюпать обувь, что издавала неприятный звук. Влажный воздух пускал мурашки по открытым частям тела. Юнги смотрит под ноги, редко пиная жёлтую листву. Мин вздыхает, задумчиво смотрят на свою обувь. Из головы не выходил тот случай с Тэхеном. Парень совсем не хотел обижать, но его попытку поддержать явно восприняли совсем иначе. Мин хмыкает, поправляя на шее лучше шарф. Шаг за шагом и парень всё ближе к площади с «музыкальным оркестром». По крайней мере, это место звали так, ведь там было поставлено множество музыкальных инструментов, на которых можно поиграть. Юнги любил ходить мимо этого места домой, ведь не редко задерживался, чтобы поиграть только на одном инструменте. Темно коричневое пианино, обычно одиноко скучающее не единожды было во внимании рук Мина. Шатен любил приходить и играть на нем, когда было сложно и когда он уставал. Это было как исцеление для него. Словно клавиши — буквы, а мелодия — крик его души. Юнги не редко изливал этому инструменту свою душу, которое словно выслушивало. И вот, в очередной раз подходя к своему любимому инструменту, Юнги улавливает мелодию, исходящую от пианино. Шаг замедляется. Мин просто замер, пропуская через себя исходящую мелодию, которую воспроизводит парень, сидящий за ним. Удивление возросло подобно цветку в глазах Юнги, когда в сидящем шатене он узнал Тэхена. Изящные пальцы Кима гуляли по клавишам инструмента, который, в свою очередь, поддаваясь, издавал нужные ноты, превращая это в приятную музыку. В пение души… Страдающей души… Мелодия так и была наполнена болью и тоскою, была наполнена страданиями чужой души, что пытается докричаться до всех через эту песнь. Юнги медленно подходит выдыхая. Рука неуверенно ложится на клавиши, добавляя мелодии ещё красок и хрупкости звучанию. Как будто мелодия — это хрусталь, который может треснуть от одной неверной ноты. Музыка, словно живой организм, откликнулась на его прикосновение. В ней зазвучал отголосок его собственных душевных терзаний, его одиночества, его боли. Но в этой печальной мелодии прозвучала и надежда, что он не один в своей скорби, что есть кто-то, кто понимает его боль, кто разделяет его страдания. Юнги почувствовал, как его плечи расслабились, дыхание стало ровнее. Тэхен, словно пробудившийся ото сна, медленно поднял голову и встретился с его взглядом. В глазах, полных печали, промелькнуло что-то неоднозначное, словно он узнал в Юнги свой отпечаток, свою боль, которую Ким пытался выразить в музыке. И вот мелодия заканчивается. Пальцы шатена всё ещё лежат на инструменте, как и пальцы Юнги. Тэ переводит взгляд с клавиш на Мина. — Прости, — начал он. — Я погорячился днём. — Это мне стоит извиниться, ляпнул чушь, хоть бант цепляй. А ещё прости, что влез в твою игру, — почесал затылок Ги. Он почувствовал, что может довериться, что может быть уязвимым. В глубине его души, где таились незажившие раны, зародился росток надежды на исцеление. — Нет, — прошептал Тэхен, его голос был тихим и хрупким. — Спасибо, что ты… что ты понял. Он не закончил фразу, слова застряли в горле. Но Юнги понял. Он понял всё. Он видел в Тэхене отражение себя, и этого было достаточно. Глаза в глаза. Взгляды обоих полны боли, полны понимания и отчаянья. Юнги неуверенно тянет руку и поправляет чужие волосы, которые растрепал ветер. Мин только хотел что-то сказать, как Ким его опережает. — Знаешь… Пойдем ко мне? Я угощу тебя чаем и ещё какими-нибудь вкусностями… В знак извинений, — Тэхен смотрит в чужие глаза с надеждой и виной. — Я тут недалеко живу. И если что, ты можешь остаться у меня на ночь. Мин смотрит на него. Немного растерявшись, но увидев в миндальных глазах надежду, он всё же выдохнул и кивает. — Хорошо, я согласен, — Юнги кивнул и убирает руку, немножко отойдя, видит, что Тэхен встает. — Хорошо, тогда пойдём, — Ким чуть улыбается и берет чужую ладонь, осторожно потянув за собой, чего Юнги совсем не ожидал, едва поспевая за ним, снова поправив шарф. Мин неосознанно скользит взглядом в целом по фигуре парня, поджимая немного губы. Юнги соврет, если скажет, что Тэхен не красив. А его руки были отдельным видом искусства. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Прохладный ветер гулял по улицам, подгоняя опавшие листья, те, что не успели прилипнуть к асфальту или лавочкам, создавая шуршащий аккомпанемент их прогулки. Юнги чувствовал, как его рука случайно дотрагивается до чужой. Она застывает в руке Тэхена. Легкая дрожь пробегает по телу Мина. Он старался не смотреть на чужие пальцы, но невольно его взгляд скользил по ним, по белым, гладким, чуть холодным. Несмотря на холод, Юнги чувствовал тепло, исходящее от Тэхена, от его руки.

Давно такого не было.

Тэхена тоже от прикосновения как будто ударило током. Но ощущение было не мерзким или липким, а почему-то теплым, как его любимый чай. Дойдя до небольшого уютного дома, Тэхен отпустил ладонь Юнги, открывая дверь ключом. — Проходи, — проговорил он, приглашая жестом. Внутри царила теплая атмосфера, пахло корицей и чем-то сладким. Юнги невольно улыбнулся, вдыхая этот аромат. — Спасибо, — тихо прошептал Мин, снимая шарф. Тэхен уже ставил на плиту чайник и доставал из шкафчика две кружки. — Не за что, — Ким улыбнулся, а его взгляд снова встретился с взглядом Юнги, в котором он видел благодарность, но ещё и что-то другое, непонятное, но волнующее. Только почему — неизвестно. — Чай, кофе, какао? — перечисляет Тэ. — Никакого кофе, — сразу ответил Юнги. — Хорошо, — улыбнулся парень и достал чай и какао. — Тогда… — Чай, пожалуйста, — предугадал дальнейшие слова парня Юн. — А если можно, то добавь немного корицы. — Без проблем. — Мне просто нравится корица, — Юнги почувствовал, как краснеет, говоря это, и постарался убрать свою руку со стола, но Тэхен её поймал, обхватив своей ладонью. — Я заметил, — проговорил Тэ, глядя прямо в чужие глаза. — У тебя такой тонкий аромат корицы, как будто ты сам ею пропитан. Юнги, почувствовав, как его щеки вспыхивают ярким румянцем. Парень невольно отдернул руку. Он слышал уже что-то подобное. Только от того, кто был дорог сердцу. — Ты… — Мин не смог закончить, чувствуя, как его голос срывается. — Что? — Тэхен нахмурился, отпуская ладонь Юнги, но не отводя от него свой взгляд. — Ничего… — Юнги хотел спрятаться, но его невольно тянуло к Тэхену, как какой-то кусок металла к магниту. Мин протёр лицо рукой. В голове всплывает образ блондинистого парня… Его парня. На секунду даже кажется, что тёплые ладошки касаются его плеч, а родной мурчащий голос шепчет на ухо это предательское: «всё хорошо». По телу тут же бежит дрожь. Сколько бы Юнги не пытался забыть, но мысли о Чимине не отпускали его. Не отпускали воспоминания. Каждое из них было как острый осколок в грудь. Тэхен наблюдает за парнем перед собой. Губы поджимаются. Кажется, Тэ начинает осознавать, в чем может быть дело. Ким касается чужих волос и проводит по ним, словно хотя успокоить. Юнги вздрогнул от этого, поднял свои глаза, столкнулся с чужими, полными беспокойства и сочувствия.

Полных...понимания.

— Все хо... — Нет. Замолчи… Не смей… Этого говорить… — Юнги прислонил пальцы к чужим губам, не давая договорить. Сердце в груди бешено стучит, а вторая рука сжимает чашку. — Ни черта не хорошо… Ясно? Ничего не хорошо. Не говори мне этих слов. Это все ложь, — Юн отдёргивает свою руку от чужого лица, тут же отводя взгляд. Паника просто охватывает тело, охватывает разум, стягивая в узлы. Тэхен смотрит на него, понимая, что Юнги самому сейчас сложно. От этого становится еще более стыдно за свои выброшенные в кофейне слова. Ким вздыхает и присаживается перед шатеном, беря его руки в свои. — Эй, Юнги, — Ким слабо улыбнулся, заглядывая в чужие глаза, которые блестели от подступающей влаги. От этого в груди что-то предательски трескается. — Нужно отпустить… Разве не ты мне это сказал? Мы их не вернем… И вместо того, чтобы убиваться. Мы должны идти дальше, верно? Мы должны найти новый смысл… Юнги смотрел на Тэхена, словно завороженный. Слова, которые он сам когда-то произносил, теперь звучали как чужие. Как мольба, которую он сам же не мог произносить себе. Слова Тэхена звучали как слабый лучик света в кромешной тьме. — Мы должны найти новый смысл… — повторил Юнги, его голос звучал хрипло, словно шепот ветра. Тэхен кивнул, тихое сочувствие читалось в его глазах. Он не стал давить на Юнги, понимая, что нужно время, чтобы раны зажили, чтобы душа снова научилась дышать. У самого ещё не зажила. Но, посидев часов пять, а может и больше, за тем пианино, он думал о многом. О словах бариста, о своей вспыхнувшей агрессии. Разве кто-то виноват, что всё так получилось у него в жизни? Нет, но легче искать тех, кто станет виновным. — Я не знаю, Тэ. Я боюсь… — признался Юнги, его голос был едва слышен. — Я тоже боюсь, Юнги. Но мы сейчас не одни, — Тэхен взял руку Юнги в свою, сжимая её нежно, но твердо. В этот момент парень почувствовал, как страх немного отступает, сменяясь едва заметной надеждой. Тэхен был рядом, его поддержка ощущалась как крепкая скала, на которую можно опереться. Но можно ли… — Тэ, — прошептал Юнги, глядя на Кима. — Да? — Тэхен наклонился к нему, его дыхание обжигало щеку. — Мне… Мне нужна твоя помощь. Тэхен улыбнулся, его глаза засияли теплом и пониманием. — Мне тоже, — проговорил он едва слышно. Они должны помочь друг другу. Да, в мире семь миллиардов судеб. Все они связаны тоненькой нитью, которая сводит их или же, наоборот, разводит. Парни провели остаток вечера, разговаривая о разных вещах. Тэхен рассказывал о своей работе, о своей семье, о своих мечтах, а Юнги, постепенно оттаивая, отвечал, раскрываясь перед ним, как перед родным человеком. Когда Тэхен провожал Юнги, на улице уже было темно. Ветер разогнал тучи и звезды блестели на ночном небе. Они, как тысячи светлячков, дарили свой свет. Прохладный ветер дул, как будто сопровождая двоих парней. Ещё не опавшие листья шелестят, словно шепчась меж друг другом. Свежий воздух проникал в легкие вместе с ароматом корицы, который исходит от шатена рядом. Тэхен шёл рядом, поглядывая на Юнги. На душе, наконец, стало спокойнее и Ким не чувствовал себя таким одиноким, таким потерянным. Рядом ведь всегда был человек, который видел его страдания. Который немо поддерживал все это время, наблюдая за его страданиями… Который… Сам потерял. Ким вздохнул, вновь держа чужую руку в своей. Ощущение чужой ладони в своей доказывало, что он не один. Возможно, сама судьба дала ему шанс вновь ощутить себя нужным, ощутить спокойствие, возможно, даже любовь, если он отпустит, если откроется и доверится. Всю дорогу они шли в приятной тишине. Юнги смотрел под ноги, держа Тэхена за руку. Он думал обо всем, что случилось сегодня. Мин совсем не думал, что все может так обернуться. Парень неосознанно немного сжал руку Тэ. Не хотелось лишаться этого тепла. Совсем… Не хотелось быть одному. Снова оставаться с этим чувством тоски. Дойдя до угла, где их пути расходились, Юнги остановился. Он поднял глаза, встретившись взглядом с Тэхеном. В его глазах Мин увидел своё отражение и множество сверкающих звёзд. — Встретимся ещё? — произнес Юнги, голос его был тихим, почти неслышным. Тэхен, не отрывая взгляда, кивнул. Сердце забилось быстрее, в груди зародилось что-то такое, что он так долго пытался подавить. Он сжал руку Юнги, чувствуя, как тепло его ладони распространяется по всему телу. — Конечно, — улыбнулся своей квадратной улыбкой Ким.

***

Очередная смена в кофейне закончена. Юнги выходит и закрывает дверь на ключ. На улице уже практически конец декабря. При дыхании выходит белый пар. Мин помнит, как в детстве они пытались сделать таким паром колечки, но ничего не получалось. Закрыв дверь, он разворачивается и вдруг ветром ему в лицо приносит несколько маленьких снежинок. Парень поднимает голову вверх к фонарю и видит, что начинает идти мелкий снежок. Это первый снег в этом году. Юнги усмехается. В дорамах в такие моменты обычно находят свою любовь. Ту, что будет греть сердце и душу, как чашка горячего какао с зефирками. Юнги, сжав в руке ключи, наблюдал, как снежинки, словно маленькие ледяные балерины, кружатся в свете фонаря. Он вспомнил слова матери, которая всегда в детстве ему говорила, что первый снег — это время чудес. Он никогда не верил в такие вещи. Независимо, были ли это законы всех фильмов с дорамами или настолько яркие сказки, в которые многие верят. Хотя кому, как не ему верить в чудеса? Сам работает в кофейне, в которой от чашки кофе люди видят фантомы любимых людей. Он улыбнулся своим мыслям. Снег начинал падать гуще белоснежными хлопьями. Юнги глубоко вдохнул свежий, пропитанный снежной пылью воздух и, засунув руки в карманы, сделал несколько шагов. В этот момент из-за угла выходит Тэхен. У него в руках два стаканчика дымящегося горячего какао. Он подходит ближе к Мину, отдает один из стаканчиков ему в руки. От него пахнет корицей. Парень наклоняется, чмокая немного под замерзшего Юнги в губы. — Ну что, с первым снегом. Юнги, удивленный внезапным появлением Тэхена, посмотрел на него, затем на снег, а затем снова на парня. — Ты откуда взялся? — спросил он, сделав глоток какао. Уже прошло два года, как они начали общаться, и год, как между ними зародилось особенное чувство. Уже как год они считаются парой. Уже год… Они были друг другу тем самым любимым человеком, которого думали, больше никогда не смогут вернуть. Думали, что никогда больше не смогут испытать это чувство вновь. Но вот сейчас напротив Юнги стоит Тэхен и смотрит на него глазами, полными заезд. Полными любви. — Снегом принесло. Знаешь, как во вчерашней дораме по TVN. Я ещё подумал, что тебе будет приятно выпить какао, — Тэхен улыбнулся и взял руку Юнги, на которую уже ложились первые снежинки. Юнги улыбнулся в ответ. Он почувствовал, как тепло от руки Тэхена проникает в его тело. Ему и вправду показалось, что в этом снеге действительно есть что-то волшебное. —Ты прав, — сказал он, сжав руку Тэхена. — Приятно, — Мин взглянул на снег, который неумолимо падал, и в этом снеге он увидел не только балерин, но и блеск глаз Тэхена, и тепло его руки, и его улыбку. — А как же? Я всегда прав, — Ким усмехнулся и, переплетая с Мином пальцы, берет его за руку. — Что хочешь на ужин? — спрашивает Тэ, заглянув в лисьи глазки. На пышных ресницах было несколько снежинок, что выглядело мило. — Тебя хочу. И обниматься, долго-долго, — ска Мин, сжимая слегка руку Кима, глядя в его глаза. Юнги улыбается, ловя взглядом чужие глаза. По груди прошла волна трепета. Смотря в эти глаза, Тэхен тонул, как в самом густом янтаре. Он улыбнулся нежно и, наклоняясь, прислоняется своим лбом к чужому. — Ну, раз котенок хочет. Так и будет… Да и я тоже хочу. — Ким улыбнулся и оставляет чмок на чужом носу, но потом резко наклонился, целуя чужие губы, видя, как округляются глаза шатена от неожиданности. Тэхен лишь довольно улыбнулся, замечая краем глаза, как краснеет чужое лицо. — Вечно ты делаешь это… Когда я не жду… — бормочет Мин, пытаясь спрятать своё красное лицо в шарфе. Ким усмехнулся. — А я думал, всегда ждёшь. Так на меня всегда смотришь. Тебя не то, что целовать хочется. Тебя хочется съесть, — проговаривает Тэ, посмотрев на Юнги, который на мгновение встал, вызвал у Тэхена смех. — Да иди ты, — фыркнул Мин, наконец-то отмерев. Тэхен лишь с этого умиленно смеётся. Они смогли отпустить свою боль, смогли отпустить людей, которых сильно любили. Они смогли найти утешение друг в друге, создав свой единый фантом.

Фантом, называемым любовь.

И только от них зависит, сколько этот фантом будет согревать их своими теплыми нежными руками. Жизнь никогда не останавливается, она продолжается, унося и принося людей. Важно понимать, что даже в самый трудный момент может найтись человек, который поймет вас лучше, чем никто другой. Стоит лишь оглянуться и понять: вот он, новый шанс найти свой маленький уголок, своё успокоение, свой лучик, который согреет. Отпускать ушедших людей, что расцветают звездами на небе правильно, ведь они больше не смогут ответить вам на ваши чувства… Но важно не забывать о них и хранить в памяти этого человека, хранить его фантом.

Ведь человек продолжает жить, пока о нем помнят.