The hidden pattern

Мегуми проснулся первым. На осознание всей ситуации, в которую он сам себя завёл, ушло меньше секунды. Конечно, первая мысль - бежать. Сорваться с места, выскочить из номера, исчезнуть, словно ничего никогда не было. Вторая мысль - почему он хочет сбежать. Во-первых, он был в трезвом здравомыслящем состоянии и при желании мог бы отказаться и уйти, во-вторых, ему, вроде бы, понравилось, а в-третьих, не маленький же. У Фушигуро не то чтобы был богатый жизненный опыт, а в особенности во взаимоотношениях между людьми, но какие-то моменты не осознать было невозможно. Он должен взять за это ответственность, потому что побег никогда не кончается чем-то хорошим. Тяжело быть взрослым. Интересно, а как чувствует себя директор Рёмен? Наверное, ему делить постель с подчинёнными или - ещё хуже! - с проститутками или случайными людьми давно вошло в привычку. Но у Мегуми была какая никакая, но выстроенная стабильная самооценка, может, не совсем здоровая, но не до такой степени, чтобы саморефлексия довела до ненависти к себе или желанию уйти из этого мира, хотя, безусловно, от секундного порыва стыда такая отвратная мыслишка возникла. Резко Фушигуро почувствовал страх, нет, даже ужас, который заполонил его тело и заставил вздрогнуть. Что, если директор Рёмен из-за близости посчитает его легкомысленным и идеал музы разрушится? Или что, если мужчина вовсе потеряет к нему всякий интерес, так как уже полностью "попробовал на вкус"? Если раньше Мегуми считал работу моделью или, господи, музой - он всё ещё не мог привыкнуть к этому слову - не работой, а чем-то странным и несерьёзным, тем, чем могли заниматься только дети богатых людей или люди исключительной красоты, то сейчас мнение изменилось. Парню дали возможность бесплатно ходить в зал с тренером, познакомиться с интересными личностями, оказаться на обложке известнейшего журнала и быть узнаваемым. Но самое главное - заработная плата. Без денег он не сможет обеспечить Цумики хорошее будущее. И если всего этого лишиться… — Не двигайся, - слева слышится твёрдый голос, и Фушигуро хочется повернуть голову. — Доброе утро, - растерянно ответил зеленоглазый, надеясь, что говорить-то ему можно. — Ты настолько задумался, что не заметил ни моё касание, ни то, что я тебя звал, - Мегуми слышит, как мужчина приподнимает одеяло и встаёт, — или это был хитрый план, чтобы я залюбовался твоей утренней красотой? Красотой? Утренней? Фушигуро мысленно усмехается: он, хотя и не видит себя в зеркале, может представить свой внешний вид: растрёпанные, торчащие во все стороны волосы, угрюмый полусонный вид и слипшиеся глаза. — Я могу двигаться? - увидев отрицательное мотание головой, парень продолжил: — Из-за того, что Вы встали, одеяло упало с колена. Мне холодно. — Ах, вот оно что, а я всё понять не мог, что изменилось, - Сукуна бережно приподнял одеяло на колено Мегуми ровно так, как оно лежало там полминуты назад. Это было секундное движение, но Фушигуро оно почему-то показалось таким интимным и наполненным заботой, что в груди что-то странно кольнуло. Рёмен с неохотой надев брюки, в кармане которых обнаружил свой телефон, улыбнулся. Он стоял возле столика с брошюрой отеля и хотел было позвонить портье, но, забыв это, первым делом написал Годжо Сатору лаконичное сообщение: "Я переспал с Фушигуро", и, поставив точку, отправил. Вдруг в коридоре послышался шум, и Сукуна, вновь сказав Мегуми, чтобы он оставался в прежнем положении, вышел. Это была горничная, уронившая моющее средство. — Принеси мне мольберт и бумагу, - обратился к ней розоволосый. — А? М-мольберт? - девушка растерялась. — У нас, наверное, нет мольберта… — Бумага? - он нахмурился, потому что горничная не изволила поздороваться. Она протянула мужчине лист. — Это что за договор с обратной стороны? На этом я должен писать? Иди и принеси мне чистую бумагу. И карандаш. — Н-н-но где я их возьму?.. — На ресепшене в принтере. Шагом марш. Эта чужая неопытность его раздражала. Вернувшись в номер, он взглянул на Фушигуро, и весь негатив спал. Нужно запомнить название этого места, чтобы больше сюда не вернуться. И этому отелю выпала честь стать первым местом их с Мегуми свидания, какой ужас. Фушигуро не мог не двигаться, но, конечно, старался не сильно менять позу. Тело затекало, и мозг молил высвободиться из кровати, начав привычную повседневную жизнь. Редко парню удавалось понежиться в постели и долго проводить в ней время по утрам. Он уже понял, что собрался делать его директор. Неужели его небрежная внешность вправду может заставить кого-то рисовать по утрам? Полная чушь. — К сожалению, карандаша не было, - горничная, не постучавшись, открыла дверь и протянула чистый лист бумаги с ручкой. — Не заходи внутрь! - рявкнул Рёмен, и, забрав принадлежности, выгнал её из номера. — Какая наглость, какое отвратное обслуживание. С чего бы это? Отзывы были хорошие. Хотя Мегуми и показалось, что директор говорил сам с собой, он всё-таки решил ответить: — Наверное, просто загляделась на Ваш торс и растерялась. — Ты знаешь, какое продолжение автоматически даёт поисковая строка, если ты напишешь "Рёмен Сукуна"? Он начал делать первые штрихи. Сукуна привык к карандашу, к мягкости грифеля, к возможности создать игру теней, но синяя ручка… ею он давно не писал, но образ Мегуми ничего не испортит. — "Без футболки"? Одно дело - фото, другое - реальная жизнь. Тем более видели бы Вы свои ключицы. — А я смотрю, ты интересовался, раз знаешь правильный ответ? - усмехнулся татуированный. — И что не так с моими ключицами? Взгляд алых глаз скакал с листа бумаги на парня и обратно. — Просто догадался, - Фушигуро пожалел, что завёл диалог, — ничего. Лёгкими, уверенными линиями мужчина наметил форму носа, подбородок, губы… Тонкие, плотно сжатые. Их он вывел с особой тщательностью, слегка изогнув линию, чтобы придать им еле уловимое выражение задумчивости. — А ты планируешь жениться? - с их молчания прошло две минуты. Пришла очередь волос. Рёмен старательно изобразил каждую прядь, передавая их густоту и текстуру. Синяя ручка ложилась на бумагу грубыми штрихами, создавая эффект взъерошенности, хаотичности. Этот беспорядок удивительно шёл Мегуми, смягчая его суровое выражение лица. — Нет, не планировал. — Ладно, я с тобой спать тоже не планировал. Мегуми не понял, к чему это было сказано, но решил не углубляться. Ему показалось, что директору было просто необходимо разговаривать с кем-либо во время работы. На самом деле Сукуна обычно закрывался в своём кабинете, предупреждая всех, чтобы его никто не тревожил, не терпя даже малейшего намёка на чужое присутствие. Закончив рисунок, Рёмен откинулся назад, рассматривая свою работу. Синий цвет подходил его музе. Он решил набросать ещё несколько эскизов, чтобы заполонить оставшееся белое пространство, и Фушигуро, всё время не двигавшийся, как статуя, наконец мог сесть в другую позу. Пока в полной тишине не послышалось урчание живота. — Ты голоден? - резко поднял на него взгляд Сукуна. Мегуми хотелось съязвить, потому что кто с утра не будет голодным, и, сжав руку в кулак, он спокойно ответил: — Да. Рёмен отложил лист бумаги. В целом он сделал то, что хотел. Вновь подойдя к столу и схватив брошюрку, он сел на кровать рядом с Мегуми. — Выбирай. Парень, взглянув на цены самой обычной еды, ужаснулся. Какая же наценка! Он в жизни бы не позволил себе что-то дорогое, даже если бы блюдо было действительно гастрономическим оргазмом. — Я лучше поем дома, спасибо. — Если я сказал выбирай, то ты должен выбрать, - Сукуна со страшно серьёзными глазами посмотрел на Мегуми, — но раз ты не разбираешься в кухне, я выберу сам. Ты пока можешь принять душ. Фушигуро эта идея понравилась: он наконец сможет побыть в одиночестве. Согласившись, он по-быстрому ускользнул в ванную комнату. Вчера она казалась такой маленькой и обычной, но сейчас перед ним была шикарная светлая комната, от которой так и веяло большими деньгами. Недалеко от двери стояла мраморная ванна, и, недолго думая, он открыл кран. Когда ванна почти наполнилась до краев, Мегуми выключил воду. Пар клубился над поверхностью, обволакивая зеркало и окна плотной пеленой. Он осторожно присел на край ванны, проверяя температуру рукой. Горячо. Но именно это ему сейчас и нужно было. Добавив немного холодной воды, Фушигуро медленно погрузился в ванну. Тело, утопающее в горячей воде, словно растворялось в ней. Мегуми почувствовал, как напряжение уходит, как расслабляются плечи, спина, шея. Приятное тепло. Он откинулся на спинку ванны, закрыв глаза и запрокинув голову. Конечности теперь были лёгкими и невесомыми, словно недавно им не приходилось долгое время находиться без движения. Ему было очень хорошо. Тихое плескание воды, окутывающее тепло, истома – всё это создавало атмосферу умиротворения и спокойствия. Фушигуро мог бы пролежать здесь целую вечность, наслаждаясь этим моментом тишины и покоя, забыв о всех проблемах и тревогах. Не хотелось ни о чём думать, хотя, кажется чего-то не хватало. — Ты решил принять ванну? Я подумал, что-то случилось, раз не слышно шума воды, - послышался нарушающий идиллию голос директора. — А, я забыл закрыть дверь? - к Сукуне он сидел спиной, поэтому голову повернуть было тяжело. — Здесь нет замка, - не зная, чем движимый, он решил подойти поближе, — еду… принесли. Он замер, поражённый открывшейся картиной. Вода, словно окутывавшая его нимбом, подчеркивала его хрупкость. Лицо, очищенное от маски сдержанности, казалось юным и беззащитным. Зелёные глаза, обычно такие холодные, горели живым огнём, а губы, слегка приоткрытые, а губы… Невинно. Привлекательно. Неописуемо. Он хотел коснуться его кожи, пальцами потянуться к его украшенной каплями-бриллиантами щеке. Внутри резко что-то защемило, и Сукуна понял, что не дышал. Он вдруг почувствовал себя странно. Имея доступ ко всем желанным моделям, к людям, знающим своё дело, которые были готовы исполнить любые прихоти, Рёмен не ожидал, что может быть очарован настолько. Его словно озарило. И тогда он понял, что точно сделал правильный выбор. Сукуна ушёл из ванной так же незаметно и быстро, как и вернулся. В его руках был маленький столик с тарелками, но Фушигуро не смог разглядеть, что там было. Он хотел было вылезти из ванны, но мужчина его остановил. — Закрой глаза и открой рот. — Что? Зачем? — Для вдохновения. Это твоя работа, выполняй свои обязанности. Мегуми подумал, что директор собирается подшутить над ним, но нужно было подчиниться. Он вспомнил, как Кугисаки таким образом пыталась ему скормить всякую гадость. Через мгновение парень почувствовал, как что-то коснулось его губ. Рёмен аккуратно вставил ложку в его рот, и Фушигуро, обхватив её губами, ощутил что-то сладкое, липкое и восхитительно вкусное, тающее на языке. — Мёд? — Да, не открывай глаза. Он почувствовал, как Сукуна наклоняется, и в следующую секунду что-то лопнуло у него во рту, выплёскивая солёный, морской вкус. Маленькие, скользкие шарики щекотали язык. — Икра? - Мегуми слегка улыбнулся: икру он пробовал лишь в детстве на чьём-то дне рождения. — Правильно, а теперь ещё раз. Фушигуро показалось, что Рёмен оказался ещё ближе, и ему стало интересно, что может быть на этот раз. И как это может вдохновлять? И в этот момент губы Сукуны накрыли его губы. Рёмен грубо вылизал внутреннюю сторону его губ, переходя к нёбу, его язык то скользил вдоль зубов, то ласкал стенки рта, то обвивал язык Мегуми. Юноша, застигнутый врасплох, сначала опешил, но затем поддался. Каждое движение языка директора отдавалось дрожью в его теле. Он чувствовал, как по коже бегут мурашки, как напрягаются мышцы, как внизу живота зарождается сладостная тяга. Это пугало. Поцелуй длился долго, казалось, целую вечность. Как только Рёмен отстранился, Фушигуро резким движением выпрыгнул из ванны со словами, что вспомнил, что ему срочно куда-то нужно бежать. Быстро одевшись, Мегуми нашёл под кроватью свой телефон и ушёл, оставив своего директора наедине с заказанной едой. Как только дверь в номер была закрыта, Фушигуро медленно скатился по ней вниз, держась ладонями за грудь. Сердце бешено билось. — Блядство, только не это, пожалуйста, - шипел он, пытаясь успокоиться, — где моё здравомыслие? Побоявшись, что Сукуна может открыть дверь, Мегуми быстро скрылся. Он быстро нашёл автобусную остановку, и, найдя в телефоне маршрут, понял, что быстро до ветеринарной клиники он не доедет. Это хорошо: он успеет прийти в себя. Было несколько пропущенных от Сёко. Фушигуро почувствовал угрызения совести: пока он развлекался, животные могли погибнуть. Но даже эта мысль не затмила его чувства. Он знал, что весомую пользу не принёс бы: в клинике много профессиональных ветеринаров. Хотелось переодеться, но желание попасть на работу и выполнить свой долг было сильнее. Мегуми не мог придумать уважительную причину, почему он не явился на ночную смену, а выдумывать проблемы у Цумики было бы слишком отвратительно. Но, когда он оказался внутри здания, никто ничего не спрашивал. Зайдя в кабинет, парень поздоровался с коллегами и извинился. — Ничего страшного. Ночью всё равно ничего не было, только сейчас привезли срочных клиентов. Фушигуро со спокойствием выдохнул. Кажется, сегодня был его день. Обнаружив в кабинете непонятный чёрный мешок, парень решил в него заглянуть. Белая шерсть. Он судорожно отдёргивал мешок, не веря своим глазам. И только когда он наконец нашёл морду, его мир разрушился. Это он - тот самый белый пёс, спасший Мегуми со своим другом от непонятного типа. Голова была чуть запрокинута, обнажая розовый язык, который слегка высунулся между зубов. Глаза закрыты. Привычный вид собаки, излучающий счастье, доверие и радость, навсегда исчез. К горлу подступила тошнота. Мегуми резко поднял голову, ища такой же чёрный мешок, но второго не было. Может, у белого была найдена болезнь? — А что... что с ним случилось? - пытался спросить он твёрдым голосом. — Ась? - зевнул ветеринар. — Не знаю, это дело рук Сёко. Чёрного тоже хотели усыпить, но из-за больной кошки пришлось отложить. Фушигуро ещё раз потрогал холодную белую шерсть. Он понимал, что это - конец, что это - всё. Оставалась надежда, что у Иэири найдётся разумное объяснение, но тревога вынудила парня забрать мешок с собой, несмотря на удивлённые вопросы его коллеги. Спросив, где находится второй пёс, ветеринар указал ему на дверь. Мегуми вывел его из клетки и, не глядя ни на кого, быстро вышел на улицу. Голова от наваливших переживаний раскалывалась. Возле входа парень встретил Сёко. В её руках как обычно была сигарета, она смотрела куда-то вдаль и сначала не обратила на него внимание. Фушигуро старался держать дистанцию с чёрным, чтобы тот не почуял запах умершего друга. Вдруг он услышал усмешку и поднял взгляд на горько улыбающуюся Сёко. Она ему ничего не сказала, и Мегуми ушёл. Он не мог понять их поступок. Зачем? В клинике было много места, и Иэири давно заикалась о создании отеля для животных. Белый никому не доставлял бед, и по анализам со здоровьем у него были лишь незначительные проблемы, типичные для уличного жителя. Это было предательство. И Фушигуро показалось, что в этом был завязан Годжо. Но в смерти невинной собаки, как считал Мегуми, виноват был только он. Сил на то, чтобы тащить мешок и одновременно следить за другим псом, уже не хватало. Парень позвонил Нобаре и попросил её отнести собаку на кремацию. Девушка сначала хотела отказаться от такой мерзкой просьбы, но услышав непривычно грустный голос друга, сразу примчалась выполнить его просьбу. На сегодняшние пары он не пойдёт. Нужно зайти домой и сделать временный уголок для Чёрного - имя собаке не придумал, чтобы не привязаться - и подумать, куда его пристроить. Знакомых, кому нужен был такой здоровый пёс, у него не было. Возможно, нужно выложить в группу их университета. Путь был один - пешком дойти до дома, потому что в автобус пускать эту псину слишком рискованно. Чёрный вымотался: привыкнув к спокойной жизни в клинике, он забыл, что такое постоянно проводить время на улице. Но по счастливой морде пса было видно, что ему всё понравилось. Неужели он не чувствует потерю своего лучшего друга? Брата? Или они не были так близки, как показалось Фушигуро? Ах, пора перестать переносить людские чувства на животных. Когда они наконец поднялись в квартиру, Мегуми вставил ключ и заметил, что замок был закрыт всего лишь на один оборот. Его тут же встретила Цумики, радостно улыбнувшаяся громадному псу. Дома пахло чем-то вкусным. — Почему ты не в школе? — У учителей медосмотр, поэтому многие уроки отменили, - девочка накрыла на стол, — приятного аппетита! Я старалась. Пока собака легла отдохнуть в коридоре, Фушигуро помыл руки и удивился, что Цумики приготовила что-то своё. Картофельное пюре с куриной грудкой и салат. Откуда у сестрёнки деньги на овощи, парень спрашивать не стал: за сегодня и так слишком много информации. Недолго думая, он написал Сёко об окончательном увольнении. По документам, чтобы директор Рёмен ничего не заподозрил, он уже был уволен, и поэтому лишний раз приходить в ветклинику не было необходимостью. — Как дела в школе? Тебе нравится? — Да! Очень! - Цумики загорелась улыбкой. — Наша гимназия - лучшая, у меня такие хорошие одноклассники! Но почему мне нельзя говорить, что ты мой брат? Я всё ещё не могу привыкнуть откликаться на Зенин. — Ради твоей безопасности, и ты же не хочешь, чтобы твоё имя ассоциировалось только со мной, - уголки его губ приподнялись, — и ты же всегда была папиной дочкой. Вдруг девочка вскочила и, быстро принеся свой портфель, достала что-то из него. — Я… я записалась в кружок мастериц, - неуверенно произнесла она, — это тебе. Робкими движениями Цумики подвинула самодельный браслетик своему брату. Он был тёмно-синего цвета с зелёными вставками, а посередине из бусин красовалось "Megumi". — Ты большая молодец, - встав из-за стола, Фушигуро подошёл к сестрёнке и обнял её. Цумики обняла брата в ответ и почувствовала, как глаза начинают намокать. Это была привычная ненавистная реакция на объятия, так было всегда. Она объясняла это тем, что тактильного контакта, которого девочке так не хватало в раннем детстве, у них было мало. Мегуми позволял себе так крепко обнять сестрёнку только на её день рождения, и это всегда кончалось её слезами. Цумики всегда старалась скрыть эту реакцию, и это получалось, потому что она понимала, что не сможет ничего объяснить брату. — Кстати, а что за собака? - выдохнув, спросила девочка, и Фушигуро, отстранившись, обратно сел за стол. — Да так, хороший, верный, но одинокий пёс. Поживёт с нами немного, пока я не найду, кому его можно отдать. — А! У меня есть... подруга, и она говорила о том, что хочет себе питомца! Могу спросить! Мегуми не хотел отдавать собаку первому встречному, но понимал, что вряд ли найдёт кого-то из знакомых, а если это будет кто-то из друзей Цумики, то от них фотоотчёт и информацию о Чёрном узнать будет несложно. — Хорошо, но ты сфотографируй его, потому что не каждый родитель разрешит питомца с такими габаритами. — Он сказал, что ему всё можно, - ярко улыбнулась девочка и, вскочив со стула, пошла фотографировать собаку. — Так она или он? - усмехнулся Мегуми, и увидев раскрасневшееся лицо Цумики, которая не могла придумать объяснение, махнул рукой, — Ладно, я переоденусь и пойду. — Куда? — На учёбу, конечно же. На самом деле Фушигуро был не против отправиться на пары, кажется, смерть малознакомого пса не так его и потрясла... Хотя, чем больше он о нём думал, тем больше чувствовал вину и печаль. Но своей сестре он соврал: парень заметил всплывающее уведомление о сообщении от Сёко. Девушка написала, что так нельзя и что Годжо просит его зайти в его кабинет. Эта ситуация просто убила Мегуми: раньше Сатору никогда не возникал, никто и не знал, что он - настоящий директор ветклиники, потому что халат с этой должностью всегда носила Сёко. Но как оказалось, Годжо был просто как спонсор, но почему тогда Фушигуро должен идти к нему разбираться? Почему Годжо так липнет к нему, так зацепился за ничего не стоящего, обычного студента? Конечно, не из-за профессиональной принадлежности, никто не будет бороться за его маленькие знания в ветеринарном деле, но Мегуми никак не собирался уходить от Рёмена к нему и уже ясно давал понять этой беловолосой выскочке. Но всё как горох об стенку! И это злило. А надо было просто послушаться директора Рёмена и уйти окончательно, а не самоуверенно и самостоятельно решить получать опыт по специальности. С другой стороны нет, не может же Фушигуро посвятить свою жизнь моделингу, а точнее, он осознавал, что это занятие на год, если не меньше, а хороший ветеринар нужен всегда и везде. Но сейчас нет смысла думать о прошлом или настоящем. Сожалеть нельзя: ты уже это совершил и никак не поправишь, остаётся только извлекать урок. Но идти к Годжо не хотелось: плохое предчувствие. Однако выбора не было.

***

— О, Фушигуро, проходи, - мягко улыбнулся Сатору, — ты быстро. Мегуми смешила эта обстановка: Годжо нагло и вальяжно сидел в кресле, словно это его кабинет. Решил поиграть роль директора? Но почему тогда не удосужился спрятать вещи Сёко? — Здравствуйте. Вам было что-то непонятно в моём заявлении? — Всё. Почему ты увольняешься? - хищный оскал застыл на лице голубоглазого. Парень оставался стоять у двери, готовый в любую секунду уйти. — Потому что мне нужно сосредоточиться на учёбе, скоро важные экзамены, а недосып будет плохо сказываться на моей памяти и общей подготовке, - спокойно ответил он. — А ты не думаешь, что на тебя влияет работа у Рёмена? Раньше ты усердно работал ветеринаром и ничего тебе не мешало, у тебя же талант, Мегуми, ты одарён лечить и спасать животных. Молодому парню лучше учиться и стараться получить знания и специальность, которая прокормит его в будущем, а не работать какой-то моделью, служа обществу развлечением. Фушигуро понимал, что это манипуляции и что вестись на них не стоит. Безусловно, в его словах была доля, нет, огромная часть правды, которую он осознавал и без чужой помощи. — Но это мой выбор, - парень решил не отвечать резко, чтобы не спровоцировать Сатору на более резкие высказывания. — Ах, хорошо, тогда мой выбор - предоставить Сукуне отчёт, что всё это время ты работал на меня, а следовательно, всё это время его обманывал. Как думаешь, ему нужны модели-врунишки? - улыбка до ушей. — А хочешь расскажу, как он от таких избавляется, м? Мегуми понимал, что даже если останется на работе, это приведёт только к ещё более худшему исходу. Годжо это будет лишь на руку. — Хорошо, а если я останусь у Вас, то? — То это останется нашим секретом, а ещё каждый день ты будешь выделять час на приватную фотосессию: я и ты. Услышав это странное, мерзкое условие, чем-то напоминающее проституцию, парень хотел открыть чёртову дверь и навсегда покинуть это место. Но конфликт нужно было разрешить с минимальным ущербом, потому что Фушигуро, слыша эти сказки-не сказки о жестокости директора Рёмена, сильно беспокоился о жизни сестрёнки и немного о собственной. Он пытался выстроить логическую цепочку. Годжо расскажет правду, Рёмен уволит Мегуми, и тогда Сатору устроит его к себе? Но почему Годжо не сделал это сразу? Или хочет сделать обман дольше, а разрыв, следовательно, ещё больнее и ужаснее? Голова кипит. — Откажусь. Если директор Рёмен меня уволит, я устроюсь в другую ветклинику. — Я сделаю так, чтобы тебя никуда не взяли. — Открою свою. — Я закрою. — Устроюсь на другую работу. — Опорочу твою репутацию, подставлю. — Продолжу учиться в университете. — Добьюсь твоего исключения. Фушигуро понял, что продолжать эту словесную перепалку бессмысленно: Сатору моментально ему отвечал, показывая, что у него есть опыт в подобных "переговорах". У парня постепенно появлялось ощущение безвыходности. — Если дело в деньгах, я буду платить вдвое больше Сукуны. — После всех Ваших слов, Вы всё ещё считаете, что я захочу у Вас работать? — Я буду вдвое ангелистее Сукуны, хочешь, докажу? Он просто ещё не показал тебе свою истинную форму, настоящего себя. — Да идите Вы нахуй, я не собираюсь у Вас работать. Не связывайтесь больше со мной, - прошипел Фушигуро и резко вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Ему вдруг резко стало страшно, появилась мысль, что за ним сейчас будут гнаться, поэтому парень добежал до людного места и вызвал такси. Да, дипломатическим способом решить не удалось, это были просто бессмысленные попытки. Сатору хочет добиться своего и другого пути, другого решения не признает. Мегуми не будет ему подчиняться. Разве директор Рёмен и Годжо не лучшие друзья? Парень от кого-то слышал, что они близки, что знакомы даже с самого детства, но поведение Сатору об этом не говорило. Сложно и запутано. И Мегуми оказался затянутым в эту непонятную кашу, в которой его оставили виноватым. Сев в такси, парень почувствовал облегчение от того, что он закончил этот обман. Если бы настоящим директором ветклиники был бы не Годжо, всё было в порядке. Какой же он неудачник! Эта беловолосая мразь точно замешана в усыплении собаки, странно, что его выбор пал именно на белую. Чёрт, Мегуми, перестань об этом рассуждать. Вспомнились слова Сатору о директоре. Фушигуро вспомнил, что Рёмен и вправду со всеми окружающими общался грубо, а с ним - не совсем. А если Мегуми окажется предателем и обманщиком, что он сделает? Значит, Годжо хочет, чтобы он перебрался под его защиту, но тем, от кого хотелось бы защититься, был как раз сам Сатору. Поток навязчивых мыслей мгновенно остановило уведомление. От директора Рёмена на счёт поступила значительная денежная сумма. Годжо так быстро всё ему рассказал, и Сукуна решил расторгнуть их контракт таким образом? Фушигуро быстрым движением нажал на кнопку вызова. — Директор Рёмен, что это за деньги? - парень пытался выдавить максимально спокойный голос. — Ты сейчас не на паре? — Нет, - ответил Мегуми, — «Он знает моё расписание?, - промелькнуло у него в мыслях, — Хотя, логично, что в это время я должен быть в университете.» — Это часть твоей заработной платы, я же говорил, что буду делить её на две части, - разъяснил директор, — раз ты не занят, я пошлю за тобой водителя. Ты сейчас где? — Буду у дома через пять минут. Спасибо. Вызов завершён. Фушигуро закрывает лицо ладонью. Он не знает, что делать, но, кажется, выдался шанс рассказать правду. Может, Годжо, желая его запугать, раздувает из мухи слона? Почему он до сих пор не позвонил Сукуне? Или думает, что Мегуми ещё вернется? Может, действительно ему написать и дать ложную надежду на возвращение, чтобы тот ничего не успел сделать? Или попросить у Рёмена всю зарплату, чтобы на неё можно было переехать в другую страну и прожить хотя бы месяц? Нет, слишком радикальные методы. Фушигуро понимает, что таким образом он только усложнит и ухудшит ситуацию, что это приведёт ещё к большим недопониманиям. Мысли о самоубийстве он также отвергает. Единственный способ избавиться от влияния и плена Годжо - рассказать об этом Сукуне.