каникулы в деревне

Однажды что-то должно было пойти не так, Джонхан это знал. Не зря он почувствовал покалывание под лопаткой, когда сегодня вышел на улицу, чтобы прогуляться до озера. Юн категорически не мог провести время в деревне без приключений, поэтому прямо сейчас он стоял напротив, черт возьми, огромного белого гуся и хлопал ресницами от страха. «В какой вселенной должен был произойти этот коллаб?» - мрачно подумал Хан, попятившись от шипящей на него птицы. Впрочем, Сынчоль не раз говорил, что в один день придётся пройти испытание, чтобы «деревня его приняла». Только вот масштабы никто не уточнил, поэтому Джонхан наивно думал, что ему, например, поплохеет от местной еды, и приготовил все лекарства, чтобы предотвратить трагедию. Как «предотвратить» ситуацию с огромным и страшным нечто, юноша не знал, однако в его голове лихорадочно крутились несколько путей отхода: 1. Хан мог попробовать обойти гуся, но справа росла крапива, а слева находилось чудовище. 2. Хан мог заорать что есть мочи, выкрикивая имя Сынчоля, но это бы разозлило птицу и дало ей все основания наброситься на бедного парня. 3. Хан мог показать этому засранцу, кто здесь хозяин, и «напасть» первым. Мысленно перебрав немногочисленные варианты, Джонхан решил, что надо переходить к третьему пункту. В книгах про дикую природу писали, что львы и медведи не разворачиваются к врагу спиной и показывают своё превосходство. Опорочить честь Сынчоля и показать, что его парень – городской слабак? Ни в коем случае. Значит, Юн должен стать хищником. Такие рассуждения придали Джонхану уверенности, поэтому он, подняв руки и надув щеки, начал медленно наступать на гуся, издавая при этом то ли полурычание, то ли шипение. Птица зашипела в ответ, но, вероятно, не ожидала такого напора, потому что даже попытки укусить юношу за ноги не обвенчались успехом, ведь он махал ими туда-сюда при ходьбе. Хан, почувствовав, что гусь отступает, еще быстрее пошел на него, практически срываясь на бег. Наконец, птица мотнула длинной шеей и, развернувшись, улетела прочь от этого странного человека. Джонхан остановился и почувствовал, как его пробирает на смех. Согнувшись пополам, он громко хихикнул, пока не услышал знакомый голос, раздавшийся где-то вдалеке: - Ханни, отличная работа! Юн встал на цыпочки и увидел бегущую к нему фигуру запыхавшегося Сынчоля, который сразу же сгреб в объятия своего парня. - Я боялся, что не успею добежать, - выдохнул Чхве, - уже думал кричать и отвлекать гуся, но, чёрт, где ты такому научился? Мартин – настоящая злюка, я был уверена, что он тебя цапнет! - Боже, Чоль, - Джонхан закрыл ладонями лицо, вспоминая свою позорную позу. – Я думал лишь о том, что мне нельзя запятнать честь своего парня, иначе над ним потом будет смеяться всё село. - Ханни, - покачал головой Сынчоль, - даже если бы ты с визгом убежал от гуся, сверкая пятками, то не стал бы объектом насмешек. Гуси тут как местная мафия, их многие боятся. Даже тот огромный фермер с соседней улицы, по секрету тебе говорю. - Да ты что! – воскликнул Хан. – Никогда бы не подумал… - Деревня тебя действительно приняла, - усмехнулся Чоль, целуя парня в щеку и думая о том, сколько еще секретов хранит в себе Юн Джонхан.

***

- Это дело, так сказать, сурьезное, внучок, - пробормотал пожилой мужчина, разглядывая переминающегося Джонхана. – Остался последний элемент – и всё готово. Юн стоял в светло-оранжевой футболке, каком-то странном комбинезоне и держал в руке удочку. Сегодня он, Сынчоль и дедуля собрались на рыбалку, и Хан был полон решимости кого-нибудь выловить. И пусть Чоль говорил, что Джонхан уже поймал его на крючок, как рыбку, Юн отмахивался и возмущался под смех Чхве, что нужно настраиваться на процесс. Наконец, дедушка надел на Джонхана рыбацкую жилетку, и он постарался не думать о том, что или кто лежит в этих карманах для прикормки живности. Сынчоль же был одет в обычные старые джинсы и толстовку, сказав, что ему придется заходить в воду с сетями, поэтому одежду не жалко, а у Ханни должна был «полная экипировка». Вскоре они вышли к озеру, которое очень понравилось Юну: везде раскинулись высокие деревья, слышалис ь переливные трели птиц и стрекотание жучков. Вода была покрыта легкой пленкой тины, но Хана на удивление это не испугало, когда дедуля сказал, что нужно лезть в воду, так как рыба не подплывает к берегу. И, пока Джонхан пускал слюни на Сынчоля, который по колено стоя в воде и ну очень мужественно выглядел, Юн даже не почувствовал, как кто-то потянул леску. Когда давление на удочку усилилось, Хан повернулся и чуть было не свалился в воду, оступившись, но этого хватило, чтобы вода залилась в комбинезон, а рот открылся в немом крике. Зашипев, юноша резко дернул удочку на себя, на крючке которой оказалась рыба. Тут вовремя подоспел Сынчоль, хватая рыбину и удерживая удочку, которая норовила выскочить из рук Джонхана от трепыхания карася. Теперь Чхве был тоже наполовину мокрый, поэтому Хан громко рассмеялся, опираясь на плечо своего парня. - Мне кажется, что в моих штанах кто-то плавает, - хихикнул Джонхан, вздрагивая от холодной воды. - А у меня – кто-то в трусах, - прыснул Чхве, обхватывая ладонь Юна свободной рукой и двигаясь к берегу. – Думаю, на сегодня хватит рыбалки, сети я уже закрепил. Тем более, вон какого карася ты поймал, причем так быстро! Может быть, это знак, что тебе суждено стать рыбаком? - Если только на полставки, - пропел Хан, ежась от прилипающей к телу ткани. Сынчоль заметил это и, пытаясь согреть своего бойфренда, заверил, что они сейчас же переоденутся, так как он взял запасную одежду, и отдохнут. Дедушка тем временем ещё раз поправил сети и с улыбкой посмотрел на молодых, освещенных закатным солнышком: как же всё-таки хороша юность! Тем же вечером из комнаты Чоля раздавались ойканья и аханья пострадавшего от комариной атаки Джонхана. - Ай! - Милый, потерпи, пожалуйста. - Чешется, Чолли! - Кто же знал, Ханни, что ты придёшься мошкаре по вкусу! – вздыхал Сынчоль, зачерпывая крем и заботливо размазывая его по огромным волдырям на теле Джонхана. - Ты не сказал брать с собой защиту от комаров, - пробурчал Юн, ойкая от того, насколько сильно опухла кожа от укусов. Вот это деревенские кровопицы, называется! - Отродясь на этом озере не было комаров: ни меня, ни бабушку с дедушкой не кусали. А потом появился ты – такой лакомый кусочек – вот все и повылезали на сладость. - Это не то что бы сильно утешает, - просопел Джонхан, драматично откидываясь на кровать. – С тебя – залечить все укусы, Чоль, понял меня? - Всенепременно, Ханни, я ещё лучше комаров знаю, насколько ты сладкий, - рассмеялся Сынчоль, получая по голове подушкой, которой его ударил покрасневший Юн.

***

Если бы Джонхану сказали об этом раньше, то он бы не поверил. Как вообще подобное возможно в двадцать первом веке? В эпоху развития цивилизации и существования искусственного интеллекта, в эпоху совершенствования роботов и полётов на Марс, в эпоху… - Ты слишком громко думаешь, - прервал поток мыслей Джонхана голос Сынчоля. Было видно, что Чхве сдерживался, чтобы не засмеяться от вида своего дезориентированного парня, но у него это плохо получалось. - Ты только что сказал мне, что мы будем страдать и мыться гребанной ледяной водой всю неделю, и ожидаешь увидеть радость на моем лице? – нервно хихикнув, Джонхан широко распахнул глаза. - Я сказал, что не будет горячей воды и мы ее будем греть, - поправил Юна Сынчоль, осторожно приобнимая юношу и боясь, что он сейчас натурально взорвется. - Кто, чёрт возьми, отключает воду летом, когда мы потные и липкие! – взвизгнул Хан, горячо возмущаясь. – Это… это свинство! Мы должны подать судебный иск, это нарушение прав человека! - Если бы всё было так легко, крошка, - рассмеялся Сынчоль, притягивая бурчащего Джонхана к себе. – Мы всё же будем тут ещё пять дней, не неделю, поэтому немного потерпим и погреем кастрюли. Да, помоемся в тазике… - Чхве скосил взгляд на скорчившего лицо Юна, - но можешь залезть и в бочку! Вон, я видел, как за такие фито-процедуры в городе отдают сотни тысяч вон, а у тебя будет бесплатно! - Балда ты, милый, - беззлобно ответил Хан, кладя голову на плечо Сынчоля. – Тут мало просто одной бочки, важно то, что в ней! - Но кто будет об этом знать, кроме тебя, если выложишь фото в инстаграм? Расскажешь, что был на новомодном курорте и проводил время на…как его там… а, вот, на ретрите! Тихо хихикнув, Джонхан наигранно горько вздохнул со словами о том, что это настоящее унижение его человеческого достоинства. Однако в глубине души Юн знал, что всё будет не так плохо, потому что этот пугающий, однако занимательный новый опыт с ним разделит любящий парень и его семья.