Система, это не тот жанр!

      Изначально Цинхуа не имел даже малейшего желания покидать стены дворца. Выход в люди казался ему мраком, но обдумав все за и против, он понял, что уже давно являлся взрослым заклинателем, способным постоять за свою честь. Или же имевшим возможность быстро скрыться с места верхом на мече. В общем он был рад дышать свежим воздухом, видя пред собой торговые улочки, а не огромные стопки всевозможных документов. Идя по человеческому рынку, он также наслаждался, как трусливо нерадивые альфы расступались перед ним, не решаясь не то, что поговорить, даже посмотреть в сторону этого скромного омеги.       Конечно, кто-бы осмелился испытать удачу, завязав диалог с довольно привлекательной омегой, за который как ледяная стена следовал грозный альфа, по совместительству демонический лорд, король северных пустошей. Вот именно, никто.       Открыв донельзя приятную правду, Мобэй наотрез отказался отпускать своего будущего партнера, свою омегу(!) одного в открытый мир, полный похабных человеческих женщин и мужчин. Он и раньше, когда считал того бетой, не горел желанием отправлять Цинхуа даже в Цанцюн, а теперь… источая столь сладостный феромон, Цинхуа становился прямой целью каждого в глазах Мобэя. Поэтому демон решил защищать свое до самого конца, более не допуская оставлять этого хомяка без присмотра.       Именно поэтому Мобэй сейчас сопровождал Цинхуа.       Вначале Цинхуа не планировал куда-то идти. Он просто хотел отдохнуть от свалившейся работы, возможно, отоспаться, но надеясь покинуть дворец хотя бы на час, он выпросил у своего короля прогулку. И он был более чем доволен получившемуся раскладу.       Мобэй вовсе не возненавидел его за вторичный пол, как Цинхуа думал поначалу. Да и реакция его на феромоны этого скромного слуги была весьма необычна. Гнев и ярость к аромату, исходящему от человека после нескольких слов, превратились в потрясение и поголубевшие кончики заостренных ушей ошарашенного короля. Демон присмирел, лицо его не было более хмурым, жажда убийства спала на ноль. Теперь он смотрел на Цинхуа как-то странно, отчего человеку становилось не по себе. Ему казалось, тот испытывал…       Демон молча ступал по пятам, идя хвостиком за своим человеком. Было слегка неловко, но Цинхуа не был против. На самом деле это не первый раз, когда Мобэй сопровождал его, но обычно такое случилось на Аньдин, когда Мобэй послушно ждал конец рабочего дня, дабы поскорее утащить человека в холодные объятия зимнего ветра, к сожалению, данная метафора значила северные пустоши, а не то, о чем так давно мечтал Цинхуа. Ах, как же хотелось упасть в ледяные объятия своего короля, сжать его невероятную талию, поцеловать, а после уткнуться лицом в эту соблазнительную грудь! Невольно Цинхуа облизнул нижнюю губу, через плечо поглядывая, не отстал ли от него демон. Ему не стоило думать о таких непотребствах! Особенно с его королем, ужас! Но несколько черновиков он все же напишет ближайшим вечером, чтобы потом сразу сжечь, дабы они не были явлены свету.       В мечтах он представлял, что хотя бы капельку нравится своему любимому детищу, но то были лишь мечты. Цинхуа не был высок, его волосы непослушно вились, под глазами были ужасные мешки, а его манеры явно не дотягивали до королевского уровня. Стать даже советником было уже огромным достижением, которого вполне достаточно для его жалкой жизни.       В отличии от севера, погода в человеческой деревушке стояла жаркая. Его одежды, напичканные мехом, явно не подходили плюсовой температуре, отчего хотелось раздеться прямо посреди дороги. В купе с жарой мех неприятно лип к коже, заставляя все оголенные участки чесаться. Цинхуа, как культурный человек, лишь ослабил завязки у ворота, слегка растягивая верхнюю мантию. Юноша и не обратил внимание на тихое рычание за спиной, продолжая шагать вперед.       Цинхуа остановился возле лавки со спелыми фруктами. Они чем-то напоминали ему фрукты из реального мира, если не учитывать нехарактерный окрас, некоторые из них вообще были в горошек! Ох, или этот чересчур длинный банан? Цинхуа был более чем уверен, что тот хоть и был желтым, внутри вполне могли быть круглые косточки или же красная мякоть. Из этих раздумий его вывело неожиданное прикосновение к плечу.       – Я немного занят, мой… – обернувшись, Цинхуа увидел не своего прекрасного идеала, что минуту назад следовал за ним, это вообще был вполне незнакомый человек, которого он никогда не встречал ранее. – Ох, извините…?       – Вот так сразу «мой»? – казалось, мужчина был на голову выше Цинхуа, но явно ниже Мобэя, что не могло являться правдой. Страх перед распустившимися феромонами альфы туманил взгляд, а мех снова неприятно кололся в зоне шеи. Альфа мягко улыбнулся, делая шаг на встречу омеге. – Не желаете познакомиться? Я проходил мимо, а тут вы совсем один, негоже омеге по рынку в одиночку, ведь покупки тяжело будет нести, не правда ли? А мне не в тягость, – ласковый прищур не внушал доверия. Да и эта наигранная доброта? Он уже проходил через подобное и прекрасно знал, куда и зачем его потом попытаются затащить.       – Ну что вы, не нужно, да и я тут… – взгляд нервно метнулся по толпе, и юноша заметил высокую фигуру его короля за несколькими лавками дальше, коя рассматривала шпильки, – не один, поэтому я, пожалуй, пойду.       Но не успел Цинхуа ступить и шагу, как его запястье больно сжала чужая рука, притягивая меньшего человека к груди, слишком распоясавшегося альфы. Цинхуа ойкнул, нервно сглатывая и стараясь отдернуть руку, но пока он был занят своими попытками скинуть оковы, вторая ладонь мужчины незаметно обхватила его задницу, сжимая пальцами нежную плоть сквозь ткань одежды и продолжая сминать два холмика, игнорируя протесты в виде трепыхающегося омеги. Мужчина облизнул нижнюю губу, придвигая Цинхуа еще плотнее к своей груди. Нежная улыбка не спадала с его лица, будто он и не занимался такими извращениями, как сексуальное домогательство, прямо в гуще толпы. В глазах того читался хищный блеск, пока феромонов вокруг становилось лишь больше. Ноги начали подкашивать, а силы будто испарились, оставив лишь легкую дрожь во всем теле.       – Ну чего вы сразу уходите, мы ведь еще не узнали друг друга получше, – притворная улыбка начинала мозолить глаза, и Цинхуа старался игнорировать ее. – Я ведь не кусаюсь. Пока, – оскалив клыки, мужчина наклонил голову к открытому вороту, где проглядывалась соблазнительная шея омеги.       Жар, уже не из-за меховой накидки, нарастал с каждой секундой, скручивая живот от отвращения. Что-то было не так, и Цинхуа это прекрасно понимал. На периферии зрения юноша пытался уловить до боли знакомый силуэт, но сейчас его голова была отвернута в противоположную сторону, желая как можно дальше отстраниться от острых клыков. Он не мог позволить оставить на себе метку, не какому-то проходимцу уж точно! Если это когда-нибудь и должно будет случится, то он отдаст эту честь своему королю! Точнее, будет на коленях молить о подобной благодати, заваливая своего возлюбленного словами ласки и похвал.       – Ох, чего это я, – на секунду мужчина отстранился, с умилением глядя на запуганного омегу в своих объятиях, пока вторая рука уже не просто сминала чужие булочки, но всячески пыталась залезть под пояс, – как вас зовут? А то как-то не вежливо с моей стороны не узнать ваше имя. А, кстати, думаю теперь можем перейти на «ты»?       Цинхуа впал в ступор, с ужасом смотря на человека перед собой. Его мягкая речь и ласковая улыбка не соответствовала его грязным действиям. Но он не мог ничего сделать. Ноги и руки предательски не слушались, а в ушах уже слышалось отчетливое биение сердца, заглушая весь мир в округ. В последний раз он испытывал подобное далеко в прошлом, еще в ученические годы, когда его силком тащил в подворотню тот юноша, если честно, Цинхуа и не помнил, к какому пику тот принадлежал. Тот вечер он хотел стереть из головы, но благо, тогда его спас его дорогой друг. Только вот тут его шисюна не было, и все надежды оставались на ледяного короля, который должен был уже заметить наглые посягательства на его собственность.       – Эй, так и будешь молчать? – маска треснула, брови сошлись на переносице, взгляд нетерпеливо уставился на бледное лицо напротив. – Ты ведь не немой, хватит молчать! – прикрикнул мужчина, переходя на шёпот. В край он рассердился, когда так и не сумел развязать пояс штанов, который, казалось, был завязан на три узла. Цыкнув, он опустил взгляд в низ, уже игнорируя чуть-ли не трясущегося омегу в своих руках, и попытался уже просто разорвать часть его одежды, прикрывая того своим силуэтом. На рынке стало больше народу и на них ровным счетом не обращали внимание, или попросту не замечали развернувшуюся сцену. – Тц, у тебя руки не из того места? Ты сам то умеешь снимать эти чертовы штаны?!       Резкий рывок, и мужчину отдернули за шиворот, отцепляя того от дрожащего омеги. Не успев должным образом возмутиться, на землю хлынула кровь и несколько зубов упали рядом. Демон небрежно вытер окровавленный кулак об одежду этого мудака, который в ту же секунду с визгом вырвался из крепкой хватки, и, пробурчав несколько ругательств под нос, спешно затерялся в толпе. Демон не стал его преследовать, переводя свой взгляд на осевшего на землю Цинхуа. В воздухе витали феромоны рассерженного альфы, заставляя окружающих разойтись по сторонам и с опаской смотреть на главных героев происшествия. Демон медленно подошел к своему человеку, небрежно хватая его под локоть и рывком поднимая на ноги. Спустя секунду они стояли посреди покоев его короля, юноша поежился от нарастающего холода. Чужая рука болезненно сжала запястье, и Цинхуа искренне не понимал, почему Мобэй неожиданно разозлился на него. Человек хотел упасть на колени и слезно поблагодарить своего короля за спасение, только вот демон не сводил с него грозный взгляд, впиваясь в запястье острыми когтями.       – Мой король? – голос дрожал, как и все тело заклинателя.       Он хотел разобраться, узнать, что сделал не так, но демон молчал. Он молчал минуту, потом две, тишина давила, заставляя нервничать лишь сильнее. Хотелось услышать хоть одно слово, даже если оно будет не лестно в его адрес. Неужели его жизнь сейчас оборвется? Может его король злился, что Цинхуа отвлек его от той лавки с украшениями? Неужели… ох, он не понимал, его коленки до сих пор дрожали, стоило вспомнить последние события. Он был уже взрослым человеком, на его поясе весит меч, а он повел себя как слабак, как никчемная маленькая девочка. Не то что ударить, да и слово сказать не смог! Еще и этот неприятный жар, болезненно контрастирующий с холодом севера. Его запястье пронзила острая боль, и он почувствовал, как что-то теплое стекает по руке.       – Мх, – все мысли отпали, стоило ему еще раз попытаться понять причину раздражения его короля, – мой король…ты ведь обещал… – взгляд болезненно опустился на окровавленное запястье, до сих пор находившееся в тисках ледяного демона. После его глупого ухода, закончившегося раздробленным коленом, его король дал обещание. Обещание, которое было нарушено в эту самую минуту. Не успев и глазом моргнуть, Цинхуа со всей силы припечатали спиной к стене, выбивая из легких остатки воздуха в болезненном хрипе. Глаза раскрылись от шока, стоило ему снова бросить боязливый взгляд на рассерженного демона.       – Ты, – рассержено процедил демон, приближая лицо к человеку.       – Да что я-то! – хотелось плакать от безысходности, его король давно не поднимал на него руку, выполняя свое обещание, но сейчас… сейчас он даже ничего не сделал! Это был бессмысленный акт насилия над жертвой! Всего пару мгновений назад до него домогались посреди улицы, и он был благодарен Мобэю, что тот его спас, но в чем разница, если насилие все же случилось! Радовало, что не сексуальное, но это было единственной положительной чертой сей странной ситуации. Неужели демон все же презирал его, а факт того, что этот малополезный человек оказался омегой, стал последней каплей? Цинхуа казалось, что демон не был недоволен, когда только услышал это страшное открытия, но сейчас… Возможно, он сдерживался. Не осмеливался его прогнать из-за чувства долга? Так зачем эта жалость, если его так ненавидят! Хотелось упасть на пол и зареветь взахлеб, что он, возможно, сделал бы, если бы его прямо сейчас не вдавливали в стену. – Меня лапал какой-то мужик, а я как идиот стоял на месте и не мог даже слова против сказать, я знаю, что слабак, что не сопротивлялся и я очень благодарен, что вы спасли меня, но почему! Почему злитесь на меня?! – это ведь к нему пристали по среди улицы, так из-за чего же он получил больше, чем тот проходимец!       Знал бы Цинхуа, что тот мужчина на самом деле не смог далеко сбежать. Сейчас там на рынке, прямо по среди улицы лежит чей-то окровавленный труп, чье тело пронзено множеством ледяных игл, руки оторваны, а глазницы пусты.       – Ты специально выпускал свои феромоны перед ним? – рука переместилась на ворот одежд, еще сильнее прижимая человека к стене и слегка душа натянутой тканью.       – П-перед кем? – в глазах мигали разноцветные пятна, воздуха начинало не хватать.       – Поэтому хотел пойти один? – Мобэй полностью игнорировал его дрожащую речь, не прерывая зрительный контакт. Цинхуа чувствовал чужое холодное дыхание на своем лице. – Искал себе партнера для течки?       Течка? Не то чтобы у него ее никогда не было, но… Из-за этого злился Мобэй? Какое это вообще имело значение, искал ли Цинхуа себе партнера для течки. Он вообще собирался провести ее в гордом одиночестве, закрывшись в комнате и не выходя из нее несколько дней. Если и лишаться девственности, то только со своим королем, а тот, к сожалению, этого не хочет, так что Цинхуа был не против оставаться девственником еще ближайший век, а потом может его король и под волшебный цветочек-афродизиак попадет. Шанс переспать со своим идеалом ничтожно мал, но никогда не равен нулю! Ох, но это не то, о чем стоило сейчас думать, важнее было то, почему же Мобэй вообще упомянул течку. Она ведь даже не скоро, всего-то через… а когда она?       – Мой король, все совершенно не так! – в голове проносилось миллион оправданий, но выбрать одно было трудно. Все попытки были тщетны, его король отказывался его слушать, продолжая сердито смотреть, благо, рука ослабила хватку на вороте, и разноцветные пятна больше не перекрывали обзор на это идеальное лицо. – Я ничего подобного не делал, даже мысли не было! Этот скромный слуга приносит свои извинения, я ведь… я же даже не собирался проводить свою течку с кем-либо, я бы просто заперся в своих комнатах, а тот мужчина… я… я просто стоял, а он подошел, я ничего такого не сделал!       – Врешь, – количество феромонов вокруг стало больше, отчего мысли человека пошли кругом. Ноги его дрожали, пока альфа все не унимался, продолжая помечать омегу своим запахом. Вскоре юноше стало совсем тошно, ноги превратились в вату, так и наровясь подкоситься и осесть на пол.       Когтистая рука скользнула ниже, освобождая чужую шею от лишней ткани. Правда, это было мягко сказано, демон содрал ненужный кусок тряпья, закрывающий соблазнительную шею омеги. Этот ненужный элемент одежды давно мозолил глаза, и он был рад наконец откинуть его прочь.       – Вертел своей задницей перед ним, – Цинхуа почувствовал холодное дыхание на своей шее, – соблазнял всех на улице, – казалось, скоро вся его кожа покроется коркой льда, – каждый альфа смотрел на тебя, хотел подойти, хотел осквернить.       – Мой король, прекратите, – хныкал человек.       – Они раздевали тебя взглядом, а ты и не против, – язык провел линию от изгиба шеи до ключицы, заставляя человека вздрогнуть. Мокрый след неприятно колол на морозе, но юноше не обращал на это внимания, пытаясь понять ход действий его короля.       – Не говорите подобное! – животный страх окутал его с ног до головы. Действия его короля были ужасны, а слова еще хуже. Он не понимал, зачем демон вообще устроил такое, для чего? Мобэй злился, и это было единственной понятной вещью в этой комнате.       Было страшно, безумно страшно. Он давно не воспринимал своего короля за угрозу, на самом деле Мобэй в его глазах был тем, кто непременно придет на помощь, спасет из лап ужасного монстра, доставит домой, и, если повезет, накормит лапшой.Теперь прошлые представления разбились в прах. Этот самый «защитник» ранил его, швырнул в стену и сейчас угрожает, чуть ли не рыча и пробуя на вкус. Ледяные демоны не славились любовью к человечине, но это не значило, что они ее не ели. Быть может это последние минуты жизни этого жалкого человека. Он – никчемный омега, а Мобэй – доминантный альфа, который во много раз превосходит его по силе. Цинхуа боялся. Боялся его и его дальнейших действий, прекрасно понимая, что не сможет дать отпор.       Чужие слезы отрезвили демона, заставляя медленно отпрянуть от очерченных и сладких ключиц. Хотелось покрыть человека отметинами по всему телу, чтобы каждый знал, кому принадлежит это прекрасное сокровище. Чтобы никто более не посмел прикоснуться к нему, иначе те мгновенно лишаться жизни. Цинхуа, его Цинхуа! Он был так божественен, так восхитителен! И так слаб. Мобэй корил себя, что забылся на минуту, стоя у прилавка с украшениями, он не должен был оставлять Цинхуа, не тогда, когда у его омеги близился срок начала течки. Он не должен был позволять ему покидать дворец, чтобы другие не смели даже и запаха его почуять. Но что сделано, то сделано. Смерть того никчемного была слишком милостивой, нужно было сделать иначе, запереть в темницы и мучить годами, дабы тот не видел даже солнечный свет. Это было ошибкой убивать его так быстро, но Мобэй действовал импульсивно. Он быстрее утащил свое сокровище домой, стараясь скорее перекрыть чужие феромоны своими. Кто знает, может Цинхуа согласится свить свое гнездо в покоях этого Мобэя? В скором времени они все равно станут общими, так зачем оттягивать этот момент.       – Посмотри на меня.       Помутневший взгляд от слез устремился в льдисто-голубые глаза напротив. Цинхуа не понимал, что от него хотят, хотелось просто уйти, чтобы все наконец закончилось. Но неужели его королю все мало? Почему ему так нравится смотреть на страдания этого жалкого человека?       – Этот король ухаживал за тобой более десяти лет, следуя демоническим обычаям, – чуть помедлив и убедившись, что все внимания человека сосредоточено на нем, продолжил, – после, когда осознал свою глупую ошибку, начал ухаживать опираясь на человеческую культуру.       Заклинатель замер, казалось, даже не дышал.       – Это значит, я вам…       – Ты принимаешь мои ухаживания?       – Мой король, – человек затаил дыхание, – я вам нравлюсь? – в голосе сквозила надежда, Цинхуа даже был готов забыть ту боль, что причинил ему король несколько мгновений ранее. Он ведь мечтал об этом всю свою жизнь, постоянно пуская свои мерзкие слюни, глядя на открытую и шикарную грудь своего короля. Он жалел, что у системы не было функции фотографии, Цинхуа бы составил себе несколько альбомов для дро… кхм, для любования своим идеалом.       Демон молчал. Он не любил спрашивать дважды.       – Если не примешь, – глаза помрачнели, руки сжались в кулак, – я… я отпущу тебя, и мы забудем об этом, – в противовес сказанному, рука демона невольно ухватилась за чужой рукав, крепко сжимая ткань. Брови сошлись на переносице, казалось, Мобэй не был готов слышать отказ на свое признание. Ему тоже было страшно, что все напрасно, что он неправильно истолковывал поведение своего человека. Еще когда-то давно его человек сказал, что нужно прикидываться жалким, если хочешь понравиться мужчине. Не это ли делал Цинхуа на протяжении многих лет? Но даже если так, Цинхуа никак не отвечал на его ответные попытки. Мобэй надеялся на согласие, но перед его взором сейчас стоял его любимый человек, что был прижат к стене, рука в крови, одежда у плеча разорвана, а по щекам текли дорожки слез… вряд ли он скажет…       – Я люблю вас, мой король… – ему не верилось в происходящее, все казалось странным сном, – еще с первой встречи! Мое сердце всегда принадлежало только вам.       Довольная улыбка расплылась на лице демона, явно не свойственная его натуре. Система, где функция фотографии! Мобэй без слов прильнул к шее человека, облизывая пахучую железу. Феромон его омеги был настолько сладок, хоть он и не мог понять, что это за запах. Такой необычный и странный, так подходит Цинхуа, так идеально! И это наконец-то правда принадлежало ему одному! Цинхуа томно вздохнул, прикрывая глаза, но в следящую секунду вскрикнул, чувствуя острые зубы, смыкающиеся на его шее.       Нахлынула новая волна слез, отчего картина для демона стала только слаще. Ему нравилось видеть заплаканное лицо своего человека, дрожащего от боли. Но он не хотел этого, нет, только вот инстинкты брали верх, заставляя демона творить необдуманные вещи.       Тщетные попытки вырваться не увенчались успехом, он из-за всех сил пытался отстраниться, но сзади была стена, а спереди ледяная глыба, именуемая королем севера. Желание уйти от источника боли росло с каждой секундой, недовольный этим Мобэй наоборот протиснул свое колено меж ног юноши, и, приподняв его чуть верх, подсадил на бедро. Разница в их росте была не столь значительна, но больше десяти сантиметров, и вопреки всему, благодаря собственным ватным ногам, Цинхуа не мог и с места сдвинуться, стоя уже на цыпочках и неприятно трясь пахом о чужое бедро. От чужих феромонов все тело обмякло, становясь до жути податливым. Цинхуа боялся, он одновременно желал своего короля, но не так. Он, конечно, понимал, что демон не будет мил и ласков со своим возлюбленным, но он никогда и подумать бы не смог, что Мобэй такой. Цинхуа уже и забыл, что да, его король жесток. Раньше он и живого места не оставлял на своем слуге, избивая три раза на дню, так с чего же он решил, что Мобэй изменится?       Мобэй старательно пропитывал Цинхуа своим запахом, а когда и эта часть феромонов выветрится, он любезно сделает это снова, может поставит метку, если Цинхуа согласится так быстро сделать следующий шаг в их отношениях. Все должны были знать, кому принадлежит этот прекрасный человек и кусать локти от зависти. Мобэй и сам не мог поверить, что чувства оказались взаимны, точнее, он знал это с самого начала, но начинал сомневаться. Ох, как же он был рад, и пока что его радость выражалась в очередном укусе, а после и в мягком зализывании новой раны на шее.       – М-мой король, погодите! – язык заплетался, стоило Цинхуа сказать слово против. – Пожалуйста, прекратите! Я-я уже не могу! – глаза слезились, а собственный член предательски оживился, благо был скрыт многочисленными слоями ханьфу.       Чужие речи дурманили, нотки боли и страха в голосе сводили демона с ума. Как же сексуально это звучало. Терпение сходило на нет, слизав стекающие капли крови, демон все же отстранился от человека, глядя на него влюблённым взглядом. «Мой» – единственное, что проносилось в его мыслях. Его и только его! Ничей больше! Сегодня был самый лучший день в жизни этого короля, это определенно стоило отметить, только они двое, в этих комнатах под светом луны, а потом ужин, и совместная ванна, конечно.       – Теперь ты мой, – с несвойственной радостью пролепетал Мобэй своим низким голосом, одаривая человека легкой улыбкой, – а я твой.        – Д-да, несомненно! – радостно закивал человек, игнорируя ноющую боль в шее и плече. Он был рад, хоть это и было мучительно, но за эти красивые глазки он был готов простить подлому демонюге все на свете. Ведь теперь… теперь они пара? Прям настоящая пара!? Ох, все развивается слишком быстро! Этот скромный автор не готов к подобному, но и отказываться не собирается.       Цинхуа и подумать не мог, что когда-либо обзаведется альфой. Он постоянно грезил о своем короле, даже до смерти и попадания в роман, когда его самое идеальное творение стало явью, а теперь… если это сон, то он собирался впасть в кому на всю оставшуюся жизнь.       Из мыслей его вывел резкий рывок и мягкое приземление на постель, пока сверху над ним пристроился демон, с хищной ухмылкой оглядывая свою добычу. Похоть и желание разрывали демона изнутри, кои он старался усмирить. Эта была чистая и искренняя любовь, которую он не хотел разрушать своими инстинктами, но с каждой минутой сдерживаться становилось все трудней.       Демон продолжил ластиться, не переставая выпускать феромоны, и прижимать человека к мягкой постели, чуть ли не вдавливая его в белые меха. Цинхуа мог поклясться, что еще чуть-чуть и демон замурчит, его кошачий взгляд и грация умиляли Цинхуа вплоть до того момента, пока что-то твердое не уперлось в его бедро, начиная интенсивно тереться. Предыдущее чувство страха нахлынуло с новой силой.       – Постойте! – все попытки вырваться были прерваны тихим рычанием.       Демон перехватил оба запястья, фиксируя их одной рукой над головой омеги, а второй рукой спустился ниже, проходясь когтями по вздымающейся груди, чуть ли не вспарывая человека, но разрывая дорогую одежду одним точным разрезом.       – НЕТ! – Цинхуа не переставал пытаться достучаться до обезумевшего альфы, в чьих глазах теперь читалось одно животное желание.       – Ты мой, а я твой, – зачем-то повторил демон, не прекращая своих действий. Голос его начинал звучать нервно, когда он косо посмотрел на пытающегося вырваться человека.       – Я не спорю, это истина! Но ведь       – Никаких «но», – резко отрезал Мобэй, любуясь развернувшимся зрелищем. Как же его человек был прекрасен.       Руки и лицо его человека были слегка смуглы от излишнего пребывания на солнце, в то время как под ненужными тканями одежд кожа была нежно-молочного цвета. Грудь порозовела от холода, а милые бусинки сосков, стоило спасительному теплу отступить, в мгновенье затвердили, будто прося размять их меж когтистых пальцев, нежно перекатывая сначала один сосок, потом второй.       Если Цинхуа раньше думал, что член его короля был несусветных размеров, пока чувствовал непрекращающееся трение, то теперь он понял, как ошибался. Стоило его груди оголиться, как бугор в чужих штанах начал расти, пугая бедного омегу до беспамятства. Демон прошелся рукой еще ниже, срывая уже мешающиеся штаны его возлюбленного, и картина ниже его изрядно порадовала. Чужое достоинство было куда меньше его собственного, и подозрительно гладкое, не имея выступов и бугорков по всей длине. Странно, но видимо это еще одна разница между демонами и людьми. Жаль его никогда не используют по назначению, но Мобэй будет не прочь когда-нибудь обласкать этот милый член своим ртом. Сверля чужой прибор взглядом, не радовало лишь то, что его человек, видимо, не выражал той же радости, что и он сам. Но это легко исправить.       – Разве метки недостаточно? – слезы продолжали скатываться по щекам, и вопреки всему, это лишь больше заводило демона, подстрекая к продолжению.       «Он хочет метку? Так сразу!?» – пока Мобэй в мыслях упивался своей радостью, Цинхуа не понимал, что те укусы ранее не считались за метку как таковую. Демон считал, что пока Цинхуа не готов, его запаха на нем будет достаточно, но видимо его человек терпел так же долго, как и он сам. – Я сделаю тебя своим во всех смыслах, – ласково промурчал Мобэй, приближаясь к милым розовым бусинкам.       – Пожалуйста, не надо!       Язык влажно прошелся по затвердевшей горошине, заставляя человека под ним затаить дыхание от накатившей прохлады. Цинхуа попытался отпихнуть его руками, толкая того прямо в лицо, отчего демон лишь поморщился, больно прикусывая сосок и заставляя человека утихомириться. Вторая ладонь плавно опустилась на соседний холмик, медленно перекатывая сосок меж пальцев и слегка оттягивая. Аккуратно прикусив сосок и оттянув, демон наконец прекратил ласку, оставляя грудь человека в покое. Тот лишь дрожал от холода, а не наслаждения, на кое рассчитывал Мобэй. Чуть нахмурившись, он прильнул к своему человеку в страстном поцелуе, на что тот лишь плотнее сжал челюсть, не позволяя языку проникнуть внутрь. В голове проносилось множество идей побега, отвращение как такового он не чувствовал. Быть может, если бы это случилось по-другому, он с радостью ответил бы на поцелуй! Этот момент часто присутствовал в его влажных снах, где они после долгих прелюдий делили постель, занимаясь чертовски непристойным сексом несколько часов подряд. Только вот сон отличался от реальности, и главным отличием было присутствие боли и жуткого мороза, заполнившего всю комнату! Цинхуа может и подумал бы согласиться, обосновавшись они в его покоях, где стояли обогреватели, ибо сейчас он стремился превратиться в кубик льда, который вскоре отполируют в одном конкретном причинном месте. Цинхуа стойко держал оборону, не позволяя чужому языку пробить фронт, но стоило коварному демону прокрутить его сосок, человек невольно ахнул, сдавая позиции. Фатальная ошибка обернулась проигрышем, и его рот захватили, не оставляя и мысли о надежде.       Парень замотал головой в разные стороны, стараясь освободиться от настойчивого поцелуя, но, когда запас воздуха иссяк, он беспощадно укусил чужой язык, кидая на демона яростный взгляд. Мобэй, казалось, даже не почувствовал чужой отпор, никак не поморщившись от боли. Он недовольно отстранился, глядя на своего человека, коий стал жадно глотать воздух, закрывая свое лицо ладонями и тихо всхлипывая.       – Мой король, молю, – воздуха было мало, – я ведь ни разу… я не готов…       Эти слова стали усладой для ушей. Его человек все это время хранил свою невинность ради него, ох, демон был обязан отблагодарить своего возлюбленного, наконец-таки показав, что такое настоящее наслаждение, когда под рукой есть такой альфа, как он. На лице всплыла легкая улыбка, а холодная рука нежно потрепала человека по голове.       Цинхуа было решил, что его король наконец-то все понял, понял и осознал, что с людьми нужно аккуратней, и что вообще не стоит так накидываться на слабого омегу, нагло подминая сопротивлявшееся тело под себя. Что ж, если это так, то Цинхуа с радостью отблагодарит своего нового парня (он все еще не мог до конца осознать, что теперь они встречаются) поцелуем. Только без такой задержки дыхания, можно будет и прерваться пару раз, а потом продолжить. Юноша уже собирался озвучить свою мысль, когда его резко перевернули на живот, задирая зад к верху и притягивая вплотную к паху, где уже вырисовывался демонический холм.       – За что вы так со мной, – завыл Цинхуа, захлебываясь слезами, – я думал, что нравлюсь вам! – руки бедного человека были заботливо заведены за спину и скованы льдом. Казалось, в миг весь холод испарился, будто они и не находились на севере, только спустя секунду он почуял что-то неладное. Сглотнув, он наконец заметил привкус железа во рту. Нервно оглянувшись через плечо и глядя через дымку слез, он увидел, как демон облизнулся своим прокушенным языком, нежно обводя два холмика перед собой легким касанием руки.       – Нравишься, – утвердительно кивнул демон, – нравишься также, как консорт-Шэнь нравится Цзюньшану.       Рука сжала правую ягодицу, оттягивая сочную половинку в бок и открывая восхитительный обзор на узкую дырочку, что так и вопрошала войти внутрь. Прозрачная смазка, стекающая по внутренней стороне бедра омеги соблазняла и лишь усиливала желание не церемониться, а сразу заняться делом, не тратя времени на длительную растяжку. Оставшаяся часть ненужного тряпья, что когда-то была дорогой одеждой, полетела на пол. Этот бесполезный кусок ткани загораживал обзор на его прекрасного человека, но теперь тот был полностью обнажен, не считая ботинок, что так и остались на ногах.       Цинхуа вздрогнул, пытаясь уползти вперед подальше от чужих прикосновений, что до одури смущали. Еле как переминая плечами ему удалось сдвинуться на несколько сантиметров. В голове возобновилась мимолетная вера в надежду, которая продержалась ровно секунду, прежде чем в его бока вонзились цепкие когти, возвращая омегу на прежнее место и более не позволяя шевельнуться. Тело дрожало от беззвучных всхлипов, пока тупая боль перекрывала непрекращающийся жар внизу живота, который он стоически игнорировал весь день. Мысли текли, превращаясь в кашу в голове, пока все его тело не пробил озноб, а потом и чувство, будто его закинули в печь для выпечки. Кажется, это все стимулировало начало течки, хотя Цинхуа не отрицал, что предпосылки на это были еще несколько дней назад. Особенно с сегодняшнего утра, когда все чувства немного обострились, а запахи окружающих альф стали ярче. Сейчас же все становилось невыносимо странно. Чувство, будто он вновь осушил бочку вина на одной из пьянок с Цинцю, после которой он правда не отходил от тазика последующие сутки.       Запах корицы и сладкого кофе заполнил всю комнату, перемешиваясь с запахом мяты. Казалось, столь контрастный аромат дурманил головы обоим мужчинам, заставляя их терять голову. Это так давило, так возбуждало и будоражило, что несчастный омега начал и сам сгорать от нетерпения. Былой страх вмиг превратился в неописуемое желание, в то время как его лицо погрузилось в мех одеяла, чуть ли не душа человека своим ароматом. Это, конечно, не его гнездо, но это была комната Мобэя, где каждый сантиметр, каждая вещь и поверхность была пропитана запахом его короля, его возлюбленного, его самого дорогого и прекрасного идеала.       – Я… я чувствую себя херово, мой король, – скорее пробормотал себе под нос, нежели сказал вслух, человек, сильнее зарываясь носом в ворох белого меха. Как же хотелось уткнуться в ключицы или в шикарную грудь своего короля, но в этой позе это было невозможно. Это было нечестно! Почему его король мог любоваться и мять в своих руках его задницу, а Цинхуа даже без боли в шее оглянуться назад не мог, дабы хотя бы посмотреть на свое самое лучшее творение! И вообще, Мобэй ведь сказал, что «ты мой, а я твой», а значит Цинхуа имел полное право искусать всю грудь этого наглого демона и облизать каждый ее уголок! Ох, и, конечно, помять эти сосочки, также пройдясь по ним языком, а потом… потом можно опуститься чуть ниже. И нет, в рот брать он ни за что не будет! Принципы или нет, но Цинхуа был реалистом даже на свою пьяную голову, и рвать глотку не было хорошей перспективой. Можно будет так, просто слегка пройтись языком, пощупать ручками, погладить головку и пройтись по всей длине, а после… Цинхуа начал нахально тереться о чужой пах своей оголённой кожей, пристраивая колечко мышц прямо напротив холмика, заставив возбуждение демона превзойти все возможные границы. Липкая смазка размазывалась по ткани штанов, марая ее. Потом придется отстирывать, но сейчас это было не важно. – Я больше не могу, мой король, – ныл Цинхуа, пока смазки становилось только больше. Отверстие неприятно пульсировало, так и желая быть заполненным. – Умоляю, войдите в меня! Я скоро не выдержу, мой король! Пожалуйста!       Хищно облизнувшись, рука демона молниеносно потянулась к колечку мышц, царапая его. Услышав чужой вскрик и опомнившись, Мобэй только сейчас вспомнил о собственных когтях. Тихий шепот и спустя секунду ногти, как по щелчку пальцев, укоротились и более не были похожи на орудие убийства. Пальцы потянулись к пульсирующей дырочке, сначала вошел лишь один. Хотелось сделать это быстро, а лучше без подготовки, дабы не тратить время в пустую. Но поборов свои инстинкты, Мобэй понял, что так лишь причинит боль своей паре, так что лучше было потерпеть. Жалкие пара минут будут ничтожно малы по сравнению с тем временем, которое он уделит на сладостный секс во всех позах, о которых он когда-либо читал, с Цинхуа.       Но и сам человек, почувствовав жгучую боль от проникновения, мечтал забрать свои слова обратно. Нет, он все еще хотел, чтобы его король заполнил его и жестко вбивал в матрац, но… почему это так больно!? Точнее, это чертовски, ужасающе больно! Спасибо, конечно, что без когтей, но Цинхуа никогда ранее не увлекался тем, чтобы пихать в себя инородные предметы. То, что он был омегой, никак не значило, что он имел подобные наклонности, правда… Кому он врет, конечно, он имел подобные наклонности, так и грезя о том, чтобы его король отымел его в каждом уголочке замка, на каждой поверхности, и даже во время суда. Мечты мечтами, а к практике он ни разу не переходил, так и полагаясь на прочитанные ранее новеллы и отрытый опыт в интернете. Кто же знал, что в первый раз это так больно?       Внутри было горячо и тесно, что только сильнее изводило демона. Смазка стекала по пальцам, пока тот медленно вводил один внутрь, вскоре к нему подключился и второй, раскрывая чужое нутро на манер ножниц. Одурманенный омега поежился, пытаясь то-ли отползти, то-ли, вопреки нахлынувшей боли, насадиться еще сильней на длинные пальцы своего короля. Со всхлипом омега замер, стоило демону пресечь его действия, удерживая второй рукой за бок. Цинхуа не понимал, он боялся и хотел, пытался отстраниться и наоборот прижимался ближе. В голове было столько противоречий. Пока разум твердил одно, предупреждая об опасности, тело действовало иначе, оно тянулось к альфе, оно хотело его. Цинхуа и сам хотел Мобэя вот уже вторую жизнь.       Мобэй хотел войти во всю длину, слышать плач и болезненные всхлипы его человека, он мечтал увидеть соблазнительную струйку крови, стекающую по бедру его возлюбленного, доказательство их связи. Он упивался картиной, представшей в его голове, но люди другие. Они не любят боль, они боятся крови, и что самое главное, им нужна растяжка. Его человек попросту не выдержит, сломается и сбежит туда, где Мобэй его никогда не найдет. Но вид снизу был столь аппетитен, что хотелось наплевать на все и просто отдаться чувствам, которые плавно смешались с инстинктами. Когда его человек смог принять уже четыре пальца, демон не сдержался, опустошая того и отодвигаясь в сторону.       – Мой король? – почувствовав пустоту, он расстроился. Перевернувшись на спину, руки болезненно уперлись в позвоночник, вонзаясь неровными кусками льда в чувствительную кожу. – Мой король, – умоляюще протянул человек, глядя влажными глазами на демона, соблазнительно снимающего одежду.        Уровень милоты превысил все лимиты, и Мобэй одним движение содрал оставшуюся одежду в клочья, откидывая ее на пол и игнорируя ее последующую судьбу. Негоже заставлять пару ждать. Но стоило Мобэю остаться полностью нагим, Цинхуа наконец смог увидеть демоническое достоинство, которое по праву можно было назвать достоинством. Именно это и заставило его течный разум отрезветь.       Грубая, почти звериная сила чуствовалась в каждом изгибе этого демонического отростка. Двадцать пять сантиметров плоти, пульсирующей темной ци. Цвет – иссиня-голубоватый, как заледеневшее озеро под лунным светом. Тяжелый и угрожающий, он словно был выкован из векового льда.       От основания, словно от корней древнего дерева, расходились бугорки – неровные, узловатые, покрытые сетью пульсирующих вен, они занимали почти половину всей длины. К головке бугорки постепенно сходили на нет, уступая место гладкой, почти полированной поверхности. Длина, в свою очередь, была испещрена тонкими, словно выгравированными, линиями, сплетающимися в неразборчивые узоры. Головка – почти набухшая, с голубоватым оттенком. На кончике виднелась щель, из которой текли небольшие капли подступающей спермы, источающие сладковатый запах.       Оно было не просто органом размножения, а скорее орудием пытки, символом власти и подчинения. В его форме читалась извращенная красота, пугающая и завораживающая одновременно. И при всем этом оно должно было…       Это… оно…              – Оно не войдет, – с тихим ужасом произнес человек, смотря как аккуратно его король пристраивается сзади, направляя головку к растянутому входу.       – Войдет.       – Н-нет, – юноша попытался отползти назад, но ни одна из частей тела не слушалась, предательски ластясь под чужими ласками. Его ногу без предупреждения закинули на плечо, заставляя ягодицы пригласительно раздвинуться перед этим синим чудовищем. Довольный такой картиной, демон зафиксировал человека в этом положении, проникая лишь головкой в колечко мышц. – Н-нет, больно, мне больно!       – Не больно, – пытался успокоить его Мобэй, поглаживая рукой по кучерявой макушке, и стирая дорожки слез с лица.       Его человек дрожал, тихо хныча, пока демон продолжал медленно входить внутрь. Каждый бугорок придавал странные ощущения лёгкого зуда, но в этом было и что-то… приятное. Рука бережно обхватила чужое достоинство, которое в отличии от демонического было всего пятнадцать сантиметров. Растерев смазку и сделав несколько движений вдоль основания, демон наконец помог человеку отвлечься.       Внутри было тесно, но приятно. Демон замер, так и не войдя во всю длину, позволяя человеку привыкнуть к размерам. Еще какие-то жалкие пять сантиметров не проникли внутрь, хотя Мобэй был даже удивлен. Он и не думал, что в его милого, маленького и компактного человека войдет так много, для первого раза он надеялся и наполовину длины. Спустя минуту остановки, Цинхуа заскулил и начал сам насаживаться на чужое основание, с томным стоном вбивая оставшиеся сантиметры внутрь. Легкий вскрик, а после и закатившиеся от наслаждения глаза стали сигналом к началу действий.       – Т-там, пожалуйста-а-а! – елейным голоском простонал его омега, ерзая на месте. Руки начинали саднить, к тому же ограничивая его движения. Хотелось притянуть ледяного демона в глубокий поцелуй, запустить руку в смоль иссиня-черных волосы, а потом просто обнять возлюбленного демона, наслаждаясь размеренными толчками. Цинхуа в начале боялся, что его разорвет на части это орудие пыток, но в купе с течкой, все было восхитительно! Неужели он терял подобное на протяжении многих лет? Хотя нет, не терял. Он бы все равно хранил себя для своего короля, не имея малейшей надежды на взаимность.       Размеренные толчки приходились ровно по простате, постепенно набирая бешенный темп. Быстро заученный угол приносил человеку божественное удовольствие, что заставляло его позабыть о прочих неудобствах, в виде онемевших рук. Человек больше не ныл от боли, а стонал от наслаждения. Звук удара кожи о кожу разжигал его помутневшее воображение, вырисовывая до жути смущающие картины в голове. Цинхуа и подумать не смел, что когда-нибудь ляжет под своего короля, и не в роли а-бы кого, а его возлюбленного! Ха, выкусите! Он создал свой идеал и прямо сейчас ебется с ним! Величайшее достижение в жизни этого скромного автора, и еще один выполненный пункт в списке желаний перед смертью.       Мир в глазах завертелся, голова закружилась, а лицо Мобэя оказалось всего в нескольких сантиметров от его. Льдисто-голубые глаза смотрели на него с желанием и благоговением, так, как никто никогда не смотрел на Цинхуа. Еще одно лишнее движение, и его точно стошнит. Только сейчас он огляделся мутным взглядом вокруг и понял, что стало причиной накатившей головной боли. Демон, что сейчас облизывал его шею, оставляя россыпь засосов, нагло изменил позицию Цинхуа, сажая его сверху, пока сам благополучно оказался на постели. Руки дразнили чувствительные соски, продолжая до дрожи приятную пытку, перекатывая и сминая розоватые бусинки пальцами.       – Мой король…? – юноша был сбит с толку, не понимая, почему его король решил остановиться. Это было подло и мерзко со стороны коварного демона, лишать человека удовольствия!       Резким толчком Мобэй выбил оставшийся воздух из легких Цинхуа, опуская своего человека до самого основания его демонического столпа. Юноша ахнул, выгибаясь в спине, а после сразу же падая лицом в холодную грудь Мобэя, оставляя дорожку слюней. Тело дрожало, прерываясь колкими ощущениями ледяных искр на кончиках пальцев, как рук, так и ног.       – Мо-о-о-ой король, ах, так глубоко-о! – это было восхитительно! – Еще! Я хочу еще! – демон не шевелился, убрав руки с боков омеги. Взгляд его был пронзителен, но ласков. Только спустя минуту в поплавившемся сознании человека наконец появилась догадка. Осознав, чего от него ждут, Цинхуа постарался привстать. Каждый бугор проходился ровно по простате, выбивая из уст человека сладостные стоны, пока он медленно сползал со всей длины. Было трудно не упасть, не имея свободных рук для поддержания равновесия. Хотелось упереться в плечи демона, что он и сделал, утыкаясь носом в чужую ключицу и оставляя влажный засос. «Мой» – единственное слово, проносившееся в голове человека. Когда внутри осталась одна лишь головка, он резко опустился вниз, вбирая половину длины и давясь стоном. Делать подобное самостоятельно было куда труднее, чем он ожидал. Каждый такой толчок сопровождался партией высоких ахов и охов, приглушенных тихим причмокиванием, пока Цинхуа продолжал помечать свою собственность россыпью багровых отметин.       Сейчас он не понимал, как Мобэй умудрялся вбиваться в него с такой бешенной скоростью, когда сам Цинхуа имел возможность лишь медленно опускаться до середины, боясь сдвинуться на миллиметр ниже. Это изводило как человека, так и самого демона. Темп, заданный человеком, быль слишком медленным, не удовлетворяя их потребности, и Цинхуа ускорился бы, но на деле все было мучительно трудно. Перетерпев несколько минут такой пытки, Мобэй вновь перенял инициативу, сжимая пухлые бедра и резко опуская их вниз. Цинхуа с протяжным стоном согнулся в три погибели, оставляя мстительный укус на плече демона. По лицу стекала дорожка слез.       – Б-больно, – вопреки его утверждениям, член человека, изнывающий от одиночества, вздрогнул, и спустя секунду на торсе демона растеклась тёплая сперма. Демон довольно ухмыльнулся, продолжая яростно насаживать человека на свое достоинство. Пока в один момент не остановился. – Почему он… он становится больше?       Рычание перебило тихую речь, вновь совершая несколько жестких толчков в нутро омеги. Цинхуа скулил от боли снизу, пихнув Мобэя ногой по бедру, из-за чего потерял равновесия и насадился еще сильнее, вновь вскрикивая и кончая. Чужая рука медленно очертила изгиб спины, переходя на самую макушку и ероша кучерявые волосы, нежно поглаживая, пока человек продолжал всхлипывать, не имея возможности пошевелиться. Лед медленно растаял, наконец выпуская онемевшие руки из ледяных оков.       – Мне снова больно, вытащите, – иногда Мобэй удивлялся количеству слез его человека, – вытащите его из меня.       Демон продолжал поглаживать дрожащее тело, удобнее устраивая его на своих бедрах, сам же облокачиваясь на подушку. Цинхуа попытался сползти, но член внутри, казалось, увеличился в размере, разбухая у самого основания, и лишь спустя секунду он почувствовал, как что-то холодное начало заполнять его до самых краев. Он тихо завыл, уткнувшись лицом в грудь демона, в отместку оставляя несколько следов укусов возле аппетитных сосков северного короля, а тот был и не против.       Следующие мгновенья более не казались реальными, его сознание заволокла пелена дымки, окончательно отрубая его от реальности.

***

      Цинхуа плохо помнил прошедшую неделю, но прекрасно осознавал всю степень стыда и неловкости, которая превышала его обычные лимиты в десять раз. Сразу после пробуждения он попытался слезть с кровати, сил хватило лишь скатиться на пол и с ноющей болью в пояснице доползти до зеркала. Обнаженный юноша сидел на полу, с изумлением глядя в отражение. Подобное ему доводилось видеть только в второсортном порно: тело сплошь помечено укусами, налитое багрово-синеватыми синяками, вдобавок, следы когтей на бедрах и икрах ног. Все эти следы, эти отметены, они так и кричали, что этот омега был занят, и Цинхуа был доволен. Это означало его принадлежность Мобэю, запах альфы пропитывал омегу с ног до головы, дурманя голову в сладких мыслях. Его и ничей больше, теперь официально. Цинхуа будет честен, если скажет, что представшая картина ему понравилась. Но, как бы не хотелось, долго любоваться своей соблазнительностью не вышло, когда его неожиданно подхватили на руки, неся все еще обнаженного в сторону купален.       Юноша поежился от холода, пока не почувствовал легкое, почти зудящее, шевеление внутри тела, и холод в миг отступил. Облизнув нижнюю губу, фантомный привкус железа вновь заполнил рот, напоминая о случившемся несколько дней ранее. Теперь он и правда во всех смыслах принадлежал своему королю. Телом и душой.              Юношу аккуратно опустили в разогретую воду, из-за чего с уст слетел усталый стон. Он хотел было окунуться с головой, ощущая приятный кипяток всем телом, но ему нагло не дали совершить задуманное. Чужая рука на предплечье остановила попытку утопиться, а после уже и сам демон погрузился в воду, усаживая человека на свои колени, и прижимая того спиной к своей массивной груди. Приятный холодок исходил от тела ледяного демона, побуждая в Цинхуа желание прижаться ближе, обнять всеми конечностями и вновь погрузиться в сон.              Мобэй не питал радости к горячим источникам, но пока в воде сидел Цинхуа, он хотел быть рядом. Прижимать своего хомячка к себе, и никогда не отпускать, а горячая вода, это уж точно не что-то непосильное для короля северных пустошей, священного демона, Мобэй-цзюня. Пока Цинхуа рядом, его все устраивает, и жаловаться не на что.              Ему нравилось, как выглядел его человек, полностью помеченный и пахнущий им, ему нравилось, что его чувства были взаимны.              – Теперь Цинхуа мой, – блаженно подтвердил демон, оглаживая метку на затылке омеги.              – Да… – заклинатель был рад. Сильнее облокотившись на чужую грудь, он задрал голову верх, целуя своего возлюбленного в губы. С усталостью в глазах он отстранился, пытаясь игнорировать пульсирующую боль в пояснице.              – Цинхуа не рад? – отчего-то реакция человека насторожила демона.              – Ну что вы, конечно, я рад! – только сейчас он осознал, что маленькая капля злости все же присутствовала, но чего он ожидал от демона, созданного собственными руками. Возможно, в то время, пока он прописывал правую руку Цзюньшана, Цинхуа увлекался бдсм, но проведенное «спаривание» было еще лайтовой версией всех его кинков. Да и он сам согласился, Мобэй предлагал отпустить его… – Просто… Мой король был чересчур груб с этим хрупким слугой. Но мне понравилось! Просто… не думаю, что я смогу в ближайшее время повторить нечто подобное, это было слегка… слишком? Можно пока обойтись традиционным сексом, хорошо? – нервно усмехнулся человек, глядя на нахмуренное лицо своего короля.              – Цинхуа не слуга, – грозно заявил демон, притягивая человека в свои объятия, – и зови меня по имени.              – Д-да, конечно! Мо… Мобэй, ты, как всегда, прав! – лучезарно улыбнувшись, он расслабился в чужих объятиях.              Рука демона медленно переместилась вниз, расположившись на животе омеги и едва заметно оглаживая его. Тихое мурчание донеслось до ушей Цинхуа, когда он поежился от легкой щекотки снизу, нервно хихикнув.              – Нужно подготовить комнату, но сначала свадьба, – решительно заявил Мобэй.              – С-свадьба!? Мо… Мобэй! – парень встрепенулся в чужих объятиях, попытавшись обернуться назад, но его удержали на месте. – Зачем так торопиться, да и… комната? А с вашими              – Нашими, – поправил его демон.              – А… ха-ха… да… А что с нашими покоями не так? – румянец залил щеки человека. Раз теперь они пара, то конечно и покои общие! Было бы странно заниматься сексом, но спать в разных спальнях. Да, его король был воистину мудр и крут в плане отношений.              – Втроем будет тесно, лучше иметь дополнительную комнату, желательно пристройку к нашей спальне, – как что-то вполне очевидное объяснял демон, не обращая внимание на ошарашенное лицо человека. Ему казалось, что его человек должен был понять сразу, что хоть их покои и были огромны, но ребенку все равно нужно личное пространство. Демон не хотел каждый раз наступать на разбросанные игрушки, а отпускать ребенка далеко от себя и подавно.              – В т-троем…?              – Да, и лучше, если ребенок родится в браке, я читал это в человеческой литературе. Для демонов это не важно, но для людей это способ признания ребенка. Я хочу, чтобы он официально был признан всеми, – уверено произнес демон, уже мечтая о маленьком кучерявом демоненке с янтарными глазами и меткой на лбу, бегающим возле их ног.              – Ребенок… какой еще к черту ребенок! – боль в пояснице отлетела на задний план, стоило Цинхуа задуматься о детях. Неужели его король хотел ребенка? Но от кого? Кто это противная демоница, способная охомутать его возлюбленного и подарить его королю ребенка!? Так не пойдет! Раз уж выбрал этого несчастного человека себе в избранники, значит мирись с грядущей бездетной жизнью, наполненной сексом и развратом только с одним конкретным человеком!       – Наш, – казалось, демон улыбнулся, глядя на метающегося в своих мыслях человека. Улыбка длилась не долго, пока в следующую секунду в лицо не прилетел тяжелый кулак.       Это было… соблазнительно. Мобэй даже возбудился, чувствуя привкус железа, стекающей струйки крови по губе. На самом деле он приукрасил удар своего человека, кулак не был столь тяжел, но от того это казалось еще более заигрывающе. Было в этом что-то чарующее, что-то романтичное, но поскольку Цинхуа не являлся демоном, значит это был акт насилия, на почве недовольства.       – Не держи меня за дурака! – копошился человек, слезая с чужих колен, и вставая на ноги, отчего его оголенное тело выше колен подняло из воды, являя чудную картину глазам его короля. – Я мужчина, у меня есть член, так кто эта дрянь, которая готова выносить тебе ребенка!? – все не унимался человек, пока в голове кое-что не щелкнуло, полностью обрывая весь его энтузиазм. В мгновенье он застыл, медленно опуская взгляд на свой живот, а после вновь переводя его на альфу, что продолжал любоваться своим омегой. Только сейчас он вспомнил про противозачаточные, кои так и продолжали валяться в ящике его стола. – Ты... ТЫ! Да как ты! – негодующего юношу утянули в крепкие объятия, вновь погружая искусанное тело под горячую воду, и мешая его новым сопротивлениям. – Я омега… Ребенок, у нас будет… Я рожу ребенка!? – рука медленно коснулась живота.       – Будет.       – Н-но я… я не хочу, - голос его дрожал, пока ладонь продолжала неверяще оглаживать живот.       Эти слова повергли демона в шок, заставляя все тело напрячься. Как это Цинхуа не хотел… Неужели тот не желал множество милых его мини копий, бегающих по всюду и зовущих омегу мамой, а Мобэя – папой? Они бы не совершили той ошибки, как отец ледяного демона, их ребенок рос бы исключительно в любви и заботе. А если случится такое, что детей будет больше, они бы непременно дружили, поддерживая друг друга, как настоящая семья, как Цинхуа и Мобэй.       – Ты не хочешь общего ребенка? – слезы на глазах его возлюбленного были последней вещью, кою он ожидал увидеть.       – Нет-нет, я хочу, правда! – рыдал человека, стирая слезы горячей водой. – Очень, но это будет больно, – наконец развернувшись, парень уткнулся в холодное плечо, – очень больно, я не готов, – демон обнял своего будущего супруга, – к тому же я ужасный человек, вот правда! Самый худший из всех. Я собственноручно организовал геноцид, где погибло множество детей, так куда мне своих иметь?       – Можно избавиться от него магией, пока маленький срок, – предложил свой вариант демон, – а когда Цинхуа будет готов, мы заведем нового, – этот расклад не устраивал демона, но он не мог ничего поделать, видя своего человека таким расстроенным. Он не желал заставлять или принуждать, он мечтал о семье, где будет царить мир и покой, но если его партнер отвергал любую мысль о детях, то Мобэю будет достаточно и одного Цинхуа. Он сделает все, чтобы видеть своего человека счастливым.       – Ни за что! – только вот и самого Цинхуа не устраивал данный вариант. – Мы не будем так поступать! Я уже люблю его! Или ее, кхм, – страх совершить ошибку, сделать что-то не так в воспитание и полностью испортить жизнь будущего чада, был силен. Цинхуа прекрасно понимал, как сложно быть родительской фигурой, но ни у него, ни у Мобэя не было хорошего примера. Как два человека, не знающих материнской любви, смогут позаботиться о новой жизни, а смогут ли они вообще? – Я… я правда не готов, но… Там, во мне, частичка тебя и меня, и он… Я не хочу, чтобы он умирал, – слезы вновь потекли по щекам, – я и сам веду себя как ребенок, но я стану хорошим отцом! И ты тоже! Мы будем любить его, заботиться, а когда он вырастет, подыщем подходящего партнера, чтобы наш ребенок не сталкивался со всякими козлами, или нет… Это должен быть его выбор, мы просто будем наблюдать и предостерегать от худшего, мы будем… мы будем хорошими родителями, правда? – с надеждой прошептал человек, содрогаясь в родных объятиях.       – Обязательно, Цинхуа будет самой замечательной матерью, наш ребенок будет любим, мы воспитаем его хорошим человек, и он проживет счастливую жизнь, – ласково успокаивал его Мобэй, – этот король обещает позаботиться о своем муже и нашем ребенке, чтобы вы никогда ни в чем не нуждались.       Рука утерла чужие слезы, сразу за этим на щеке почувствовался легкий поцелуй.       – Цинхуа, я люблю тебя.       – Я тоже люблю тебя, Мобэй.