Защитники из потустороннего мира

Итоши шёл на утренние занятия, но мысли его были далеко. История Ви и Синтии переворачивала всё внутри. Это была не история монстра. Это была история жертвы, сломанной системы, брата, который нёс в себе душу сестры. Какой ценой далась Акио та победа? И что он чувствовал, убивая такого человека? Размышления прервал леденящий душу крик, эхом прокатившийся по каменному коридору: - ИТОШИ, ЖАЛКИЙ ТЫ УБЛЮДОК! ГДЕ ТЫ, СВОЛОЧЬ?! Кена. Договор. Поединок. В суматохе последних дней он совершенно о нём забыл. - Чёрт! - мысль промелькнула молнией, но было уже поздно. Из-за поворота, словно воплощение гнева, вышла она. Розовые волосы взъерошены, золотистые глаза пылали горячим огнём. Её форма сидела на ней идеально, подчёркивая спортивное, собранное, как пружина, тело. - Сволочь! Мы же договорились! На следующий день после Камня! - Да, знаю, прости, Кена, я не хотел… - начал было он извиняться. - ЗАТКНИСЬ! - она перебила его. - Тогда пошли. Прямо сейчас. На задний двор. - Сейчас? А занятия? - слабо попытался возразить Итоши. - Подождут, - её голос не оставлял пространства для дискуссий. В нём звучала сталь, унаследованная от отца. Что оставалось? Бежать? Это только разозлило бы её ещё больше. Сражаться? Он не знал ни своей силы, ни её. Но отступать было поздно. - Ладно. Пошли. Задний двор Академии был огромной поляной, окаймлённой лесом. Вдалеке виднелся небольшой холм, огороженный предупредительными знаками - его готовили под снос для будущей оранжереи Селен. Идеальное место для разборки. Они разошлись на пятнадцать шагов. Воздух между ними дрожал от напряжения. Кена не стала церемониться. - Снятие первой защитной печати! Её тело дрогнуло. Не магическая вспышка, а тихое, физическое изменение. Кена выросла на добрых тридцать сантиметров. Её плечи стали шире, мышцы обрисовались под тканью. Она не стала магическим гигантом — она стала плотнее, тяжелее, как будто её тело поглотило и сконцентрировало солнечный свет, накопленный за день. Итоши, действуя на инстинкте, рванул вперёд. Его удар кулаком в челюсть был быстрым и точным. Удар звонко отдался в его же костяшках, будто он ударил не по лицу, а по бетонной плите. Боль пронзила руку. Кена даже не дрогнула. Она лишь скривила губу в презрительной усмешке. - А ты в курсе, что девушек бить по лицу нельзя? Её ответный удар пришёл медленнее, но с неотвратимостью падающего булыжника. Кулак размером с его голову обрушился на грудь. Итоши почувствовал, как воздух вышибло из лёгких, а сам он отлетел на несколько метров, тяжело шмякнувшись на землю. - Стоп… - мылся сквозь боль. - Она стала сильнее, но медленнее. Её сила… в солнце? В свете? Проверка пришла сама собой. Над солнцем проплыло облако. Тень коснулась Кены. И в тот же миг её тело сжалось, вернувшись к нормальному росту. Она на мгновение заколебалась, и её следующая атака была уже не такой сокрушительной. - Так вот в чём дело! - понял Итоши, поднимаясь. - Она - батарейка. Заряжается на солнце. А в тени разряжается. Вот почему она не пошла на закрытую арену! Надежда вспыхнула. Он рванул снова, уклоняясь от её теперь более предсказуемых ударов, и вложил в удар в живот всю силу «Шаро», которую интуитивно чувствовал. Удар пришёлся точно. Кену отбросило. *Хруст. Острая, знакомая боль в среднем пальце. *Сломан. Его сила усиливала удар, но не защищала его руки. Он кусал губу, заворачивая палец в край рубашки. - Придётся бить аккуратнее… и надеяться, что у неё кончится заряд. Кена поднималась, откашливаясь. Её взгляд был уже не просто гневным - в нём появилось уважение к боли. И ярость от того, что её заставили почувствовать эту боль. Облако уползло. Солнце снова осияло её. - Снятие второй печати. Преображение было пугающим. Она выросла ещё почти на метр. От её тела исходил ощутимый жар, как от раскалённого металла. Воздух вокруг неё дрожал от высокой температуры. Её кожа покраснела. Итоши понял: игра в ожидание окончена. Надо атаковать сейчас, пока она не сожгла его на расстоянии. Он ринулся вперёд, игнорируя боль в руке, делая серию ударов: в челюсть (бесполезно), в грудь (есть результат!). Кена отлетела, но на её лице не было боли, только сосредоточенное напряжение. *Хруст — на этот раз в запястье. Боль ослепила. Но он видел — ей тоже несладко. Из её рта шёл пар, тело тряслось от перегрузки. - Ладно… сейчас либо я, либо она, - прошептал он себе, рванув рукав и делая импровизированную шину для сломанной руки. Они сошлись в последней, отчаянной схватке. Кена, видя его сломанную руку, била в лоб. Итоши, стиснув зубы, встретил её кулак своим. Был не удар, а хлопок, как от лопнувшей шины. Кость в предплечье Кены сломалась, рука неестественно выгнулась. Его же вторая рука отозвалась новой, ужасающей болью — ещё один перелом. Пока она застыла в шоке, он, хромая (лодыжка тоже криво хрустнула при последнем манёвре), нанес удар ногой в колено. *ХРУСТ. Его голень вывернулась. Коленная чашечка Кены выскочила из сустава. Она рухнула на одно колено. Итоши, весь в поту и боли, тяжело дышал. - Сука… я сделал это… вывел из строя… Теперь надо позвонить Акио… - Снятие… третьей печати… Голос Кены был хриплым, полным нечеловеческой решимости. То, что произошло дальше, было за гранью. Тело Кены стало алым, как раскалённый металл. Она выросла ещё на метр, превратившись в трехметрового исполина. Жар от неё был невыносимым, трава вокруг тлела. Форма Итоши на плечах и груди начала тлеть и загораться. Дыхание стало обжигать лёгкие. Сознание поплыло. Он видел, как ужасные раны на её теле затягивались, плавясь и срастаясь под действием чудовищной внутренней энергии. Она шагнула к нему, поднимая кулак, способный размазать его по земле. Смерть была в полуметре. И тут перед её лицом пролетела монетка. - Что это? — прошипела она огненным голосом. - Перенос пространства. Акио материализовался между ними. Его лицо было не просто серьёзным - оно было ледяным от гнева. Он даже не взглянул на Итоши. - Кена, прекрати! Живо! Ты и так выиграла! - Победа?… - голос исполина гремел, как подземный гул, - это когда противник либо умер, либо молит о пощаде! В глазах Акио что-то щёлкнуло. Вся усталость, вся боль от вчерашних воспоминаний выплеснулась наружу. - Тогда придётся тебя успокоить! Он не стал входить в «Пробуждение». Он просто поднял руку. Но это была не техника. Это был приговор. Между его ладонями, со свистом всасывая воздух и свет, родился сгусток чистой, нестабильной пространственной энергии. Вокруг него заплясали молнии. - ЖИВО ВОЗВРАЩАЙ ПЕЧАТИ! ЛИБО ПРИДЁТСЯ СДЕЛАТЬ ЭТО МНЕ! Его голос, усиленный магией, прокатился по поляне, заставляя дрожать листву на деревьях. Даже трёхметровая, разъярённая Кена на миг застыла, увидев в его глазах не гнев учителя, а холодную решимость сильнейшего мага, готового стереть угрозу с лица земли. Инстинкт самосохранения пересилил ярость. Печати на её теле погасли одна за другой. Она сжалась до нормальных размеров и беззвучно рухнула на землю, потеряв сознание от перегрузки и шока. Акио вздохнул, и сгусток энергии в его руке стал вырываться на ружу. Выпускать его просто так было нельзя. - Чёрт… куда деть? А, точно! Он развернулся и швырнул чёрную сферу в сторону холма, предназначенного под снос. Не было взрыва. Было исчезновение. Холм высотой с трёхэтажный дом просто перестал существовать, оставив после себя идеально гладкую, будто отполированную впадину в земле. Обернувшись, Акио увидел Итоши, который корчился от боли. И тут его взгляд упал на руку ученика. Кожа на ней потемнела, стала неестественно гладкой, а из-под ногтей проступил слабый фиолетовый свет. Шиниги, воспользовавшись болью и ослаблением воли, пытался проявиться. - ЧЁРТ! Акио, не теряя ни секунды, начертил в воздухе печать. - Перенос пространства. Они исчезли с поляны и мгновенно появились в белоснежном, пропахшем травами и антисептиком кабинете Селен. - Селен, выручай. Эти дети могут меня в гроб загнать, - его голос снова стал обычным, но в нём слышалась дрожь от потраченных сил. Селен, женщина с тёплыми зелёными глазами и строгой причёской, оторвалась от сушёных трав. - Привет, Акио. Что случилось на этот раз? - Да так… дети решили помочь со сносом того холма для твоей оранжереи, но слегка перестарались и чуть не угробили друг друга, - отшутился он, аккуратно укладывая Итоши и Кену на свободные койки. - Ясно. Тогда неси их в лазарет. А сам как? - её взгляд, опытный взгляд врача, сразу оценил его бледность и неестественную скованность в плече. - Чтобы их угомонить, пришлось собрать сгусток… не могу колдовать пару минут, да и руку слегка вывихнул. В остальном - живой. - Иди отдыхай. С детьми я сама справлюсь. - Спасибо, Селен. Он вышел в коридор и тут же вздрогнул - в кармане завибрировал телефон Ассоциации. Он поднёс его к уху. - Алло?.. Да… Понял. Скоро буду. Отключив связь, он вздохнул, глядя в пустой коридор. - Чёрт… И как отдыхать, когда тут везде глаза и уши этих стариков?.. Эх, Итоши… из-за этого случая тебе будет очень трудно. Он поправил плащ на плече и тяжёлой походкой направился в кабинет директора, на разбор полётов, чувствуя, как вес ответственности за этих «детей» давит на него всё сильнее.