Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Нахер Веларионов. Вот что Эйрея поняла к концу этого тяжелого и очень длинного дня. Праздник был только внешне шикарен, пир богат на яства, а присутствующие на дорогие дары. В остальном, это было почти так, как предсказывал Джейс. Напряженно, холодно и ядовито. Она лично только раза три хотела откусить голову принцессе Рейнис, чьим взглядом можно было морозить воду и делать дыры в стенах. И еще пару раз Веймонду Велариону, отпускающему весьма прямые плевки в сторону старших парней кузины, а особенно Люцериса, чуть ли не в лицо бедному парню вещая, что из него выйдет паршивый лорд Приливов, который даже лодкой-то управлять не умеет. И не могла поверить, что папаша мог всерьез даже подумать, что она выйдет за сына этого козла. Или что кузина будет это глотать так же, как пренебрежение бывшей свекрови. Как и то, что это будет делать папаша, чья рука весьма явственно сжималась на рукояти Темной сестры. Эйрея искренне сочувствовала близнецам, чьи дни рождения родственники превратили в этот ужас. При матери и во время жизни в Пентосе это явно было куда более светлое и счастливое событие, чем в те годы, что они жили здесь. К тому мигу, как она смогла свалить из зала, где то и дело едва заметно подрагивала посуда из-за всплеска ее магии, — хорошо хоть это никто не заметил толком — то уже успела порядком поднакинуться винишком. Иначе этот день и праздничек было просто не пережить, даже если Эйрея себе клялась, что больше пить так много не будет. Впрочем, на ногах она стояла твердо, не блевала и даже могла мыслить ясно. Ну, почти, если учесть, что при первой же возможности пошла на выход из Высокого Прилива, чтобы уйти отсюда. Не на совсем, даже если хотелось. А просто проветриться. И прогуляться до Халла, который был не так уж и далеко. Была бы трезвой, то пнула бы себя и отругала. Ведь кто шляется по ночи, по незнакомому острову, да еще и с ее паршивой удачей?.. Но Эйрея была не трезвой. А как в той самой кондиции, когда море по колено, и все горы по плечу, и любая логика была правильной, даже если ее диктовала задница, соскучившаяся по приключением. Через главный вход было идти глупо, но она довольно быстро, несмотря на метод тыка, нашла туннель, который явно вел прочь из замка. Не так важно куда. Лишь бы наружу. Эйрея почти с азартом хотела узнать, куда тот приведет и в припрыжку потопала вперед, думая про себя, что какая-то она молодец, что раздобыла себе еще винца, чтобы этот поход не был таким скучным, а настроение — серым. Она не знала, где просчиталась и прогляделась. Но то, что за ней кто-то шел, Эйрея узнала, только когда цепкие пальцы схватили ее за локоть и резко развернули. Алкоголь и сладкий пирог — единственное, что она сегодня съела, тут же объявили бунт, и едва не выступили вперед, на бой с чистой одеждой того идиота, что ее так резко повернул. Но ей удалось доблестно остановить эту попытку, с трудом проглотив все то, что поднялось вверх. Эйрея возмущенно вскинула взгляд, чтобы сказать много ласковых тому, перед кем чуть не опозорилась. И удивленно застыла, когда увидела пару карих глаз, чуть растрепанные отросшие кудряхи, и личико, где застыла смесь усталости, злости, мрачности и явного вопроса куда ее понесло на ночь глядя. Симпатичное такое. И знакомое. — Джейс! — радостно воскликнула Эйрея, и тут же закрыла себе рот рукой, когда поняла, как громко прозвучал ее голос. — Ой!.. Он утомленно покачал головой. — Ты впрямь напилась, — с ноткой укоризны произнес Джейс. — Я надеялся, что мне показалось. Эйрея фыркнула. — А этот фарс можно было пережить на трезвую голову? — саркастично спросила она, припоминая, что видела его пристальный взгляд, который становился все острее с каждым кубком, что она опрокидывала в себя. Протянув руку вперед, Эйрея коснулась его щеки, отчего Джейс тут же замер, как будто приложила его Тоталусом. — К тому же, я не напилась, а только подвыпила, — авторитетно произнесла она. — Покуда поверь, будь я впрямь пьяна, то Веймонд Веларион не дожил бы до утра. Как и эта сука, которая твоя леди-бабушка… Джейс мгновенно оттаял и шикнул на нее, быстро оглядевшись вокруг, хотя в туннеле не было никого, кроме них и зажженных факелов. — Тихо! Если кто услышит? — с ноткой отчаяния сказал он. — Тебя же накажут! Эйрея закатила глаза. — Кто? Эта мадам Холодное сердце с колом в заднице? — непочтительно сказала она, махнув рукой куда в ту сторону, откуда пришла. — И не пошла бы эта старая вешалка в!.. Теперь уже ей на губы легла чужая рука. Теплая, немного шершавая и с мозолями от меча на подушечках. Они оба замерли. Она скорее от неожиданности, а Джейс изумленно, как будто сам не понял, что сделал. Их взгляды пересеклись, и Эйрея ощутила тот же слабый ток между ними, что и в прошлый раз, тогда, в библиотеке, когда их прервали. Тогда она была рада этому. Потому что была трезвая и уверенная, что это все пустое, глупое и ни к чему не ведущее. Она просто леди с придурью, а он гребаный наследный принц, который женится на ее сестре, если ей удастся спасти его симпатичный зад от очень херовой участи. А сейчас она была подшофе. Игривая и смелая. Поэтому в том, чтобы чисто ради смеха — а еще для того, чтобы увидеть, как эти темные глаза станут совсем черными и круглыми, а щеки алыми, — лизнуть ладонь, зажимающую ее рот, ничего страшного Эйрея не увидела. Должна была бы. Но кажется была пьянее, чем думала, поэтому ей было плевать. Глаза Джейса мгновенно распахнулись еще шире, а сквозь приоткрытые губы вырвался хриплый судорожный вздох. Она явно его шокировала. Это было бы весело, если бы у нее в груди от этого звука и взгляда не стало вдруг тесно и жарко. Пару минут между ними было молчание. Только их ускоренное дыхание звучало в туннеле, где казалось что в миг испарился весь кислород. Еще немного, и Эйрея просто задохнется. Даже не зная точно от чего: от недостатка воздуха или этого повисшего, едва ей знакомого напряжения, возникшего между ними отнюдь не сейчас. Не после ее игриво-пьяной выходки, а куда раньше. Она резко сделала два шага назад, когда молчание стало слишком громким, как бы это иронично не звучало, а ладонь на ее губах стала для нее такой горячей, что еще немного и отпечаток руки с длинными пальцами остался бы на ее лице. — Эйрея!.. — услышала она, как окликнул ее Джейс, когда уже была около поворота в этом чертовом туннеле, который в миг стал слишком тесным и нескончаемым. — Постой!.. Она не собиралась этого делать. Эйрея ощутила себя трезвее, чем хотела и отчаянно не хотела этого. Сейчас ей хотелось поймать за хвост остатки этого легкого настроения, чтобы на первый план вновь не вырвалась черная горячая злость, кипевшая под ее кожей, в раз ставшей какой-то тугой и чужой, как и не ее вовсе. Та росла и горела все жарче с каждым оскорблением, зримым и нет, с каждым молчанием, которого придерживалась на это кузина, и даже папаша, становилась только сильнее. Нет, нет. Ей нужно отвлечься, иначе в этих залах опять кто-то останется без глаза. А ее желание помогать кузине усадить зад на Железный трон станет еще меньше, чем уже было. Нет, та была хорошей женой, милой хозяйкой, отличной матерью, пусть и с косяками, даже неплохой леди и принцессой. Но королева из нее будет говеная. Если Рейнира не соберет свои метафорические яйца в кулак в ближайший год или даже полгода, и не начнет действовать. Не начнет подтягивать к себе союзников, налаживать связи и вообще делать хоть что-то, кроме как мило сидеть на Драконьем камне, то эта война будет бесполезной. Рейнира опять все профукает, как и в оригинальной истории. Эйрея уже не была уверена, что даже если она спасет той всех детей, не даст стать вдовой, и даже выиграет для нее войну, в мирное время от той будет толк. Она слишком мягкая и безынициативная. Терпила без политической хватки, короче. Рейнира не может заткнуть бывшую свекровь и брата бывшего свекра, а что будет дальше? Малый совет просто ее сожрет и будет у них еще один король Визерис только в юбке. Или же Эйнис. Не суть важно. Это было несколько несправедливо, судить о кузине так, ведь они толком еще так и не пообщались, но все, что она видела, сводилось именно к этим выводам. Особенно сегодня. Нет, нет, ей надо проветриться, забыться, а утром вновь настроиться на будущее противостояние и отодвинуть прочь все негативные мысли о кузине, вертящиеся в ее голове в последние сутки почти без остановки, подальше. Так как драться в войне рядом с тем, и за ту, кто тебя бесит и в ком ты не видишь перспективы, это не лучшее решение для того, чтобы выполнить миссию от Смерти. Убивать Веларионов раньше срока тоже не лучшее решение. Поэтому ей надо срочно уйти отсюда… — …да постой же! — рявкнул Джейс, нагнав ее, когда впереди забрезжил уже выход на окутанную сумерками улицу. Он схватил ее за локоть и развернул к себе. — Куда ты собралась на ночь глядя? — хмуро спросил Джейс, кивнув на улицу. — Ты же тут ничего не знаешь! — Я иду в Халл, — категорично сказала Эйрея и вырвала руку. — Тут я ночевать не буду, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Я не твоя мать, которая скоро будет королевой, но все еще не может заткнуть пасть одной старой тетке и братцу ее мужа, давно сбежавшего от нее в море. Она хочет это терпеть? Ее дело. Я-нет. Все, вернусь утром. Может быть. Эйрея вышла из туннеля, и сделала глоток холодного свежего воздуха. Оглядевшись, она увидела, что оказалась на вершине лестницы, ведущей к скалам, где ютились дракошики, а если спуститься ниже, то там виднелась дорога, тянущаяся как раз в сторону раскинувшегося ниже холма, где был расположен замок, городка, сияющего огнями костров и ламп. Там явно кипела жизнь также ярко, как в Спайстауне, который никогда не спал. Эйрея не могла не отметить отсутствие охраны, что вызвало у нее презрительный смешок. Надо понимать, что из-за того, что поблизости живут драконы, главная лэди замка решила, что на охрану можно не тратиться. Лестница была крутая, без перил, и в ее состояние было не лучшим решением по ней спускаться. Но Эйрея не собиралась этому препятствию вставать на своем пути и решительно направилась к ступенькам. Один шаг, два, и она услышала, как за ней кто-то идет. Не было сомнений, что это был Джейс. Наверное, он был на нее зол из-за оскорбления его матери, в которой он души не чаял. Ее менее обозленная и более трезвая часть ехидно отметила, что она стала прям мастером в том, чтобы оскорблять чужих матерей. Особенно матерей своих родственников, у которых, по сути, было больше веса в этом унылом ограниченном обществе. И были драконы. Та же часть нее была бы не удивлена, если бы Джейс взял и столкнул ее с этой дурацкой лестницы вниз. Хотя знала, что это глупо. Этот кудряш был слишком благороден, добр и вообще правильным, чтобы так поступать. — Они наши главные союзники, и мать не может потерять их верность, какой бы зыбкой та не была, — вдруг тихо произнес Джейс за ее спиной, когда они уже преодолели в гнетущем молчании пол лестницы. Эйрея резко замерла и развернулась к нему. Лестница была на семи ветрах, чьи порывы обдували со всех сторон, заставляя мерзнуть и трезветь еще быстрее, чем она и так уже начала это делать. Но злость трезвила лучше любых чар, которыми принципиально не хотела пользоваться. Это было по-детски и капризно, но что делать если сегодня у нее вот такое настроение?.. — Может тогда было пора оторвать зад от острова, где она заперлась в своем пузыре счастья и что-то сделать, чтобы найти дополнительных союзников, кроме как чего-то там ждать и терпеть вот это все? — саркастично сказала Эйрея, обреченно понимая, что, кажется, сегодняшнее поведение Рейниры выбесило ее сильнее, чем она даже думала. И что ей было чертовски обидно за этих трех темноволосых мальчишек, которые не были виноваты в том, что родились не на той стороне простыни, как здесь говорят. Как ни виновата она, что переродилась у холодной селедки и ее ненавистного мужа. И тем не менее, все они страдали из-за этого. Наверное, это и злило больше всего. Ведь о том, что Рейнира не мычит, не телится, чтобы найти себе союзников и укрепить связи с другими лордами королевства, Эйрея и так уже знала. И хоть злилась, но не настолько, чтобы ее так трясло, как сейчас и вообще сегодня, когда она воочию увидела то, как все королевство видит этих бедных детей, и, скорее всего, будут видеть ее только потому, что у нее черные волосы и один зеленый глаз. За себя она не так уж и волновалась, если честно. Привыкла уж. К тому же, Эйрея не будущая королева или даже леди. Не ей править кучей людей, питающих к тебе презрение и ненависть. А вот эти дети… Люк такой нежный и ранимый, и однажды ему придется стать лордом острова, где вся знать его ненавидит и будет считать чужаком, а Джейс… Он будет королем. Эйрея сделает все, чтобы это случилось, уже видя в нем потенциал, куда больший, чем у матери. И вообще, он это заслужил больше, чем смерть в Глотке, которая его могла бы настигнуть, и все еще может, если она не спасет его. Вот только из-за этого шепота о законнорожденности и того, что его мать не пытается даже это пресечь все может пойти прахом. Даже если он сядет на трон, как много пройдет времени, прежде чем будет бунт?.. — Думаешь я этого не знаю? — неожиданно зло рявкнул Джейс. Он застыл на пару степеней выше и сжимая кулаки по бокам. Его отросшие кудри трепал ветер, а глаза были черными, и в них были видны отблески луны, чей почти полный диск завис сейчас в небе и был единственным источником света. — Не понимаю, что жизнь на Драконьем камне в покое и мире, это лишь иллюзия, данная нам взаймы, — продолжил он, тяжело дыша, отчего крылья его носа затрепетали, а скулы стали острее от того, как сильно сжимал челюсти. — Дед давно болен. За него правит королева и Десница, которые с каждым годом набирают силы… Но мать это не видит. Или не хочет видеть. Я уже предлагал отправится в небольшой тур хотя бы по окрестностям, чтобы укрепить связи с тресковыми лордами и лордами Королевских земель, но она была так рада браку с Деймоном, что полностью погрузилась в него, а потом родился Эгг и Визерис!.. — Так сам что-то сделай, если не можешь повлиять на свою мать как ее будущий наследник! — в тон ему рявкнула Эйрея. — Ты взрослый парень, и у тебя есть дракон. Попытайся завести переписку с другими наследниками, чтобы подружиться с ними! Не хочешь якшаться со знатью, выйди к черни! Думаешь, им много надо? Будь мил и щедр, сделай пару добрых дел, выслушай их, и будешь новым народным принцем уже к концу года! В конце концов, тебе не только козлами, греющими булки в своих уютных замках, править! Хорош уже дышать пылью в библиотеке и просто махать мечом, вздыхая о своей тяжелой судьбе! Вперед, оттачивай свои дипломатические навыки на живых, а не выходит и драки не избежать — бей первым. Хватит быть терпилой, мой дорогой!.. Иначе тебя сожрут быстрее, чем тушка твоей матери остынет, когда придет час. Или даже раньше. Еще до того, как остынет дядя-король. За тебя это никто не сделает, как и за твою мать. И вы оба должны вносить в это вклад. Но она ничего не хочет, а ты… Ты еще можешь сделать первый шаг, чтобы хоть как-то исправить эту застойную ситуацию. Твой вклад в ее будущее правление, это вклад в твое будущее, твоих детей, и будущее твоих братьев, как и их детей, в конце-то концов!.. «И тут я не помощник», — закончила про себя Эйрея, точно зная, что ее миссия не включает в себя внушение народной любви к династии Таргариенов. Она должна спасти их от самоуничтожения внутри своего круга, дать понять, что этот трон был не для них, а для грядущего героя и спасителя человечества, хотя еще не поняла, как это сделать, чтобы не показаться психом, и уберечь их драконов от гибели, лишив их главного оружия перед лицом Короля Ночи. Слюни и сопли им подтирать Смерть не просила. Или же прислуживать Десницей, решая все их проблемы, пока они будут летать в облаках. Эйрея была солдатом, оружием в будущей войне и представителем Гринписа, борющегося за выживание крылатых ящеров. А не чудесное решение всех проблем для этой дисфункциональной семьи, частью которой ее сделали буквально против воли. Да и нравились ей тут не все, и едва ли когда-то будут. Большей части взрослых хотелось просто настучать по тыкве, а за Джейса ей было просто страшно, так как основной удар будет именно на нем, как самом старшем из всех детей кузины. И ей хотелось ему помочь, но, опять же, за него, она народную любовь ему не завоюет и не наколдует. Нет, могла бы попробовать, но настоящая любовь и искусственная — это разные вещи. — Мне бы твою уверенность в моих силах, — тихо пробормотал Джейс, отведя взгляд. Эйрея не была уверена, но кажется его щеки заалели. От ее слов ли, или же от ветра, было не ясно. Может быть, это было даже от злости на ее дерзость. Или же смущения. Неважно. Это в любом случае было очень мило. — Не попробуешь — не поймешь, на что способен, — твердо сказала она, ощущая с долей облегчения, как часть злости из нее выветрилась после этого спича, как, к сожалению, и вино, и вновь повернулась к ступенькам, ведущим вниз. — В любом случае, это все может подождать до завтра, а сейчас… Если все еще хочешь, пошли со мной в город, племянник. Нужно же сделать так, чтобы в старости было что вспомнить. А то поседеешь, и как вдруг поймешь, что жизнь прожил зря, не натворив даже маленькой дичи, и будешь потом плакать от сожаления по упущенным возможностям. И бодро начала спускаться вниз, ощущая, как на губах расплылась ухмылка, когда после пары минут колебаний за ней вновь послышались робкие шаги.