Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Душегубка. Этот гребаный город был не столицей страны, а душегубкой, ведь если Эйрея сверху и даже в логове думала, что тут сильно воняет, то уже выйдя на улицы верхом на лошади, она поняла, что тут не воняет. Тут смердит хуже, чем в запертой комнате, полной взорванных навозных бомб! С непривычки даже голова закружилась. Эйрея не понимала, почему первые короли Семи королевств, особенно весь такой распрекрасный прадед ее и прабабка, не проложили канализацию и как тут может жить полмиллиона человек. А ведь в каноне этому городу больше трех столетий! И что за это время изменилось? Ничего! Ведь к моменту рождения Джона Сноу тут воняло так же, как, видимо, для нее сейчас, а то и хуже! Как так? Нет, она давно знала, что ее родственники в какой-то мере извращенцы в том или ином смысле, но чтобы настолько?.. Иначе объяснить то, как выглядела и воняла столица все время своего существования, пока чокнутая деваха из Таргариенов не возомнила себя Завоевателем и не сожгла ее к херам, было просто невозможно. Ведь, скорее всего, даже после разрушений и огня там еще что-то осталось и наверняка все так же дико источало смрад и разложение. Впрочем, Эйрея была достаточно честна с собой, чтобы понимать, что в данный момент санитария в городе ее занимала не настолько сильно, как могло показаться. В ее душе зрела тревога, чуечка молвила, что они идут прямо в ловушку, а та ее часть, что все еще наивно цеплялась за остатки рамок хронологии канона, истерично верещала, что теперь все точно пошло прямиком в пылающую драконью глотку. Совсем терять контроль не хотелось, но Эйрея тут ничего не могла сделать. Как говорят, один взмах крыла бабочки — и все пошло по звезде. И проблема была в том, что, вероятнее всего, этим взмахом здесь была она сама. Как только Эйрея переродилась в этом мире, все начало катиться к черту. Сначала понемногу тут, понемногу там, и сейчас тот момент, когда снежный ком изменений стал достаточно большим, чтобы им можно было выбивать страйки в космическом боулинге. Оставалось только подстраиваться под обстоятельства и сводить катастрофы к минимуму, вместо того чтобы все еще пытаться полагаться на канон. По правде говоря, Эйрея, помимо тревоги, ощущала некое дежавю. Она чувствовала себя почти так же, как когда села в поезд, везущий ее в самую настоящую магическую школу. Тогда все было новым и неизведанным. За каждым углом чудились говорящие мудрые драконы, хихикающие единороги, пукающие радугой, и мерцающие, как диско-шар, гусеницы, курящие кальян и играющие на бонго. Это было завораживающе и в то же время страшно так, что коленки тряслись. Ведь там все было незнакомым, чужим и опасным. А из защиты у нее была только волшебная палочка, которой она не знала еще, как пользоваться, и верная спутница в лице Хедвиг. Ее верной белой совы, по которой она до сих пор иногда скучает, хотя буквально прошло две жизни с ее несправедливой гибели. Разве что только сейчас она была опытнее, мудрее, и знала, как пользоваться волшебной палочкой. Ладно, с частью «мудрее», может быть, не все так однозначно, но опыта в пребывании во враждебной среде с минимумом союзников и вооружения, но с целью выжить во что бы то ни стало, у нее точно было предостаточно. Так что оставалось только, как обычно, вскинуть подбородок повыше, забить на тревогу и твердой поступью идти вперед, покрепче сжав в руках палочку. Даже если какая-то капризная часть нее все продолжала ворчать, что хотелось бы «идти вперед» не через огромную канализацию, какой в ее глазах и для носа оказалась так называемая столица страны, где родилась в этот раз. Ехать через город без охраны королевским особам не пристало, но так быстрее. К тому же едва ли кто-то в них признает королевских особ, если учесть, что на них были накинуты капюшоны плащей. Максимум каких-то аристократов. Они спустились по так называемой улице Сестер, по левую сторону которой Эйрея имела «честь» лицезреть печально известный Блошиный конец, где, казалось бы, была сконцентрирована вся грязь, нечистоты и пороки человеческие, и оказались на площади, откуда ей открылся вид на длинную широкую улицу Хлебную, где в самом конце высилась громадина Красного замка. С такого ракурса замок и впрямь был поразительно большим, а его стены и башни отливали красноватым цветом из-за камня, из которого он был сложен Завоевателем и его сестрами-женами. Гром отвлек ее от созерцания. Эйрея вскинула голову вверх, и увидела, что над столицей сгущаются тучи, будто отражая ее метафорическое ощущение того, что над ней и ее семейством собирается тьма, и скоро явно хлынет дождь. Люди, очень много людей, чье количество на один квадратный метр превышало все то, что она видела в этой жизни, тут же начали кто собирать товар, чтобы он не намок, а кто заторопился прочь. Эйрея тоже не очень-то хотела мокнуть, и направила лошадь вперед, в сторону замка, как бы ей не хотелось туда являться. Она покосилась на Джейса. Его лицо казалось еще бледнее, чем раньше, губы потрескались и были сжаты в суровой гримасе, а под глазами пролегли глубокие тени. Эйрея видела, что тяжесть давила на его плечи, и ей хотелось его как-то успокоить, утешить, но она не знала как. Он явно переживал кризис веры во взрослых и пытался удержать тяжкое бремя ответственности за семью на своих плечах, не говоря уже обо всем остальном. Эйрея могла быть рядом, но с этим ему нужно справиться самому и научиться с гордо поднятой головой нести эту ношу. В конце концов, однажды Джейс станет королем и его бремя станет во сто крат тяжелее. Поэтому лучше уже делать маленькие шажки к тому, чтобы привыкнуть к подобному весу и научиться с этим справляться. Может быть, тогда он будет готов лучше, чем его маманя, которую отправила в страну слез и горя потеря всего одного ребенка, даже не успевшего толком ни вдохнуть, ни пожить на этом свете. Сравнивать потерянное дитя и целую страну, конечно, странно, но сути это не меняет. Рейнира позволила личным чувствам согнуть себя, а ведь война за трон и просто выживание еще даже не началась. Эйрея вынырнула из размышлений, когда вдруг поняла, что стало чуть легче дышать. Не потому, что уже начала привыкать, а потому, что они начали подниматься выше, на холм, где высился Красный замок, и куда адское амбре города доносилось слабее. Видимо, она ошиблась, и все же ее предки были не настолько извращенцами и смекалки не лишены, раз уж додумались построить свою цитадель на холме, где потоки ветра уносили запахи из города прочь, а на возвышенности оставался более чистый воздух, с примесями морской соли вместо дерьма, рыбы и прочих нечистот. И определенно у них был вкус, хотя Эйрея была удивлена тем, как сильно Красный замок не напоминал Драконий камень и прочие валирийские здания. Впрочем, она быстро забыла об этом и невольно напряглась, когда увидела наконец сами ворота. Они были точно такими же, как в ее сне с теми дракошами, которые ныкались за решеткой, в метафоре того, что ей пока нельзя кончать Зеленых. Правда за воротами сейчас были не ящеры, а сновал народ. Решетки со скрипом медленно открылись перед ними, когда охрана на воротах узнала в прибывшем королевскую особу и вот Эйрея впервые в жизни переступила порог цитадели Таргариенов в столице Вестероса, также известных как Семь королевств. Наверное, ее должно было удивить, что их не встретили, хотя прибытие Вермакса мог не заметить только слепой. Но не удивило. Только в очередной раз убедило в том, что Рейнира балду пинала большую часть жизни, — а ведь наследницей стала еще будучи ребенком! — вместо того, чтобы искать союзы и укреплять свою власть даже хотя бы здесь, в замке, где ей предстояло править. Да слуги, едва услышав рев дракона наследника наследницы Железного трона, должны были уже выстроиться во дворе, успев перед этим приготовить комнаты для него и ужин из десяти блюд. Десница должен был это все организовать для внука своего короля. Но Десница был тварью, собирающейся извести со свету старшую дочь и ее потомство, потому что годами ранее подложил свою дочь под старого короля и теперь хотел ее детей возвести на Железный трон. Однако, король еще был жив. И Десница мог хотя бы для виду подготовить небольшой прием для его королевского внука. Но он этого не сделал. Вообще никто не вышел, чтобы поприветствовать прибывшего принца. Даже просто аристократов принимают радушнее и почетнее. Эйрея вновь покосилась на Джейса и увидела, как его губы тронула горькая усмешка, а в темных глазах не было и капли удивления. Или возмущения. Наверное, именно это ее порядком разозлило. Но злость была направлена не на него, а на Рейниру. Рейниру, отца ее и тех кукловодов, что дергали короля за ниточки, как тряпичную куклу. Впрочем, возможно она погорячилась в своих суждениях. Когда люди во дворе наконец заметили прибывшего юношу в одежде цветов Таргариенов, то постепенно звуки начали стихать, а потом вовсе появилась-таки делегация в лице немолодых мужчин в богатых одеждах. Джейс явно их узнал. Его плечи тут же расправились, спина стала прямая как шпон, а выражение лица — идеальной маской спокойствия и преисполнено внутренним достоинством, какое могло быть только у королевской особы. — Мой принц!.. — сказал один из мужчин, затормозив в паре шагов от них и отвесив неглубокий, но уважительный поклон. — Добро пожаловать в Красный замок. Для нас было отрадно видеть, что вы вернулись. Судя по тому, как он незаметно пытался осмотреться, мужчина явно ждал увидеть Рейниру или хотя бы папаню. Хоть какой-то «взрослый» эскорт, кроме двух подростков. Увидеть наследницу Железного трона, но их ждало разочарование. — Лорд Касвелл, — благожелательно произнес Джейс, едва заметно кивнув первому мужчине, после чего обратился к тем, что стояли по бокам от него. — Лорд Мерривезер, лорд Стокворт. Это впрямь было давно, но мне тоже очень приятно вернутся. Как вижу, здесь очень многое… изменилось. Эйрея знала, что это ложь, а также не могла не заметить брошенный Джейсом намек. Молодчина, учится. Помимо этого, она мотала себе на ус имена лордов, которые каким-то чудом все еще явно хранили верность Рейнире в этом гадюшнике. Один лорд Королевских земель, два из Простора. Не самые именитые и богатые, может, кроме Мерривезеров, которые вроде были довольно состоятельными, но уже что-то. Хотя заметила она еще кое-что и поняла, что ее смутило, когда они пролетали над портом. А именно заметное отсутствие людей в ливреях и цветах Арренов, как и кораблей в порту с лазурными парусами и с изображенными на них арреновским соколом. Возможно, это просто ее паранойя. Но Эйрея была уверена, что леди Аррен, якобы уже прибывшая сюда, не на пегасах примчалась и уж точно не без эскорта. И если даже отсутствие хоть одного рыцаря или лорда из Долины во дворе Красного замка можно было объяснить, то отсутствие корабля — нет. А это значит, что кое-кто вероломно назвездел, что ту вообще призвали ко двору для выяснения наследственных спорных вопросов на ее землях, касающихся непосредственно королевской семьи. Хотя двух смутно знакомых рыцарей в кожаных доспехах и вязью рун Первых людей на одеждах она выцепила из собравшейся замершей толпы. Значит Гюнтер тут все же был. И, скорее всего, уже обрел большущую мозоль на языке, вылизывая задницу Деснице. Он был трусом, который отчаянно хотел оставить Рунный камень себе. В конце концов, быть лордом Рунного камня и быть просто каким-то там второстепенным Ройсом — это очень разные вещи. Эйрея вдруг ощутила в себе некий едкий азарт. Она внезапно просто из принципа захотела забрать себе этот холодный, как сердце ее мамаши, замок, и его земли, а не только потому, что Рунный камень и его ресурсы могли послужить Черным в будущей войне. Но сейчас пришлось быстренько подавить все свои порывы и вернуться к тому, что творилось вокруг нее. — Вы и представить не можете, насколько сильно, ваше высочество, — очень тихо произнес лорд Мерривезер, подозрительно осматриваясь вокруг. — Боюсь, вы и ваша матушка можете и не узнать место, где выросли. Вашего царственного дедушку уже давно не видно при дворе, мейстер Орвиль не делится деталями его состояния, а желание королевы превратить Красный замок в септу несколько… выходит за грани разумного. Джейс нахмурился. — А мои дядюшки? — также тихо спросил он. — Правдив ли шепот о том, что… наклонности дяди Эйегона тоже начали выходить за грани разумного? Лорды переглянулись. — Более чем, — с нажимом прошептал лорд Касвелл, и поджал губы, когда служанка будто намеренно пронеслась совсем близко, а как только исчезла, добавил: — У принцессы Хелейны только за последний месяц сменилось несколько служанок, к которым принц Эйегон проявил излишнее внимание. Королева пытается это замять, тайно давая в своих покоях девушкам монеты и лунный чай, но молву черни трудно так просто заставить замолчать. Особенно, когда мне почти доподлинно известно, что у принца уже есть, как минимум, пара бастардов в домах удовольствия по всему городу. Эйрея впечатлено вскинула бровь. По канону Эйегон Второй, своего имени и бла-бла-бла, был пьяницей вроде, но не насильником. Хотя о том, что первый живой сын короля Визериса не только пил как свин, но и девок портил, доходили даже до Рунного камня, но она не придавала им значения. Думала, что, может, Черные все же хоть что-то делали для того, чтобы уронить реноме Зеленых. Но, видимо, в этот раз впрямь подумала слишком хорошо о папане и кузине. Джейс вскинул бровь. — Мать обязательно узнает об этом, милорды, я могу вас заверить, что она в ближайшее время нанесет визит в столицу, который давно уже назрел, — заверил он их, явно понимая, как и она, что если бы не тот факт, что Рейнира тут давно не показывалась и что в этот визит ее тут, скорее всего, не будет, лорды бы не торопились так рассказать сыну той, кому верны, что тут творится. После чего обернулся к ней. — А сейчас, я бы хотел вам представить леди Эйрею Таргариен, кузину моей матери и дочь принца Деймона, — чинно произнес Джейс, представляя ее любопытствующим лордам, чьи взгляды то и дело поглядывали на нее, когда стало ясно, что кроме принца прибыла только незнакомая двору ранее девица. Наверное, ей стоит сделать книксен или реверанс, как порядочной лэди, но Эйрея всегда считала, что делать это в коротких платьях и штанах довольно нелепо. К тому же, технически, даже не имея еще своих земель, где она была бы единоличной правительницей, она все еще была дочерью принца, да не абы какого, а самого принца-изгоя, у кого просто не могло быть заискивающих дочерей, даже Рейна такой больше не была, все быстрее наращивая сталь в своем позвоночнике, а мужчины перед ней просто родовитыми лордами. Поэтому она ограничилась приветственным кивком. — Приятно познакомиться, милорды, я о вас много слышала, — спокойно сказала Эйрея, хотя это и было в какой-то мере ложью, и, не удержавшись, с тонкой ехидцей добавила: — Хотя с лордом Десницей я хотела бы познакомиться еще больше. И была уверена, что он будет здесь. В конце концов, не каждый день возвращается в столицу наследник будущей королевы. Или он прихворнул? Все же сир Отто уже не молод, и тяготы служения королю могут сильно подорвать здоровье, как физическое, так и умственное. Краем глаза, она видела, как слуги и снующие здесь мелкие лорды и леди начали шептать еще когда поняли, кто прибыл, и все пытались подслушать их разговор, сейчас начали делать это еще активнее и уже почти не таясь. То, что она так открыто усомнилась в здоровье Десницы и его умственных силах, явно уже через минут десять дойдет до него самого. Ну, ничего. Эйрея и не собиралась дружить с тем, кто в ближайшие месяцы из скрытой угрозы ее семье и Черным в принципе станет явной. Опять же, от дитя Деймона Таргариена в сторону Зеленых в принципе не стоит ждать ничего хорошего, и заклеймили ее врагом еще до знакомства. То, как Джейс метнул в ее сторону взгляд а-ля «ты что творишь, безумная?», хотя угол его губ явно дрогнул, и как переглянулись лорды перед ними, она тоже отметила. — Полагаю, лорд Десница впрямь настолько занят, что не заметил прибытие дракона принца Джекейриса, и не организовал достойное приветствие, миледи, — уже нормальным тоном произнес лорд Кассвел, больше не шепча, и она не могла не заметить его собственной едва заметной улыбки и даже блеск одобрения во взгляде. Эйрея ухмыльнулась. — Наверное, посещает заключенных в подземелье, раз уж пропустил летающего в небе дракона, — уже не скрывая сарказма парировала она, почти физически чувствуя, как Джейс едва сдерживает стон и желание ее заткнуть. Теперь усмешки пытались скрыть все трое лордов, но это длилось недолго. Довольно быстро веселье сменилось обеспокоенными и любопытными взглядами. — Прощу прощения за дерзкий вопрос, ваше высочество, — осторожно спросил лорд Стокворт, обратившись к Джейсу. — Но почему принцесса Рейнира не прибыла с вами сейчас? Или принц Деймон раз уж на то пошло? — Боюсь, принц Деймон отбыл по финансовым делам в Эссос, у него там много друзей, знаете ли, и связей, которые необходимо поддерживать. А вот моей матушке нездоровится. Поэтому она послала меня, чтобы я представил леди Эйрею при дворе и поддержал ее на суде, который был созван, чтобы решить вопрос о ее незаконно отобранном лордом Гюнтером Ройсом наследстве, — ровно ответил Джейс. — В конце концов, моя матушка мудра и понимает, что главное, чтобы восторжествовала справедливость для леди Эйреи и чтился закон независимо от обстоятельств. Он не упомянул о том, что Рейнира потеряла ребенка и теперь сидит в своих покоях под кайфом от макового молока, наплевав на весь бренный мир за дверями ее царства печали, и молодец. Это могло только в очередной раз доказать двору и всем лордам, особенно женоненавистникам, что женщины слабы и на троне делать им нечего. Да и про папашу хорошо, что соврал. Пусть лучше думают, что принц-изгой дружит с заморскими купцами и заключает тайные сделки в Эссосе на благо жены и Черной партии, чем то, что он тупо с горя бухает уже черт знает сколько. Лорды тут же рассыпались в комплиментах «мудрости» принцессы и пожеланиях ей скорейшего выздоровления, но дальше продолжить разговор не было возможности. Гром загремел сильнее, поднялся холодный ветер, в серых тяжелых тучах засверкали молнии, а слабые было капли легкого дождя сменились колючим ливнем, больно кусающим кожу. Западный двор начал стремительно пустеть, и они в компании лордов тоже поспешили прочь. Не зная почему, но она напоследок бросила взгляд в сторону ворот, с тоской смотря на то, как они закрылись, и главные ворота, а потом и вторые, когда они направились на Восточный двор, а там и в Твердыню Мейгора, где жили все члены королевской семьи. У Эйреи было паршивое ощущение, точнее, усилилось уже назревшее, что она была мышью, которую поймали в мышеловку и захлопнули дверцу. И единственное, что ее успокаивало, так это ощущение палочки в рукаве, мелькнувшая на фоне посеревшего неба, сквозь косые линии дождя, фигурка оставшегося на свободе Вермакса и пальцы, едва касающиеся ее спины, чье тепло ощущала даже сквозь слои одежды. И не заметила силуэт на крепостном валу. Он не стремился найти укрытие от дождя, как любой другой человек, а продолжал неподвижно стоять на месте и смотреть вперед. Силуэт этот был стройным, среднего роста, и с длинными стремительно намокающими серебряными волосами. Его немигающий взгляд одного единственного бледно-сиреневого глаза буквально впился в нее. Он был пристальным и даже пронзительным. В его глубине зажегся огонек жадного любопытства, когда был обращен к ней, и колючего холодного презрения, когда обратил свое внимание на ее спутника.