Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь дракон-изгой?

Кошмар. Это был жуткий нескончаемый кошмар, от которого Рейнира всем сердцем хотела проснуться. Проснуться и вновь ощутить, как в ее утробе пинается живая Висенья, и обнимает муж, а потом отправиться на завтрак, где были бы все их с Деймоном дети, уже создающие хаос, и чьи голоса и смех звенели, разносясь по крепости как самое чистое дыхание жизни. Проснуться в мире, где ее пусть ставший далеким kepa был все еще жив, и в ее жизни был шаткий, но мир, а любые упоминания о войне и борьбе за трон были лишь далекими возможностями, от которых Рейнира могла отмахнуться. Но, к сожалению, она не спала. Ее Висенья ушла, так и не сделав вдоха, старшая дочь Деймона застряла в логове врагов, а ее отец ушел к предкам. Он был мертв, а ее даже не было рядом. Не только в этот момент, а все эти долгие годы. Рейнира даже не знала, как он выглядел в свои последние дни, хотя подозревала, что ужасно, если учесть, как сильно его сжирала и уродовала болезнь. Еще о чем думал и вспоминал ли о ней. Не знала, что какими были его последние слова. Простил ли он все-таки ее и Деймона за то, что они поженились без его благословения? Хотел ли увидеть внуков, которых они ему подарили? Хотел бы принять их?.. Теперь Рейнира уже никогда не узнает ответов на эти вопросы. И размышлять об этом времени не было. Нужно было отодвинуть все эти мысли и ее скорбь на задний план, как и несколько эгоистичную радость от того, что ее Джейс, ее дорогой мальчик, вырвался и вернулся в ее объятия. И ради даже не грядущей борьбы за трон, который отец обещал ей, а из-за ее мужа. Рейнира хорошо его знала и точно уловила тот миг, когда в голове Деймона произошел перелом, отключились все чувства, кроме ярости, и он принял решение лететь в столицу, и плевать, что бушует буря, в которую лететь он сам же ее не пустил. Развернувшись, ее муж быстрым шагом направился прочь из логова, на ходу рявкнув, чтобы готовили Караксеса, а Рейнира с трудом оторвавшись от Джейса, все еще не веря, что ее мальчик вернулся к ней живой и невредимый, подобрав юбки, последовала за ним. — Деймон! — громко крикнула она, прижав свободную руку к животу, чувствуя, как усиливается тупая боль, ранее притупившаяся от отваров мейстера. Ее муж будто назло, ускорил шаг и почти бегом начал подниматься по лестнице. — Деймон! Постой же! — с ноткой ярости вновь окликнула его Рейнира, упрямо следуя за ним, хотя ее муж на волне своей ярости стремительно набирал скорость. Скорость, которую ее все еще больное и ослабленное тело, еще больше травмированное тем, как быстро Рейнира бежала до логова, едва услышала, что ее сын вернулся, просто не могло соответствовать. Она начала тяжело дышать еще не добравшись до лестницы, но упрямо бежала за мужем, пока он не натворил глупостей. Рейнира рассеянно слышала, что за ней следовали быстрые шаги детей, которые несколько раз окликнули ее саму, но даже это ее не останавливало. Она сжала зубы, и ускорилась, игнорируя боль и отдышку. И уже в библиотеке, поднявшись из логова, Рейнира сумела нагнать Деймона, и, схватив его за локоть, резко дернула на себя, даже зная, что это опасно, так хватать бывалого воина. — Да стой ты! — рявкнула она, тяжело дыша и со злостью уставившись в сиреневые глаза напротив, сейчас почерневшие настолько, что стали цвета спелой сливы. — Ты не можешь лететь в такую бурю, один, в столицу, где… где… Поневоле Рейнира споткнулась на словах, а волна слишком свежего еще подавляемого изо всех сил горя из-за потери отца, так скоро после ее малышки, во что до сих пор не могла до конца поверить и принять, вновь начала поднимать, и сковывать горло. Слезы выступили на глаза, и она закусила губу, с нуждой глядя на мужа, чью руку сжала из всех оставшихся у нее сил. — Не уходи, Деймон, — тихо произнесла Рейнира. — Ты… …мне нужен здесь. Эти эгоистичные по своей сути слова, ведь понимала, что еще не так давно сама едва сломя голову не ринулась в шторм, чтобы вернуть своего сына домой, так и застряли в ее горле, хотя по еще больше потемневшим глазам мужа и дернувшимся губам, обнажившим зубы, как у оскалившегося дракона, поняла, что он и так все понял. Рейнире даже стало страшно. Всего на миг. Ибо так Деймон смотрел на тех, кто ему неприятен, кого ненавидел, и кого он мог даже убить. Но он никогда не смотрел так на нее. Рейнира со страхом, которые прежде не испытывала рядом с мужем, уловила краем глаза, как дернулась и поднялась его рука. Но она так и не узнала, что в этот миг было у него на уме, и была почти трусливо этому рада. Эхо громогласного рева, резонирующего с грохотом грома за окнами, неподалеку от которых они как раз замерли, заставил застыть их обоих. Это был рев дракона не было сомнений. Но не их. Она почти была уверена в этом. Слишком громко и гулко тот звучал. Голова Рейниры непроизвольно дернулась к окну, как и голова Деймона. За чуть мутным стеклом едва ли было что-то видно, кроме черных низких облаков, прорезаемых то и дело молниями, и косых линий ливня. Но это не помешало ей с напряжением всматриваться в них, почти ожидая, что оттуда в любом миг появиться либо Пламенная Мечта, либо сама Вхагар вместе с ее мстительным всадником. Но ничего. Прошла одна напряженная минута, вторая, и Рейнира было уже решила, что показалось, или это был просто один из диких драконов, которые часто оглашали своим ревом окрестности. Особенно часто это он стал делать Каннибал, все чаще ставший появляться в поле зрения, чем пугал людей, но скот и на народ он пока не нападал, поэтому было более или менее спокойно. Но не успела она расслабиться, как рев вновь повторился. Куда более яростный и громкий. — Это не Пламенная Мечта, — вдруг донесся до нее хриплый шепот. — Это не Пламенная Мечта. Рейнира с трудом отвела взгляд от бушующей природы за окном и взглянула на Джейса. Он, как и остальные дети, тоже успел подняться за ней и сейчас широко распахнутыми, потемневшими дочерна глазами смотрел в соседнее окно. От влаги его отросшие за последнее время волосы начали виться, болезненно напоминая ей о кудрях Харвина, в которые так любила зарываться пальцами. Лицо ее дорогого сына будто в один миг осунулось, а кожа была болезненно-бледной. Не говоря уже о темных кругах под глазами. Рейнира вдруг с болью поняла, что, пока она была погружена в свое горе из-за потери своей маленькой дочери, ее сын, ее самый старший мальчик, будто в один момент вырос. Всего за считанные дни остатки этого милого детского жирка, который так ее умилял, растаяли на его лице, явив куда более острые скулы, мужественные и четко очерченные черты лица. Черты, в которых, чтобы кто ни сказал, она все меньше видела дорогого Харвина. Эти острые выразительные скулы, разлет бровей, нос с горбинкой и очень бледная кожа, где уже почти не осталось тех прелестных веснушек. Это все были черты ее семьи. Черты Таргариенов. В лице Джейса Рейнира видела лишь дракона, пусть и с темными глазами и локонами. Видела, что он больше не был ее милым умным мальчиком. Он был мужчиной. Ей было неожиданно горько осознавать, что она незаметно для себя упустила момент, когда он вырос. Умом Рейнира давно это понимала. Джейс в принципе, кажется, всегда был ее маленьким взрослым принцем. Понимала она и то, что все ее мальчики не будут вечно цепляться за ее юбки и рано или поздно станут старше. Но сердце упрямо сопротивлялось этому знанию. Все слепо твердило, что они растут, но время побыть их опорой и любящей матерью, которая не таясь может изливать на них поток своей нежности, еще есть. Но оно вышло, и вот теперь Рейнира не могла это больше игнорировать. Как и то, что в его глазах сейчас был не просто ужас, вина и тревога, а что-то сильно уж напоминающее чувство разбитого сердца. — Джейс… — тихо выдохнула Рейнира, изумленно понимая, что была впрямь права, и, кажется, ее мальчик неровно дышал к самой старшей дочери Деймона. Она было сделала шаг в сторону сына, но вдруг Джейс дернулся и уже с надеждой посмотрел в окно. Рейнира поневоле и сама обернулась, почти мгновенно понимая, почему сын так отреагировал. Буря была сильна, как и дождь, но все же ей почти не составило труда уловить среди туч и росчерков молний появившийся из туч на горизонте тонкий драконий силуэт, чья чешуя в свете молний отблескивала всеми оттенками синевы. Рейнира не так уж часто в своей жизни видела Пламенную Мечту, но не было сомнений, что это она, а не иной другой вражеский дракон. Что это точно не Вхагар. С появлением Пламенной Мечты накал злости и решимости Деймона не утих. Скорее, он только сильнее напрягся. Деймона не успокоить, пока не увидит дочь. А даже после не успокоиться, ибо на них надвигалась война, которой ей все же хотелось избежать. Рейнира почти могла его понять. Но, может, она и сама плохо знала свою сестру, которая была не от мира сего, все же была странно уверена, что Хелейна не прибыла сюда с целью напасть. Не пока ее единственные дети, которых сама отдала Джейсу, в крепости, уж точно. — Надо приказать сиру Стеффону встретить… — хрипло нарушила она тишину, но даже договорить не успела, как Деймон и Джейс удивительно синхронно сдвинулись с места и быстрым шагом отправились прочь из библиотеки. Рейнира на миг прикрыла глаза. — Девочки, позаботесь о близнецах, — тихо бросила она, не оборачиваясь к Бейле и Рейне, но зная, что они стоят за ней. — Люк, останься здесь. Она успела уловить протест детей, но уже не слушала его. Вместо этого, подобрав юбки, и, прижав свободную руку к животу, в котором усиливалась боль, Рейнира по возможности быстро направилась следом за мужем и старшим сыном. И все равно не сумела этого сделать. Когда Рейнира наконец нагнала обоих, они застыли перед распахнутыми дверями, ведущими во двор. Ее обдало порывами ледяного ветра, а шум дождя и грома больно резанул по ушам. Даже еще не успев поравняться с Деймоном и Джейсом, она ощутила, как мелкие капли дождя, из-за ветра, ворвались внутрь и осели на ее коже. Рейнира невольно вздрогнула, но не сбавила шагу и замерла лишь поравнявшись с мужем и сыном, чья взгляды были сосредоточены на небесах. Пламенная Мечта появилась в поле из зрения примерно минут через десять. Рейнира продрогла до костей, но не двигалась с места. Она почти также пристально следила за драконицей, которая сделала круг над крепостью, и приземлилась за воротами. Пламенная Мечта давно не была здесь, и могла уже не помнить, где находится логово, а Хелейна вовсе не знала. Рейнира не знала отчего, но ее сердце забилось чаще, когда ворота заскрипели и начали медленно открываться. Краем глаза она видела, как Джейс нервно сжимал и разжимал кулаки, будто пытался удержаться от того, чтобы сорваться с места, а Деймон застыл так, что даже, кажется, не дышал. Время будто замедлилось в десятки раз. Ее глаза начали болеть от того, как напряженно смотрели на ворота, и пустоту за ними, а во рту пересохло. Рука лежащая на животе судорожно стиснула ткань платья, а кончики пальцев занемели от холода, как кончик носа и уши. Наконец сквозь косы линии ливня в воротах показались фигуры. Одна была в знакомых доспехах Королевских гвардейцев и длинным хвостом, какой на ее памяти в гвардии носили только братья Каргилл, но без белого плаща, а вторая была женщиной, чье серебро волос было неоспоримым, даже несмотря на то, что они промокли, и вокруг хрупкой чуть сгробленной фигуры которой был обвит промокший белый гвардейский плащ. И все. У нее перехватило дыхание, и рука невольно взметнулась к горлу, когда Рейнира поняла, что старшей дочери Деймона не было. Эйреи тут не было! Ее испуганный взгляд метнулся мужу, а вторая рука поднялась, чтобы лечь ему на плечо, но Рейнира только и успела проводить его спину, когда он сорвался с места. Ее рука упала. Не долго думая, она последовала за ним, и обрушившиеся на нее потоки ледяной воды мгновенно промочили ее насквозь. Краем глаза, она видела, как рядом с ней пронесся Джейс. — …где она? Отвечай! — донесся сквозь шум дождя яростный крик Деймона, который подлетел к гвардейцу и, схватив его за шиворот, притянул к своему лицу. Убьет. Рейнира почти не сомневалась, что ее муж вот-вот убьет сира Эррика, если тот не будет отвечать. Она понимала, что должна его остановить. Сир Эррик доказал свою верность, и сейчас ей нужны верные люди рядом, но она просто растерянно застыла в паре шагов от разъяренного мужа и ощутила на миг себя просто потерянной девочкой. Смерть отца только начинала накатывать на нее всерьез, как и осознание того, что она теперь королева. Королева с троном, за который придется бороться со сводным братом. Она не была готова. Она совсем не была к этому готова! Отчаяние начало вновь зреть где-то под грудиной, но до того, как оно успело накрыть Рейниру с головой, утопив под собой, ее отвлекала разворачивающаяся сцена перед ней. — …принцесса была с нами, клянусь, мой принц! — хрипло ответил сир Эррик, даже не вырываясь из хватки Деймона. — Но когда мы уходили из Драконьего логова, хранители подняли крик! И пришлось вырваться с боем! И… И… Деймон сильно тряхнул гвардейца. — Что «и»? — сердито рыкнул он, наклонившись так, что его нос почти коснулся носа сира Эррика. — Где моя дочь?! — Спрыгнула, — вдруг тихо произнесла Хелейна, все это время молча стоявшая и кутающаяся в белый мокрый плащ, до белых костяшек стискивая его края и смотря куда-то в пустоту. — Эймонд был в небесах, и помчался за нами. И спрыгнула на спину Вхагар, когда она нас нагнала… — Что? — сипло выдохнул Джейс, кажется, побледнев еще сильнее, если такое вообще возможно. — Нет, нет, нет… Сердце Рейниры сжалось от боли и страданий в глазах ее мальчика. Она хотела подойти и утешить его, но тут взгляд Хелейны внезапно обрел фокус и обратился к Деймону. — Она забрала твою судьбу, принц-изгой, — потусторонним голосом произнесла она, и несмотря на шум дождя, казалось, ее голос разнесся по всему двору. — И обрела свою. И медленно вскинула взгляд вверх. — Мой брат теперь закрыл оба глаза, — монотонно добавила Хелейна и вновь опустила взгляд. — А она расправила оба крыла. И вернется после бури на крыльях морского дыма… Деймон скрипнул зубами. — Что ты несешь, девочка? — хрипло рявкнул он. — Ты… Рейнира наконец смогла обрести контроль над собой и шагнула вперед так, чтобы загородить сестру еще до того, как успела толком подумать, что делает. — Деймон, — предупреждающе произнесла она, повышая голос, чтобы ее было слышно, и выставив руку перед собой. — Не надо… — То что столько раз умерло, умереть вновь не может, — твердо добавила Хелейна за ее спиной. — Оно лишь возрождается вновь и становится сильнее… С каждым словом ее голос становился тише, пока не скатился в неразборчивый шепот. Бросив быстрый взгляд через плечо, Рейнира увидела, что Хелейна явно вновь ушла в себя. Она сгорбилась, взгляд стал пустым, губы что-то шептали, а голова качалась из стороны в сторону, как будто она пыталась с себя что-то стряхнуть. Или из себя. В душе Рейниры вспыхнула смесь жалости, вины и злости. Она совсем не знала свою сестру и не пыталась узнать, позволив себе быть поглощенной яростью на Алисенту и отца, который из всех женщин выбрал в жены ее бывшую подругу. И даже не пыталась бороться за право знать, если не Эйегона, так хотя бы сестру, которую из-за ее странностей Алисента старалась держать подальше от двора, явно стыдясь из-за дочери. Но как бы то ни было, Рейнира знала с кристальной ясностью, что просто не может дать Деймону выместить на бедняжке злость. — Не надо? — злобно прошипел он, резко оттолкнув гвардейца, отчего тот пошатнулся и едва не упал и шагнул вперед, отчего Рейнира второй раз за эти страшные сутки испугалась своего мужа. — Моя дочь даже не должна была покидать Драконий камень, а теперь она мертва! А у меня не будет даже ее костей, чтобы похоронить, потому что она пожертвовала собой, чтобы сюда добралась одна слабоумная дуреха и гвардеец, который не смог исполнить свой долг и уберечь одну девчонку от смертельного прыжка! Деймон с яростью зыркнул ей за плечо на Хелейну. — И лучше бы твой бред оказался правдой, и Эйрея все же не только прыгнула, но сумела убить твоего одноглазого брата, — угрожающе произнес он, указав пальцем на сжавшуюся бедняжку. — Потому что тогда ему повезло, и он умрет самой безболезненной смертью из всех твоих братьев, девочка. Клянусь, остальные двое умрут в таких муках, что пожалеют, что вообще вылезли из гнилой утробы твоей андальской сучки-матери!.. Последние слова Деймон скорее крикнул, чем произнес, после чего стремительно развернулся и умчался в крепость, оставляя позади всех присутствующих, включая Рейниру, которая ощутила еще более потерянной и одинокой. Она была в центре бури, готовой поглотить ее, и не было опоры, за которую может зацепиться, чтобы устоять. Опоры в лице отца, каковы бы ни были их отношения, и мужа, за чьей спиной ранее ощущала себя защищенной, как никогда более. А теперь отца нет, а муж все больше отдалялся и казался чужим тогда, когда нужен ей больше всего. И от этого Рейнира была в полном ужасе.