Зимнее бедствие

«...он заперт» Альберу вполне серьезно подумывал сломать дверь кладовой. Он определенно сделал бы это без всяких колебаний, если бы ситуация приняла опасный оборот, но до тех пор он не хотел объяснять графу, почему он решил сломать их собственность, когда их, по всей вероятности, вскоре найдут, если они проявят хоть немного терпения. Просто никто не хотел оказаться запертым в маленькой комнате с Кейлом Хенитьюзом из-за его репутации неуправляемого мальчишки беспрецедентных размеров, который наверняка превратит вашу жизнь в ад на всё время, пока вы будете заперты вместе. У Альберу были совсем другие причины. Для начала, он слишком хорошо знал, как неуютно будет Кейлу оказаться в ловушке с ним из всех людей. Если Кейл покажет хоть малейший признак паники, Альберу немедленно выломает дверь. Если он почувствует хотя бы намек на страх. Запах был ещё одной причиной, по которой Альберу чувствовал себя неуютно в этой ситуации. В отличие от предыдущего года, Альберу предпринял сознательные усилия, чтобы избегать Кейла в течение недели после его прибытия. Частично это было из уважения к границам Кейла, но главной проблемой был запах, который проникал по всему поместью. Видимо, Кейл вступил в период полового созревания немного раньше, и никто ещё не познакомил его с концепцией супрессантов. Возможно, никто, кроме Альберу, даже не заметил разницы. Было почти невозможно заметить эти вещи без вторичного полового признака, и Кейл мог не осознавать, что его тело начало меняться. Но он считал, что это смешно, если это так. Кейл вырос как "сорняк" за последний год. Он все ещё выглядел как одиннадцатилетний мальчик, но ростом с подростка. Еще несколько дюймов, и он действительно обогнал бы Альберу. Неужели никто не связывал его скачок роста с половым созреванием? Неужели Альберу был единственным человеком, у которого был хоть какой-то здравый смысл? Неужели семья Хенитьюз просто не знала о важности супрессантов? Альберу подумал, что те книги, которые Кейл читал в юном возрасте, не говорили о них ни слова. Как будто авторы утверждали, что единственный способ справиться с проблемой феромонов — это трахнуть их обладателя до покорности. Это были действительно отвратительные книги. Альберу не рисковал причинить вред Кейлу, иначе дверь уже была бы разбита вдребезги, но был определенный... дискомфорт, который приносили свирепые феромоны, исходящие от омеги. И если Кейл случайно распознал, почуял или понял этот дискомфорт, то вся работа Альберу по убеждению его в том, что он не причинит ему вреда, пошла бы прахом. Может быть, ему просто стоит разрушить дверь. Письма, которыми Альберу обменивался с Кейлом под двумя разными псевдонимами, в этом году были другими. Хотя он мог поддерживать свою шаткую дружбу с Кейлом как Боб, и Кейл даже доверял ему очень краткие намеки о своих чувствах к его изменившейся семье, самым резким отличием была переписка между Альберу и Кейлом. Они были недружелюбными. Кейл, по-видимому, воспринял заверения Альберу о том, что он может говорить в этих письмах всё, что захочет, как вызов, чтобы посмотреть, насколько далеко он может зайти. А Альберу, в свою очередь, начал критиковать его усилия. У него была система ранжирования и всё такое. При отсутствии дружелюбия в нём также отсутствовала злоба. Письма Кейла не казались такими уж ненавистными, и со временем они почти граничили с легким раздражением, а не с мстительностью. Все это привело Альберу к мысли, что Кейл разогревается в мысли, что Альберу на самом деле не тот монстр, каким он его считал. Хотя это робкое доверие было таким же хрупким, как опавший лист. Один вдох того, что делал запах Кейла, и этот лист был бы разорван в клочья. Неоспоримой правдой было то, что альфы и омеги были чем-то большим, чем просто основой их биологии. Они не определялись этими импульсами или биологическими предрасположенностями. Это не означало, что их биологии не существовало. Это не означало, что Альберу не был затронут. Альберу рискнул взглянуть на Кейла. До сих пор он не смел смотреть на него из-за страха, что его намерения будут неправильно поняты, но молчание Кейла перед лицом их ситуации оставило его встревоженным. К его абсолютному облегчению, Кейл не выглядел испуганным. Но он не мог быть уверен, что чувствовал Кейл. Его лицо было чистым листом. Его обычная маска воинственного гнева отсутствовала, как и всё остальное. Он не выглядел грустным, испуганным или элегантным. Он выглядел озадаченным. Это вернуло беспокойство Альберу, и он повернулся к двери. - Если хочешь, я могу ее выломать, — сказал он так спокойно, как только мог. Кейл уже заметил? Или его просто возмутила вся ситуация в целом? У Кейла было много причин для негативной реакции, даже без введения новых элементов. - Всё в порядке, — сухо ответил Кейл, и это также застало Альберу врасплох. Кейл хорошо постарался за последний год. Или, точнее, он хорошо поработал над созданием отвратительной репутации, которую он так желал. Это означало, что даже при самых лучших обстоятельствах Кейл наверняка устроит ад из-за такого неудобства, как это. И было бы так же легко обвинить в этом Альберу. Дверь в маленькую и невзрачную комнату была подперта, возможно, именно по этой причине, Альберу не прошёл мимо и заглянул внутрь. Сначала он не заметил Кейла. Ему было любопытно узнать о редкой комнате в поместье Хенитьюз, которую он ещё не исследовал. Он бездумно отбросил подпорку, и густой запах был его первым указанием на то, с кем именно он здесь заперт. Он мог заметить это раньше. Он просто прилагал столько усилий, чтобы не чувствовать запаха Кейла, разбросанного по всему поместью, что случайно отключил у себя лучший индикатор местонахождения Кейла в любой момент времени. - Я попробую открыть ее снова, — сказал Альберу. Ручка не поддавалась, а тяжелая дверь создавала впечатление, что её нужно держать закрытой. - Просто подожди Рона, — сказал Кейл, всё ещё сохраняя пугающе пустое спокойствие. - Он скоро придет Альберу кивнул, но держался на безопасном расстоянии от Кейла, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, в какой комнате тот оказался. Она была маленькой, но уютной в странном смысле. В углу была стопка подушек, несколько книг и маленькое окно, украшавшее комнату полоской света. Она была лишь немного больше шкафа. Альберу заметил знакомое название, и у него внезапно возникла интуиция, для чего предназначена эта комната. Теперь, когда он знал, что искать, знаки были повсюду. Он вторгся в тайное убежище Кейла. У большинства детей оно было. Будь то щель под кроватью или дерево, на которое они любили залезть, в мире, который часто не относился к детям как к людям, детям приходилось искать утешение в уединении каким-то образом. Убежищем Альберу была секретная комната в его кабинете. И в какой-то степени его комната в поместье Хенитьюз. У Кейла была переоборудованная кладовка, где он проводил свои исследования, размышлял и, судя по всему, писал значительную часть писем. Элвер почтительно перевел взгляд на дверь. Это было хуже, чем просто случайная комната. Это было абсолютное вторжение в личную жизнь Кейла. Он действительно не мог найти себе места, когда дело касалось Кейла. Альберу неловко кашлянул. Он надеялся разрядить обстановку. - Я не ожидал встретить тебя здесь - Конечно Альберу поморщился. Он позволил себе поверить, что жесткий тон Кейла был больше связан с местоположением, чем с тем, с кем он был. Было очевидно, что хрупкое доверие, на которое он случайно наткнулся, развеялось по ветру, и он ничего не мог с этим поделать. - Ты стал выше, — указал Альберу на очевидное. - А ты стал ещё глупее. Альберу почувствовал облегчение от оскорбления. Он не осмелился взглянуть на лицо Кейла, но, по крайней мере, Кейл оскорблял его. Любое возвращение к нормальности было более чем желанным. Он усмехнулся, больше с облегчением, чем с удовольствием. - Возможно, я потратил слишком много времени, изучая белок по твоей просьбе Молчание, повисшее между ними, было чистым определением неловкости. Альберу не мог сказать, какая часть его слов ухудшила ситуацию. Вероятно, все. Но он подумал, что зловещая тишина может быть ещё более пугающей для Кейла, поэтому он решил заговорить. Когда резкий голос Кейла прорезал тишину, Альберу почувствовал такое ощутимое облегчение, что его плечи поникли. - Идиот Как раз вовремя, чтобы избавить Альберу от всего этого, дверь щёлкнула, и показалась добрая улыбка Рона. Дворецкий нёс чай и закуски, явно запрошенные Кейлом. Альберу ещё никогда в жизни не покидал комнату так быстро. Он был уже на полпути через имение, когда понял, что не потрудился поприветствовать Рона или попрощаться с Кейлом. Он воспользовался моментом как можно быстрее. Так не пойдет. Ему нужен был воздух. Он всё ещё чувствовал запах Кейла повсюду. Его мысли бесконечно крутились вокруг него и всех тонкостей их сложных отношений, запутывая и расстраивая, навязчивые мысли возникали то тут, то там, основываясь на инстинкте, которого он предпочел бы не иметь. Ему нужно было выбраться отсюда. Альберу приготовился идти в город. Это было благословение, что Рон посылал его по стольким поручениям раньше, Боб теперь имел личность для горожан, и его не узнают как принца. Сейчас ему определенно нужно было отдохнуть от образа Альберу.

****

Кейл сгорбился, когда он наконец остался один, сердце колотилось в груди так громко, что крошечный орган грозил повредить его ребра изнутри. Рон тоже задержался дольше обычного, прежде чем предоставить Кейлу уединение, в котором тот нуждался. Кейл практически рухнул на стопку подушек и свернулся калачиком. Внутри него ужас, уязвимость, облегчение и разочарование смешались в отвратительной смеси. Он даже не смог как следует организовать свои эмоции и издал ужасный вздох, который нарушил тишину и заставил его сильно вздрогнуть. Он не мог думать об этом. Он не мог думать ни о чём из этого. Он не мог справиться и ему нужно было... Он хотел увидеть Боба. Ему едва ли удавалось провести много времени с Бобом с момента его прибытия в окружении принца, факт, который он старался не затрагивать. Боб был здесь, чтобы работать, в конце концов, и было неизбежно, что будут моменты, когда он будет слишком занят, чтобы провести время с Кейлом. К тому же, если Боб окончательно отказался от их дружбы, это было к лучшему. Но сейчас всё было не так. Все тело Кейла дрожало, когда он снова и снова переживал этот момент. Принц был прямо там. В этой комнате. Запертый внутри с ним и стоящий так близко, что Кейл мог практически задохнуться от его запаха. Кейл выбрал эту комнату специально из-за её прочной двери. Она давала ему уровень безопасности в моменты ужаса, зная, что Альберу всегда будет по ту сторону этой прочной двери. Он не знал, сможет ли он выдержать вид Альберу, ломающего дверь, даже если это было сделано для того, чтобы вытащить его. Иллюзия безопасности так легко была разрушена грубой силой. Кейл задыхался от воздуха и тошнотворного запаха, который оставался вокруг него, окутывая и дразня его. Если бы всё, что он испытал, было страхом, он, возможно, смог бы с этим справиться. Кейл провел большую часть шести лет в ужасе от того дня, когда он может быть оставлен на милость Альберу. Быть запертым здесь с ним было кошмаром, ставшим явью, но, по крайней мере, это был кошмар. Он вообразил это. У него было время привыкнуть к ужасу. Он мог подготовить свое сердце к боли, которая последует. Но Кейл не мог справиться со своими чувствами. Ужас был, грубый, реальный и парализующий, но это было не всё. Какая-то ужасная и коварная его часть… Кейл задохнулся, не в силах даже подумать про эти слова. Запахи сделали что-то ужасное с его чувствами, и это оставило его опусташенным. Логически он знал, что это было. Он помнил все книги, которые читал, и он знал, что означает этот запах, независимо от них, даже без них. Что-то инстинктивное внутри него просто знало. И всё же… «...он ушёл». Альберу стоял там. Неловко и скованно. Он не пытался приблизиться к Кейлу и даже не смотрел на него. Кейл прерывисто выдохнул, сдерживая дыхание от этой успокаивающей мысли. Альберу не держал Кейла в своей власти, он вообще ничего не сделал. Он ушел так быстро, что фактически рисковал быть грубым. То, что одержимый перфекционист принц делал редко. Он даже вежливо отвечал на письма с угрозами Кейла. Альберу не причинил ему вреда. Он не знал, как правильно переварить эту информацию. Он столько лет был уверен в злокачественности Альберу, и в момент, когда никто не сможет его остановить и никто не сможет защитить Кейла, он ничего не сделал. Если говорить о стандартах, то это была самая низкая планка, которую только можно было преодолеть, но мнение Кейла об Альберу было действительно настолько низким. Он даже не мог начать переваривать мысли о том, что он, возможно, ошибался на его счет, или, возможно, он планирует что-то худшее в будущем , он был слишком занят, снова и снова прокручивая в голове эту сцену с постоянно растущей агонией. Ожили не только ужасы его кошмаров. Это было то, как что-то внутри него отреагировало на этот запах. Как будто его тело действительно предало его. Как будто он действительно был беспомощен перед своей биологией, как и утверждалось в тех первых прочитанных им книгах. (П.П: я хочу убить авторов этих книг и сжечь их, что бы Кейл жил спокойно 🥹) Он отказался. Несмотря ни на что. Кейл никогда не подчинится никому, даже своему собственному телу. Ярость наполнила его, когда он, шатаясь, поднялся на ноги и уставился на дверь, словно бросая ей вызов открыться снова, когда за ней лежало ещё больше ужасов. Кейл стиснул зубы. Ну и что? Значит, его тело предало? Ладно. Он просто не позволит своему телу принимать какие-либо решения. Кейл был олицетворением упрямства. С всё ещё дрожащими ногами и всё ещё ужасно путающимися мыслями Кейл наконец открыл дверь и двинулся по коридорам. Ему нужно было найти Боба. Он не мог выразить это словами, но он знал, что ему нужно поговорить с Бобом. Чтобы заземлиться. Чтобы организовать свои ужасные мысли. Чтобы точно узнать, кто он. Мало-помалу, пока Кейл притворялся тем, кем он не был, Кейл начал терять себя. Не осознавая этого, Боб стал той опорой, на которой он мог строить свою личность. Он знал, кем он был рядом с Бобом, и сейчас ему это было нужно больше, чем когда-либо. Конечно, ему не так повезло. - Кейл? Ты в порядке? Лицо Кейла автоматически приняло высокомерную гримасу, когда он уставился на женщину перед собой. Её округлившийся живот был доказательством того, что вскоре его семья станет больше. Виолан держалась с той же элегантностью и грацией, что и всегда, её лицо выражало беспокойство, когда она смотрела на своего пасынка. - Не твое собачье дело, — прошипел он и обернулся. Он не мог сейчас с этим справиться. Он не хотел быть грубым с Виолан, пока она была беременна, и поэтому избегать её было лучшим способом сохранить свою репутацию. - Твой друг уехал в город, — сказала Виолан, уходя, и ноги Кейла замерли. Какого черта она узнала, кого он хотел увидеть? Она говорила о ком-то другом? Но был ли кто-то ещё, кого они осмелились бы назвать "другом" Кейла? Эрика здесь не было. Кейл убежал. Он даже не мог ругаться на неё. Он ненавидел, что она замечала. Он ненавидел, что она существовала. Он ненавидел, что она смотрела на него так, словно она действительно беспокоилась о нём. Кейл был великолепен в чтении людей, и он никогда не слышал ничего скверного от Виолан. Она была сильной и почтенной женщиной. И он ненавидел её за это. Ноги сами понесли его к главным воротам, где он и остановился. Боб действительно стоял у ворот, видимо, возвращаясь из поездки. Рядом с ним был незнакомый рыжеволосый парень, который выглядел примерно одного возраста с Бобом. Пара оживленно беседовала у ворот, поглощенная разговором, в который Кейл не был посвящен. Ноги у него внезапно затряслись. Он ни разу не видел, чтобы Боб взаимодействовал с другим человеком. Он всегда был рядом с Кейлом, как будто это было самой естественной вещью в мире. Боб появился из ниоткуда и исчез без слов. Делал ли он это вместо того, чтобы поговорить с Кейлом? Во время разговора они улыбались, и Кейл заметил знакомую улыбку на лице Боба, хотя его рот был скрыт за вуалью. Что-то горячее и импульсивное наполнило его, разъедая его здравый смысл и заставляя его ринуться к паре. Боб заметил его первым, повернувшись, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми и виноватыми глазами. Кейл стиснул зубы. Да, ублюдок должен чувствовать себя виноватым. Кейл был окутан страданиями, а ему было весело разговаривать с этим тупым панком. Кейл втиснулся между ними, уставившись на рыжего. - Кто ты, черт возьми, такой?! Воинственный гнев всегда был хорошим и надежным состоянием для перехода по умолчанию. Он позволял Кейлу быстро взять ситуацию под контроль, пока его противник был расстроен. Этот противник выглядел довольно озадаченным при виде Кейла. Он не дал Кейлу многого, чтобы прочитать. Улыбка, которая была до этого, исчезла в стоическом хмуром взгляде. Боб положил руку на плечо Кейла. - Это… Кейл отмахнулся от его руки и уставился на Боба. - Я тебя не спрашивал! Он был расстроен. Больше, чем он сам осознавал. Горячие эмоции, бушевавшие внутри него, заставляли его кричать. Ударить этого придурка, который разговаривал с Бобом, и дать ему понять без каких-либо неопределенностей, что он больше не поговорит с его Бобом. …его Боб…? Гнев схлынул, когда ужас его мыслей пробрался наружу. Плечи Кейла поникли, и он даже не услышал, как другой подросток представился. Не имело значения, что он говорил и кем он был. - Кейл? Обеспокоенный голос Боба отвлёк его от грустных мыслей, и он поднял взгляд в теплые карие глаза, в которых плескалась забота только о нём. Как жалко. Как глупо. Сердце Кейла отчаянно забилось в груди, и он покачал головой, отступая от него на шаг. У Боба был похожий запах с Альберу. Вероятно, это было присуще альфам. Это было то, чего он никогда раньше не замечал, и он хотел бы продолжать игнорировать это. Это было то, о чём он думал? Больше его тело контролировали его эмоции? Действительно ли он так себя чувствовал? Кейл сделал ещё один шаг назад, игнорируя пару обеспокоенных голосов. - Держись от меня подальше! Ты воняешь!, — мрачно прошипел он, глядя на Боба так, словно это была его вина. Боль, мелькнувшая в глазах Боба, была слишком сильна, чтобы с ней справиться. Кейл повернулся и побежал. Сколько раз он убегал только сегодня? Сколько раз он выбирал трусливый путь, на который в обычной ситуации никогда бы не пошел? Грубая агония наполнила его грудь, и Кейл всё ещё хотел повернуться. Поставить на карту свою собственность и заставить незнакомца уйти. Он бежал и бежал до тех пор, пока ноги не перестали его держать. Всю эту зиму он провел в бегах, боясь и не в силах противостоять переменам, которые он переживал. Не в силах справиться с интенсивностью собственных эмоций. Он бежал от Виолана, от Басена, от принца и даже от Боба. Единственный, от кого он не смог убежать, был Рон. Надежный и постоянный.