you are arrested | or i got you, my dear

— Вы задержаны и имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, будет использоваться против вас в суде, — низкий, бархатный и строгий голос полицейского, что скручивал его сейчас, впечатывая лицом в стену был, пожалуй, одной из слабостей Юнги. — Когда вы так говорите, офицер Ким, у меня даже коленки начинают дрожать, — парень довольно улыбается, несмотря на то, что руки болят от наручников. — И я не сделал ничего плохого, за что меня могли бы упечь под суд. Юнги скалится, когда красивое лицо полицейского, что арестовал его, кривится в каком-то отчаянии. Он знает, что действует на нервы, и любой другой на месте Тэхёна вломил бы ему. Но этот молодой офицер не такой. Принципиальный, строгий и до невозможности правильный. А ещё безумно горячий, настолько, что Юнги, ни разу до этого не хулиган, в каждую смену офицера Кима совершает мелкие пакости. Только чтобы этот горячий полицейский в этих форменных брюках, что не прячут его формы, арестовал его. — Лучше бы ты воспользовался правом хранить молчание, а не действовал мне на нервы почти каждый божий день, — Тэхён закатывает глаза, ведя своего постоянного преступника к машине. — Оу, вы нервничаете рядом со мной, офицер Ким? — Кидает Юнги, прежде чем его запихнут на заднее сидение машины. Участок, в который его привозят, для него уже словно второй дом. Он здесь, как-то, даже свой день рождения отпраздновал. Ему даже торт подарили, а Тэхён впервые улыбнулся ему. Юнги этот день навсегда запомнит. — Итак, Мин Юнги, двадцать пять лет, задержан за порчу городского имущества, — любимый голос заставляет вернуться в реальность, нагло посмотреть в серьезные глаза напротив. — Есть что сказать в свое оправдание? — У меня? Вы же знаете, что нет, офицер Ким. — Юнги поднимает одну бровь, улыбаясь весело. — Но у меня есть вопрос. И Тэхёну бы, по-хорошему, проигнорировать просьбу о вопросе, ведь безответственное веселье, дерзость в чужом взгляде лишь утомляли. Но отчего-то он никогда не мог отказать этому неудачливому преступнику, поэтому он лишь молчаливо смотрит на парня перед собой, позволяя тому задать свой вопрос. И тут же жалеет о своем добродушии, потому что слова, что вырвались из рта Юнги заставляют задохнуться на секунду, а уши начинают гореть. — Если я трахну вас в вашей рабочей форме и мы её запачкаем, это тоже будет считаться порчей городского имущества, офицер Ким? Тэхёну кажется, что он умер и попал в ад, не меньше. Потому что Мин Юнги — настоящий дьявол, что своими словами выбивает почву из-под ног. Офицер прикрывает глаза лишь на секунду, чтобы перевести дыхание и отогнать желание вонзить куда-нибудь ручку, которой он секунду назад составлял протокол. — Мин Юнги, я прошу вас сохранять серьезность, мы здесь не в игрушки играем, — выдыхает, наконец, полицейский, хмуро смотря на мужчину напротив. — Так вы не против использования игрушек, офицер Ким? Юнги снова ухмыляется нагло, откидываясь на спинку стула. Он выглядел, словно хозяин всего этого небольшого полицейского участка. Словно хищник, который вот-вот сорвется с обманчиво крепких цепей. Тэхён совсем не боялся его, устало вздыхая на каждую колкую и абсолютно пошлую фразу в его сторону. — Зачем вы испортили стену новой беседки в городском парке, Юнги? — Тэхён старается вновь придать твердость своему голосу, игнорируя предательский жар, что ласкал его щеки. — Чтобы попасть в ваши руки, офицер Ким, вы же сами все знаете. Могу я задать вам ещё один вопрос, офицер Ким? Тэхён не отвечает и на этот раз, хмурясь только сильнее и сжимая челюсть. Спокойствие и игривость Юнги, с которыми он каждый раз общался с ним, на минуточку, офицером, что арестовал его — раздражали. Полицейский снова поднимает взгляд на этого наглого парня, в недоумении смотря на того. — Могу я подать на вас в суд, офицер Ким? — В суд? Зачем? — Тэхён хмурится, искренне не понимая к чему этот вопрос. Разве он хоть раз нарушил где-то протокол, когда в очередной раз заковывал Юнги в наручники? Он даже не ударил его ни разу за все это время, пока они знакомы. Хотя очень хотелось. — Потому что ваши форменные брюки непозволительно сексуально обтягивают ваш зад, офицер Ким. — Юнги проходится языком по пухлым губам, хищно улыбаясь, пока лицо напротив застыло, видимо, не понимая как реагировать на подобное. — Мин Юнги, я ещё раз повторяюсь, — Тэхён резко поднимается со своего стула, с громким стуком опуская руки на стол, — здесь полицейский участок, а не бордель для ваших фантазий. Будьте серьезнее. Юнги тоже поднимается со своего стула, находясь в опасной близости от таких желанных губ, что так красиво смотрелись бы на его члене. Он выдыхает горячо, темным взглядом смотря в чарующие глаза напротив. — Но ведь только так я могу привлечь ваше внимание. — Юнги усаживается на свое место, вновь смотря на Тэхёна снизу вверх. — И я очень серьезен, офицер Ким. — Чертов ублюдок, — ядовито выплевывает Тэхён, бросая папку с протоколом на свой стол. — Опять Мин? — Чимин даже не поднимает взгляд на своего друга, продолжая что-то печатать в своем компьютере. — Это невыносимо, он что, думает, что тут бюро для знакомств на одну ночь? Или он думает, что я прыгну к нему в постель после его абсолютно пошлых комментариев и того, что он занимается мелким хулиганством, как он выражается, ради встреч со мной? Тэхён садится за свое рабочее место, угрюмо сверля взглядом дело Мин Юнги. Этот черт, ко всему прочему, оказался жутко изворотливым, получая за свои проступки либо обычные выговоры, либо штрафы. Откуда у мелкого хулигана такой сильный адвокат — остается для Тэхёна загадкой. — Да ладно тебе, Тэхён-и, не бери на свой счет, — кидает устало Чимин, жмурясь от долгого сидения за компьютером, — пошли, выпьем по кофе.

***

«Я вообще-то, не только хулиганить умею, офицер Ким. Давайте, вы мне всего одну встречу, а я перестаю «хулиганить»?» Гласила записка, найденная в огромном букете ярко-красных роз на рабочем месте Тэхёна на следующее утро. Этот букет, без шуток, занял весь стол офицера, отчего у него, кажется, начал дергаться глаз. Чертов Мин Юнги и его чертова настырность насчет Тэхёна. Разве он какой-то особенный? — Офицер Ким, вас тут спрашивает некий Мин Юнги, на второй линии. — Да он издевается? — Шипит Тэхён себе под нос, пока поднимает трубку рабочего телефона. — Старший офицер Ким, я слушаю Вас. — Вы получили мой небольшой подарок? — Голос по ту сторону трубки чуть ли не мурчит от довольства собой. — К сожалению, я сегодня занят, так что не получится увидеться с вами. — Мин Юнги, вы понимаете, что занимаете горячую линию только для того.. — Что насчет встречи? Офицер Ким, вы очень обидите меня, если откажете. Всего одна встреча. — Да что ты, черт возьми, возомнил о себе? — Тэхён почти кричит, привлекая внимание сотрудников к себе. Он замолкает, молчаливо хмурясь. — Я жду ответа до вечера, на обратной стороне записки есть мой номер. И пожалуйста, останьтесь в своей форме, офицер Ким. Гудки прерывают гневную тираду Тэхёна. Он с громким стуком кладет рабочий телефон, устало падая в свое кресло. Мин Юнги чертов клещ, не иначе. Вцепился в него, не желая отступать, наглея все больше с каждым днём. Но, если быть откровенным, он был достаточно привлекательным клещом. Всегда хорошо одет, с прямой спиной и этой кошачьей ухмылкой. Его глаза пленили, желая подчинить себе, разрушить, он всегда смотрел прямо, уверенно. Ещё эти цветы, заманчивое предложение оставить, наконец, его в покое. Тэхён врет даже самому себе, когда говорит, что ему не льстит такое внимание. Даже если с одной стороны кажется, что все действия Юнги похожи на помешательство ненормального человека, сталкера, но мужчина никогда не переходил границ. Если не брать во внимания все эти похабные словечки и взгляды — Юнги ни разу не прикоснулся к Тэхёну без его разрешения, всегда держал дистанцию и был достаточно внимателен. Притаскивал ему всякие ланчи, когда у Тэхёна были завалы, отправлял курьером фруктовые чаи, после того, как узнал, что офицер Ким ненавидит кофе. Сейчас эти цветы, что занимали огромное пространство. В конце концов, что этот Мин Юнги, обычный хулиган, что словно помешался на нем, может сделать, на минуточку, офицеру полиции? К тому же, Тэхён давно не был на свиданиях, с приходом в полицию, повесив крест на своей личной жизни. К нему было действительно не подобраться, если только вы не преступник. — Ого, да этот твой хулиган, кажется, неплохо так раскошелился на этот широкий жест, — Чимин удивлено рассматривает целый куст роз, что украшали теперь стол Тэхёна. — Кажется, он просто так не отступит. — Чимин-а, он сводит меня с ума, — бубнит Тэхён, дуя свои губы, словно он маленький ребёнок и протягивая другу записку. — А он неплох. Тэхён, он уже год бегает за тобой, даже совершает мелкие преступления ради тебя, может, действительно стоит согласиться, тем более, если он обещает отстать от тебя, если встреча пройдет плохо? — Чимин тормошит мягкие волосы своего друга, освобождая себе место от цветов, чтобы присесть на край стола. — Тебя ведь и правда не поймать, ты с головой в работе, тебе нужно отдохнуть. — Возможно ты и прав.

***

Тэхён никогда даже сам себе не признается, что по собственному «хочу» пишет сообщение человеку, что даже в сны к нему просочился. «Вы наконец перестали сопротивляться своим желаниям, офицер Ким?» «Я заеду за вами после вашей смены.» И Тэхён совсем не хочет разбить свой телефон о чью-то конкретную голову. Сообщения он оставляет без ответа, возвращаясь к работе. И он совсем-совсем, даже чуть-чуть не думает о сегодняшнем вечере, об этой кошачьей ухмылке, с которой, он уверен, Юнги писал ему сообщение. И совсем не думает о тёмных глазах, что на колени могли поставить, кажется, даже императора. День, как назло, тянется слишком долго, ни одного вызова и даже патрулирование не дало ровным счетом ничего. Тэхёну даже жаль, что Юнги сегодня занят, с ним хотя бы было не так скучно. Под конец смены офицер Ким все чаще кидал взгляд на настенные часы, отстукивая какой-то ритм надоевшей песни пальцами по столу. — Увидимся, Чимин-и, — Тэхён вскакивает со своего места, как только часы отсчитывают конец смены, быстро идя в сторону выхода. Он заранее сходил в душ, поэтому ему нужно было лишь выйти на улицу и встретиться лицом к лицу с человеком, что сидел у него в печенках, но вместе с тем, манил до невозможности сильно. Чимин лишь улыбается, прощаясь со своим всегда засиживающимся до поздна другом. Молодой офицер буквально выбегает из участка, останавливаясь возле безумно дорогой иномарки, у которой уже стоял Юнги. В белоснежной рубашке, черных классических брюках и галстуке — этот мужчина выглядел еще более привлекательно, чем в ветровке простого хулигана и рваных джинсах. У Тэхёна, всего на мгновение, во рту пересохло. Он неловко поправляет собственную старую, немного потертую джинсовую куртку, переминаясь с ноги на ногу. — Я рад, что вы согласились на сегодняшний вечер, офицер Ким, будьте уверены, вы не пожалеете. — Я согласился, только чтобы ты наконец отвалил от меня, — бубнит недовольно Тэхён, отводя взгляд от мужчины и подходя к машине. И он почти тянется к дверной ручке, чтобы открыть себе дверь, но его руку перехватывают, слегка сжимая. — Позвольте сегодня поухаживать за вами, офицер Ким. — Юнги улыбается, открывая сам дверь машины, предлагая Тэхёну сесть. — Надо же, откуда у тебя манеры появились? — Хмыкает парень, усаживаясь в салон. — Будем считать, что это прелюдии. — Вы не в форме, настолько неприятны мои просьбы? — Спрашивает Юнги, стоит им тронутся с места. Тэхён не знал, куда его везут, молчаливо рассматривая вечерние улочки города за окном. — А вы на безумно дорогой тачке, но каждую неделю попадаете в участок, вам настолько неприятны законы нашей страны или вам просто стало скучно? Юнги на это ничего не отвечает, усмехаясь чему-то своему. Совсем скоро они оказываются около дорого отеля, где ночь в обычном номере стоит как две месячные зарплаты Тэхёна. Молодой офицер с большими глазами оглядывает фойе отеля, пока Юнги, учтиво держащий его под локоть подходил к стойке регистрации. Их даже не спрашивают ничего, молча выдавая ключи от номера и указывая на двери лифта, что вели в один из президентских номеров. Тэхён поджимает губы, обдумывая стоит ли спрашивать хоть что-то и получит ли он ответ хотя бы на один из своих вопросов. Номер действительно оказывается роскошный. Огромные окна в пол, неоновая подсветка стен, барная стойка, да и в целом все вокруг, даже если и было выполнено в стиле минимализма, кричало о своей настоящей цене. Тэхён медленно сглатывает, желая развернуться и уйти, но тёмный, хищный взгляд припечатывает его обратно к полу. — Я слышал, что вы не любите алкоголь, офицер Ким, но взял смелость заказать для нас белое сухое к скромному ужину, не стойте на пороге, проходите. — Этот гад, кажется, чувствовал себя как рыба в воде в подобной обстановке. Словно богатство и роскошь для него — привычное дело. Словно он позвал действительно Тэхёна лишь на ужин в обычное кафе. — Если будете хорошо себя вести, офицер Ким, я честно отвечу на любой ваш вопрос. — Только один? — Тэхён хмурится, чем вызывает усмешку у мужчины, проходит вглубь номера, усаживаясь за барный стул. — И это вы называете скромным ужином, Юнги? То количество блюд, что стояло перед ним, Тэхён не назвал бы «скромным ужином». Здесь, казалось было всё от итальянской кухни, до традиционной корейской. Он с ужасом осматривает кучу тарелок, не понимая, как это может уместиться в двух человек. Юнги лишь пожимает плечами, отвечая, что он не знал, что могло бы понравиться ему, поэтому заказал всего понемногу. Но Тэхён отмечает, что несмотря на все разнообразие, здесь не было десертов, вообще никаких. Он поднимает взгляд на мужчину, что изящно, словно делал это всегда, разливал золотистое и ароматное вино по бокалам, протягивая один офицеру. — Но, кажется, вы просчитались, Юнги, здесь нет десертов, — Тэхён победно улыбается, вскидывая одну бровь. — Что вы, офицер Ким, мой главный десерт сейчас сидит передо мной. Юнги отпивает вино из своего бокала, как бы невзначай расслабляя галстук и расстегивая пару пуговиц на рубашке. Тэхён клянется, что не поперхнулся от вида, открывшегося перед ним. И он совсем не засматривался на оголенную, бледную кожу, крепкую шею и на то, как двигался кадык, когда мужчина глотал. — И все же, почему вы не в форме, офицер Ким? — У Юнги почти получается сыграть разочарование, но все же радость, что блестела в темных глаза, от долгожданной поимки такой драгоценной добычи невозможно было скрыть. — Не то, чтобы вы плохо смотритесь в гражданском, но эти мешки, что вы нацепили на себя — скрывают самое вкусное. — Вы, случаем, не каннибал? — Прохладное вино странно согревало изнутри, заставляя щеки Тэхёна слегка покраснеть. — Мне кажется, что вы просто хотите отужинать мной. — Вы правы, офицер Ким, но приличия ради, сперва я решил накормить вас. — Юнги улыбается, отрывая от грозди винограда ягодку и протягивая её Тэхёну. Он мягко касается чужих пухлых губ, слегка надавливая, пока те не поддаются и сочный виноград не пропадает между мягких губ. Стоит ли говорить, что у Тэхёна прошлись мурашки по всему телу от потемневшего вмиг взгляда на своих губах. Он действительно ощущал себя сейчас добровольной жертвой, что угодила в лапы дикого хищника. — Точно, ужин, будет жаль, если вся эта еда пропадет просто так, — Тэхён улыбается, сглатывая вязкую слюну. За время ужина Юнги больше ничего смущающего не говорит, давая Тэхёну окончательно расслабиться. Он лишь подливает ему вина в бокал, поддерживая беседу ни о чем. Нужно отдать ему должное, молодой офицер действительно расслабляется, искренне смеясь с редких шуток Юнги или рассказывая ему о чем-то своем. Не смотря на все разнообразие еды на столе, никто из двух мужчин почти не притронулись к закускам, слишком увлеченные друг другом. Юнги залипал на блестящих от вина пухлых губах, пока Тэхён, кажется, сходил с ума с острых ключиц, что выглядывали из-под рубашки. Под действием алкоголя молодой офицер перестал врать самому себе в том, что Юнги его не привлекал. Этот черт, что сидел напротив и сверлил его своим лисьим взглядом, был привлекателен. И даже очень. — Я.. мне нужно в уборную, — Тэхён запинается лишь на секунду, тут же беря себя в руки. В конце концов они оба знали зачем они здесь сегодняшней ночью. Юнги лишь кивает, тоже поднимаясь с места, чтобы прибраться. Он выкидывает остатки еды, оставляя лишь бокалы и почти допитую бутылку вина. Мужчина как раз заканчивает легкую уборку, когда слышит шорох одежды, разворачиваясь на шум. — Вы полны сюрпризов, офицер Ким, — голос Юнги становится ниже на октаву, пока взгляд становится совсем тёмным. Форма полиции, что сводила Юнги с ума, что не скрывала статность фигуры Тэхёна. Он медленно, словно хищный зверь, ступает ближе к офицеру, что застыл в смущении. — Вам безумно идет эта форма, офицер Ким, — чуть прохладная ладонь ложится на мягкую кожу щеки. Тэхёну думается, что контраст между ними безумно привлекательный. — Настолько, что я не уверен, что смогу держать себя в руках. Вторая рука притягивает за поясницу ближе, сокращая такое невыносимое расстояние между ними. В почти черных глазах напротив Тэхён может разглядеть свое отражение, пока чужое горячее дыхание опаляет собственные губы. — Я уже в ваших руках, разве нужно сдерживаться дальше? Для Юнги это как спусковой крючок, он пробует, наконец, столь желанные губы на вкус. У Тэхёна словно новые звезды перед глазами загораются, когда его целуют так жадно, бесцеремонно, грязно. Когда ведут куда-то, а через миг сильные руки подхватывают его под бедрами усаживая на барную стойку. — Ты представить себе не можешь, как долго я тебя желал, офицер Ким, — шепчет Юнги, заглядывая не в глаза, в самую душу, вынимая оттуда по одному всех демонов. — Но всякий хороший десерт стоит того, верно? Юнги не нуждается в ответе, поэтому он снова целует столь сладкие губы. Он дразнится, кусаясь, дразнится, играясь с чужим языком. Тэхёну кажется, словно он может закончится от одного лишь поцелуя с терпким привкусом вина. Он почти задыхается, когда Юнги, наконец, отстраняется, только чтобы сжечь его своим взглядом, подчинить своей воле, сломать. Офицер даже рад, что сидит сейчас, иначе бы, он уверен, он бы упал на колени перед этим мужчиной. Юнги видит в чужих глазах пламя, что сводит с ума, он чувствует легкую дрожь чужого тела, когда опускает свои ладони на подтянутые бедра, сжимая слегка в руках. Ему нравится ощущать эту власть, нравится быть причиной такой реакции. И все же Тэхён — действительно тот десерт, который стоило ждать так долго. — Офицер Ким, тебе холодно? — Юнги не может упустить и шанса, чтобы поиграться с Тэхёном. Бледные, большие ладони движутся вверх по бедрам, чтобы пододвинуть вплотную к себе. — Просто заткнись уже и сделай что-нибудь, — шипит Тэхён, смело глядя в глаза напротив. Ему кажется, что он все еще в праве контролировать что-то, менять правила игры так, как хочется ему. Но молодой офицер полиции не знает, что весь контроль ситуации закончился, стоило ему переступить порог этого номера. Юнги улыбается, когда склоняется к изящной шее, мурчит от вкуса чужой кожи, когда ведет дорожку языком к уху. Выдыхает горячо, прикусывая мочку, наслаждаясь тем, как крепкое тело напрягается под его касаниями. Тэхён такой чувствительный для него, выгибается от простых прикосновений, дрожит лишь от одного поцелуя. Это все вызывает приятные мурашки по всему телу. — Тише, офицер Ким, — шепчет низко Юнги, оставляя укус на удобно подставленной шее, — сейчас у тебя нет власти. Юнги расстегивает пуговицы на чужой, форменной рубашке чересчур медленно. Он ждал этого так долго, поэтому сейчас он медлит, наслаждаясь каждым мгновением. Медовая кожа так красиво блестела в свете ламп, манила попробовать её на вкус, в чем мужчина себе не отказывает, оставляя укус на изящных ключицах. Тэхён запрокидывает голову назад, громко выдыхая сквозь зубы. Легкая боль в контрасте с прохладными ладонями, что нежно поддерживали его, лишь слегка сжимая – сводили с ума. Юнги перед ним, этот дерзкий мелкий хулиган с грязным языком, сейчас был тем, кто боготворил его тело, вновь и вновь осыпая поцелуями все открытые участки кожи. – Чёрт, – шипит Тэхён, выгибаясь навстречу губам, что сжимали сейчас его сосок. – Можно просто “хён”, офицер Ким. Юнги поднимает на него свой взгляд, обманчиво-ласково улыбаясь, зарывается рукой в пушистые волосы, сжимая почти до боли и оттягивая назад. Теперь он скалится, оставляя дразнящий поцелуй где-то в уголке пухлых губ. Тэхёну бы, по-хорошему, врезать бы ему, ведь он как минимум выше и больше по комплекции, но тёмные лисьи глаза заставляют сжиматься все внутри. Офицер ещё никогда не ощущал себя таким маленьким, почти крошечным в чужих руках. И это безумно сильно кружило голову, заставляя кровь в венах кипеть, плавя его изнутри. — Скажи это, попроси меня продолжить, — игривость из голоса пропадает в секунду, а во взгляде больше нет мягкости. Тэхён, если честно, готов кончить только от этого. — Х..хён, пожалуйста, возьми меня, — выдыхает рвано молодой полицейский, сжимая края столешницы руками. — Вот так, умница, офицер Ким, — мурчит Юнги, ослабляя хватку в волосах и награждая свою «жертву» поцелуем. — Знаешь, о чем я ещё мечтал, мой дорогой офицер? — Шепчет Юнги, опаляя чувствительное ухо своим дыханием. — Чтобы ты отсосал мне. Выполнишь мою мечту? Ещё немного и Тэхён действительно задохнется от жарких поцелуев, от прямолинейности Юнги, что словно дьявол издевается над ним. Парень сглатывает вязкую слюну, кивая головой. Тэхён почти не понимает где находится, когда мужчина отходит от него на шаг, давая свободу для того, чтобы слезть с барной стойки. Он совсем не доверяет своим ногам, поэтому почти сразу опускается на колени, терпеливо ожидая дальнейших действий его личного дьявола-искусителя. — Какой послушный, — довольно мурчит Юнги, подходя ближе и зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Офицер Ким, разве нельзя было так сразу? Заставил ты, конечно, меня побегать. Тэхён ожидает, что сейчас его волосы снова с силой сожмут, оттягивая до боли. Но вместо этого его продолжают ласково гладить по голове, словно поощеряя к дальнейшим действиям. Он немного дрожащими руками тянется к брюкам Юнги, достаточно ловко расправляясь с пуговицей и молнией. И всего через мгновение он снова застывает, поднимая свой взгляд и встречаясь с чужим тёмным, глубоким. — Тэхён, меня зовут Тэхён, — выходит на удивление ровно. Парень смачивает губы, беря в руку чужой горячий член, проходясь ей по всей длине. — Я знаю, как тебя зовут, офицер Ким, — на выдохе произносит низкий голос, что заставляет мурашки бегать по спине. Тэхён хмыкает прежде чем на пробу пройтись по всей длине языком, привыкая к вкусу и теплу налитой кровью плоти. Он вбирает сперва лишь головку, дразняще посасывая её, пока хватка в волосах не становится крепче. Парень поднимает взгляд, смотря на своего мучителя из-под пушистых ресниц, его не удивляет, что на него смотрят неотрывно в ответ. — Я был прав, когда думал, что твои губы будут восхитительно смотреться на моем члене, Тэ-хён, — у Тэхёна сердце ухает куда-то вниз, когда он слышит свое имя, произнесенное по слогам этим невероятным голосом. Он закатывает глаза от приятного тепла, что прошлось по всему телу, когда его награждают ещё и низким стоном, офицер даже забывает о том, как неприятно давят форменные брюки на собственное возбуждение. — Возьмешь глубже, офицер Ким? — Юнги слегка оттягивает чужие волосы, заставляя вновь посмотреть на себя, а после легкого кивка давит на затылок. Он стонет, ощущая как его член все глубже погружается в тепло чужого, достаточно умелого рта. Стонет снова, когда Тэхён сглатывает, низко урча от поглаживаний по голове. — Умница, Тэхён-и. Парень хмурится недовольно, когда его тянут наверх, заставляя выпустить из рта горячую плоть. Сбитое дыхание не дают восстановить, вновь впиваясь в губы мокрым поцелуем. На миг Тэхёну хочется отстраниться, сказать, что это не гигиенично, но ему становится плевать, когда умелый язык захватывает в плен его собственный, а чужие руки оказываются на его заднице, сминая по-хозяйски. — Ты блядский разврат, офицер Ким, — почти рычит Юнги, впечатывая Тэхёна спиной в стену, — и весь мой. Чужие губы вновь оказываются на чувствительной шее, оставляя то тут, то там укусы. Тэхён уже тихо стонет, выгибаясь в спине, когда колено мужчины упирается ему в пах, надавливая на уже слегка болезненное возбуждение. Парень сжимает в руках чужую рубашку, чувствуя как под пальцами трещит такая ненавистная сейчас ткань. — Хён, пожалуйста, — шепчет сбивчиво, пока двигает бедрами, стараясь хоть немного сбросить напряжение. — С..сними рубашку. Юнги ухмыляется ему куда-то в шею, когда горячие ладони пропадают с его тела. Он тянет полы форменной рубашки Тэхёна в стороны, помогая освободится от неё. Но разве офицер это имел в виду, когда просил избавится от ненавистной ткани? Парень хмурится, позволяя вещи упасть на пол, а после тянет свои руки к чужому галстуку, распуская узелок. Он так же медленно, как это делал до этого Юнги, расстегивает пуговицу за пуговицей, но более нетерпеливо стягивает рубашку с чужого тела. Ткань шуршит где-то у ног, пока рот непроизвольно наполняется горячей слюной от вида перед ним. Юнги не казался достаточно большим, всегда одеваясь во что-то свободное, но сейчас, видя перед собой каждую мышцу крепкого тела — Тэхён не может сдержать стон. — Настолько нравится, офицер Ким? — Усмехается Юнги, в секунду разворачивая Тэхёна к стене лицом. — Разве я разрешал делать что-то подобное? Он вжимается в Тэхёна сзади, заставляя прогнуться в спине, сжимает руку на чужом горле, пока носом касался уха. Юнги кусает мочку, слегка оттягивая её, пока не слышит очередной восхитительно низкий, брахатный стон Тэхёна. — За непослушание следует наказание, офицер Ким, — шепчет, отпуская горло и хватая теперь чужие руки, заламывая, чтобы после связать крепко галстуком. — Вы арестованы, Ким Тэхён. Юнги смеётся низко, вновь посылая ток по всему телу офицера. Тэхён совсем теряется в пространстве, ощущая легкую боль от зафиксированных за спиной рук, от брюк, что раздражали. Он не может сдержать довольного стона, когда мужчина расстегивает его штаны, позволяя тем скользнуть к ногам. Молодому и подающему надежды офицеру полиции, скорее всего не положено стоять с разведенными ногами и оттопыренной задницей у стены, обездвиженным одним лишь взглядом. Но на все становится так плевать, когда длинные пальцы касаются его члена через тонкую ткань боксеров. Когда так правильно сжимают, надавливая на головку и вырывая из груди низкие стоны. Когда чужие горячие губы так нежно касаются чувствительной спины, заставляя прогибаться ещё больше, упираясь упругими половинками в чужой пах. — Хён, — шепчет сбивчиво, потому что руки, ласкающие его член пробрались под боксеры, сжимая теперь сочащуюся головку. У Тэхёна руки дергаются, но он быстро сдается, лбом упираясь в прохладную стену, закусывая нижнюю губу. — Тебе придется потерпеть ещё немного, офицер Ким, — шепчет ласково, целуя нежно в щеку. — Пойдем. Тэхён не понимает куда его ведут, тупо следуя за тем, куда его направляет Юнги. Он распахивает глаза, когда видит огромную кровать, напротив такого же огромного окна с видом на ночной город. Это заставляет сглотнуть в который раз за вечер, пока его не толкают мягко в спину, заставляя упасть в мягкость одеял. Его заставляют встать на колени крепкие руки, а в следующую секунду Тэхён вскрикивает, потому что ладонь, что нежно оглаживала его ягодицы, опускается со звонким шлепком на одну из половинок. Тэхён не видит, но чувствует, как мужчина тянется к тумбочке, доставая оттуда что-то. Он все еще чувствует жжение от шлепка, когда с него стягивают, наконец, боксеры. По спине вновь пробегают мурашки, а пальцы на ногах подгибаются, когда офицер чувствует нежный поцелуй на пояснице. — Мой хороший, моя умница, офицер Ким, — шепчет Юнги, пока открывает бутылек лубриканта и льет себе на пальцы. — Мой терпеливый Тэхён-и. Мужчина медленно вводит первый палец, ухмыляясь, когда понимает, что тот вошел слишком легко. Ему даже не нужно признание Тэхёна в том, что он ждал сегодняшней встречи не меньше Юнги. Второй палец входит так же легко, а на спине офицера появляются пару красных меток, что так красиво блестели на его медовой коже. — Хён, ты сведешь меня с ума, — шепчет сбивчиво Тэхён, прерываясь на громкий стон, когда Юнги наконец находит нужный комок нервов внутри. — Я..я… пожалуйста, сделай что-нибудь. — Разве я делаю недостаточно, офицер Ким? — Поцелуи россыпью попадают на плечи, пока внутри уже три пальца, а ноги офицера дрожат. — Разве тебе не хорошо? Тэхён снова дергает руками, в попытке освободиться, когда на вторую ягодицу приходится нехилый удар. Он уверен, там остался отпечаток ладони, но ему совсем не до этого, когда чужие пальцы так умело трахают его, заставляя дрожать от желания большего. — Хён, тебя хочу, — слова Тэхёна сейчас больше похожи на скулеж, чем на что-то внятное. Но Юнги хватает и этого, чтобы вынуть пальцы и развязать узел, что держал до этого руки офицера. — Разворачивайся, кроха, — не приказывает, но просит Юнги, пока открывает блестящую упаковку презерватива, следом раскатывая его по длине. — Хочу видеть, как ты будешь плакать, прося меня о большем, офицер Ким. Тэхён, если честно, уже готов плакать от одного лишь взгляда, что пожирал его прямо с костями. От одного лишь низкого, тембра голоса, что оставался обманчиво-мягким, даже когда произносил что-то подобное. Его грудь высоко вздымается, пока он разводит ноги шире, нетерпеливо ерзая на уже влажной ткани одеяла. На его руках остались красные полосы, которые означают, что там позже появятся синяки, но это его совсем не волновало. Особенно когда Юнги толкается в него плавно, сразу на всю длину, когда выбивает весь воздух из легких. Когда целует так жадно, двигаясь до безумия медленно, но так правильно. Тэхён самого себя не ощущает, концентрируясь только на том чувстве наслаждения, что растекается по всему телу. Которого настолько много, что он и вправду начинает плакать. — Хён, пожалуйста, — скулит Тэхён, прерываясь на громкий стон, когда Юнги грубо толкается в него. В голове словно вата, он слышит только низкие стоны Юнги и шлепки кожи о кожу. — Пожалуйста, быстрее. Тэхён почти кричит, когда чужая ладонь вновь сжимает его член, дразня большим пальцем голову. В отместку он впивается короткими ногтями в чужую спину, оставляя там красные борозды. Юнги действительно слушает его на этот раз, ускоряясь и так же быстро двигая рукой на сочащемся члене. Тэхён сейчас это просто месиво из задушенных стонов, слез, его тело блестит от пота, а щеки горят румянцем. Юнги горячо выдыхает в чужие губы, чувствуя на своей руке и животе горячую жидкость. Он стонет, ощущая как жар чужого тела сжимает его, заставляя сорваться окончательно. — Тэхён-а, — на выдохе, прежде, чем кончить шепчет Юнги, устало падая рядом с парнем и тяжело дыша.

***

Тэхён открывает глаза, жмурясь от солнечного света, что так бессовестно посмел разбудить его. Он хмурится, отмечая головную боль и легкую боль во всем теле, словно после тяжелой тренировки. Парень ворочается, пытаясь подняться, но что-то сильное и горячее сжимает его лишь сильнее. — Тшш, офицер Ким, сейчас слишком рано, — бубнит хриплый, сонный знакомый голос, что помогает вспомнить всю вчерашнюю ночь. Сердце Тэхёна пропускает удар, а щеки краснеют и ему очень хочется убежать. — Можете накричать и арестовать меня позже, а сейчас давайте спать. Тэхён зажмуривается. Ему очень очень страшно открыть сейчас глаза, поэтому он лишь замирает, пытаясь оценить свое состояние. Он чист, но он не помнит, как принимал душ. Это значит, что его заботливо отмыли, когда он отрубился после крышесносного оргазма, его укрыли и обняли, не оставив на утро одного. Тэхён улыбается чему-то своему, расслабляясь наконец в жарких объятиях и снова засыпая.